Свободные Земли. Кудаго

Я не сразу поняла, шутит она или нет.

— У нас в Воронде по пятницам показывали старое кино, — зачем-то добавила я. — Традиция такая. Мы всегда ходили...

В комнате стало очень тихо. Дария медленно повернула голову. Одна бровь у неё едва заметно дрогнула.

— Подожди... — она приподнялась на локте. — Ты сейчас серьёзно?

— Ну да, — я кивнула, чувствуя себя как-то неуютно. — А потом еще обсуждали всё.

Дария смотрела на меня пару секунд, словно пыталась разглядеть на моем лице признаки розыгрыша.

— И это всё? — уточнила она. — Твой пятничный «экстрим» — это смотреть старье и болтать о нём?

— Нам было интересно, — я чувствовала, как внутри закипает обида.

Она недоверчиво покосилась на меня. — Ты хоть понимаешь, что это звучит как наказание, а не отдых?

— А нам нравилось...

Дария снова повалилась на кровать и закинула руки за голову. — М-да... — пробормотала она. — Ну, тогда тебе тут точно будет на что посмотреть.

Я толкнула дверь в углу и обнаружила душ. Повернула кран, почти не надеясь на чудо, но пальцы тут же обожгло кипятком.

Через десять минут я вышла в комнату, вытирая волосы полотенцем. В голове наконец-то прояснилось.

— Там горячая вода, — я посмотрела на Дарию. — Удивительно.

Дария даже глаз не открыла.

— Это душ, — ровно отозвалась она. — В нём обычно бывает вода.

— В Воронде её давали по часам, — пояснила я. — И она редко была горячей.

Она наконец приоткрыла один глаз и смерила меня насмешливым взглядом.

— О да, атомизация общества — наслышана. Но ты не в Воронде, и проблем с кипятком тут нет. Так что не стой с таким лицом, будто увидела святой источник.

Я могнула. «Атомизация»? Слово звучало как что-то очень сложное, но Дария уже отвернулась к стене, давая понять что, объяснять мне значение не собиралась.

С улицы доносился шум, и мне даже показалось, что я слышу детский смех. Сидеть в четырех стенах стало невыносимо, а судя по тому, что сказал Томас, она обязана была показать мне город.

— Я хочу посмотреть город, — я обернулась к ней. — Покажешь, что тут и где?

Дария страдальчески застонала, глухо выругалась в подушку и, к моему удивлению, начала натягивать ботинки.

— Экскурсия для блаженных иногородних. Мечта всей моей жизни.

Она встала, поправила куртку и кивнула на выход.

— Ладно, пошли. Но если додумаешься сунуться куда-нибудь без меня — я тебя придушу.

Город ошарашил меня с первого шага. Казалось, жизнь разом разделилась на «до» и «после». Всё, что было прежде, выцвело, превратилось в затянувшийся серый сон, а здесь реальность обрушилась со всей своей необузданностью. Воздух гудел, как натянутая струна, и каждый шаг отзывался внутри пугающим чувством.

Я шла, едва успевая крутить головой. Повсюду были яркие краски — дерзкие, кричащие, почти бесстыдные. И люди им под стать: от невероятно красивых до тех, на кого было страшно смотреть. Казалось, в этом месте никогда не слышали слова «умеренность».

— Постарайся не потерять дар речи, — лениво бросила Дария. — И слюни подбери, а то выглядишь как дикарка на ярмарке.

Мы вышли к огромной торговой площади. Горло перехватило. Бесконечные ряды лавок, горы странных механизмов, тряпья... Я не понимала назначения и половины вещей.

— Что это за место? — прошептала я.

— Это? «Костяной ряд». Здесь можно купить всё: от ржавого гвоздя до чьей-нибудь почки. Главное — держи рот на замке. Здесь не любят тех, кто задает много вопросов. Да таких вообще нигде не любят. А ты, судя по всему, как раз из них.

Мимо проносили разноцветные парики и перья. В следующей лавке горой лежали инструменты. Дария кивнула на них, не замедляя шага:

— Фильтры. Вещь, особенно когда приходится хлебать воду из лужи. Остальное — просто дорогой хлам.

В центре площади торговали смесями. Мужчина в круглых очках с липкой улыбкой протянул мне что-то ароматное:

— Попробуй, ангел. Лучший лотос в городе.

Я замерла, вопросительно глядя на Дарию, и тут же получила ощутимый тычок в спину.

— Лучше не влюбляйся в этот город настолько, чтобы перестать соображать, — бросила она.

— А что будет, если попробовать? — я обернулась на торговца. Простое любопытство.

Дария остановилась и смерила меня тяжелым взглядом.

— Значит, в Воронде вас изолируют не только от мира, но и от инстинкта самосохранения. Город не познаётся через то, что может превратить тебя в овощ. Пока твоя жизнь — моя забота, ты эту дрянь не попробуешь. Даже не смотри в ту сторону.

Она зашагала дальше. Я пошла следом, стараясь не отставать. Дома всё было понятно: не кричи, не высовывайся, делай что велят. К двадцати годам ты просто привыкаешь быть тихой и «удобной». Наверное, нас так воспитывали, чтобы жизнь была проще и порядок не нарушался. Я никогда и не думала, что может быть по-другому. Поразительно.

Здесь люди будто и не знали, что существуют границы. Жизнь из них просто перла — со всей грязью, криками и этими сумасшедшими цветами. Неужели можно вот так просто дышать и ни у кого не спрашивать дозволения? От одной только этой мысли — пугающей и странной — у меня внутри всё сладко ныло.

У лавки механика вспыхнула ссора. Крупный мужчина в грязном плаще ударил по прилавку так, что детали разлетелись.

— Ты подсунул мне хлам! — взревел он, нависая над щуплым продавцом. — Эта дрянь сдохла через час!

Торговец лишь нагло усмехнулся:

— Когда ты уходил, всё работало. Монеты не возвращаются.

Здоровяк потянулся к тяжелому топору. Толпа подалась вперед, предвкушая кровь. Это было неправильно.

— Подождите! — выкрикнула я, прежде чем Дария успела среагировать.

Дария замерла так резко, будто врезалась в стену. Она медленно повернулась, и от взгляда её глаз мне стало не по себе. Но я уже сделала шаг вперед, обращаясь к рассвирепевшему верзиле:

— Вы завершили расчёт и приняли товар! Если поломка произошла в процессе эксплуатации, продавец не несёт ответственности после закрытия сделки! Должен же быть регламент!

Здоровяк медленно повернул голову в мою сторону. Толпа притихла. Даже торговец посмотрел на меня как на сумасшедшую.

Дария молча схватила меня за плечо и дернула назад с такой силой, что у меня щелканула челюсть. Она заслонила меня спиной и что-то быстро бросила мужику на местном жаргоне — коротко и зло. Тот сплюнул, но топор опустил.

Когда она оттащила меня в сторону, её буквально трясло от злости.

— Ты… ты сейчас серьезно? — прошипела она, впиваясь пальцами в мои плечи. — Ты реально решила выступить в защиту прав потребителей в «Костяном ряду»? Перед мужиком, который собирался проломить череп этому пацану?

— Но это несправедливо! Сделка есть сделка. Нельзя применять силу везде где хочется. Есть ведь законы.

Дария смотрела на меня в полной тишине.

— Законы? — переспросила она шепотом. — Послушай меня, блаженая. Здесь закон — это у кого ствол длиннее или топор тяжелее. Ты сейчас чуть не сдохла за чужой корман. Этому торгашу плевать на тебя, он бы и глазом не моргнул, пока тебя размазывали по площади.

Она с силой толкнула меня вперед.

— Боги, во что я вляпалась… У тебя реально вместо мозгов промытая вата. Ты не просто тупая. Ты социально опасная. Еще раз откроешь рот — и я сама тебя пришибу. Позорище-то какое.

Мои плечи поникли. Всё то восхищение, с которым я глазела на город минуту назад, смыло, наполнив тело неприятной, тяжелой грустью. В голове сразу всплыл голос нашего Главы. Он ведь предупреждал. Твердил, что в этом месте живут одни дикари.

Неужели Виктор был прав? Мне до тошноты не хотелось в это верить. Но топор в руках того мужика и ярость Дарии подтверждали каждое его слово. Всё, чему меня учили дома, здесь выглядело какой-то нелепостью. Ошибкой, за которую я едва не заплатила головой.

— Значит, в этом месте вообще нет справедливости? — тихо спросила я.

Дария усмехнулась краем губ, даже не глядя на меня.

— Есть. Просто она редко совпадает с чьими-то ожиданиями.

Я на секунду задумалась, вспоминая наши улицы. Спокойные, тихие, где каждый был занят своим делом и соблюдал порядок.

— В Воронде такое просто невозможно, — глухо отозвалась я. — Там следят, чтобы люди были в безопасности.

— Знаю, — отрезала Дария. — Там за тебя думают правила. А здесь — только ты.

Она косо взглянула на меня. Злость в её глазах понемногу сменялась усталой насмешкой.

— А вообще, учитывая твоё желание употребить «лотос» и лезть в чужие разборки… мне начинает казаться, что сопровождать тебя — это отдельный вид героизма. Скажи, ты всегда подставляешь свою жопу или это твоя первая попытка суицида?

Я всё-таки улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Шутку про суицид я решила не комментировать.

— Значит, ты герой?

— Нет, — сухо ответила она, прибавляя шагу. — Мне просто за это хорошо платят.

Чем дальше мы отходили от торговой площади, тем тише становились улицы. Гул толпы растворялся позади, будто его отсекли невидимой стеной. Здания здесь приземистые, кривые, они лепились друг к другу без всякой логики, а лица прохожих всё чаще скрывались под капюшонами.

Мне становилось не по себе от этой обстановки. Прохожие почти не разговаривали — просто шли, уверенно и молча, глядя строго перед собой. Я невольно поймала себя на том, что тоже стараюсь не поднимать глаз, боясь случайно столкнуться с кем-нибудь взглядом.

— Мы уже близко, — бросила Дария, не оборачиваясь.

Я не стала спрашивать — к чему именно. После её слов о том, что местная справедливость редко совпадает с ожиданиями, я пыталась найти в этом хоть какой-то смысл. Истина ускользала, оставляя внутри только растерянность. Я молча следовала за спиной Дарии — сейчас она была моим единственным ориентиром в этом нагромождении чужих переулков.

Ещё два квартала, и мы остановились у здания с вывеской «Бешеный пёс». Она вызывающе била по глазам, умудряясь выделяться даже на фоне и без того кричащей улицы. Пёстрые лампочки мигали вразнобой, а оскаленная морда пса в рогатом шлеме смотрела на прохожих почти с ненавистью. «Ух ты... здесь даже вывески агрессивные, что уж говорить о людях», — пронеслось в мыслях.

Дария привычным движением толкнула дверь плечом.

Внутри оказался бар, но совсем не такой, как у Уго. Тот теперь казался чуть ли не уютным. Здесь всё было масштабнее, грубее и в разы громче. Столы стояли как попало, загромождая проходы, а справа тянулась бесконечная стойка, залитая густым тёплым светом.

Я замерла на пороге, оглушённая местными ароматами. Тяжёлый дух дешёвого пойла, едкий табачный дым и какие-то приторно-сладкие смеси, от которых мгновенно запершило в горле. И ещё что-то… неприятное, стойкое, отдающее нафталином и застарелым потом.

Едва мы успели сделать несколько шагов, как навстречу нам вышел пухлый человек невысокого роста с совершенно седыми, комично длинными усами. Он широко раскинул руки, и Дария без малейших колебаний шагнула в эти объятия.

— Дядюшка, — хмыкнула она, отстраняясь. — Гляжу, ты всё ещё на ногах.

— А ты всё такая же язва, — довольно рассмеялся он. — Я переживал за тебя, негодница. Ты в порядке?

Дария замялась, оставив вопрос без ответа, и он тут же переключил внимание на меня. Прищурился, бесцеремонно изучая с ног до головы. В его глазах вспыхнуло нескрываемое любопытство.

— А это кто такая? — он кивнул в мою сторону. — Не припомню, чтобы ты водила ко мне подружек… Неужели тоже охотница?

— Спокойно, — лениво бросила Дария. — Это София. Она из Воронды.

Мужик замер. Его брови медленно поползли вверх, а на лице расплылась широкая улыбка.

— Из Воронды? — он смачно хмыкнул, качая головой. — Ну надо же! Ну, зато выглядишь как человек, а не как местный попугай, — рассмеялся он.

Я не выдержала и тоже рассмеялась. После всего пережитого за день это сравнение показалось мне ужасно точным. Дария лишь фыркнула, выражая всё своё отношение к нашему внезапному единодушию, и картинно закатила глаза.

— Ну, проходите, — протянул дядюшка, отступая и делая приглашающий жест. — В моём заведении рады путникам из любых уголков.

Мы прошли вглубь зала. Свет от разноцветных лампочек мягко ложился на стены, стекал на лица людей и столы. Публика здесь, надо отметить, была куда опаснее той, что собиралась у Уго. Оружие висело на поясе каждого второго посетителя. И я была уверена: те, у кого его не было видно, на деле еще опаснее тех, кто выставлял его напоказ. В каждом движении этих людей чувствовалась какая-то хищная готовность.

— Он довольно милый, — шепнула я, стараясь держаться поближе к Дарии.

— Да, не чета своему брату, — пожала она плечами. — Тебе повезло, ворондская, что дядя Грег уже умер. Поверь, он бы тебе так не улыбался.

— Перестань меня так называть, — попросила я, ощущая, как любопытство снова берет верх над страхом.

— Привыка-а-й, — протянула она, и уголок её губ едва заметно дёрнулся. — А что с ним было не так? — я едва поспевала за ней, стараясь не задеть плечом какого-то хмурого типа в кожаном жилете. — Почему мне «повезло»?

Дария остановилась у столика в самом углу, откуда просматривался почти весь зал. Она дождалась, пока я сяду напротив, и только тогда буднично, словно заказывала выпивку, ответила:

— Грег был их старшим братом. И он был работорговцем.

У меня внутри всё похолодело. Торговля людьми... Значит, это всё-таки не пустые байки — здесь действительно торгуют людьми, как скотом. Дария же, напротив, выглядела пугающе спокойной. Она откинулась на спинку стула, совершенно расслабившись под моим ошарашенным взглядом.

— А... младший? — едва слышно спросила я, боясь того, что услышу. — Был кто-то ещё?

— Был, — отрезала она, и её взгляд стал совсем жестким, неживым. — Младшим был мой отец. И из всей этой семейки он был самой большой мразью. Так что... — она криво усмехнулась, — лучшие не всегда уходят первыми.

Я не успела ничего уточнить — к нашему столу подошёл Флинт, прижимая под мышкой потёртую бутылку. В руках он держал две тарелки с дымящимися рёбрышками. Их жирный, пряный аромат на мгновение вытеснил из головы мысли о невольничьих рынках.

— Так, красавицы, дальше обслуживаем себя сами, — проворчал он, выставляя ужин на стол. — Дария, сбегай-ка за стаканами и приборами. Живее.

— Я, значит, ещё и на побегушках, — буркнула она.

К моему удивлению, она не стала спорить, а послушно поднялась и ушла к барной стойке. Флинт проводил её взглядом, а затем снова посмотрел на меня. Его прищур теперь казался мне более тяжёлым — я невольно гадала, сколько грехов его братьев лежит на репутации этого заведения.

— Ты какая-то напряжённая, — заметил он, изучая моё лицо. — Если беспокоишься из-за местных, то не стоит. Пока ты с Дарией, к вам никто не сунется. Охотники здесь в особом почёте.

Я заставила себя вымученно улыбнуться.

— Просто... непривычно у вас здесь. Слишком много нового за один день.

Флинт чуть наклонился ко мне, понизив голос до заговорщицкого шепота:

— А с племяшкой-то ты где познакомилась?

Внутри что-то неприятно ёкнуло. Врать Флинту с первой же встречи совсем не хотелось, поэтому я выбрала безопасную полуправду:

— Здесь, в Кудаго. Томас попросил её помочь мне освоиться.

Флинт нахмурился, и его длинные усы поникли.

— Ты к нам насовсем, что ли? А чего ж он сам не показал город? Хотя куда ему… он и здесь-то стал реже появляться. Давно их с Сашенькой не видно.

— А они часто здесь бывают? — вырвалось у меня. Имя Александра заставило меня податься вперёд, забыв о рёбрышках.

Флинт усмехнулся и наклонился ещё ближе, почти касаясь моего плеча.

— Бывает, заскакивают. Но без имен, понимаешь? Никто из толпы не догадывается, что сидит рядом с самим Главой. Иначе замучат вопросами. Или чем подороже.

Он негромко хмыкнул, переключившись на других гостей и что-то крикнув им через зал, будто не сообщил мне ничего особенного. А у меня в голове уже бешено крутились мысли. Значит, Александра можно встретить в этом баре.

Это было куда лучше, чем официально напрашиваться к нему на аудиенцию — повода для такого визита у меня всё равно не было. Возможно, я смогу поговорить с ним прямо здесь. Извинюсь за своё появление, попытаюсь объяснить, что я не виновата в том, как меня использовали... Он ведь Глава, он должен понимать, что выбора у меня просто не оставили.

Флинт в этот момент что-то продолжал рассказывать, но я слушала вполуха, погруженная в план. Однако следующие слова дядюшки заставили меня мгновенно вынырнуть из раздумий. Они оказались настоящим подарком.

— Помощница исчезла… рыжая стерва, — ворчал он, поправляя свои необъятные усы. — Ушла с очередным ухажёром, даже фартук не сняла. Вот теперь ищи новую по всему городу, а дел — невпроворот.

В этот момент я, сама от себя не ожидая такой прыти, резко поднялась со стула.

— Я могу! — почти выкрикнула я, перебивая шум за соседним столиком. — Я могу стать вашей новой помощницей.

Флинт замолчал и удивлённо вскинул брови. Он окинул меня коротким оценивающим взглядом, и на его лицо снова вернулась та самая насмешка.

— Ты? — протянул он, скептично поджимая губы. — Снова брать девчонку без мужика? Чтобы тебя через неделю тоже какой-нибудь хлыщ увёл? Нет уж, мне работать надо, а не кавалеров от стойки гонять. К тому же, посмотри на себя — тебя же первым сквозняком сдует, не говоря уже о пьяных клиентах.

Я уже открыла рот, чтобы начать горячо убеждать его в своей выносливости и аккуратности, но в этот момент к столу вернулась Дария. Она с грохотом поставила стаканы и приборы, переводя взгляд с моего решительного лица на озадаченного дядюшку.

— Что ты опять вычудила? — спросила она, складывая руки на груди.

— Я буду работать здесь, — спокойно, но уверенно повторила я, глядя прямо в глаза Флинту. — У меня есть опыт, я быстро учусь и, поверьте, я гораздо исполнительнее вашей прежней помощницы.

Дария издала короткий смешок, похожий на лай, а Флинт лишь крякнул, явно не зная, как реагировать на такой напор с моей стороны.

— Опыт? Это какой, прости? — Дария усмехнулась. — Ты ж кукурузница.

— Нет, — я качнула головой, удерживая её взгляд. — Не только. В Воронде я работала в баре у Уго. Почти год.

Я знала, что ложь — это риск, особенно здесь. Но я произнесла это так уверенно, что на мгновение сама поверила в этот придуманный год.

— И у меня всё отлично получалось, — добавила я.

Дария прищурилась, изучая моё лицо:

— Врёшь же.

— Нет, — твёрдо ответила я. — У меня точно получится. Лучше, чем у той, рыжей.

Флинт хмыкнул и снова оглядел меня с ног до головы, на этот раз с искренним интересом. Он хлопнул ладонью по столу так, что стаканы звякнули:

— Ну что ж… Ладно, девочка, попробуем. Считай, что ты в деле. Но учти — старый Флинт не терпит ленивых и брехливых. Начнёшь с сегодняшнего дня.

Я почувствовала, как внутри всё замерло — от страха и странного азарта. Пути назад больше не было. Дария наклонилась ко мне и прошептала на самое ухо:

— Зря ты это провернула за спиной у Томаса. Поверь, он очень не любит сюрпризы. Особенно такие.

— Но ты, я смотрю, не сильно против, — парировала я, глядя ей прямо в глаза.

Дария выразительно закатила глаза и фыркнула:

— Конечно, не против! Если дядюшка не найдет себе рабыню на кухню, он продолжит эксплуатировать меня. А мне, знаешь ли, есть чем заняться, кроме того как разносить тарелки этим оборванцам. Так что удачи.