Кто такая Марта
Чтоб они все провалились, да поглубже!
Утро распогодилось. Солнце пробивалось сквозь серые облака, щедро посылая на землю свои лучи, которые смеющимися пятнами расползались по земле. Я же сидела мрачная как туча. Нет, я была даже мрачнее грозы и невидяще глядела на зад большого бурого быка. Заодно мрачно думала, что зад – просто символ моей жизни. Виднелся он со всех сторон.
Задница с магией, задница с озером, задница с правилами…
Сплошная задница!
«Озеро, озеро, озеро» – цель билась в голове, сверкала и постоянно отдалялась, будто смеялась, будто нарочно! Я сжала зубы, в очередной обещая себе, что сдохну, но дойду.
…нет, пока лучше не сдыхать. Но все равно дойду! Хоть что будет, дойду или доползу, даже если ноги отнимутся. И руки. Все равно окунусь! Стану нормальной, а не безрукой и никчемной. Всем покажу, кто такая Марта! И наставнику! И брату! И папа увидит…
Таран сидел рядом. Не подозревая, что рядом с ним мысленно клянутся ползти до цели любой ценой, мужчина непринужденно болтал. Я ни слова ему не говорила. Никогда больше не собиралась с ним разговаривать. С ними всеми!
– …мелким был, однажды в лесу заблудился. Поля, не замерзла? На плащ, – потянувшись под скамейку, он достал свернутый плащ, расправил и положил мне на плечи. Я не пошевелилась. – Ну, отклонился с тропы, бывает. А днем раньше мне старшие втирали, что в нашем лесу живет злой дух. Хожу я меж деревьев, понимаю, что не выберусь. Думаю, терять нечего. Встал к ближайшему дереву. Дерево, понятно, побольше выбрал, да покряжистее, духи такие любят… Встал – и давай вслух просить. Помоги, говорю, лесной дух, дорогу найти, ты может и не добрый, но я-то тебе пирожок принесу. Хех! Пообещал, что мог. Понятно, не было у меня ничего. Пацан… Ветки, да камни за игрушки. Пирожки и те мамка пекла.
Уши у меня работали, приходилось слушать против воли. В районе «пирожка» живот призывно заурчал, и мне вдруг до слез захотелось есть.
Себя стало жалко настолько, что я чуть не расплакалась на месте. Надо же было родиться такой невезучей и бедной, что даже пирожков у меня в жизни не предвидится, один только голый старый хлеб в мешке и задница быка перед глазами. Задница была большой, с поля зрения никуда не девалась, пирожков я вчера не нашла, да и сегодня… Какие теперь пирожки?
«Пирожков нет, задница есть…» – слезы подкатывали все ближе, и я трагично потянула носом.
– …а, точно! – Таран потянулся назад, просунул руку сквозь плотную ткань повозки, пошарил там и вытянул наружу мешок. Оттуда так вкусно и сильно запахло выпечкой, что нос резко перестал пытаться втянуть в себя слезы и начал втягивать запахи. Когда Таран развернул мешок, стало еще хуже. А мужчина тем временем схватил булку и разом откусил от нее половину. Глядя вперед, я только сжала зубы, клянясь, что никогда больше…
– О, а неплохие! На, оцени! Хотя бы кусни, – он вложил мне в руку булку, жадно поедая свою. – Короче, пообещал я ему пирожка. Пока ждал ответа, заодно спросил, почему мотыльки всегда летают к огню. Они глупые или жить не хотят? Из дерева молчок. Постоял я немного, ничего не произошло, ну и поплелся дальше… Все, думаю, конец. По следу я тогда не умел ходить. И тут из-за дерева выходит… Кто, думаешь?
Независимо держа в руках булку, я представила ситуацию. Заодно старалась не думать, насколько мягкая булка лежит в руке. А, та, будто назло аж впитывалась мне в руку. Сопротивлялась булке я, как могла, всей волей.
Кто может выйти из-за дерева в лесу?
– Дух? – хмуро предположила.
– Не! – Таран хохотнул, доедая свою булку и хватая следующую. – Вышел оттуда здоровенный кабан и посмотрел на меня, морду наклонил, копытом ударил и кинулся. Я – наутек!
Кабан – это опасно… Слушая, я не заметила, как откусила от булки. Свежая, сладкая… Откусила еще раз, чтобы добраться до начинки, и чуть не застонала: малиновая. Булочка неумолимо побеждала волю. Таран весело глянул на меня, и продолжил.
– Гнал, гнал он меня, и незаметно догнал до села. Потом отстал. Так я и вышел. Вот, до сих пор думаю, меня тот дух спас или просто случайность…
– Дух. – раздался из повозки ленивый голос Сокура. – Злой же. Он тебя кабаном и выгнал взашей. Сдался ты ему в лесу тухнуть.
Я тоже ставила на духа.
– Может и так, – Таран спокойно согласился.
– А пирожок? – спросила я, с чувством неясного сожаления доедая булочку.
– Что «пирожок»?
– Пирожок ты ему дал, который обещал?
– Нет… – Таран смущенно опустил глаза. – Мамка потом меня дальше двора никуда не пускала. Потом то, се, если я бывал в том лесу, то как-то без пирожков.
– Так жизнь под откос и покатилась, – с ехидцей прокомментировал сзади Сокур.
– Сейчас кто-то ногами пойдет, – беззлобно произнес Таран, выдавая мне следующую порцию.
На это из повозки больше никто ничего не сказал.
Меня победили три булочки. Воля окрепла только на четвертой, и от пятой я уже смогла твердо отказаться. Дорога бесконечной лентой вилась между деревьев.
– Так чего вы от меня хотите? Зачем вам я? При чем тут мой род?
Они ведь мне так и не сказали, а я была слишком расстроена, чтобы спрашивать. Таран чмокнул быку, который никак не хотел пройти мимо вкусного куста.
– Но! Ингей, пошел, пошел! Значит так… Дело простое, Полянка, честно. Ты должна будешь… О.
Из-за деревьев вылетел ворон и Таран резко замолчал. Большая черная птица неожиданно вылетела из леса, спикировала на нас и уже через несколько секунд обернувшийся Стэк шагал рядом с неспешно покачивающейся повозкой. Он был моложе, чем я сначала подумала, не особенно старше меня. Стройный, черноволосый, весь взъерошенный, и по-вороньи презрительно-хмурый. На груди в вырезе черной куртки качались какие-то цепочки. Я сильно не разглядывала, скорее отвела глаза. Рода Воронов я побаивалась, сторонилась. Страшные, черные, глазами зыркают и молчат, молчат вечно хмурыми ртами… Вот с Быками и Змеями все понятно, они как родные, а этот… Сейчас, когда Ворон шагал рядом, поблескивая нечитаемыми черными глазами, я на всякий случай отодвинулась поближе к Тарану и напряглась, стараясь убрать из головы все мысли, кроме пирожков.
– Заметил что? – Таран оборвал объяснение, переключаясь на Ворона.
– Через три поворота в кустах сидят. Сразу на четвертом тоже, – безэмоционально проговорил Стэк.
– Хех, – крякнул Таран. – Сколько?
– Голов десять.
– Ягоды перезрелой объелись, вот и заняли кусты, – подал голос Сокур и, по звуку, зевнул. – Слабы животами.
– Точно, – смешливо согласился Таран, придерживая поводья.
Наступила тишина, которую нарушал скрип повозки, шумное дыхание тягового быка и мое недоумение. Я только хлопала глазами – предположение насчет ягод казалось сомнительным.
– Вы что? А если это разбойники? – воскликнула очевидное. – Которые караулят тех, кто едет по дороге.
– Раз-бой-ни-ки? Не может быть! Как ты можешь так плохо думать о незнакомцах, добрая магиня? Ты ведь не знаешь! – Взлохмаченный Сокур вылез из повозки и повис с моей стороны. Беспечно стоя на подножке, он держался одной рукой за скамейку, говорил серьезно. – На дороге полно торговцев, добрых путешественников, собирателей…
– А как ты можешь не думать о разбойниках?! – возмутилась я. – Время ягод уже прошло!
Сощурившись, Сокур улыбнулся. А Стэк и вовсе рассмеялся, запрокинув голову.
Я с удивлением воззрилась на его веселый рот, в котором мелькнули белые зубы. Не знала, что Вороны могут смеяться. Мне казалось, что они рождаются сразу сердитыми и со сдвинутыми черными бровями.
– Давай проверим, Полянка, права ты или нет. – Таран мягко улыбнулся и отдал мне вожжи. – Веди. Посмотрим, нападут ли добрые собиратели на одинокую девицу.
Глава 7. Сюрприз
– Сиди, не дергайся. Ингей сам поедет. Мы зайдем с леса. Если не собиратели, подожмем, – проинструктировал меня Таран, спрыгнул на землю и что-то прошептал на ухо своему быку. Затем все исчезли – и Таран, и Сокур, и Стэк. Таран растаял между деревьев, Сокур просто исчез, я так и не поняла, куда; Стэк обратился птицей и улетел, только черный хвост мелькнул между сосен.
Оставшись одна, я растерянно чмокнула быку, но тот и без моей подсказки лениво потащился вперед, давя подсохшую грязь толстыми копытами.
Мой же пульс подскочил. Я некоторое время сидела напряженным столбом, но долго терпеть медлительной проходки быка не смогла. Да я каждую секунду ожидала нападения! А эти трое… Чего ждать от них, я не особенно понимала.
– Ап, Ингей! – я тряхнула вожжи, отдавая команду «вперед быстрее». Раз таранский бык приручен к упряжи, то должен знать и команды. Управляться с ездовыми быками было для меня не ново: дома имелось небольшое стадо в несколько голов. Мама любила объезжать на них окрестности. Мы с детства с ней ездили по полям, и я хорошо знала команды. Шумно вздохнув, бык недоуменно покосился на меня, видно, сличая с хозяином. По морде было очевидно, что сходства с Тараном он не заметил. Поэтому шагу прибавлять не стал.
«Угу…»
Совсем беспомощной сидеть не улыбалось. Пошарив в мешке, я намотала вожжи на спинку козел и осторожно переползла по оглобле на поежившуюся бычью спину.
Подтянулась ближе к лобастой рогатой голове. Ингей плелся вперед мерно. Внимания на меня не обращал, только чуть подергивал шкурой, ненавязчиво пытаясь согнать с себя наглую муху – меня.
– На, Ингей! – чмокнув быку, я помахала вытянутой из мешка краюшкой хлеба. Почуяв запах, бык заинтересованно оглянулся. – На!
Влажный нос потянулся к лакомству, длинный черный язык подхватил краюшку. У них хороший нюх и поесть они любят – даже больше, чем я. Сжевал вмиг! Я похлопала по жесткой бурой холке. Весь бурый, ни пятнышка – знак чистой породы.
– Ап, Ингей! – повторила я с его спины. Продолжая облизываться, бык прибавил шаг. – Ты хороший, послушный… У меня еще есть, учти.
Приняв к сведению, бык пошел трусцой. Я ухватилась за хомут, трясясь на широкой спине. Слушается… С хорошим быком ничего не страшно.
Повозка подскакивала по подсохшей дороге, когда на третьем повороте раздался свист. А вслед за ним меня окликнули сразу несколько.
– Эй! Эй! Кто едет?!
– Ух ты! Красотка! Ты одна?
– Подвезешь?
Началось!
Я молча сжала губы, ощущая как сердце трепыхается в груди как заяц, как хочет сбежать. Тем временем в повозку вцепились несколько рук. С одной стороны, с другой… Лиц я особо не рассматривала, достаточно было этих наглых рук на повозке, оскаленных улыбок, почти звериных морд. И так понятно, собиратели, как же… Несколько впереди, несколько сзади.
Засадная команда не спешила. Ждать их не улыбалось.
– Га, Ингей! – я схватилась за толстый деревянный хомут и гаркнула в большое ухо. – Га! ГА!
Бык недовольно всхрапнул, мотнул рогами, словно пытаясь сбросить с себя команду, но на этот раз послушался сразу: взбил копытами, поднимая облачко земли, и рванул вперед, постепенно превращаясь в огромный тяжеленный снаряд. Быки – не лошади, долго на них не поскачешь, но на короткой дистанции могут дать и скорость, и мощь. Ветер ударил в лицо, деревья по бокам замелькали, превращаясь в одну зелено-желтую ленту. Несущиеся навстречу грабители с ругательствами отпрыгнули и правильно сделали – набирая скорость, грузный бык разнес бы их, как тряпочки. Те, кто бежали сзади, тоже хороших слов уже не говорили. Масляно-насмешливый тон превратился в злой, агрессивный. Голоса звучали уже сзади.
– Куда?!
– Стой, сучка!
– Держи ее!
– Га! Га! – крича быку, я оглянулась. Один «собиратель» успел зацепиться за повозку, но не подтянулся, отвалился. В бычьем галопе повозка скакала как бешеная. Второй удержался. Сидя на бычьей спине, я косилась назад, видела он подлезает все ближе к козлам. Большой, опасный мужчина. Смуглый весь, черные волосы затянуты огрызком ткани, чуть оскалены зубы. Повозку трясет, но он держится…
Я достала нож. Чужак уже добрался до козел, нащупал вожжи, рванул. Ингей, которому стянуло челюсть и губу, глухо замычал.
– Га! – заорала ему, быстро начиная пилить ножом туго натянутую кожаную полосу.
Черная фигура молнией материализовалась рядом с чужаком. Стэк! Только обернувшись, Ворон махом с силой пнул чужака в живот. Тот кубарем слетел в кусты. Стэк повернулся ко мне – злой, резкий, как нож. Я даже не успела обрадоваться подмоге, как он схватил меня за шкирку, словно щенка одним движением перетянул назад и буквально швырнул на козлы. Затем сам прыгнул быку на спину. Натянул вожжи, тормозя быка.
Ингей захрипел, пуская слюну на землю. Начал упираться.
– Ву! Ву! – я закричала ему останавливаться.
Наконец, повозка вляпалась колесами в огромную невысохшую лужу. Лужа смачно чавкнула, мы качнулись и встали.
Стэк задерживаться не стал – слетел с быка, метнулся назад. Я вывернула шею, успела увидеть, как он сбил с ног еще одного нападавшего. Затем обнаружила Тарана. Точнее увидела не его, а двоих грабителей, которые эффектно отлетели от него, как легкие мячи, и с криками приземлились где-то в кустах. Следующий от схватки отказался, побежал в лес, но встретился со Стэком.
– Эй, – раздался негромкий голос около уха. Я аж подпрыгнула. Сокур приземлился рядом – видно, как-то ухитрился бесшумно забраться с другой стороны. – Смотри-ка… Ты оказалась права. Грабители, надо же.
Раздался стон. Наверное, Стэк опять пнул кого-то в живот.
Рука Сокура опустилась на мое колено. Мягко накрыла.
– Испугалась?
Я резко сбросила наглую руку.
Прикосновение отозвалось остро, непозволительно, как вторжение. Отодвинулась, с вызовом посмотрела в солнечные глаза, в конопушки на носу. Это ведь из-за него… С его подачи все началось. Он мою кандидатуру предложил Тарану, втянул во все, кто еще мог? Он.
– Вот еще! Я не боюсь! – с вызовом ответила. – А ты – руки придержи!
– Где?
Парень улыбался весело, лихорадочно. Я собиралась очень конкретно сообщить, где он может сложить руки, но не успела, потому что до повозки, наконец, добежал Таран.
Повозку качнуло. Мужчина за раз поднял утонувшую в луже заднюю часть, и с силой толкнул ее вперед.
– Ап! – рявкнул Ингею.
Тот хмуро пошел вперед.
– А ну! – В рыке Тарана звучало столько свирепой ярости, что Сокур мгновенно спрыгнул с козел. Я тоже пододвинулась. Великородный Бык, еще не отошедший от ярости – как ядро, которое несется вперед, сбивая, что попало. Конкретно это ядро летело в мою сторону.
– Я сказал что? Сказал ехать медленно! Сказал не дергаться! Сказал? Где твои уши, безухая? Что устроила? Куда рванула? – растеряв всю дружелюбную манеру, Таран орал, брызгая слюной.
– Куда? Да вперед! Вы долго бежали! – я спуску давать не собиралась. – Чего мне, ждать, когда меня стащат? Быстрее надо было!
– Поговори мне еще, мелочь! – Таран грузно приземлился на рядом, подхватил вожжи и еще плечом подвинул меня, чтобы не мешалась. – Одна бы шла, давно бы в кустах лежала!
– О, да! Значит, надо благодарить? Спасибо большое! – я ответила криком на крик.
– Ты, ползучий, куда смотрел? Видел же, что она несется? – гнев Тарана обратился на своих.
– Извини, друг. В повозке слегка трясло. Покидало, припоздал… – Сок с раскаянием улыбнулся.
Я удивленно покосилась на него.
Был в повозке? Так я не одна ехала?
– А ты, драный клюв, куда смотрел? – очередной выпад Тарана был обращен к Ворону.
– Я успел. А нянчиться с безмозглыми девками не нанимался, – резанул в ответ Стэк.
– Сам ты безмозглый! – обиделась я.
Стэк мне не ответил.
– А ну молчать!!! Я ща сам всем все сломаю! Каждому! Поговорите еще! – громогласно рявкнул Таран. – Рты заткнули!
Выговорившись всласть, дальше ехали в полном молчании. Случившееся толклось и перемалывалось внутри меня, как в ступке. И опасность, и крики, и эта гонка, те лица, и обида, и облегчение… Позже всех пришел страх, который осел на коже холодным потом, насквозь прошиб дрожью.
«Я ведь могла идти по той же дороге одна… – дошло до меня. – Могла ведь. Обошла бы их? Не факт… Получается повезло мне с этой помощью?»
Выходило, что так. Но никакие выводы настроения не исправляли. Наоборот, стало еще тоскливее. Еще и неизвестность подтачивала, подъедала язык, как соль, пощипывала. Но все молчали, молчала и я. В таком настроении все равно лучше не говорить, чем говорить. Что ни скажи, хорошего на языке не почувствуешь.
Как будто плохого было мало, зарядил дождь. Ехать стало совершенно невозможно и Таран остановил повозку. Спасаясь от дождя, мы залезли под навес с Сокуром и Тараном, там же молча пожевали сухого вяленого мяса. Таран хрустел морковью, и я не отказалась. Грубиян Стэк с нами не сидел и не ел, торчал где-то снаружи. Потом Сокур с Тараном уснули, развалив ноги, я тоже была бы не прочь, но лечь с мужчинами не могла. Пришлось сидеть в их ногах, да еще жаться, чтобы не касаться ботинок. Я пыталась дремать сидя. Дождь стучал по промасленному навесу гулко, часто, на досках было неуютно, а рядом с выходом, где я сидела, тянуло холодком и вездесущий дождь уже обмочил края досок. Я опустила голову на колени, пытаясь сохранить сухое местечко хотя бы частично, хотя бы внутри самой себя. Опасность путешествий в том, что ты просто не можешь все предусмотреть. Думаешь, что справишься за день, а застреваешь на неделю по причинам, о которых совсем не думал, даже предположить не мог.
Сколько будет еще причин? Я мрачно думала об этом, а потом мантрой ворочала внутри себя правила.
Помогать каждому. Не пользоваться Силой. Никому не говорить. И тогда все спутанное – распутается. И тогда – смогу. Стану.
Стэк, небось, обратился в птицу, и сидит себе вольно под веточкой. Я бы тоже обратилась, если бы умела… Но это мне не светило никогда, я же смесок, не чистая порода… Если Силу обуздаю, максимум, иллюзию могу… Была бы я как папа, давно бы зажгла огонь… Хотя, была бы, как папа, не оказалась бы тут, да…
Мысли текли бесконечно, как длинные-длинные косы, не распутать, веки немилосердно липли друг к другу, и я то, проваливалась в сон, то вздрагивала, вываливаясь оттуда. Навес дернуло, капли дождя скользнули внутри, осыпаясь на плащ. В повозку влез Стэк, мокрый до нитки. Я открыла глаз, посмотрела на него, столкнулась с тяжелым взглядом и скорее закрыла глаза. Как могла подтянула к себе ноги. Из-за Стэка стало еще холоднее и еще неудобнее, ноги-то девать некуда… Я помнила его «безмозглую девку». Зачем он пришел, сидел бы под веточкой, разве так не удобнее, если ты Ворон?
Сам безмозглый…
– Значит так… – перестав храпеть, Таран подал голос, и я вывалилась из сна, не понимая, пробыла я там мгновение или час. Стэка передо мной уже не оказалось, значит, сколько-то поспала. – Дело к тебе такое, Полянка… Слушаешь?
Голос Быка снова был умиротворен, добродушен и мягок. Отошел-таки.
– Слушаю, – подала я голос. Тот со сна нещадно хрипел. Задеревеневшая задница чуть не заскрипела, когда я пошевелилась.
– Слышала, что у верховного мага дочь пропала?
Сон слетел.
Таран и его шарф
Стэк
Глава 8. И совсем не страшно
Сердце гулко дергало в грудной клетке, а я прижимала колени к груди, пытаясь скрыть это настойчиво-беспрестанное колочение. Вроде получалось. Дождь колотил снаружи в помощь, под навесом было темновато. Пошарив в углу, Таран аккуратно чиркнул огнивом и зажег фитилек свечи. Огонька оказалось достаточно, чтобы осветить лица. Сокур уже не лежал, а сидел, искоса периодически поглядывая в мою сторону. Огонь красиво подсвечивал его рыжие волосы.
Очень хотелось сказать, что о дочери верховного мага я не слышала, и вообще о ней понятия не имею, но я взяла себя в руки.
– Слышала. И что? – грубее, чем обычно произнесла я, цепляясь пальцами в предплечья. – О ней в каждом трактире спрашивают, надоели уже. Устала уже отвечать, что не видела. При чем тут она?
Таран почесал крупную шею.
– Ищет ее один… – неторопливо заговорил он. – Особенно старательно. Вот поступил заказ проверить, как он среагирует, если увидит.
– А я при чем?
– Подходишь под описание. Возраст такой же, род тот же, волосы только не того цвета, но не беда – парик наденешь. У нее рыжие волосы.
«Парик?»
Волосы аж приподнялись, хорошо, под париком этого никто не заметил. Я заморгала, представляя все сразу: как натаскиваю второй парик поверх первого, реакцию этого «одного» на Марту, то есть меня. От абсурдности ситуации хотелось и рассмеяться, и нахмуриться, и еще что-то, но за раз изобразить все эмоции я не могла, потому – просто нахмурилась.
В повозку молча подсел Стэк, опять мокрый до нитки, хоть выжимай. Весь дождь впитал. Снова устроившись напротив меня, он начал смотреть, я чувствовала, что на меня. Вроде стройный, молодой, а взгляд тяжеленный. У Сокура взгляд легкий, как бы щекочущий. У Тарана поосновательнее, но не страшный, а вот у Стэка… У него взгляд сразу с Ингея весом, будто бык сверху прилег и не заметил. Я поежилась, надеясь, что Ворон не читает мысли. Хотя не должен – иначе давно бы раскрыл. Внутри-то я себя Мартой называю…
– Не бойся, магиня, – глядя на мои сдвинутые брови Сокур улыбнулся. – С тебя только проходка в парике. А мы за реакцией клиента поглядим, только и всего.
Звучало совсем просто, даже не страшно.
– Только пройтись? И потом я свободна? – уточнила.
– Только пройтись. И – свободна, – кивнул Таран.
– Если надо, еще и проводим. Куда тебе надо за Денир? – добавил Сокур. – Вроде там ничего нет из дельного…
Молчание от Стэка ощущалось как расширяющийся камень.
– Не надо провожать… – смутилась я, уклоняясь от ответа. – Дальше сама дойду.
– Ага, а как из кустов собиратели выпрыгнут, что делать будешь? Грибами кидаться? – хохотнул Сокур.
Он наглый, но не злой, не выглядит злым, они оба не выглядят. Вот Стэк – злым выглядит полноценно, за всех сразу. Резко откинув навес, и так и не произнеся ни слова, он снова выпрыгнул наружу. Я тихонько выдохнула. И чего он ходит туда-сюда, если только молчит, как скала? Ужас, что за род эти Вороны…
– Обойду! – уверенно сказала я.
Сокур снова рассмеялся – весело, совсем не обидно, а Таран бережно загасил свечу и без комментариев полез наружу.
– Дождь почти сошел, – констатировал он оттуда. – Давайте наружу.
Мы с Сокуром вылезли. Я размяла ноги, наконец, сбегала до мокрых кустиков, а после принялась смотреть, как Таран в одного перетаскивает повозку из рыжей грязевой лужи, смачно чавкая по ней ботинками. У великородного Быка силищи больше, чем у десятерых, так что Сокур даже не попытался предложить помощь. В ответ на моё робкое «может помочь?», Таран только расхохотался и так двинул плечом, что повозка подпрыгнула и толкнула в зад Ингея. Тот обиженно замычал и переступил ногами.
– А я сначала подумал, что это ты, – смешливо произнес Сокур. Он встал рядом, сложив руки на груди.
– Ты о чем?
– Подумал, что ты – дочь верховного, – пояснил он. – Еще и Марой назвалась… Сразу о ней вспомнил. Но, когда ты от веревки избавиться не смогла, вопросы отпали. Она-то сильной должна быть. Думаю, рассеяла бы нас по ветру, только бы подошли.
Пока он говорил, я обмерла, потом успела отмереть обратно. Сокур, вроде, не заметил, как я меняю состояния.
– Настоящая дочь… Да она кто? Богатая изнеженная магиня! Видно, устала от пригляда папаши, – выдохнул Таран, который слышал разговор, – и сбежала, развлекается где-то. Или к хахалю удрала.
Я за себя даже обиделась. Как они могут так думать о честной мисе? Какой хахаль? Какая изнеженная? Я на быках лучше многих езжу и на лошади могу! И не целовалась ни с кем никогда, опять же папа бы убил… Не меня, конечно, а того, целующегося… Губ-то у него больше бы точно не было. Рук тоже. Точнее, были бы, но срезанные.
Войдя в праведное негодование, я чуть не вступилась за Марту, но вовремя вспомнила, что я Полианна, которая к Марте не имеет никакого отношения. Тем временем Таран практически на руках перенес повозку через лужу, выпрямился и размашисто отряхнул ладони.
– Так-то! Видели? Видели, а? Мой род по силе, тут против не попрешь. Кто такие же как Быки? Кто?
Говорил он горделиво, подбоченился еще. Сокур ничего отвечать не стал.
– Никто! – искренне подтвердила я, понимая, что он хочет восхищения. А мне восхищения не жалко, я его легко генерирую, сама род Быков искренне люблю, уважаю и хорошо знаю. Мама же из рода Быков была, пока отца не встретила и в его род не вошла. Правда, говорить о том вслух я не могла.
Таран поглядел на меня крайне одобрительно.
– Во-о-т. А говорят, что маги зазнаются. Ишь… Ты совсем не такая! Как своя. И с Ингеем управилась, надо же. Удивила, кстати. Даже внешне на наших немного похожа. Глазами.
– Ростом не похожа, – усмехнулся Сокур, глядя на меня свысока.
– То да, – кивнул Таран. – Урожденная магиня-то? Или проявленная?