Свободные земли. Кудаго

Флинт уже был за стойкой.

— Не спешили, — бросил он. — Я жду вас уже четыре минуты.

— Мы гуляли, — лениво отозвалась Дария.

— Ты, — буркнул он и махнул рукой. — Иди, сядь и не мешай.

Дария отошла к дальнему столу, сдвинула стул и уселась, небрежно закинув ноги на его край. В руках у неё оказалась коктейльная палочка, которой она тут же начала крутить между пальцами.

Флинт посмотрел на меня:

— У тебя три часа. Надо привести всё в порядок. Пол, стойка, посуда, подсобка. Справишься — прекрасно. Нет — убирайся.

— Справлюсь, — спокойно ответила я.

Я взяла ведро, тряпку и подошла к стойке. В стекле едва заметно отразилось моё лицо — выражение его было непривычным, но удивительно собранным.

— Старайся, София, — протянула Дария из угла. — Мне потом за тебя вкалывать лень.

— Тебе и за себя лень, — бросил Флинт.

Часы до открытия пролетели совершенно незаметно. Я была увлечена работой и буквально порхала по залу, приводя всё в порядок: драила столы, расставляла бутылки, натирала стаканы.

— Ты сегодня бодрая, — протянула Дария, бросая на меня быстрый, цепкий взгляд. — Не устала?

— А ты сегодня, как всегда, — самый заботливый человек, — парировала я, не поднимая головы.

Она усмехнулась и отошла, а я только выдохнула. Её колкие шуточки я уже почти научилась игнорировать. Почти.

Но в следующий момент, сама не понимая зачем, мне захотелось тоже ее поддеть:

— Знаешь, мне кажется, ты была невыносимым ребёнком.

Дария замерла. А в зале на секунду как будто стало тише. Она медленно убрала руки в карманы и отвернулась. Флинт, проходя мимо с подносом, только покачал головой.

Мне стало неловко. Даже больно — но уже от собственных слов. Я ощутила, как по спине скользнуло неприятное чувство вины. Казалось, я коснулась чего-то, о чём не стоило говорить. Надо было извиниться… но это означало снова вернуться к этому разговору. А мне не хотелось. Совсем.

К счастью, перед самым открытием от её печального взгляда уже не осталось и следа. Дария снова надела свою броню из равнодушия и язвительности.

И вот двери открылись.

Люди хлынули внутрь нескончаемым потоком. Гул голосов мгновенно заполнил помещение, запах выпивки и еды смешался с прохладным воздухом улицы. Я едва успевала разносить заказы, лавируя между столами, стульями и чужими руками. Подносы становились всё тяжелее, шаги — всё быстрее.

В какой-то момент я перестала понимать, когда это кончится.

Когда все столы, кроме одного — в самом углу за колоннами, — оказались заняты, а первая волна заказов наконец была раскидана по залу, рядом со мной появилась Дария.

— Ну что, как тебе объём работы? — спросила она почти весело.

Я уставилась на неё, тяжело дыша:

— Я… я просто в шоке. Я не представляла, что столько людей вообще могут вот так собраться в одном месте. Это больше, чем в столовой. Но там хотя бы есть причина… А тут что?

— Тут пятница, — пожала она плечами.

Я нахмурилась:

— И что?

— А я откуда знаю, — Дария пожала плечами. — Традиция.

Я перевела взгляд на шумную, живую толпу — смеющиеся лица, реки напитков, опасные люди, травящие друг другу разные байки.

И почему-то в этом хаосе было что-то… невероятно притягательное.

К середине ночи бар перестал казаться беспорядочным. Его ритм стал понятным, почти предсказуемым. Шум больше не давил — он вёл. Движение в этом потоке стало быстрее, точнее, увереннее. Ассортимент и расположение бутылок отложились в памяти, и растерянность ушла. Руки действовали сами, а разум оставался удивительно ясным.

Я справлялась.

В тот момент, когда внутренняя уверенность стала почти осязаемой, в зал вошёл мужчина. Глубокая тень от накидки скрывала половину его лица.

Он двигался без спешки, без суеты, медленно рассекая толпу. Люди рядом инстинктивно понижали голоса и освобождали дорогу.

Он прошёл через зал и направился к столу в глубине — тому, что весь вечер оставался свободным. Столик стоял за колоннами, в полутени, отгороженный от общего шума. Он остановился, отодвинул стул и сел, положив ладонь на край столешницы.

Флинт заметил его сразу. Коротко кивнул, затем перевёл взгляд на меня и сделал едва заметный жест рукой — подойти и принять заказ.

Путь к нему пролегал между людьми. Я шла с привычной профессиональной улыбкой, стараясь не споткнуться о чужие ноги.

— Доброй ночи. Что вы…

Я подняла глаза, и мир замер.

Томас.

Сердце слегка дёрнуло, но я шагнула вперёд. На его губах мелькнула лёгкая улыбка, мгновенно исчезнувшая.

Он сел, опершись рукой на стол, и, не сводя с меня взгляда, произнёс:

— Виски. Без льда.

— Разумеется.

На мгновение показалось, что разговор уже закончен, но он добавил:

— И передайте, пожалуйста, Дарии, что я её жду.

Я кивнула и направилась к стойке.

Дария все это время не сводила с меня глаз.

— Тебя начальник зовёт, — сказала я ей и, не задерживаясь ни на секунду, поспешила передать заказ Флинту.

Забрав очередную порцию выпивки, я снова пошла по залу. Краем глаза уловила ленивую беседу Томаса и Дарии. Их разговор казался слишком лёгким, непринуждённым — и это почему-то задело. Странно я и не замечала раньше, чтобы у Томаса было чувство юмора. Дария звонко смеялась, чуть наклоняя голову.

Я не позволила себе задержаться в этих мыслях. Мир быстро напомнил о своей реальности — на баре уже выстроилась новая линия стаканов и тарелок, ожидавших меня. Нужно было спешить. Я двигалась быстро, отточенно, почти механически. Улыбалась гостям. Не реагировала на грубые замечания и жадные взгляды. Работа — лучший способ не думать.

Вернувшись к бару, я схватила следующий заказ и направилась к столу, расположенному по соседству с Томасом. Поставила поднос, быстро проверила, всё ли на месте, и уже хотела развернуться…

…как почувствовала на себе его взгляд.

— София, — окликнул он. — Присядь.

Он указал рукой в сторону свободного стула рядом с собой.

Растерявшись от его предложения, я не сразу поняла, как поступить. Взглянув на Дарию, наткнулась на её колючий, почти враждебный взгляд. Неужели она всё ещё обижается? Надо будет всё-таки извиниться. Я не хотела её задеть. Она — единственная, кто оказался мне хоть сколько-то близок. Благодаря ей у меня теперь есть работа. Как ни крути, а я ей обязана куда большим, чем простое «спасибо».

Отогнав лишние мысли, я присела напротив Томаса и подняла на него взгляд, ожидая его слов.

— София, зачем вы решили работать? Управление берёт на себя все ваши расходы. Если вам что-то необходимо, достаточно сообщить об этом Дарии.

На его лице читалось искреннее непонимание — настолько явное, что мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не закатить глаза.

— Я не хочу быть от кого-то зависимой, — спокойно ответила я. — Мне легче дышится, когда я знаю, что никому ничем не обязана. Разве это не достаточно веская причина, чтобы работать? — я развела руками. — Да и заниматься чем-то тоже нужно.

Со стороны Дарии раздалось тихое фырканье. Поймав мой взгляд, она покрутила пальцем у виска, давая понять, что, по её мнению, всё это — явный идиотизм.

Томас тяжело выдохнул и на мгновение перевёл взгляд куда-то в пространство, словно решая что-то для себя.

— Вы понимаете, — медленно произнёс он, вновь глядя на меня, — что выбрали не самое безопасное место для реализации своей… независимости?

Вопрос немного обескуражил.

— Я умею быть незаметной, — ответила я. — И стараюсь не влипать в неприятности.

Скептический взгляд Томаса задержался на мне дольше, чем это нужно. В стороне раздался смешок Дарии.

— София, уже то, что мы сейчас обсуждаем вашу безопасность, говорит об обратном, — произнёс Томас, и в его голосе проступила насмешка. — Это место, — в этот момент он оглядел бар, — оно не для «поиска себя». Здесь любая ошибка может обойтись слишком дорого.

Он чуть подался вперёд, сцепив пальцы в замок.

— Тем не менее, — продолжил он, — раз работа для вас так необходима… я хотел бы предложить вам другую должность.

Дария с лёгким удивлением приподняла брови.

— Другую? — переспросила я.

— Мне нужен человек для работы с гражданскими обращениями, — он ненадолго задумался, словно взвешивая слова, а затем продолжил уже твёрже: — Это хорошая позиция. Она позволит вам реализовать свой потенциал.

Он говорил без спешки, как о чём-то давно продуманном и решённом.

— Вы будете помогать одному уважаемому человеку в работе с гражданами.

— Ваша задача — фиксировать происшествия за неделю и систематизировать обращения. Жалобы также нужно обрабатывать. Докладывать мне следует только то, что действительно имеет значение. Это работа для внимательного человека. А вы именно такой мне и показались.

Я была поражена. Почему Томас предлагает мне такую серьёзную работу? Проверка? Ловушка? Я ничего не понимала. Всё это казалось подозрительным, словно за его словами скрывалось что-то ещё. Но если он таким образом хочет держать меня на виду, значит, я могу использовать это себе на руку. И я собиралась этим воспользоваться.

— И вы сделали такой вывод, проведя сейчас со мной меньше часа? — тихо усмехнулась я.

— Иногда мне хватает и нескольких минут, чтобы понять, кто передо мной, — улыбаясь ответил он.

Я заметила, как Дария бросила на меня быстрый, нечитаемый взгляд.

— А если я откажусь? — спросила я, не отводя глаз от Томаса.

— Тогда вы прямо сейчас вернётесь в свой сектор. А управление возьмёт на себя заботу о вас. В этом месте вы в любом случае больше работать не будете, — сказал он спокойно, почти без эмоционально.

Потом чуть прищурился и добавил:

— Но, боюсь, в таком случае вы останетесь недовольны своим положением… и при нашей следующей встрече, вполне возможно, вновь обвините меня в том, что я вас пленил.

Мои брови невольно взлетели вверх.

— Я имею в виду — лишил свободы, — ровно пояснил он.

— Так вы согласны? — спросил Томас, когда пауза уже затягивалась.

Я даже сама не заметила, как быстро произнесла:

— Да. Я согласна.

Слова вылетели так легко, что я уловила их только после того, как они уже достигли чужих ушей. Томас поднял бровь — медленно, почти лениво, но в этом движении было больше удивления, чем если бы он вскочил на ноги.

— Вот так просто? — голос его опустился, стал глубже, с лёгкой настороженностью. — Даже не станете сопротивляться?

Он произносил это так, словно я должна была ударить кулаком по столу, выкрикивать условия, спорить, требовать свободы. А я сидела напротив него с пустым подносом, руки пахли алкоголем, а в голове гудел шум чужих голосов. И я понимала: это мой шанс.

Возможно, не самый хороший.

И точно не самый правильный.

Но, вероятно, единственный, который поможет выполнить задание.

Путь к Александру сам собой не откроется. В этом городе мне никто не даст второй попытки. А быть рядом с Томасом — это значит быть ближе к моей цели. Если я промедлю сейчас — всё, дальше только подносы, вечные очереди из пьяных морд и мама, которой становится хуже с каждым днём.

Я сглатываю и поднимаю взгляд:

— А что тут сопротивляться? — говорю уверенно. — Мне… интересно пробовать новое.

Глупое объяснение. Поверхностное.

Но лучшее из того, что я могла сказать вслух.

Томас сидел за столиком в баре, перед ним стоял одинокий стакан виски. Он медленно поднял взгляд и внимательно изучал меня.

— Интересно, значит, — произнёс он спокойно.

Я не ответила. Лгать больше, чем нужно, не хотелось.

Он провёл пальцем по краю стакана, подавляя улыбку.

— Ладно… — он, сделая паузу, выбирал слова. — Представим, что вы умная. Предположим. Во всяком случае, время покажет, какая вы на самом деле.

Фраза прозвучала как насмешка. Но сейчас строить из себя униженную или оскорблённую было не время. Он не верил мне. И был прав.

Томас отставил стакан, слегка откинулся на спинку стула и снова сосредоточил взгляд на мне.

— Приступите завтра, София.

Я соглашаясь закивала головой. Внутри всё дрожало — но не от страха, а от того, что я справилась. Томас сразу же ушёл, а я так и осталась сидеть за столом, как будто меня кто-то прибил к стулу.

Дария подскочила почти сразу — и по её лицу сразу было понятно, что меня ждёт.

— Ты хоть понимаешь, ЧТО ты сейчас сделала? — бросает она, не утруждая себя тихим голосом. — Я только расслабилась, только решила, что посижу пару дней в баре, нормально пожру, выпью… и тут ты опять.

— Я… — начинаю я.

— Заткнись, — перебивает она резко. — Раз Томас тебя забирает в приёмную, значит, мне теперь придётся тащиться туда с тобой и слушать весь этот поток идиотов, что ломятся к нам каждый день. Торговцы, барыги, изгои, психи… Ты вообще не представляешь, в какой ад ты нас сейчас втравила.

Она делает резкий жест рукой, будто отмахивается от невидимых мух.

— Я надеялась хоть немного отдохнуть, — продолжает она, — а теперь буду торчать рядом с тобой и внимать их душещипательные истории, пока ты хлопаешь глазами.

Дария наклоняется чуть ближе, голос становится почти рычанием:

— Только вот. Запомни. Ты всегда у меня на виду — и уж поверь: если вздумаешь что-то выкинуть за моей спиной или провернуть хоть малейшую пакость… если хоть что-нибудь вычудишь, я из тебя такую отбивную сделаю, что тебя никто в этом городе потом не соберёт.

Закончив свою речь, она вышла на улицу, а я, вернувшись к барной стойке, стояла и собиралась подойти к Флинту. Мне было неловко.

— Флинт… — начала я неуверенно. — Прости. Я… не смогу продолжать здесь работать.

Он внимательно посмотрел на меня, немного покачал головой и наклонился к ящику, доставая оттуда уже подготовленные кроны.

— За ночь. — Он сказал это с лёгкой улыбкой, протягивая мне монеты. Я сразу покачала головой.

— Нет. Правда, нет. Я не возьму.

Он задумался на секунду, а потом ушёл куда-то в подсобку. Вернулся в руках с кожаной курткой. Тёмной, мягкой, почти новой. И протянул её мне.

— Тогда возьми это. Раз деньги не хочешь.

Я застыла. Это было неожиданно. И трогательно до боли.

— Флинт… — прошептала я, не зная, что ещё сказать.

Он лишь чуть улыбнулся, своей редкой, честной улыбкой. Я не удержалась и обняла его. Без слов — просто потому, что этот заботливый жест от совершенно чужого человека растрогал меня до боли.

— Спасибо, дядюшка, — засмеялась я, шмыгая носом.

Обратно мы с Дарией шли вместе. В секторе было так тихо, словно сам город устал. Дойдя до нашей комнаты, она впустила меня внутрь и, не произнеся ни слова, закрыла дверь снаружи.

Её удаляющиеся шаги звучали уверенно, почти торопливо — и вскоре полностью затихли.

Мне не хотелось об этом думать, и я просто рухнула в кровать, мгновенно проваливаясь в сон. Дария отсутствовала всю ночь. Но когда под утро открыла дверь, выглядела так, будто ничего не произошло: спокойная, собранная, ни следа недавней вспышки — только хмурое, собранное спокойствие. Словно её гнев растворился вместе с тьмой ночи. Мы направились в башню управления.