Шёпот Кха'ззри

Глава 14

Гости

Магра не могла уснуть. С того момента, как она отправила послание Аише, прошло уже несколько часов, но тревога не отпускала, а лишь усиливалась с каждой минутой. Она ворочалась в постели, вглядываясь в темноту, и перед её глазами снова и снова возникал образ сестры – бледной, испуганной, в руках жестокого похитителя.

– Что я наделала? – прошептала она, в отчаянии сжимая в руках записную книжку. Тонкий аромат лаванды, исходивший от неё, уже не успокаивал, а лишь усиливал чувство вины. – Вдруг это послание навредит Аише ещё больше? Вдруг похититель его увидит?

Магра резко села на кровати, больше не в силах выносить эту неопределённость. Она набросила на плечи шаль и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты.

Дворец спал, лишь изредка слышался скрип половиц. Магра, крадучись, как мышь, направилась к кабинету отца.

Подойдя к двери, она замерла, прислушиваясь. Из кабинета не доносилось ни звука.

«Спит, наверное,» – подумала Магра, но тут же одёрнула себя. Какой сон, когда на кону жизнь Аиши?!

Она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Слабый свет одинокой свечи выхватывал из темноты фигуру короля, склонённого над столом. Он перебирал какие-то бумаги, его лицо было бледным и осунувшимся.

Магра замерла у тяжелых дубовых дверей кабинета отца, ладонь уже занесена для стука, но сомнения, словно цепкие лианы, оплели ее волю. Стоило ли беспокоить его сейчас? Он и так был измотан до предела, носил на плечах бремя не только короны, но и страха за дочь. Черные тени под глазами, резкие морщины у рта — каждый день этой пытки отпечатывался на его лице. Может, отступить?

Нет. Мысль о Аише, одинокой и отчаявшейся в руках того человека, придала ей решимости. Она не просто вошла — она ворвалась, резко распахнув дверь так, что та с грохотом ударилась о стену, высекая из древнего дерева глухой, жалобный стон.

Руки короля, потемневшие от возраста, перебирали бумаги, словно ища в них ответы, которые так и не удавалось отыскать. Он не закричал, не возмутился ее внезапному, дерзкому вторжению. Он даже не удостоил ее взглядом, продолжая свое безнадежное занятие.

— Магра, — произнес он устало, не отрываясь от работы. — Неужели нельзя было постучать? Неужели ты не понимаешь, что сейчас не время для детских капризов?

Это равнодушие, эта отстраненность обожгли ее сильнее любой ярости. Магра стремительно подошла к столу и, не обращая внимания на его недовольство, с силой уперла руки в боки, ее фигура выражала готовность к бою.

– Всё, с меня хватит! — громко возмутилась она, — Хватит этих игр в молчанку! Что там у вас происходит? Что за «операция»? И что ты мне не говоришь?

Она видела, как при этих словах вздрогнули его широкие плечи под бархатным камзолом. Как дрогнули его пальцы, и он с глухим стуком отложил массивное перо, словно оно вдруг стало невыносимо тяжелым.

– Что ты несёшь, Магра? – его голос звучал тихо, но в нем проскальзывали нотки растерянности. – Какая операция? И почему ты так взволнована?

– Я знаю про Фарису! – выпалила Магра, её голос дрожал, – Про твоих воинов и твою «молниеносную атаку». Про то, что вы готовите ловушку на озере, ты собираешься напасть на него в Фарисе, чтобы вырвать Аишу из его рук. Но ты рискуешь её жизнью!

Король Басим замер, словно пораженный молнией. На мгновение показалось, что он вот-вот разразится криком, но вместо этого он лишь прошептал, словно обращаясь не к дочери, а к самому себе:

— Откуда как ты узнала?

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался запыхавшийся солдат. Его одежда была растрепана, волосы сбились от бега, а в руках он судорожно сжимал сложенный в несколько раз пергамент. Он низко поклонился, не отрывая взгляда от пола, и сбивчивым голосом произнес:

— Ваше Величество срочное послание от от похитителя!

Магра отшатнулась, пораженная видом вошедшего. Лицо солдата было залито кровью, всклокоченные пшеничные волосы слиплись в грязные пряди, на одежде виднелись рваные следы недавней схватки. Магра никогда раньше не видела войны так близко. Все эти стратегические планы, громкие речи о спасении – все это казалось абстракцией, далекой игрой.

Но сейчас, глядя на этого измученного человека, она вдруг поняла, что за всеми этими словами стоят реальные люди, реальные страдания, реальная смерть. Если с ними так обошлись, что же тогда с Аишей?

Её тревога переросла в ужас.

Раз Аиша так и не ответила, значит, ее послание либо не дошло, либо было перехвачено этим чудовищем. Страх за сестру и жгучее чувство вины внезапно соединились, породив в душе Магры твердую решимость. Она должна что-то сделать. Нельзя больше оставаться в стороне и наблюдать, как рушится мир ее близких. Пора действовать, и активное участие – единственный способ хоть как-то загладить свою вину.

Посыльный протянул записку королю, стараясь избегать его взгляда, и, не дожидаясь разрешения, поспешно покинул кабинет, словно убегал от чумы.

Магра знала почему он так бежал – ему нечего было сказать в свое оправдание. И если уж ему нечего сказать, то и от записки ничего хорошего не стоит ожидать.

Басим медленно взял свиток, его пальцы слегка дрожали. Он раскрыл бумагу, и, начал читать.

Магра следила за его лицом, стараясь уловить хоть малейшее изменение в выражении. Но лицо короля оставалось непроницаемым, лишь легкая бледность, проступившая на его щеках, выдавала волнение, которое он так тщательно пытался скрыть.

– Что там, отец? — Магра не выдержала, ее голос звучал громче, чем она планировала. – Что он хочет на этот раз?

Король, словно не слыша ее вопроса, пробормотал что-то себе под нос, а затем резко выпрямился, и его глаза вспыхнули гневным огнем.

— Зовите ко мне Фарида и Мансура! — скомандовал он, и его голос, с трудом сохранявший спокойствие, прогремел по всему кабинету. — И всех советников! Немедленно!

Спустя несколько минут кабинет короля был полон людьми. Советники, с мрачными лицами, перешептывались, стараясь понять, что произошло. Братья Магры, Фарид и Мансур, стояли рядом с отцом, их взгляды были серьезными и сосредоточенными. Все ждали, когда король наконец заговорит, раскроет им причину внезапного созыва.

Басим молчал, прохаживаясь по кабинету, и Магра чувствовала, как нарастает напряжение. Наконец, он остановился, и его взгляд, жесткий и непримиримый, прошелся по лицам собравшихся.

— Его требования, мягко говоря, наглые, — он на мгновение замолчал, словно подбирая слова, — Он требует беспрепятственный проход в королевский дворец для себя и для его отряда, а также гарантий их безопасности. И, что самое наглое, он настаивает на личной встрече со мной и членами королевской семьи.

По кабинету пронесся гул голосов. Советники, перебивая друг друга, начали задавать вопросы, не понимая, что происходит. Фарид и Мансур, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, ждали объяснений.

— Что это значит, Ваше Величество? — воскликнул старый Исмаил, главный казначей, его голос дрожал от негодования. — Он смеет диктовать нам условия в нашем же доме?

— Он насмехается над нами! — добавил высокий и худощавый Эхсан, известный своими дипломатическими способностями, на чьем лице обычно всегда читалось спокойствие и уверенность, но сейчас на нем проступил явный страх, - Он хочет унизить нас, нашу страну! На это нельзя закрывать глаза!

Король Басим поднял руку, требуя тишины, но даже этот жест не сразу возымел действие.

— И что мы будем делать? — спросил молодой и амбициозный Ясер, советник по военным вопросам, резко взмахнув рукой. — Позволим ему ходить по нашему дому, как у себя? Или что?

— Позволить ему войти во дворец это безумие! — воскликнул Ибрагим, глава городской стражи, его голос звучал с явным беспокойством. — Мы подвергнем опасности всех, кто находится во дворце. Разве мы имеем на это право?

— Достаточно! — рявкнул король, заглушив споры. — Я всё решил, и все мои приказы будут выполнены беспрекословно, — Он требует немедленной встречи. – произнес он после паузы, – и угрожает убить Аишу, если мы откажемся.

Фарид, словно подхватив послание отца, взял записку со стола, и, развернув ее, начал читать вслух:

— «Королю Басиму из Зафирии,

Ты нарушил все договоренности. Вместо того, чтобы ждать меня на озере, ты предпочел напасть на меня, как трусливый разбойник, словно твое слово ничего не стоит.

Твои воины не смогли меня остановить, и я снова одержал победу, хотя я был готов к встрече в другом месте. Твоя дочь, или кто она там тебе – цела. Пока.

Я меняю условия.

Мне больше не нужны тайные тропы и унизительные встречи на озере. Я требую беспрепятственного прохода для меня и моих людей во дворец, твой личный дворец.

Я хочу видеть тебя и твою семью – всех, кто так усердно плел интриги и расставлял ловушки за моей спиной. У тебя есть несколько часов.

Если же ты решишь и дальше играть со мной в войну, то я не буду размениваться по мелочам. Аишу ты не увидишь.

С уважением, (если это можно назвать уважением после твоего вероломства),

Эйдан Галахер»

Голос Фарида звучал ровно, но в его глазах Магра уловила тревогу, смешанную с яростью.

— Он что, совсем страх потерял?! В наш дворец? Да я его на месте прибью, как только увижу! Пусть только сунется, урод! - Мансур ударил кулаком по столу, и чернила из чернильницы расплескались по документам.

Это было резко и грубо, но другого поведения от вспыльчивого сына короля не стоило ожидать.

— Он не хочет просто ворваться, — вступил в разговор пожилой Ариф, хранитель летописей, его голос был тихим, но в нем звучала тревога. — Он хочет не только нас унизить, он хочет завладеть нашим наследием! У него есть свои планы на наш дворец. Нужно внимательно следить за каждым его шагом.

— Я предлагаю, отец, не слушать его бредни! Сразу по рогам ему дать! — перебил Мансур, обращаясь к Советнику и резко повернувшись к отцу. — Языком трепать умеют все, а вот делом Сопляк малолетний вздумал нам указывать? Да я его в порошок сотру, размажу по стенке!

— Успокойся, Мансур, — произнес Фарид, стараясь сохранить холодность. — Нам сейчас не нужны лишние эмоции. Мы должны обсудить все варианты. Что предлагаешь, отец?

Басим молчал, его взгляд был устремлен в пол. Магра понимала, что он обдумывает все «за» и «против», стараясь не допустить ошибки. Вопрос был очень сложным.

– У нас есть несколько вариантов, — сказал он наконец. Его голос был ровным и жестким. — Первый – отказать ему. И тогда возможно, он убьет Аишу. Второй – согласиться на его условия. Но тем самым мы откроем двери нашего дворца для врага. И, третий

Король замолчал, и в кабинете воцарилась напряженная, гулкая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Казалось, сама воздушная ткань сжалась в ожидании.

– Третий вариант, — продолжил он наконец, и каждое слово падало, как отчеканенная монета, — это напасть на него, как только он пересечет нашу границу. Выманить к озеру Ифрит и там положить конец этому позору раз и навсегда.

— Но как? — спросил Фарид, нахмурившись и проводя рукой по виску. — Он уже просек наши уловки с озером. После провала в Фарисе он больше не поведется на такие очевидные приманки. Он не глупец.

— Да что это такое?! — Мансур, не выдержав, перебил брата, его голос, грубый и необтесанный, кипел яростью, словно котел на огне. — Пока мы тут умные речи строим и сопли жуем, эту девчонку убьют! Зафирия должна показать, чего она стоит, а не хорохориться в своих стенах!

– Да, – согласился король, и в его глазах, устремленных в пустоту, Магра увидела отражение темных, как смоль, мыслей. – Прямая конфронтация на границе это слишком очевидно. Он ждёт от нас именно этого. Ждет, что мы бросим ему вызов на пороге. Но у меня есть другой план. Иной ход.

Магра почувствовала, как внутри всё сжимается в ледяной ком от дурного предчувствия. Она уже знала, к чему ведёт отец. Его «новый» план – не что иное, как очередная ложь, очередной виток обмана, еще более отчаянный и опасный. Он снова, не моргнув глазом, играл жизнями.

– Мы не встретим его на границе, – продолжил Басим, и его голос обрел стальную твердость, – мы позволим ему войти. Войти в самое сердце Зафирии. Во дворец.

В кабинете воцарилось гробовое молчание. Даже обычно горячий и импульсивный Мансур застыл с открытым ртом, пораженный, как ударом молота, словами отца. Воздух стал густым и тяжелым, словно перед грозой.

Фарид, стараясь сохранить маску спокойствия, нервно поправил идеально отутюженный рукав своего камзола, словно этот мелкий, отточенный жест мог скрыть охватившее его беспокойство. Слова отца об опасности его, конечно, не убедили — он и сам все видел. А все его предыдущие аргументы в пользу выжидательной тактики были скорее ширмой, попыткой отгородиться от чудовищного риска, чем его истинным желанием. Он понимал, что решение отца — это игра с огнем на краю пропасти, и никто не мог предсказать, что рухнет первым.

– Что? – сдавленно выдавил он, его голос звучал хрипло и с трудом, будто горло перехватила удавка. – Ты предлагаешь пустить этого зверя в наш дом?

– Да, – кивнул король, его взгляд стал жестким и пронзительным, как отточенный клинок. – Но не для того, чтобы преклониться перед ним и вымаливать пощаду. Мы встретим его так, как полагается встречать наглых псов, осмелившихся переступить порог нашего дома. На наших условиях.

— Это чистейшее безумие! — воскликнул пожилой Ариф, вскакивая с места. — Мы подвергнем смертельной опасности всех, кто находится во дворце! Придворных, слуг, семьи гвардейцев!

— Не всех, — холодно и четко перебил его Басим, и в его голосе появилась леденящая душу уверенность. — Женщины и дети покинут дворец. Сейчас же. Их тайно вывезут в горную цитадель. Там они будут под надежной охраной лучших из лучших.

— Да я этого урода голыми руками разорву! — Мансур сжал кулаки так, что костяшки побелели, а его лицо перекосила гримаса яростного негодования. — Это что ещё за унижение, отец?! Прятать своих, словно тараканов, и впускать врага в святая святых?!

— Вы останетесь, — ответил король, и его голос зазвучал с гордостью и неукротимой силой, — чтобы сражаться. Чтобы показать ему, что такое истинная мощь Зафирии, рожденная в стенах, которые помнят наших предков. Мы не станем прятаться, мы примем бой лицом к лицу. Как воины.

— Но это же самоубийство, отец! — воскликнула Магра, не в силах более сдерживать подкативший к горлу страх. Ее голос задрожал. — Он не один! Он уничтожит нас всех, как саранча!

Король медленно повернул голову и бросил на неё взгляд, холодный, как зимний ветер.

— Ты не должна была этого слышать, Магра, — тихо, но неумолимо произнёс он. — Но раз уж так вышло, запомни: я не трус, чтобы отсиживаться за спинами своих детей. И не позволю унижать наш дом и топтать нашу честь. Я приму его удар, как подобает воину, но дам ему такой отпор, какой подобает дать правителю, защищающему свое гнездо.

— Но как же Аиша? – продолжила Магра, ее голос сорвался на шепот, полный отчаяния. — Он может убить её прямо у нас на глазах, в отместку!

– Она будет в безопасности, – произнес король, но в его голосе, впервые за этот вечер, Магра уловила фальшивую ноту, отсутствие прежней непоколебимой уверенности. – Насколько это вообще возможно в такой ситуации. Магические щиты дворца усилены до предела. За нами будут не только наши воины, но и все наши артефакты, вся сила, копившаяся в этих стенах веками.

– Отец, прошу тебя, – взмолилась Магра, ее голос срывался, а в глазах стояли слезы, которые она отчаянно сдерживала, – не делай этого! Я умоляю, отдай ему, что он хочет, пусть он только отпустит Аишу! Мы можем найти другой способ, можно договориться!

Но король уже не слушал ее. Его взгляд был устремлен в одну точку где-то за стенами кабинета, а на лице застыло каменное, непроницаемое выражение фанатичной решимости.

– Магра! Заткнись! — проревел Мансур, обращая на нее весь свой накопившийся гнев. — Ты опять со своей ерундой! Ты чего тут раскудахталась, как наседка? Вечно ты как не в своей тарелке, вечно ноешь и паникуешь!

Он сжал кулаки, но в его глазах, помимо привычной ярости, промелькнуло что-то новое — сомнение. Гнев, обычно так легко захлестывавший его, теперь словно спотыкался о какой-то внутренний барьер, о холодный страх, который он не смел признать даже перед самим собой. Он понимал, что криками и угрозами не поможет Аише, но не знал, как ещё выразить это давящее чувство бессилия.

— Мой план таков, — властно произнес король, обрывая и слова дочери, и гневную тираду сына, — Он пройдет к нам во дворец под видом переговорщика. Как только он и его свита переступят порог тронного зала, все двери и окна будут заблокированы магическими замками. Воины займут свои посты в заранее подготовленных точках, и мы начнем атаку. В этом и есть вся суть засады — заманить врага в ловушку, из которой нет выхода.

Мансур, услышав окончательное решение отца, сжал кулаки так, что хрустнули суставы. Магра видела, как буря бушует в его глазах — он хотел кричать, спорить, ломать мебель, но понимал с горькой ясностью, что это бесполезно. Его ярость, не найдя выхода, не испарилась, а превратилась в нечто иное — в тихое, зловещее шипение глубокой обиды и ярости, которое заставляло холодеть кровь в жилах.

— Но как же женщины и дети? — снова, уже тише, вмешался глава городской стражи Ибрагим, — как нам провести эвакуацию так, чтобы не спугнуть бдительность этого гостя? Мы не можем сделать это открыто!

— Мы проведём их через тайные проходы, — ответил король, понизив голос. — Через старые вентиляционные шахты и подземные ходы, что ведут в заброшенные кварталы за пределами дворцовой стены. Это риск, но другого пути нет.

Магра слушала отца, и с каждым его словом внутри нее нарастала тревога, переходящая в леденящий ужас. Она понимала, что он не отступится. Его ослепили жажда мести и оскорбленное самолюбие. В этом слепом стремлении «восстановить честь» он не замечал, что ставит на кон жизни сотен невинных людей, а главное — жизнь Аиши.

И если Эйдан, этот проклятый, похититель, не дурак, а она была уверена, что нет, он мгновенно раскусит этот примитивный трюк и вывернет ситуацию так, что они все окажутся в западне, приготовленной ими же самими. Она посмотрела на Фарида и Мансура, ища в их глазах хоть искру здравомыслия, но увидела лишь слепое, обреченное повиновение отцовской воле.

И тут бессилие внутри Магры внезапно перекипело и сменилось чем-то новым — холодной, острой злостью. Злостью на их трусость, на их глупую покорность, на их готовность быть разменными монетами в амбициях отца.

Внезапно она шагнула вперёд, нарушив дистанцию, и ее голос, громкий и резкий, как удар хлыста, прорезал тягостную тишину кабинета.

— Нет! — выкрикнула девушка, перебивая тихий шепот советников и тяжелое дыхание братьев, – Нет, отец! Я никуда не пойду! Я останусь здесь!

Басим замер, пораженный ее неожиданным и дерзким бунтом. Фарид и Мансур смотрели на нее, как на безумную, в чьих глазах загорелся опасный огонь.

– Ты что себе позволяешь, Магра?! – проревел Мансур, его лицо снова перекосилось от гнева, – Ты забыла, с кем говоришь? Кто здесь решает? Похоже, отец тебя слишком избаловал!

– Заткнись, Мансур! — Магра даже не удостоила его взглядом, ее глаза, полные решимости, были прикованы к отцу. — Ты никогда ничего не решал! Ты лишь умеешь горланить и размахивать кулаками, когда нужно думать!

Ее голос звенел, как натянутая до предела струна, готовая лопнуть.

— Вы все думаете, мы, женщины, согласимся, как послушные овечки, отсиживаться в темных, пыльных норах, пока вы тут будете играть в героев и тешить свое мужское самолюбие? Вы думаете, вы вправе распоряжаться нашими жизнями, как пешками на своей шахматной доске?!

– Магра, это не твое дело! Твое дело — слушаться! – рявкнул Мансур, делая угрожающий шаг в её сторону. Его рука опасно сжалась на рукояти меча, как будто он хотел этим самым мечом ее урезонить.

— Мое! — выкрикнула Магра, и в ее голосе зазвучало такое презрение, что Мансур невольно замедлил шаг. — Разве вы все здесь — единственные воины, способные держать оружие? А мы – так, ничто, мусор, который можно спрятать подальше с глаз долой, пока вы будете разыгрывать свои глупые, самоубийственные игры? Разве у нас, у сестер, матерей, дочерей, нет права голоса, когда решается наша судьба? Разве мы не часть этой семьи, этого королевства, за которое якобы сражаемся?!

— Ты принцесса крови, Магра, — произнес Фарид, стараясь вставить голос разума, но в его глазах промелькнуло нескрываемое раздражение, — твоя священная задача – сохранить себя, свою честь и продолжить наш род. Не лезь не в свое дело и не путайся под ногами у тех, кто знает, как действовать.

— Род? — Магра горько, почти истерично рассмеялась. — Какой род, Фарид? Если мы все погибнем в этих сырых шахтах от руки его людей, которые наверняка перекроют все выходы? Или если дворец рухнет на наши головы, пока вы будете тут тешить свое самолюбие в бессмысленной бойне? Род прервется на вас, и не нужно будет тогда отсылать своих потомков в подземелья!

Она повернулась к отцу, ее взгляд был жестким, непреклонным и лишенным всякого страха.

— Знаете что, отец? — тихо, но так, что каждое слово прозвучало оглушительно ясно в гробовой тишине, произнесла Магра, — Не ждите, что я просто так, по вашему приказу, уйду. Я буду здесь. Рядом с вами. И если понадобится, я буду драться наравне со всеми. И плевать мне, что вы там надумали в своем ослеплении. Я не вещь, и не позволю себя упаковать и отправить, как ненужный хлам, в какое-то подземелье. Я такая же часть этой семьи и этой земли, как и вы все. И я буду защищать их так, как считаю нужным.

Мансур же, не выдержав этого спектакля, схватился за свой меч, намереваясь силой утихомирить сестру, но Фарид, положив руку ему на плечо, остановил его.

— Не стоит, брат. Это бесполезно. — сказал Фарид, глядя на Магру с усталым вздохом. — Не отговаривай ее. Она все равно поступит по-своему.

Фарид устало провел рукой по волосам, стараясь скрыть свое раздражение. Магра видела, что брат больше не хотел спорить, все это было слишком утомительно. Он понимал, что Магра не изменится, отец не передумает, а Мансур будет лишь кричать.

Король, после минутной паузы, вздохнул.

– Что ж, – его голос звучал холодно, но в нем проскользнули нотки признания, – если такова твоя воля, пусть будет так. Но не мешай нам, Магра.

***

Высокая башня, увенчанная остроконечным шпилем, пронзала небо, словно каменный палец, указывающий в бесконечность. С ее вершины открывался вид на бескрайние просторы Зафирии – изумрудные холмы, серебристые ленты рек, темные пятна лесов.

Магра сидела в башне с часами, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Огромные шестерни, с монотонным гулом вращавшиеся над ее головой, отсчитывали секунды, часы, долгие минуты томительного ожидания. Прошло уже несколько часов с того момента, как она покинула кабинет отца, и с каждым тиком сердце билось все сильнее.

Её глаза, покрасневшие от бессонных ночей, цеплялись за каждый куст, каждую кочку, пытаясь уловить хоть какой-то признак приближения. Но горизонт был пустынным, словно вымерший, и лишь легкая дымка, словно предвестник беды, висела в воздухе, создавая ощущение тревожной неопределенности.

На коленях у нее лежала записная книжка, их священная реликвия с Аишей. Магра развернула ее, и на нее снова пахнуло тонким, почти призрачным ароматом лаванды, принося с собой целый водопад воспоминаний о сестре — ее смех, ее советы, ее тепло.

В голове неумолчно витали обрывки того рокового разговора в кабинете отца, смешанные с всепоглощающей тревогой за Аишу. Она знала, что отец готовится к засаде, что во дворце кипит работа, но в её сердце не было и тени надежды на легкую победу. Скорее, это было тяжелое, давящее ощущение приближающейся катастрофы, которую все видят, но никто не хочет признать.