Кто такая Марта
– Урожденная.
Таран орудовал палкой, так и эдак круча ногой, пока снимал грязь с ботинок. Та налипла на подошвах жирными гроздьями, и никак не хотела сходить.
– А чего портал не сделала куда надо?
– Не умею пока, – честно ответила.
– А-а-а… А я думал, маги только порталами и шныряют туда-сюда, – Таран показал пальцем, как, по его мнению, должны шнырять маги. Выходило, что как мухи.
Я только грустно усмехнулась.
«Если бы…»
– Не, – я отрицательно мотнула головой, – порталами ходить только обученные могут. И не каждый. Талант нужен и сила определенная. В этом деле представлять точку выхода надо хорошо, а то выйдешь где попало… И кольцо контролировать, а то оно закроется и срежет половину тела… Бывало такое. Из десяти магов только два порталы будут делать. А далеко – и вовсе один.
– Значит, ты необученная?
– Нет… Я… – вздохнула. – Пока без обучения.
В памяти некстати всплыл магистр Араринт, кричащий проваливать вон. Я вздохнула еще раз.
– Ну какие твои годы, – ободряюще хмыкнул Таран, – обучишься. Сколько тебе, лет двадцать? Маленькая еще. Обучишься, если захочешь.
– Угу…
Поддержка была приятна. Таран закончил с ботинками, крикнул Сокуру и кивнул мне.
– Едем.
– Иду, – откликнулась я.
Пошарив рукой в кармане плаща, я вдруг наткнулась на какой-то инородный объект. Бумажка. Вытащила наружу, развернула. На крошечном клочке бумаги острыми и резкими буквами было начеркано:
Не верь им.
Глава 9. Вера и не вера
Мне девять лет. Брат по секрету говорит мне на ухо.
– В нашем подвале муравьед!
Я смотрю на него со всем скепсисом девятилетней. Конечно, не верю, тем более днем ранее Демис уже обманул меня с конфетой. Демис машет рукой и показывает несколько муравьев, которые наловил в наскоро свернутый из бумаги конус.
– Словил лакомство для него! – гордо заявляет он, даже не пытаясь меня убедить. – Не верь, мне-то что! Я сам его прикормлю! Будет мои другом, не твоим!
Гляжу, как черные точечки в панике мечутся по бумажной тюрьме и срываюсь на улицу. С настоящим диким муравьедом я тоже хочу дружить, поэтому долго ловлю муравьев, а затем несусь в подвал.
Внизу царит темнота и тишина. Пахнет землей. Муравьеда не видно. Стоя позади меня, Демис снисходительно замечает, что муравьеды обожают пение.
– А ты что, не знаешь? Ну, даешь! Это же все знают! Завораживаются они! Надо петь, чтобы он выполз наружу и заворожился! – сообщает он, торча столбом чуть выше по лестнице. Пусть брат старше всего на несколько минут, но говорит он это так авторитетно и знающе, что я сразу верю.
Я пою муравьеду несколько самых лучших песен – про вереск, про маму и про дружбу. К сожалению, он так и не вылезает. Зато на волю выбираются муравьи. Они бегают по мне и кусаются, я верещу. Младшие, которые, оказывается, прятались под лестницей, хохочут до колик.
В другой раз сестра уверяет меня, что луна на небе увеличивается в два раза, если смотреть на нее и не моргать целый час. Меня потом долго зовут лягухой за выпученные глаза. Они, между прочим, еще два дня болят. Мама меня утешает, отец усмехается. Хотя сестре от него влетело, братьям, которые ее подговорили – тоже.
Менее доверчивой с возрастом я так и не стала.
«Тебя обмануть – как водички попить», – так Демис говорит, да и все.
Я и сама знала, что обмануть меня просто. Это было моей бедой, но ничего сделать с собой я не могла, как ни старалась. Вот верю я! Говорят – и верю. Что теперь поделать, не верить? Я пыталась не верить, но все равно верила. Мама на моей стороне: она говорила, что верить – это правильно, это хорошо. Отец мамины слова никогда не подтверждал. Я видела по его рту, что он не согласен, но не хочет обидеть маму.
И понимаю я про обман почему-то не сразу, а потом. Как так? Почему кто-то видит сразу, а кто-то – потом? У меня глаза мамины: огромные, светло-карие, с длинными-длинными ресницами, все завидуют. Но даже такие глаза я бы запросто поменяла на маленькие и черные, зато те, которые видят сразу.
Не верь им.
Всего три слова, а так мучают. Как это – не верить? И что делать?
Записка была не подписана. Сначала я предположила, что ее написал Стэк. Он держался от Сокура с Тараном обособленно, в разговорах не участвовал и вполне мог сказать «им». Теперь уже я следила за ним и обнаружила странное: крылатый Ворон в основном шел ногами. Он пролетал вперед, смотрел, а потом возвращался и шагал за повозкой. Но внутрь не садился. Чудной, непонятный… Если есть крылья, зачем ногами-то?
И, главное, он ко мне не подходил, даже не смотрел.
Поразмыслив, я засомневалась. Отстраненность Ворона, злость, которую я в нем ощущала, нежелание общаться и держаться рядом не внушали оптимизма. В принципе предположить, что Стэк хочет меня предупредить, казалось невозможным. Все равно, что оленерожденного увидеть! Вот я их и не видела никогда.
Может Сокур? Я почему-то надеялась, что Сокур. Он ведь мог? Мог.
Авторство Тарана я отмела сразу. Бык активный, говорливый, лидер… Чего такому записки анонимные писать? Словами сказал бы… Таран со мной держал себя совершенно по-братски, даже лучше, чем по-братски, потому что настоящие братья редко себя как паиньки ведут, уж это я-то по опыту знала. А Таран делился едой, не пытался ни приобнять, ни коснуться, просто болтал, да так много, что мне стало казаться, что мы знакомы давным-давно.
– …раз видел, как маг дом разрушил. А тот уже лет пятьсот стоял, крепким был. Маг его одной рукой враз – ап! И разобрался домик по камешкам! – Таран одобрительно засмеялся. – Ты так можешь, Поля?
Я сидела рядом на козлах, перебирая варианты, кому не верить, кому верить и что делать. Вынужденно выключаясь в разговор, представила.
Могу ли? Так-то, теоретически могла бы… Разрушила же я оранжерею.
– Если обучусь, может быть, – уклончиво ответила. А на мгновение подумала – не спрашивает ли он все это только для того, чтобы оценить мою Силу, мою опасность? Подозрения путали, вера и не вера перебивали друг друга.
– Я слышал, у вас одни больше по амулетам, другие по заклинаниям, третьи по ударной силе. Вроде того. Тебе что ближе?
И тут пожала плечами. Деление магов у Тарана было грубым, обывательским. Не все так просто, там стихии и подстихии, а еще есть подстихии стихий в связке. У меня стихию определить не удавалось: я периодически пыхала огнем, бывало, что хлестала и водой. Оранжерею вот воздухом получилось… Но выдавать секреты рода не полагалась, поэтому опровергать слова Быка я не стала.
– По амулетам точно нет… Тут тщательность нужна и усидчивость, мерить надо много. Наверное, больше по силе…
«По какой-то силе…»
– А бревно сломать хотя бы? Маленькое. Можешь?
Таран показал на собственной руке обхват предполагаемого бревна. Я снова покачала головой. Вопрос звучал для меня наравне с предположением воспользоваться топором в качестве ложки. Бык мерил очень просто, по-своему, по-бычьи. Нельзя так мерить, не те плоскости.
– Пока нет… – пространно ответила.
– Ладно! – Мужчина снисходительно махнул рукой.
Как ни странно, ехали мы в Денир – вот это меня совершенно устраивало. Таран обмолвился, что, если погода не подсолит, то за пару дней доедем до места и все сделается. Даже без моего вопроса заговорил о предстоящем деле.
– …ищет эту Марту какой-то высокородный. Скорее всего, высокородный, потому что деньги есть. Вот наше первое дело – выманить его, чтобы он нос показал. Тут мы его за этот нос и сцапаем.
– Выманить? То есть я буду наживкой? – усомнилась я. – А ничего, что рыба наживку ест, прежде чем, ее поймают?
– Вот еще! Никто тебя съесть не позволит! Да и рыбе мы тебя не покажем, не боись! – пробасил Таран, да еще так уверенно, что я живо рот закрыла. – Мы не новички, не первый день работаем. Все отработано до мелочей: он тебя даже не увидит, только узнает от свидетелей, что рыжеволосая магиня ушла туда-то. И все.
Я с сомнением замолчала. План не особенно понравился, в основном из-за записки. Что делать, если им нельзя верить? Ведь надо же что-то делать! Но что? Просто сидеть и не верить? Тоже смысла мало.
Что делать-то?!
Единственное, что придумала, из дельного – поговорить с обеими подозреваемыми наедине. Начать решила с Сокура, потому что подступиться к нему мне представлялось проще, чем к Стэку. Метод исключения, опять же…
Возможность поговорить представилась только на привале, уже вечером, когда небо торжественно сияло сочными оранжевыми мазками. Таран повел Ингея на водопой, Стэк где-то летал, а Сокур вовремя вернулся с охоты.
– Сокур… Сок, – я покосилась на жирную серую тушку, болтающуюся около его бедра. – Можно тебя попросить?
Я придумала, как остаться наедине, не вызывая подозрений. Решила попросить Змея набрать мне ягоды – приметила рядом с лагерем разлапистое дерево ярышника. Высоко в ветвях бурых листьев синели бока перезрелых мясистых ягод, совсем недурных по вкусу. Я собралась соврать, что жить без них не могу. Просьба была довольно формальной, потому что ягод на дереве и так имелось немало, даже тянуться не требовалось, но другого повода аккуратно вывести Змея на разговор, не придумала.
Чувствуя себя несколько неловко, я показала пальцем глубже в чащу и направилась туда, спиной ощущая, как Сокур по-змеиному неслышно идет следом. Дойдя до ярышника, выжидательно повернулась к нему.
«Скажет?»
Змей глядел на меня так же выжидательно, даже вопросительно. Я мысленно помянула земные провалы, и заговорила снова.
– Тебе не сложно достать мне ярышника? Мне очень нравятся именно высокие, – я показала пальцем, тревожно вглядываясь в легкие светло-оранжевые глаза. Каждую секунду я ждала, что Сокур заговорит про записку. Скажет, почему «им» нельзя верить.
«Сейчас… Ну же…»
Сокур же сощурился. Он перевел взгляд на сизые бока ягод, призывно висящих на высоте моей груди, сощурился еще сильнее, снова оценивающе оглядел меня и почему-то довольно улыбнулся. Солнечные глаза полыхнули оранжевыми искрами.
– Разумеетс-ся, сложно. Но для тебя – сделаю, – очень мягко произнес он, зачем-то лично переставляя меня чуть левее, чтобы пройти. На мой взгляд в «перестановке» вовсе не было необходимости, мог бы и обойти. Но я почувствовала, как мужская рука мягко пожала плечо. – С удовольствием.
Сжал плечо… Это знак?
Снова улыбнувшись, Сокур мигом подтянулся на дерево, только ноги сверкнули. Плавая в сомнениях, я задрала голову наверх, наблюдая, как он шелестит ветками. Хватило минуты – и парень уже спрыгнул обратно. Ловкий… На пожухшую траву возмущенно опали несколько длинных темно-бурых листьев и коротких веток.
– Угощайся. – Выпрямившись, Сокур держал ягоды на ладони, пристально глядя на меня с высоты своего роста.
Делать нечего, надо было есть. Я потянулась к ягодам.
– Я правильно понял? Что тебе нравятся высокие? – задумчиво спросил Сокур.
– Да, – согласилась я, жуя.
– Как славно совпало… А мне нравятся те, что не так высоки. Они самые вкусные, самые аппетитные, нежные. Интересно получается, да…? – проговорил Сокур вполголоса. В доказательство отщипнул от ближайшей ветки ягодку снизу и медленно положил себе в рот. Взгляда не отводил.
Я рассеянно кивнула, катая во рту сладковатый ярышник. Я ждала, но про записку Сокур говорить не спешил. Он просто стоял, неспешно доедая ягоду, и смотрел на меня. Все больше выходило, что записку написал не он. Я озабоченно подняла на парня глаза, решив сделать последнюю попытку.
– Я могу… доверять тебе?
Я очень надеялась, что теперь он начнет говорить. Уж сейчас-то можно, все условия созданы… Обнадеживая меня, Сокур уверенно кивнул и снова быстро облизнул губы.
– Конечно… Доверяй мне, миса. Полностью, вся… – мурлыкнул он, переложил в мою ладонь оставшиеся плоды и тут же коснулся пальцем моей щеки. – Держи. У тебя тут… Замаралась. Дай помогу оттереть.
«Оттереть? А записка?»
Я замерла. Подушечка мужского пальца провела по щеке, по губе очень нежно, непривычно нежно. Щеки почему-то заполыхали, а Сокур почему-то медленно наклонился, его рука почему-то оказалась у меня за спиной, коснулась пояса, да и сам он весь плавно придвинулся… Тут до меня дошло, что он точно не знает ни про какую записку, а думает только, что я его сама зазвала, чтобы тут…
Ах, ты ж!
Едва увернулась.
– Спасибо… П-пойду! К костру! – сердито заявила, отступая под вопросительным взглядом. – Спасибо за ягоду! Я не… Все, спасибо! Поздно уже!
Сердилась, конечно, на себя. Хотя на него тоже. Мог бы и написать записку!
Позорно ретировавшись, раздраженно села у костра. Как раз и Таран вернулся. Только увидев костер, Бык начал рассказывать об оптимальных способах раскладки и пытаться его переложить. Взирая, на хмурого Стэка, я обозлилась еще сильнее.
Глупая Марта! Все рассчитала неправильно! Зазвать Ворона в темнеющий лес под взглядами остальных, стало окончательно невозможно. Поздно! Только завтра теперь уж…
Сокур вернулся следом за мной. Сев на противоположной стороне, он непринужденно начал разделывать кролика. Заодно травил байки, рассказывал, как однажды набрел на парочку, а потом пришлось делать ноги от мужа, который перепутал его с любовником жены. Улыбался Сокур как всегда весело, только вот на меня стал смотреть странно, я чувствовала. Его легкий щекочущий взгляд изменился, стал похож на лезвие ножа, ласкающее кожу, стал ощутимым, острым. Кожа горела, а я кусала губы, стараясь лишний раз не поднимать глаз.
Ну и себя ругала, как без этого…
Темнело быстро. Скоро нас стал освещать только огонь, а со звезд света нет, блеск один. Ветер гулял по кронам деревьев, они чуть постанывали, и со всех сторон через нас громко кричали и ухали ночные птицы. Ночные птицы не тише дневных, даже громче – они ночь перекрикивают.
– Дождь ночью будет, – произнес Таран после ужина. – Чую. Нашел же время! Эдак можем и утром не выехать.
– Можем не торопиться, – Сокур поддержал разговор. В его руках снова порхал лист. Мужские пальцы бесконечно складывали его то так, то эдак, загибали, сворачивали… – День или два погоды не сделают.
– Н-да…
– Зачем спешить? Кстати, Мара… Полианна… – Сокур отчетливо поморщился на обоих именах и вдруг по-змеиному подтянул «с». – Мис-са… Мне стало интерес-сно… Ты старшая дочь или одна из младших?
– Старшая, – не подумав, я нечаянно сказала правду. Хотя, не страшно. В мире полно старших дочерей.
Сокур с любопытством наклонил голову, продолжая терзать листок.
– Значит, у тебя уже ес-сть жених?
Глава 10. Сначала любовь!
Вопрос был прямым, нахальным, на грани неприличия, а то и за ней. Парень оказался совершенно невоспитанным. Одно слово – низкородный. Сидя у огня, Сокур не смущался и, казалось, сочился рыжей, нахальной, нагловатой смелостью. В отличие от Тарана, он со мной по-братски себя не вел… Нет… Сокур – это антибрат. Откровенный интерес сидел у него в словах, между словами, в глазах, полуулыбке, на щеке, даже почему-то на ботинках – их носы тоже с интересом смотрели на меня. Я с таким открытым мужским проявлением никогда не сталкивалась, поэтому немного растерялась и даже рассердилась.
– Нет! – вспыхнув, я отвергла все обвинения в женихе.
Таран только крякнул.
– А был? – любопытно спросил Змей, поведя носом. Я обнаружила, что на меня смотрят даже его колени – прямо через штаны. И нагло так смотрят – аж уставились!
– Не было! – возмущенно бросила я. Вопрос был еще наглее предыдущего.
– Почему?
Этот вопрос был неприличным тоже!
– Потому что жених мне не нужен, – отрезала я сухо, надеясь, что тон его остудит.
Но не помогло.
– Вот как? – полувопросительно произнес Сокур, нисколько не смущаясь. – А кто тебе нужен?
Таран со Стэком помалкивали, по виду, с интересом прислушиваясь к разговору.
– Никто! Я не собираюсь выходить замуж. По крайней мере, ближайшие десять лет, – сообщила давно сформулированное. По моим подсчетам именно столько требовалось, чтобы стать первой женщиной – высшим магом.
Я решила так давно, даже озвучивала дома, лет в тринадцать, только тогда нескромно заявила уж совсем возмутительное: сообщила, что собираюсь стать верховным магом, как папа. Помню, все расшумелись, раскричались, засыпали меня комментариями и вопросами. Сестры возмущались, отец смеялся, мама поддерживала, брат обидно шутил. С возрастом я немного сбавила планку до высшего мага. Но все равно мое заявление и сейчас произвело впечатление. Таран поднял брови аж до линии роста волос, ошалело оглядел меня и поморгал. Стэк, кстати, тоже поднял – но только одну бровь, моргать не стал. Сокур ничего не поднял и не заморгал, только улыбнулся. Он деловито положил локти на колени и вкрадчиво уточнил:
– Обещаешь?
На его откровенный вызов среагировать я не успела, потому что хмыкнул Таран.
– С чего это ты не собираешься замуж, девица? Какие еще десять лет? Тебе вполне… – он оценивающе оглядел меня – …пора.
– Не пора. Я планирую учиться, – сурово сообщила я. – Тут не до замужества, это дело серьезное, не однолетнее.
– Хех! – В очередной раз крякнув, Таран качнул головой, усмешкой давая понять, что он такую новомодную блажь категорически не одобряет.
Сокур снова даже не моргнул.
– Вот оно что… В принципе, мне по душе план, – неторопливо протянул он. – Особенно та его часть, где миса согласна хм-м… на увлекательные поцелуи, не вовлекаясь в скучные брачные контракты.
Чего?! Да где его воспитывали, в лесу?
– С чего ты взял? Не собираюсь я целоваться!
Праведное негодование так и накатывало.
– Совсем? Все десять лет?
– Совсем! Я не собираюсь замуж!
– Хм… Так одно не обязательно связано с другим, подумай… – вкрадчиво заметил невоспитанный Змей. – Можно и разделять…
– Неправда! – с жаром заявила я. – Очень даже связано! Целоваться надо только, если любишь, никак иначе! Если любишь, надо создавать семью, не любить же без нее. А я пока совершенно не планирую семью, а значит – не собираюсь целоваться!
Тему я знала и говорила уверенно. Насчет поцелуев, мне все подробно рассказала мама. Вообще, она много чего поведала, но особенно настаивала на том, что поцелуи с кем попало совсем невкусные, даже противные. Я выводы сделала.
В ответ мужчины почему-то все как один ухмыльнулись и с совершенно одинаковыми выражениями уставились на огонь. Даже Стэк.
Сокур примолк тоже, и, кстати, заморгал. Но умолк он ненадолго.
– Так-так-так… Подожди, я что-то растерялся… А если… А если я – тот несчастный, который способен влюбиться только после поцелуя? Как мне быть?
Глаза у него уже не блестели – сияли. Весь он максимально наклонился в мою сторону, и я видела, как в прорези его губ светится много-много смеха. Но внешне Сокур улыбки не показывал.
Обманщик…!
Я развела руками.
– Обойдись без любви, Змей! – хохотнул Таран, отвечая за меня. – Все равно от нее одни проблемы. Так гуляй.
– Я все же хотел бы узнать мнение мисы… – настойчиво произнес Сокур, не отрывая от меня вызывающего взгляда. Казалось, что мы сражаемся с ним – только не ножами, а словами. В этой битве я никак не могла уступить.
– Сначала должна быть любовь, – уверенно произнесла.
– Сильно сказано. – впервые обронил Стэк. В своем традиционном глухом черном он почти сливался с темнотой, костер освещал только лицо, а тени подчеркивали высокие острые скулы.
Укладываясь на бок, Таран снова крякнул – теперь одобрительно.
– Э-э-х! А вот эта позиция мне по нраву. Побольше бы таких девушек… Вот тебя послушал и даже вроде как задумался… Так что было первым – яйцо или курица, а? Жаль, ты магиня, Поля… Я бы… Эх! Нет, но сначала все же надо как-то… Не?
Уже совсем не слышно бормоча, он громко зевнул, заражая зевотой и меня. Ночь полностью накрыла лес.
Сокур продолжал прямо смотреть на меня, гипнотизируя узкими змеиными зрачками.
– Жаль… И все же. Что мне делать, миса?
Я пожала плечами и поднялась, решив пока завершить дискуссию.
– Переучивайся.
– А ты согласна? – спросил он мне в спину, когда я уже залезала в повозку.
Я ничего не ответила. Чего тут ответить?
Глава 11. Вороны…
Я выбралась из повозки, едва рассвело. Лагерь все еще был погружен в полумрак, небо светлело хмурым бледно-серым. Плотная дымка тумана стелилась по траве. Зябко, влажно, до озноба неуютно… Только спрыгнув на землю, я тут же вляпалась в лужу. Ночью шел дождь. Он и сейчас накрапывал, мелко, противно обдавал кожу мокрым холодом. Меня тут же заколотило. Кутаясь в плащ, огляделась. За ночь я и так вся продрогла до костей, теперь же на утреннем безжалостном холодке зубы начали выбивать неудержимую мелкую чечетку.
Где Стэк?
У потухшего костра лежал один Таран, точнее я видела только грязные подошвы больших ботинок, торчащие из-под елки. Рядом лежал Ингей. Свернувшись, бык спал, положив большую рогатую голову на собственный бок. Ни Сокура, ни Стэка видно не было.
Пытаясь контролировать трясущуюся нижнюю челюсть, я побрела вокруг лагеря, все еще надеясь найти Стэка. Если он что-то знает, если хоть что-то хочет сказать, я хотела это услышать во что бы то ни стало, чтобы знать, к чему готовиться, чтобы хоть что-то понимать… Крадучись, обошла вокруг лагеря. По пути почистила зубы еловой веткой, заставила себя умыться, замерзнув еще сильнее. Рассвет в лесу не похож на рассвет в луговых краях. Дома солнце заливает мир теплым светом сразу, как выглядывает из-за горизонта. Здесь же свет пожирают на подходе жадные деревья, оставляя скудным просветам между стволами только холодный, до костей объеденный серый.
Наконец, повезло.
Черную беснующуюся тень, я увидела издалека и сразу поняла, что Стэк с кем-то сражается. Он прыгал, шумно выдыхал, кого-то рубил, в кого-то врезался. Испугавшись, я чуть не убежала за подмогой, но, приглядевшись, с удивлением обнаружила, что Ворон – один.
Сражался он с лесом. Воздушно и высоко прыгая между деревьев, Ворон рубил и сбивал их по очереди. Раз! И раскрытое ребро ладони врезалось в нависающую ветку. Тыльная сторона ноги в ту же секунду сбивала кору с дерева на противоположной стороне. Резкий разворот – и доставалось другим стволам. Деревья стояли обреченно, молча и печально качались от ударов, сбрасывали и листву, и кору.
Бил Стэк с заметной яростью, будто все враги и даже деревья в чем-то провинились.
Подходить к Ворону не хотелось совсем. В моменте я чуть не развернулась, чтобы незаметно уйти. Но сделав шаг назад, остановилась. Когда, если не сейчас? Сжав кулаки, направилась к нему. По пути от души топала ботинками, стараясь издавать как можно больше шума.
Стэк услышал. Хмуро повернулся в мою сторону, показывая, что видит, а затем с силой впечатал стопу в ближайшее дерево. Крона задрожала, затрепетала тонкими веточками. Вниз полетели десятки оранжевых иголочек, осыпались капли.
Ого… Это намек, что лучше не подходить?
Уныло думая о прозрачности некоторых намеков, я без воодушевление подошла ближе, уже понимая, что меня вряд ли ждет теплый прием. Было ощущение, что стоит спросить, и он…
Ребро раскрытой ладони разрезало воздух и переломило ветку. Стэк носил перчатки – потертые, и неровно обрезанные на кончиках пальцев.
«…убьёт, например», – я заморгала.
– Стэк… Можно тебя отвлечь? Хотела бы спросить… Кое о чем, – я пыталась как можно деликатнее сформулировать вопрос.
Стэк остановился. Смахнул налипшие ко лбу и щекам черные волосы, встряхнул руки и медленно потер костяшки.
– Спрашивай, Марта, – очень спокойно произнес он и, наконец, посмотрел на меня. Сразу и насквозь.
«Марта?! Марта! Марта… Он знает! Прочитал!»
Я тут же вспотела.
– Я им не скажу, – ответил Стэк на мои мысли.
– Почему?
– Не хочу.
Отвечал он конкретно, но непонятно. Совсем непонятно без пояснений!
– Это ты написал…
Я не успела договорить.
– Да.
– Поч…
Опять не дал договорить. Шагнув навстречу, негромко, но резко заговорил.
– Потому что всё, что они говорят – чушь. Сказки про министерство – чушь, министерство так не работает. Они мошенники, прохиндеи, которые ничего тебе не гарантируют. Единственное, что им нужно – провернуть дело, получить деньги. Всё. Они покажут тебя заказчику, обведут его вокруг пальца, получат вознаграждение и бросят тебя. Их не будет волновать, что с тобой произойдет, никто помогать тебе не станет. Они легко отправили тебя на шайку головорезов и поступят так снова. Не верь.
Я буквально почувствовала, как под его взглядом кожа покрывается бордовыми пятнами, а меня саму накрывает странно-неприятным… облегчением.
Да, облегчением. Все, что говорил Стэк, я и так предполагала. Я скорее ожидала от автора записки чего-то совсем страшного, такого, от чего мне придется немедленно сменить маршрут, забыть про озеро, про помощь, правила и ретироваться домой. Но пока выходило все тоже: сложно, но можно.