Кто такая Марта
– Чем ты занимаешься? – я подала голос, невольно нарушая собственный зарок.
– Да всем, где сила нужна, – по-свойски улыбнувшись, мужчина повел плечами. Улыбка у него вышла вполне доброжелательной, хотя одного зуба слева не было. Я поняла его жест – мужчина работал по найму. Так делали многие, особенно не очень усидчивые.
Внезапный собеседник тем временем продолжал:
– …молод еще оседать на месте. Не хочу, успеется. Надо везде побывать, во всем себя попробовать. Согласна, миса? Думаю, что везде побывать лучше, чем не побывать нигде, а? Вот скажи любой город. Ну? Любой назови.
– Сайпан, – произнесла наугад.
– Был! Я – Таран, кстати. Род Быка.
Он подмигнул. Не пошло так, а приветливо, совсем по-дружески.
– Полианна, род магов… – выдохнула я задуманное имя, положила ложку и поднялась. – Спасибо за компанию, Таран.
– Утром выезжаю, – Таран остался на месте, бряцая ложкой по тарелке. – Ты куда отправляешься?
– Далеко, – неопределенно ответила я.
– Если по пути, подвезу.
– Благодарю, – снова повторила я. Враз соглашаться на внезапного попутчика я не собиралась, хотя предложение было заманчивым. Но денег уже почти не оставалось.
За мной Таран вставать не встал, только махнул рукой подавальщице, видно, решив потребовать еще порцию.
– Нужна будет помощь, обращайся! – сказал вслед.
«Помощь».
Заговоренное слово дернуло меня в очередной раз. Поднявшись, я медленно отошла, оглянулась – Таран на меня не смотрел, увлеченно занявшись разговором с подошедшей подавальщицей. Та слушала его с улыбкой.
«Просто общительный», – успокоилась я и направилась расплачиваться за комнату.
Хозяином «Восьми дорог» значился старый сгорбленный низкородный Волк – один из тех одиночек, которые однажды отсоединяются от Стаи, и до конца жизни живут одни. Сидел он в такой крохотной комнатке, что, если вдруг раскинуть руки, можно задеть сразу две стены. Хозяин принял от меня десяток старых медных монет, привычно потянул носом и мерным горловым ворчанием дал понять, что оплата прошла успешно. Я облегченно выдохнула – монетам, выданным мне на сдачу в предыдущей гостинице, на вид было точно больше века. Я ужасно волновалась, что их могут не принять, но обошлось.
Волк потянулся к столу, отточенным движением не глядя рванул на себя ручку ящика. Тот выдвинулся неохотно, с острым, пронзительным скрипом. Пережидая неприятный звук, я сморщила нос. Тем временем хозяин бросил в пасть стола монеты и бережно вытащил наружу темную поплывшую четвертинку свечи – освещение входило в оплату.
– Восьмая комната. Огарок вернешь, – сурово указал, делая пометку на листке. – Когда съезжаешь?
– На рассвете.
Волк с тем же скрипом задвинул ящик, оглядел меня тусклыми, но еще острыми глазами. Я даже не знала его имени, не спрашивала. Он моего тоже не спросил.
– Дорога дальше худая, – пространно сказал он. – И время худое. Не шла бы.
Приняв свечу, я упрямо вскинула подбородок, собираясь разворачиваться.
– Ничего… Я много дорог видела. Переживу.
– Много, говоришь? – его узкий рот сложился в недоверчиво-хмурое выражение. – Рыжую не встречала? Из своих. Аристократку. Мелкую, – он смерил меня взглядом, – как ты.
В груди тихо кольнуло.
– Не! Рыжих не встречала, – соврала я так легко, как могла, стараясь придать голосу провинциальный говорок.
Больше хозяин ни о чем не спрашивал. Я поспешно вышла из его каморки, прошмыгнув мимо темных плащей гостей, поднялась по лестнице в оплаченную комнату, крепко закрыла дверь и уже там выдохнула.
Комната оказалось ожидаемо маленькой и неуловимо пахла приключениями, казалось, накопив за годы службы запахи всех, кто ночевал в ее стенах. Стены были выкрашены в теплый охристый цвет, потолок пересекали прогнувшиеся балки, на полу лежали грубые доски, по виду старше дедули Кирела. К стене была приставлена узкая кровать с грубым деревяным изголовьем, в углу стоял немного скривленный стол. Над ним виднелась потертая карта и поблескивал крошечный кружок зеркала. Я зажгла выданную свечу. Стоя над ней, расстегнула черные заколки за ушами, на висках, и, наконец, стянула с головы черный парик. В мутном пятачке зеркала ярко засветились рыжие волосы.
Я прекрасно знала, о ком спрашивал хозяин трактира. Всю последнюю неделю по стране за большое вознаграждение искали молодую рыжую магиню – пропавшую дочь верховного мага. Меня.
«Прости, папа», – прошептала я в зеркало и провела пальцем по карте, запоминая дорогу. Озеро было близко. Потерев на удачу синюю каплю на карте, я задула свечу.
Второе ненарушаемое правило, выдвинутое дедулей, звучало не лучше первого: до озера нужно дойти самостоятельно, не пользуясь ни своей, ни чужой Силой. Третье правило еще хуже: говорить про озеро нельзя было никому. Четвертое правило – выходить немедленно. Так и ушла, никому ничего не сказав, в чем была…
В кровать я забралась, не раздеваясь – в комнате стояла отчетливая прохлада, в какой коченеешь за пару часов. В межсезонье еще не топят, экономят, ждут нормальных холодов. У нас дома тоже так делают, но дома уютно, там вкусно пахнет пирогами и семьей, там есть специальная теплая пижама, не нужно освобождать комнату на рассвете – потому что она только твоя.
«Когда ты погрузишься в озеро, тогда познаешь… Все спутанное распутается, непознанное познается, непонятное – станет понятным, невидимое – проявится. Ты узнаешь все о своем пути, себе, о своей Силе. Так написано в секретной временной летописи», – снова говорит мне Кирел. Еще он говорит, что дорога сложная, что идти не обязательно, что я и без Силы хороша, а я спорю и плачу. Потому что не хочу быть бессильной, не хочу быть позором рода, не хочу, чтобы за спиной шептались, хочу сделать, что все могу, даже если сложно…
Погружаясь в сон, я представляю почему-то скомканный комок волос. Я мочу его в воде, выбираю по волосу, и он распутывается, превращаясь в ровные, бесконечно длинные… дороги, дороги, дороги. Почему же их так много?
Глава 4. Сложное утро
Спала я плохо, всю ночь снился магистр Араринт.
Обычно мерный голос наставника взлетает резко вверх, как птица, став тоньше и визгливее.
– …ценнейшая оранжерея! С редчайшими растениями!
– Простите, магистр… Я не виновата…
Я снова стою перед наставником, опустив голову, и смотрю на носки собственных туфель. Туфли черными, а носки – темно-коричневые, плотно обтянутые кожей. На гладкой поверхности виднеется глубокая царапина – я споткнулась, когда убегала из горящей оранжереи. Стекла и растения выхлестнуло с двадцатого этажа, и теперь корни, камни, осколки стекла и горшков вперемешку хрустят под подошвами.
– Не виновата?! – голос магистра становится таким высоким, что птиц, пасущиеся на траве, мигом сгоняет с места. – Хоть можешь представить, сколько сил нам пришлось положить, чтобы ее создать? Сколько растений со всех континентов мы собирали по зернышку, по череночку? Сколько сил… Сколько времени… Ты можешь представить?
Магистр щедро выплескивает слова мне в лицо, вздымая руки вверх-вниз. Широкие рукава его белой мантии взлетают как крылья аиста. Араринт действительно немного похож на аиста, такой же острый красноватый нос, красноватые глаза… Нет, обычно у него серые глаза, но сейчас они красные, страшные. Я не знаю, от ярости ли они покраснели или просто от натуги. Надеюсь только, что хотя бы глаза наставника не лопнут из-за меня… Как оранжерея.
– О небо! Такого необучаемого мага Порядок в жизни не видел! – крик летит мне в лицо и даже шевелит волосы. Зажмуриваюсь, чтобы крик не влетал в глаза. – Ты – катастрофа! Худшее, что могло произойти! Позор рода! Прочь с глаз моих! Прочь!
А потом я ухожу и меня провожают молчаливо-осуждающие взгляды учеников и преподавателей. Те, кто не вышел – смотрят из окон.
Я прекрасно представляю, что они думают, почти слышу их. Во сне стыд снова жег кожу, будто на каждую щеку положили по тонкому листу раскаленного железа.
Позор рода. Позор отца. Ни то ни се. Смесок.
«Восемь дорог» я покинула на рассвете. В мешке грустно маялась одинокая буханка хлеба – я надеялась растянуть ее до конца пути. Я рассчитала, что, если буду останавливаться только на сон, должна прийти к озеру через три дня.
Неделю назад пришлось купить черный парик, потому что меня начали искать. Конечно, дедуля не смог сдерживать папу так долго. Я и сама не предполагала, что путешествие настолько затянется. Но периодически у меня просили помощи, и я не могла нарушить ненарушаемое правило. Уже на первой неделе я имела неосторожность разговориться с одной дряхлой старушкой, дамисой Яндинсой из рода Змей. Она попросила донести ей корзину… У той дамисы я проторчала пять дней. Она говорила «помоги» без остановки – как чувствовала, что я отказать не могу. Еле выбралась… Пришлось завершить очередную помощь, а потом лезть из окна и сбегать ночью, не прощаясь.
Волнуясь о родных, я даже отправила домой весточку, что жива и в порядке. Надеялась, что смогу утихомирить семью, но не помогло. Рыжеволосую дочь верховного мага искали все.
Я очень старалась не попадаться. Знала – если попадусь, меня доставят к отцу, а если меня доставят к отцу – говорить придется, и паломничество прервется. А Кирел предупредил, что стоит раз нарушить правило – дорогу к озеру больше не найти. Отступать было нельзя, я шла, как заговоренная.
Промозглый утренний туман стелился по земле словно тонкий шёлковый платок, даря коже зябкую волну. В ответ я ежилась, стараясь идти как можно быстрее, чтобы согреться. Разбитую влажную дорогу покрывал толстый слой влажных опавших листьев. Разноцветное покрывало шуршало под ботинками, напоминая, что лето шаг за шагом отступает под настойчивым напором осени.
Идти было скучно, и я немного разговаривала сама с собой и заодно с родными. Представляла, что рассказываю маме о вчерашнем дне и планах.
– Мне чуть-чуть осталось, мам. Не надо меня искать, я сама найдусь, когда дойду! Не кричи ты! Я оттуда сразу портал сделаю, мгновенно. Нет, точно получится, я же не нарушаю ни одного правила. Говорю, же получится, как иначе-то! Сразу сделаю портал и вернусь, трижды клянусь, нет, четырежды! А хлеб с ягодой поем, это вкусно.
Папу я тоже просила придержать маму, потому что знала, что мама сложа руки сидеть не будет. По дороге успела немного поругаться с Демисом. О, я хорошо знала, что он бы сказал и как. Точно бы дразнился, сказал бы, что я похожа на бродяжку, которой надо подать милостыню. А Арина с Мириной точно бы смеялись, поддакивали Демису со спины и корчили бы мне рожи. Местная белка попала под раздачу, потому что тревожно застрекотала и невовремя швырнула в меня шишкой.
Шум колес я услышала издалека. Как услышала, сразу юркнула в кусты, подождала, когда проедет повозка и только потом пошла дальше. С попутчиками, конечно, веселее, но они могут о чем-то попросить, а я уже представляла, что так можно в дороге и на год задержаться.
Переждав, бодро зашагала дальше. Ветер холодно дул в уши, я порадовалась, что на мне парик – дополнительные волосы все равно, что шапка. Радовалась – и совсем не заметила момента, когда вокруг ног обвилась веревка.
Один быстрый рывок, одно резкое движение, красно-золотой всполох перед глазами – и я обнаружила мир перевернутым, а себя – подвешенной вниз головой.
Даже вскрикнуть не успела. Плащ с плеч немедленно скользнул на глаза, полностью закрывая обзор, и я некоторое время судорожно боролась с тугой застежкой. Она все не поддавалась. Сердце почти выскочило из горла, пока я расстегнула проклятую застежку.
«Давай же!» – руки дрожали.
Наконец, удалось. Плащ упал на траву, и я смогла видеть.
Пусто, никого. Я висела над землей не так высоко, могла дотянуться до земли. Уперевшись ладонями об холодные влажные листья, огляделась.
Деревья безмятежно покачивались. Желтые всполохи, зеленые всполохи… Разглядывать мир в перевернутом виде была трудно, но я никого не видела. Пусто! Чтоб мне пусто было, пусто! Птицы продолжали петь. Старая ловушка?
Старая или новая… Освобождаться нужно было как можно скорее.
– Скорее… Скорее… Скорее… – я лихорадочно посмотрела на веревку, обвившуюся вокруг лодыжек. Конец ее уходил высоко на толстую ветку дерева. Я начала дергаться, пытаясь вытащить ногу, но только раскачалась – веревка обвилась вокруг обеих лодыжек, держала надежно.
Освободиться не выходило.
Отдышавшись, я потянулась к ножу – он всегда был со мной в запястных ножнах, папа позаботился. Вытащив нож, я приподнялась к ногам, чтобы разрезать петлю.
– Ну! Ну! Ну!
Я произнесла «ну» себе два десятка раз, не меньше, но подняться не получалось: я попросту не могла приподнять себя и выше бедер не дотягивалась. Кряхтела долго. Несколько безрезультатных попыток поднять корпус – и я со стоном снова откинулась назад, устало покачиваясь над землей.
Перевернутый мир смотрел на меня насмешливо. Лес, казавшийся прежде уютным и мирным, начал обретать зловещие очертания. С ветвей свисали длинные, скрученные лозы, напоминающие обвивающиеся руки, готовые ухватить еще раз. Листья деревьев превращались в размытые пятна, от темных силуэтов деревьев веяло тревогой. Да я каждую секунду ждала, что из-за них кто-то появится! Гостеприимная дорога вдруг стала ловушкой.
«Худая дорога», – отчаянно вспомнила я слова трактирщика.
Что делать-то!
Помощь звать нельзя – нарушу правило «не просить помощи» … Но кричать-то можно? «А-а-а-а» – это же просто крик, а не крик о помощи? Поразмыслив, решила кричать в последнюю очередь. Ясно, что однажды по дороге кто-то поедет. Вопрос в том, кто…
Немного отдохнув, я снова попыталась подняться, чтобы достать до ног. Кровь уже прилила к голове донельзя.
– Магиня слабенькая совсем, – с сочувственной насмешкой произнес знакомый голос.
Держа нож, я дернулась, распрямляясь.
Рыжий! Сокур!
Он подошел со спины, затем обошел вокруг. С моего ракурса, Сокур казался угрожающе высоким, как великан.
– Магией освободиться никак? Где же твоя сила? – любопытно спросил он. Близко подходить предусмотрительно не стал. Не дойдя до меня несколько шагов, Сокур присел на корточки, и вгляделся в мое лицо с любопытством. Опасным он все еще не выглядел… Хотя ракурс и ситуация не способствовали точным определениям.
– Ты?! Ты сделал ловушку?
Я махнула ножом. До Змея, е дотянулась, а бросать побоялась. Сокур в ответ на жест ухмыльнулся и застенчиво пожал плечами.
– Прости.
– Доброго дня, Полечка, – раздался голос.
Из-за дерева вышел мужчина в красном шарфе… Таран?!
– И ты?! – только и нашла, что сказать я.
– И я, – немного смущенно кивнул Бык. Теперь он казался мне здоровее раза в два. Рядом с ним мелькнули крылья крупного ворона и появилась еще одна мужская фигура.
Ворон! Еще и Ворон!
В голове гроздьями возникали предположения, одно страшнее другого. Таран смущенно улыбнулся.
– Извини за петлю, миса. Неясно было, что у тебя с магией. Надо было проверить. Как иначе? Никак.
– С магией никак, да? – Сокур все вглядывался в меня.
– Проверить? – прохрипела я, соображая, не пора ли нарушить ненарушаемое правило, чтобы разнести их всех, как цветочки в оранжерее. Если сила, конечно, вызовется… Сейчас я не чувствовала ни рук, ни ног, крепко сжимая нож.
– Похоже, силенок у малютки не густо, – совсем обидно прокомментировал Сокур, на миг повернувшись к Тарану.
– Похоже на то, – серьезно кивнул Таран. Он снова улыбнулся, сверкнув отсутствующим зубом. – Но это хорошо. Да не бойся ты, мы только проверили. Ничего плохого мы тебе сделать не хотим. Ни я, ни Сокур, ни Стэк, да? Даю слово великородного.
– Не хотим, – нежно подтвердил Сокур, продолжая сидеть на корточках. Ворон промолчал.
Аккуратно обойдя меня, Таран подошел к дереву, на ветке которого я висела, и потянулся к веревке.
– Сейчас спущу, – предупредил. – Я осторожно. Не бойся, не грохну. Спущу и мы с тобой поговорим. Ладно? Просто поговорим.
Я молча сжала нож.
Говорить сейчас хотелось меньше всего.
Придерживая веревку, Таран опустил меня на землю действительно мягко, аккуратно, без рывка. Только оказавшись на траве, я тут же села, скорее потянулась ножом к веревке.
– Не режь, ты чего? Хорошая же веревка… Я сам осво… А понятно. – Таран огорченно замолчал, только увидев мой яростный взгляд. Я бы сейчас не позволила подойти к себе ближе, чем на руку: отчикала бы, сколько успела.
С сожалением глядя, как я зло пилю крепко скрученный жгут, Таран шумно вздохнул. Молодой Ворон, который все еще не сказал ни слова, прислонился к дереву поодаль. Смотрел спокойно, даже равнодушно. Хотя по Воронам трудно что-то сказать…
Сокур все так же сидел на месте и усмехался, но не злорадно, а так – с интересом. Таран вздыхал – громко, с сожалением.
– Весь год со мной прошла, – он говорил обиженно, будто жаловался Сокуру, – держала хорошо. В столице брал.
– Да, помню, двоих вытянула, – подтвердил тот.
– Эх, миса, миса… – Бык совсем огорченно выдохнул. – Вообще-то не так легко найти хорошую веревку!
Меньше всего беспокоясь за веревку, я, наконец, срезала ее с ног и медленно отползла назад, попеременно глядя на мужчин. Ворон казался знакомым. Я тут же вспомнила, где видела его – на площади. Это он хотел поручиться за Змея… Точно, он!
«Банда, – с ужасом дошло до меня. – Это банда!»
Глава 5. Ловушка
Даже если бы возникла необходимость применить Силу, я не могла: сейчас она гуляла где-то на самовыгуле и в руках ничего не было, кроме ножа. Сталью я владела неплохо, тренировалась с детства, папа настаивал. Но, чтобы завалить сразу троих…
Я осмотрелась, взвешивая вероятных противников.
Змей, который должен хорошо владеть лезвием… Сильный Бык. Летающий Ворон. Два шустрых, один сильный.
«Вряд ли…» – мысленно признала.
– Чего вы хотите? – проговорила, продолжая зажимать нож в руке.
Таран улыбнулся – мягко и обаятельно – очень осторожно приблизился и сел передо мной на корточки, так же, как и Сокур. Сцепил руки.
– Предложить тебе работу.
«Работу?!»
Я чуть не расхохоталась, но Бык выглядел серьезным.
– Мне не нужна работа, – процедила я. Ощущая, как отходят ноги, потерла икры.
«Может удеру? Нет, Ворон…»
– А деньги нужны? – поинтересовался Сокур. Он быстро глянул на мои ноги, сразу отвел глаза. Затем потянулся, поднял с земли широкий желтый лист и принялся его крутить.
– И деньги не нужны! Я не преступница! И не собираюсь…
– Так и мы не преступники, – отбил Сокур, складывая лист вдвое и загибая углы.
– Угу, – промычала.
Недоверием в моем голосе можно было на десять локтей землю вглубь пропитать. Сокур тихо засмеялся.
– А сама ты кто, не преступница? Как тебя называть – Мара или Полианна? Или есть третий вариант?
– Полианна, – буркнула предпочтительное имя, понимая, что тот, кому скрывать нечего, разными именами не называется.
– Полечка, – снова переиначив изысканное имя в простое, Таран улыбнулся. – Мы вовсе не преступники. Мы – команда, которая работает на Министерство Порядка по утвержденному королевскому найму.
Я не поверила. Совсем не поверила. Они меня что, совсем за дуру держат?!
– Какому еще королевскому найму?! – фыркнула я. – Министерство Порядка нанимает вас бить и обзывать торговцев?
Выпад предназначался Сокуру. Я помнила обвинения, которые оглашал орало: ударил, обзывал…
– Вроде того, – хмыкнув, он кивнул. – Слышала об Ассоциации торговцев Соединенного Королевства?
– И что?
Сокур улыбнулся.
– Тот глубокоуважаемый торговец оказался не очень чист на руку и настойчиво искал любую возможность, чтобы не светить в столице свои сделки. Я предложил ему временно изъять магическую ручку из управы. Он согласился. Дальше мы составили план… Я шлепнул его и прилюдно оскорбил, с его же согласия.
Он широко улыбнулся, глядя как я лупаю глазами.
– Передача ручки и денег уже произошла, – кивнул Таран, сматывая веревку, – торговец задержан, ассоциация получила доказательство о нечистоплотности своего члена. Нам – выдали вознаграждение. Только и всего.
– Мне ничего не грозило, – добавил Сокур. – Это Стэк должен был за меня поручиться, но ты опередила.
– Хотел, чтобы ты понервничал, – мрачно подал голос Ворон.
– Срезать бы тебе эту хотелку… – тон Сокура изменился на ехидный.
– Рискни.
– Ручку? – вымолвила я. Наконец, до меня дошло. Я вспомнила ручку, обморок Сокура, как все покатилось со стола…
– Я подменил ее, когда упал, – легко произнес парень. Рыже-солнечные глаза смотрели на меня бесстыдно, не раскаиваясь.
– Но…
Я заморгала, пытаясь сложить все известные обстоятельства.
– Мы не убийцы, не грабители, Полечка… – рассудительно сказал Таран, огорченно рассматривая разлохмаченный ножом конец любимой веревки. – С кровавыми делами не связываемся, просто проворачиваем нестандартные операции – на благо Порядка. Сейчас нам как раз нужна миса твоего рода на крохотное поручение. Ничего сложного. Маленькая роль для большого государственного дела.
– Я не… – я не знала, что и думать, поэтому поднялась. Нож опустила, но не убрала, потому что в смятении соображалось плохо, пусть угрозы от мужчин я уже не ощущала. Все, что они сказали, было слишком сложным, запутанным.
Команда… Неофициальная… Министерство Порядка… Ассоциация… Ручка! Тьфу!
– Я не зна… – запнулась. – Извините, но я занята! Наймите другую!
Сокур вздохнул.
– Занята? – Таран улыбнулся, тоже поднимаясь. – Чем же ты занята?
– Делами!
– Какими?
– Своими! Не ваше дело!
– Не наше… – согласно проворчал Таран. – Куда ты идешь?
– За Дени… Это мое дело!
– Миса занята для Министерства Порядка, – огорченно произнес Сокур. Они с Тараном переглянулись. – Жаль.
– Жаль, – сокрушенно кивнул Таран.
Я глянула на них, на черную фигуру Ворона, сжала губы и отступила.
– Очень жаль, – вздохнул Сокур. Он скомкал и выбросил лист, сложил руки на груди. – Понять можно, чего не понять. Нам не доверяешь, да и никому… Идешь куда-то за Денир одна, под чужим именем…
Таран почесал щеку.
– Может скрывается? – он обратился к Сокуру.
– Конечно, скрывается, – тот ответил уверенно. – Миса не из низов, вряд ли чем замарана. Речь чистая… Девица явно образованная, а значит – из хорошей семьи.
– Чего бежать от хорошей семьи?
– И в хорошей семье может быть нехорошо…
– Это да…
Они разговаривали друг с другом, будто меня рядом не стояло. Я отчетливо почувствовала запах жареного.
То горели мои собственные щеки.
– Э! – протестующе воскликнула, но мужчины не обратили внимания. Только Ворон Стэк улыбнулся уголком рта. Я не знала, принадлежит он к ведающим или нет: может читать мысли или нет. Таран с Сокуром неспешно продолжали беседу.
– Думаешь, она бежит?
– Возможно… От чего-то. Или сбежала… Может ей не хочется, чтобы ее нашли.
Я с ужасом переводила глаза с одного лица на другое. Сокур же с Тараном спокойно беседовали.
– Что-то серьезное, точно. Иначе. Зачем молодой мисе ходить одной по дороге…
– Опасно ей одной, должна понимать.
– Но она почему-то ходит. Почему?
Они вместе посмотрели на дорогу, игнорируя меня.
– Идет проведать бабушку? Жениха? Или она все-таки от кого-то сбежала и прячется? – Сокур внимательно смотрел на меня и пожал плечами. – Кто знает.
Взгляд от меня не отрывал.
– Кто знает… – вторил Таран с сочувственной улыбкой. – Но мы же не можем оставить мису одну? У нас же принципы. Обязательства, опять же.
Сокур вздохнул и согласно качнул головой.
– Время терять не хочется, но да, ты прав, Тар. Не можем кроху оставить. Заблудится, упадет, погибнет… Обороняться-то ей и нечем, разве что ножичек… А если отступника встретит?
– Нехорошо… Не, мне такой след на совести не нужен. Раз не хочет помогать министерству, значит…
– Что?
– Доставим эту красавицу в ближайший участок. Пусть разбираются, кто такая, откуда сбежала, куда бежит, как зовут… Наше дело маленькое. Потом дальше.
Я поняла, что дело плохо.
– Стойте!
Мужчины посмотрели на меня разом, будто впервые увидели. Я открыла рот, чтобы сказать, что не боюсь участка, потому что не преступница и вовсе не беглая; что я не против пойти в участок, а очень даже за, но через три дня. Что-то я сказала бы точно, да только Сокур меня опередил.
– Что такое, магиня? Уже передумала? Поможешь нам?
На лбу выступил пот. Змей улыбнулся мне в лицо. Я поняла, что попала в ловушку.
Проклятое ненарушаемое правило!
Глава 6. Сплошная задница
У Тарана оказалась крытая повозка. Нахохлившись, я молча тряслась рядом с ним на козлах, не пожелав оказаться внутри с Сокуром. Он, вроде как, там спал. Ворон Стэк с нами не ехал, летал. Где именно и почему – меня интересовало мало. Максимально сосредоточившись на своем унынии, я пессимистично размышляла, на сколько дней меня задержат с «помощью». Выходило, что дело могло затянуться, и понимание не прибавляло мне ни радости, ни воодушевления.