Невидимая дорога к тебе
«Ну хоть что-то не меняется», – подумала она и усмехнулась.
– Как тебя угораздило сломать ногу? – спросила Элиана, обходя Торна и присаживаясь на край кровати.
– Винтерс, – почти что прорычал Райвен.
– Да? – невинно ответила она и захлопала ресницами. Торн закатил глаза и «отмер». Он наклонился вперед и уже в разы раскрепощеннее оперся на металлическое изножье койки.
– Где. Мой. Катер? – выделяя каждое слово, задал вопрос Райвен.
Натаниэль подтянулся повыше и живо выдал:
– Пришвартован у развалин. С ним все в порядке. – Он охнул и испуганно вскинул брови. – Полиция!
– Если катер из-за тебя опечатают, ты год не ступишь на палубу. Это я тебе обещаю, – угрожающе произнес Торн.
– Нет, нет. – Нат замотал головой. – Мы его надежно спрятали. Я уверен.
Прозвучало не слишком убедительно, но Торн не стал комментировать.
– А теперь постарайся внятно объяснить, как ты сломал ногу. Предупреждаю, что оправдания не спасут тебя от исправительных работ.
– Серьезно? – удивилась Элиана. – Мы же не в колледже, какие исправительные работы?
– Не лезь, – приказал Райвен и не удостоил Элиану даже взглядом. Он пристально наблюдал за взволнованным сыном. – Я внимательно слушаю.
Натаниэль почесал шею, на которой виднелись ссадины, и с большой неохотой принялся пересказывать события ночи. Ничего сверх необычного, как оказалось, не произошло. Нат с друзьями доплыли до острова и устроили там футбольный турнир, будучи почти все пьяными. Неудивительно, что в один прекрасный момент Натаниэль, выпивший, по его словам, всего три стакана виски с колой, споткнулся о корягу и неудачно упал.
– Более идиотской истории я не слышал, – констатировал Торн и потёр глаза.
– А как же тот случай, когда Леон покалечил руку, когда полез к диким псам? – ехидно заметила Винтерс и подмигнула Натаниэлю. Тот улыбнулся, заметив, как Райвен раздул ноздри.
– Сейчас бомбанет, – тихо сказал Нат, и они с Элианой рассмеялись.
– Весело вам?
– Немного, – призналась Винтерс. – Райвен, отпусти ситуацию, Натаниэль жив, почти здоров, через пару недель поправиться и вновь будет доставать тебя своими выходками.
– Не успокаивай меня. Ты даже близко не понимаешь, что я чувствую сейчас!
– Ой ли? Я сама на взводе, и Нат тоже. Только вот в данную минуту я сочувствую ему, потому что знаю, каково это – стоять перед тобой и ждать выволочки!
– Я ни разу тебя не отчитывал, – заметил Торн и вновь сложил руки на груди.
– Ну да, только унижал, – обиженно бросила она и прикусила язык.
Наверное, этого не стоило упоминать, потому что Райвен сжал челюсти и вылетел из палаты, оглушительно хлопнув дверью. «Он стал импульсивнее», – заметила Элиана и выдохнула, только сейчас осознав, что в страхе задержала дыхание.
Они с Натаниэлем переглянулись и синхронно нахмурились.
– Унижал, говоришь? Я смотрю, вы не особо дружны, – резонно заметил Нат.
– Давай сделаем вид, что ты не слышал нашей с Райвеном маленькой перепалки.
– Он никогда не хлопал дверью. Ну уж точно не при мне. Вряд ли смогу забыть столь редкое явление.
Винтерс пожала плечами и почесала бровь. Метка на руке запульсировала. Элиана погладила лейкопластырь, скрывающий иероглифы, и сцепила зубы, когда волна магии прошибла все тело.
– Эй, ты побледнела, – встревоженно сказал Натаниэль и подтянулся на кровати повыше. – Мне стоит позвать врача?
– Нет… Нет… Я… – Элиана зажмурилась и постаралась абстрагироваться от боли. – Все хорошо, просто… Перенервничала.
– Как и вчера? Я до сих пор немного в шоке от твоей внезапной истерики. Уверена, что не хочешь мне ничего рассказать?
– Нат, – она покачала головой, – это все немного сложно объяснить.
– Ты просила Райвена не умирать. Я уверен, что ваше прошлое охренительно запутано, но мне можно доверять.
Элиана с сомнением поглядела на юношу и покачала головой.
– Ладно, согласен, я облажался с катером. Прости, окей?
– Окей.
– Так что на счет тебя? Я вчера рассказал тебе все о Райвене, но ты ни словом не обмолвилась о себе. У меня было время подумать, и, честно говоря, я пришел к сумасшедшим выводам.
– Поделись. Вряд ли ты меня сильно удивишь.
Нат хмыкнул, не рассчитывая, что все будет так просто.
– Ты не племянница Райвена, – медленно произнес он. – Вы непохожи, оба прячете что-то на предплечьях, вас явно связывает нечто очень страшное в прошлом, раз ты подвержена паническим атакам. Ты приехала в Кадакес впервые за пять лет, абсолютно не знаешь, чем Райвен занимался все это время, ты обращаешься к нему на вы и смотришь с затаенным сожалением, как на меня сейчас. Значит, ты чувствуешь вину. Судя по вчерашним словам о том, что ты его бросила умирать, я могу лишь предположить, что вы вместе где-то сражались, но эта теория плохо укладывается у меня в голове, потому что я не припомню никаких военных действий хотя бы в одной европейской стране за последние лет десять.
Элиана поежилась. Натаниэль оказался куда более наблюдательным, чем она предполагала.
– Это все? Потому что мне есть что добавить.
– Нет, погоди. Еще одна маленькая деталь. Вчера ночью, когда я копался в трюме катера в поисках выпивки, на меня из сундука выпрыгнула книга и чуть не покусала.
Он выставил перед собой ладони, прося не перебивать.
– Знаю, звучит, возможно, бредово. Просто поверь. Я кое-как затолкал книгу в сундук и рядом нашел вот это, – он сунул руку под подушку и вынул оттуда небольшой сверток.
Сердце Элианы пропустило удар. Она догадывалась, что было столь аккуратно спрятано в хлопковую темную ткань. Натаниэль потянул за край, и у него на ладонях осталось лежать тонкое, длинное, чёрное древко. «Палочка Торна». Это, без сомнения, была она. Резная рукоятка, острый кончик. Маги не часто пользовались палочками и обычно считали их бесполезными артефактами, ведь магию легче было творить руками, но порой все же некоторые волшебники их использовали для усиления заклинаний или проведения ритуалов. Элиана открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла выговорить ни слова. В ее голове лихорадочно скакали мысли.
– Это волшебная палочка, ведь так? – спросил Натаниэль обыденным тоном, будто они сейчас говорили не о магии, а о рыбалке.
– Ты не до конца понимаешь, о чем говоришь, – произнесла Элиана.
– Разве? У Торна несколько сундуков с книгами по магии. Я тайком их читал, но не придавал им значения, пока не встретил тебя.
– Нам опасно это обсуждать.
– Почему? – искренне удивился Натаниэль.
– Есть закон… – Элиана потерла лоб и склонилась над коленями. – Если об этой тайне станет известно твоей семье или друзьям, нас с Райвеном арестуют.
– Кто? Те, от кого прячется отец?
Элиана коротко кивнула.
– Ты здесь, чтобы сдать его?
– Конечно, нет. Они… – Элиана поднялась и подошла к окну. У нее дрожали ноги. – У меня дома все считают, что Райвен погиб, но если станет известно, что он жив, то его будут судить. Скорее всего, наш новый президент посадит его за решетку. Я здесь, чтобы спасти Райвена и еще нескольких людей, которых обвиняют в том, чего они не совершали.
– То есть отец не их добрых парней? – хмуро уточнил Нат.
– Его многие ненавидят, он совершал ужасные поступки, но без него мы бы проиграли войну. Для меня он герой, – тихо добавила Элиана.
– Что со мной сделают, если узнают, что я в курсе существования магии?
Винтерс вздохнула.
– Четкой процедуры нет, но, скорее всего, тебе сотрут память. Ты не вспомнишь ни Райвена, ни меня.
– Это… больно? – Нат сжал кулаки и спрятал их под покрывало. Он не хотел показывать, как напуган.
– Торн не допустит, чтобы тебе влезли в голову. И я тоже. Просто… Держи выводы при себе.
– Ты расскажешь отцу, что я знаю?
Элиана обернулась и посмотрела на взъерошенную макушку Натаниэля.
– Не сейчас. Он и так не в духе. Отдашь мне его палочку?
– Вернешь на катер?
– Выясню, почему он хранит ее в трюме, а не дома. Честно говоря, я впервые вижу, чтобы волшебник, тем более такой сильный, как Райвен, самолично отказывался бы от магии.
Нат завернул древко обратно в хлопковую ткань и передал сверток Винтерс. Та спрятала его за пояс и прикрыла рубашкой.
– Пообещай мне кое-что, – внезапно произнес Натаниэль, поймав Элиану за руку и потянув на себя. – Ни при каких условиях не оставляй отца. Я вижу как он на тебя смотрит. С тобой он ожил, у него глаза горят. Какие бы отношения между вами ни были, ты его якорь.
Элиана с трудом сглотнула и кивнула. Нат сдержанно кивнул в ответ и отпустил Элиану.
– Хорошо. А теперь мне остается только надеяться, что за нами не приедут волшебники, чтобы подчистить мне память, а на отца надеть наручники.
– Этого не случится. Мы все будем молчать о том, что видели и слышали. На крайний случай у меня есть очень влиятельные друзья. Я как-никак героиня войны.
– Да-ну, – Натаниэль с облегчением, робко улыбнулся. – Прям грамоту имеешь?
– Вообще-то, да.
– Круто. На самом деле я немного в шоке, но это сто процентов круто.
Элиана не знала, что на это ответить. Бумажка с благодарственными надписями обошлась ей слишком дорого. Тот статус и денежная компенсация, выплаченная Бюро, не могли залечить те шрамы, которые оставила война.
В палату постучались. Винтерс опустила глаза, прошептала Натаниэлю прощание и вышла, гонимая неприятными размышлениями о потерянных родителях, обещании всегда быть с Райвеном, будущей свадьбе и долгом перед Фреей и ее отцом. Эли шла, не разбирая дороги, пока не осела на каменные ступеньки на улице. На секунду подумав, что пора отучаться садиться на пол, когда рядом есть скамейки, Элиана обхватила голову руками и облокотилась на колени. В груди нарастала паника: бесконтрольная, сметающая здравый смысл. Старательно сдерживая слезы и пытаясь выровнять дыхание, она зажмурилась и абстрагировалась от внешнего мира.
Глава 10
Торн вернулся в палату сына один. Камилла и Сильван остались в кабинете врача, записывая рекомендации по лечению и договариваясь о переводе Натаниэля домой.
– Винтерс не отдавала мне ключи от катера, – чуть ли не с порога заявил Нат и похлопал по матрасу, приглашая отца присесть.
Он внезапно почувствовал легкую скованность рядом с ним, будучи в курсе, что Райвен – волшебник, но, когда тот все же подошел и потрепал его по волосам, прям как в детстве, Натаниэль расслабился. Новость о магии никак не изменила его отношение к отцу – он все также его любил и уважал.
– Я серьезно, пап. Винтерс ни при чем. Не грузи ее. За свои поступки буду отвечать только я и никто больше.
Райвен прищурился, грозно осматривая нахохлившегося Натаниэля. На душе разлилось тепло от заявления сына. Он был доволен, что смог воспитать того ответственным мужчиной.
– Похвально, что ты берешь всю вину на себя, но мы оба знаем, кто вытащил ключи у меня из кармана, – сказал Торн. – Поясни мне лучше, почему она согласилась тебе помочь? Безрассудство у неё зашкаливает, но обычно без веской причины на подобное она не решается.
– Тут уж есть доля твоей вины.
Райвен стиснул зубы и повел плечами. Он ненавидел любое сочетание слов «ты виноват». Оно преследовало его всю жизнь, и худшие свои поступки он совершал именно потому, что его заставляли нести тяжесть существующей или придуманной вины.
– Поясни, – недовольно проговорил он.
– Винтерс ничего о тебе не знала и попросила меня прояснить некоторые моменты: как мы с тобой познакомились, почему я называю тебя отцом, чем ты промышляешь с тех пор, как переехал. Мне показалось, что она имеет право знать.
– Ты ей выложил все, как на духу? – как можно более ровно спросил Райвен.
– Обижаешь. Я попросил услугу за услугу.
Торн не знал, смеяться ему или расстраиваться.
– Это не оправдывает ни тебя, ни ее. Я не просто так запрещаю брать катер.
– Знаю, но ногу я сломал не на судне. Так что тут вроде бы твои опасения не оправдались.
Райвен закатил глаза и сложил руки на груди.
– Поговори с ней. Она заслуживает знать правду.
– Я сам решу, как мне быть, – снисходительно ответил Райвен, но признал, что сын прав. Он задолжал Винтерс серьезный разговор. Стоило, наконец, закрыть вопрос, который повис между ними еще пять лет назад. Иначе Эли в погоне за ответами угробит ещё кого-нибудь или, не дай Мерлин, себя.
– Как знаешь, но мне стыдно, что так получилось. Все должно было быть иначе, – проговорил Нат.
Райвен махнул рукой на извинения сына.
– Ближайшие пару дней полежишь здесь и подумаешь о своём поведении. К концу недели вернёшься домой и будешь помогать Равилю в магазине до конца лета.
– Райвен! – простонал Натаниэль. – Я же на костылях!
– Это не помешает тебе сидеть за кассой. Зато не останется времени на глупости.
Нат смиренно покачал головой.
– Мама ещё ко мне придёт? – спросил он.
– Да, поговорит с врачом и подойдёт. – Райвен встал с кровати. – И верни ключи от катера.
– Они у Альвареса. Я попрошу его подогнать катер к нашему причалу и передать ключи.
– Чтобы сегодня катер стоял на своём месте.
– Будет сделано, – без энтузиазма подтвердил Натаниэль. – И Райвен, прошу, не злись на Винтерс.
– Как же вы мне надоели, – раздраженно произнес Торн. – Ты бы о себе подумал. Все. Ни слова больше.
Нат поджал губы.
– Увидишь маму, передай, что я ее жду. Ты ещё приедешь?
– Не знаю. Я тебе здесь нужен?
– Не особо, а вот от компании Винтерс я бы не отказался.
– Сколько раз мне повторить, что она для тебя слишком взрослая?
– Помню, помню… А ещё у неё есть жених. Только вот она здесь, а он ни разу ей даже не позвонил.
– Я тебя предупредил, – предостерегающе сказал Торн и погрозил пальцем. Особого эффекта это не возымело, хотя Натаниэль и попытался принять максимально незаинтересованный вид. Плюнув на вразумления сына, Райвен попрощался и вышел в коридор, где ему навстречу шагала все еще рассерженная Камилла.
– Натаниэль хочет с тобой поговорить. Я еду домой. Если буду нужен, позвони.
– Нет, не хочу тебя видеть.
– Наши разногласия не касаются Ната. Он мой сын, и это не изменится.
– Maldigo el día que te conocí y te dejé entrar en la familia! [Я проклинаю тот день, когда познакомилась с тобой и пустила в семью!]
Райвен сжал кулаки и промолчал. Камилла толкнула его в грудь и прошла мимо, вытирая глаза салфеткой.
На улице, как обычно, был солнцепек. Торн оперся на бетонную колонну и достал сигареты, игнорируя осуждающие взгляды пожилых испанцев. Он прикурил и позволил на несколько секунд отключиться от мира.
– Мы идем домой, – сказал Торн докурив. Он знал, что Винтерс его слышит.
– Хватит приказывать, – ответила она, но все же встала. Райвен поймал ее за талию, когда она пошатнулась, и повел к дороге.
– А тебе стоит прекратить вмешиваться в мою личную жизнь!
– Я не виновата, что Натаниэль сломал ногу. Он взрослый мальчик, должен думать своей головой.
– Дело не в Натаниэле.
Торн заприметил такси и помахал водителю, чтобы тот притормозил.
– Тогда в чем? – спросила Эли и резко дернула рукой, освобождаясь из цепких объятий Торна. На них покосились немногочисленные прохожие.
– В том, что ты вообще приехала!
– Мы это уже проходили! У нас есть договоренность. Раньше обозначенных тобой сроков я никуда не денусь.
– Вот именно, что договоренность, Винтерс. Ты уже десятки раз нарушила условия. Зелье готово лишь наполовину, мой сын лежит в больнице, Камилла не желает меня видеть, Сильван держит нейтралитет, но это не надолго. Еще пару таких дней, и я останусь без семьи, работы и какого-либо смысла в жизни. Ты уедешь, выскочишь замуж и забудешь обо всем, что тут произошло! И где в этом все твоя любимая справедливость?
Элиане нечего было возразить, поэтому она в немом недовольстве зашагала к дороге с намерением найти еще одно такси. Торн поймал ее за руку и не дал уйти.
– Пусти. Я больше не собираюсь тебе докучать. Завтра зайду к Камилле и извинюсь. Уверена, что она простит нас двоих и почти сразу же прибежит к тебе домой, чтобы броситься на шею.
– Ну уж нет. Я сказал, что мы едем домой! Прямо сейчас ты сядешь в эту чертову машину, мы вернемся в город и поговорим. Нормально поговорим, Винтерс, пока ты своим чрезмерным любопытством никого не угробила.
– Нам нечего обсуждать, – устоями сказала она.
– Да? А вот это, – Райвен перевернул запястье Элианы и сорвал пластырь, обнажая темную татуировку. – Садись, – настойчиво повторил он, и Винтерс, пыхтя, забралась на заднее сиденье такси.
Райвен сел рядом и облокотился на ручку двери. Водитель молча вез их в соседний город, иногда барабаня по рулю в такт музыке.
В салоне с каждой минутой нарастало напряжение, воздух чуть ли не искрился. Торн злился, что Винтерс вынудила поднять тему, которая тревожила его со времён войны, но в то же время он нервничал, что не сможет выразить суть их странно сложившихся отношений, которые они поддерживали во сне и которыми Торн дорожил чуть ли не больше, чем своей новой семьей.
– Стойте, – внезапно сказала Элиана и наклонилась к водителю. – Который час?
– Senorita, cuidado. [– Сеньорита, осторожно.]
Она проигнорировала ответ водителя и отыскала глазами электронные часы в салоне.
– Твою мать, – выругалась она. – Сверните к отелю возле набережной с дельфином возле ворот.
– Yo no…
– Я уверена, что вы меня понимаете! – перебила она мужчину и похлопала по плечу. – Пожалуйста, быстрее.
Райвен, наблюдавший за Элианой, которая в нетерпении подпрыгивала на каждой кочке и прожигала взглядом лобовое стекло, повторил ее слова на испанском и сориентировал водителя, куда им точно нужно.
Не успела машина остановиться на узкой улочке рядом с парковой зоной, как Винтерс выскочила из авто и со всех ног бросилась в отель. На ресепшене ее уже ждали.
– Дайте мне полчаса, – запыхавшимся голосом проговорила она возле стойки информации.
– Вам придётся заплатить за задержку, сеньорита, – с фальшивой улыбкой сказала администратор. – Документы на выселение у вас в номере. Заполните данные и при отъезде отдайте их мне.
Элиана с досадой кивнула и умчалась в свою комнату, чтобы собрать немногочисленные вещи и переодеться. Уже поставив подпись на документе о выселении, она вдруг почувствовала укол страха. Мало того, что они с Райвеном до конца не разобрались в том бардаке, который устроили в своей жизни, так ещё и ночевать теперь придется, скорее всего, на улице, так как за пару часов найти что-то безопасное в разгар туристического сезона нереально.
С рюкзаком наперевес она вышла на улицу, неспешно перебирая ногами. Возле арки перед отелем все также стояло такси, а рядом с пассажирской дверью, небрежно оперевшись на кузов, курил Торн.
– Тебя выгнали? – спросил он, выдыхая дым.
– Моя бронь закончилась, – поудобнее перехватывая лямку рюкзака, ответила Винтерс.
– Понятно. Садись, – Райвен открыл перед ней дверь. – Поживешь у меня.
Возвращаться в бухту, к голубой постройке средь густой растительности было… приятно. Элиана осознавала, что при всем желании не задержится здесь надолго, но сам факт присутствия в этом райском уголке наполнял ее неописуемой радостью, которую она хранила в груди, как уже нечто ценное и родное.
Торн расплатился с таксистом и вновь закурил. Без разрешения Элиана не рискнула подниматься на террасу, поэтому сбросила вещи на скамейку под деревом и сама села рядом. Райвен зажал сигарету между пальцами и прислонился к стволу дерева, под чьей кроной они с Винтерс прятались от дневного солнца.
– Я не останусь здесь, – сказала она. – Говори что хотел, и распрощаемся.
– Ты поживешь здесь, – настойчиво произнес Торн. – Даже не думай, что я отпущу тебя в город без присмотра. В маленьких придорожных отелях небезопасно.
– Я могу за себя постоять.
– Видел. – Райвен сделала затяжку. – Только магия тебе ничем не поможет. В Испании строго соблюдают закон о неразглашении.
– Именно поэтому ты вообще не пользуешься магией и складируешь волшебные артефакты на катере?
Торн прищурился.
– Это…
– Меня не касается? Конечно, я же могу говорить только на те темы, которые удобны тебе!
– Ты перегибаешь, – вкрадчиво произнес Райвен и выкинул дотлевшую сигарету. – Знаешь, Винтерс, для той, кто додумался ограбить банк ради пары запретных артефактов, ты стала слишком скудно мыслить, – издевательски протянул он.
– А ты для великого волшебника стал слишком наплевательски относиться к магии, – в тон ему сказала Элиана. – Вот где твоя палочка, которой ты пользовался в колледже?
Райвен сжал челюсти и убрал руки в карманы джинсов.
– У меня ее нет. Я тебе уже об этом рассказывал.
Элиана нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда у них был разговор на подобную тему. За предыдущие дни ничего подобного они не обсуждали, а значит… «Сны!». Райвен следил, как медленно на лице Винтерс проступает осознание услышанного. Это выглядело забавно, учитывая, что чаще всего Элиана думала в разы быстрее большинства его знакомых магов и ведьм.
– Ты помнишь наши встречи? – спросила она, поворачиваясь всем телом к Торну.
– Такое трудно забыть. Ты докучала мне все последние годы.
Он оторвался от дерева и присел рядом с Элианой на скамейку, сдвигая рюкзак вбок.
– Я не контролировала этот процесс. Оно происходило само.
– Винтерс, курс основ магии за третий год. Любое магическое явление берет свое начало от импульса, исходящего от другого магического объекта. Это не просто правило, его надо не только заучивать, но и применять хотя бы иногда.
– Я применяю, только ни одна книга в Авердине и ни один преподаватель не готовил меня к тому, что я буду общаться с тобой во снах или… потустороннем мире… я не знаю, как это назвать.
– Иллюзия, – подсказал Торн без злорадства. – И выстроил ее я.
– Ты?
Райвен пожал плечами. Его не задела возмущенно-удивленная реакция Элианы.
– У меня степень не только по алхимии, Винтерс.
– Ты маг образов, я в курсе. Леон очень красочно описывал твои способности, такое не забывается.
– Холт идиот, он ни черта не понял из того, что я ему объяснял.
– Будь объективен, ты не пытался его обучить ментальной магии. Ты просто отыгрывался на нем. Поэтому у вас ничего и не вышло.
Торн скрипнул зубами и резко втянул носом воздух.
– Но это было давно, – поспешила разрядить обстановку Элиана, видя, что ее замечание, хоть и правдивое, явно задело Райвена за живое. – Меня не интересуют ваши с Леоном разногласия. Я понимаю их природу и не оправдываю никого из вас. Мне важны мы, Райвен, наше общение в иллюзии, которую, как оказывается, ты и создал. Зачем?
Торн почесал щеку и закинул ногу на ногу.
– Для общения. Твоя душа в любом случае нашла бы способ связаться с моей, а так это могло быть безопасно и без последствий. Но ты все равно здесь.
– Вот именно, я здесь и все в порядке.
– Неужели? – он изогнул бровь, насмешливо глядя на Элиану.
– В полном, – горделиво ответила она, но инстинктивно потянулась к предплечью. Только накрыв ладонью ткань, под которой прятались иероглифы, она одернула себя.
– Об этом я и говорю, – Райвен кивнул на ее руку и убрал пряди волос за уши. – Сидела бы ты дома. Нам всем было бы легче.
– Хватит! – вспылила Элиана. – Ты упорно твердишь, что я доставляю тебе проблемы, но при этом сам согласился мне помочь с воспоминаниями для Лавелля, сам доверил варить зелье, которое изобрел для Архитектора, и теперь предлагаешь остаться до конца срока жить у тебя! Перестань противоречить сам себе. Я запуталась!
Она поднялась на ноги и от злости стукнула носком кроссовка по ножке скамейки.
– Ты копалась в моих вещах? – тихо спросил Торн и наклонился вперёд, опасно сверкнув глазами.
– Да, черт возьми! Я прочитала твою тетрадь с формулами!
– Что ж…
Райвен поднялся, и Элиане пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.
– Ты права, – неожиданно изрек он. – Проблемы создаю я, и я же могу их решить.
– Я не уйду! – поспешно возразила Винтерс. – Ты знаешь в разы больше, чем говоришь. Мне надоело копаться в домыслах и жить в неведении.
– За ответами, Винтерс, иди в библиотеку. Дорогу найдёшь сама.
– Да ладно, ты решил обидеться прямо сейчас?
– Ты недостойна доверия.
– А ты? Ты только что соврал мне.
Элиана раскрыла рюкзак и достала оттуда сверток с волшебной палочкой.
– Это ведь твое, да?
Райвен застыл и даже задержал дыхание. Сколько лет он не видел этот артефакт? Кажется, последний раз он держал его в руках, когда старался спасти себе жизнь. С тех пор он бросил её на катере и спрятал в сундуке, подальше от своих и чужих глаз.
– Откуда? – все, что он спросил.
– Неважно. Ты также мне врешь! Мы оба недостойны доверия?