Невидимая дорога к тебе

Несколько минут Винтерс вела внутреннюю борьбу между любопытством и благоразумием и, капитулируя под натиском неуемного желания понять, в какую игру она ввязалась, заключив с профессором сделку, схватила блокнот.

Увесистая тетрадь в элегантной черной коже, явно сделанная на заказ, легла ей на колени. Эли вытерла влажные ладони о шорты и раскрыла блокнот на первой попавшейся странице. Убористый почерк, который раньше часто доводил ее до бешенства только одним своим наличием на пергаментах с домашними заданиями по алхимии, заполнял каждый дюйм листа неизвестными ей формулами. Элиана попыталась разобраться в них, но не поняла даже сотой доли знаков. Посетовав на оскудевшие школьные знания, она обратила внимания на подписи, которые Торн оставлял для себя, видимо, рассуждая.

«Плохо взаимодействует с грушанкой. Кровь свернется, загустеет», «Сок чернодымки заметен во вкусе».

На некоторых листах виднелись коричневые пятна и разводы, напоминающие застывшую кровь. У Элианы защекотало затылок. Чем дальше она читала, тем отчетливее становилось понятно, что зелье, которое она сейчас варит, некогда было изобретено Торном и передавалось третьим лицам, причём тайно, раз основной целью профессора было добиться отсутствия какого-либо ярко выраженного вкуса.

«При перегреве вызывает головные боли», «Мигрень и тошнота – побочные действ.», «А. не устраивает реакция».

В середине тетради записи обрывались. Несколько листов явно в спешке вырвали, часть была запачкана черными чернилами и грязными отпечатками пальцев. Пролистав вперед, Элиана обнаружила новые записи, правда, уже сделанные обычной ручкой. В них она узнала рецепт стандартного антипростудного зелья, которое научилась варить закрытыми глазами еще на четвертом курсе.

Захлопнув блокнот, Эли поднялась и вернула его на место среди книг. Она ощутила, как рой мурашек пробежал по позвонку от затылка к копчику.

«Я варю незаконное зелье! Просто прекрасно! Чертов Торн!». В сердцах стукнув кулаком по полке, она рухнула обратно на диван и прикрыла глаза ладонями, будто пытаясь вытравить из памяти только что увиденное. «Зачем варить зелье, которое было изобретено для нужд Архитектора, сейчас, когда война закончилась?». Вменяемого ответа у нее не было. Вся история с соглашением, задачей приготовить неизвестный состав, рецепт которого профессор держал в секрете, с самого начала выглядела мутной, но Элиана слепо доверилась Райвену, веря в его добросердечные мотивы. Почему? Она старалась не отвечать себе на этот вопрос. Ей просто не хотелось думать, что во всех делах с профессором ею руководит не логика и чутье, а чувства и метка.

В спальне послышался скрип кровати, жадные глотки и стук стакана о деревянную поверхность тумбы. Винтерс напряглась, только сейчас осознав, что Торн вряд ли будет доволен ее несвоевременным появлением в его доме, но не двинулась с места. Бежать бессмысленно, поэтому она повернулась по направлению тяжелых шагов и виновато улыбнулась, когда на пороге спальни появился взъерошенный, сонный Райвен. Он застыл, вздрогнул, ухватившись за дверной косяк, цокнул языком и произнес:

– Нет покоя нечестивым.

Комментарий прозвучал скорее недовольно, чем зло. Это ободрило Элиану, значит, их утро не начнется с очередной склоки.

– Доброе утро, – произнесла она.

Торн махнул рукой и прошел в ванну. Винтерс воспользовалась моментом и сбежала на кухню. За то время, пока профессор приводил себя в порядок, она успела заварить чай, состряпать яичницу и сервировать стол.

– Не помню, чтобы вчера приглашал тебя в гости, – хриплым голосом сказал Торн, привалившись к стене недалеко от плиты и хмуро наблюдая, как Винтерс суетится с завтраком. – С чего вдруг ты здесь хозяйничаешь? – недовольно пробурчал он, но заботу от Эли все же принял. Голова даже после парацетамола раскалывалась надвое.

– Меня сюда отправил Натаниэль. Он переживает за твое здоровье, – ответила она почти без лжи. Подобная просьба вчера вскользь действительно проскользнула из уст Ната.

– А вы, я смотрю, спелись.

– Будь ты чуть доброжелательнее и менее предвзят ко мне, у нас тоже могло бы выйти прекрасное общение.

– Я давно не подросток, Винтерс. Играть в дружелюбие ради того, чтобы залезть к тебе под юбку – не мой уровень.

Он фыркнул, когда Элиана осуждающе на него глянула, и сел за стол.

– Не будь такой наивной. Вчера почти все подростки буквально раздевали тебя глазами.

– А ты? – спросила она и поставила тарелку с яичницей перед Райвеном. Тот облизал нижнюю губу и тяжело вздохнул.

– Твоя наглость не знает предела, да?

Элиана победно усмехнулась и разлила чай по чашкам.

– Так чем закончился вчера ваш вечер, когда я ушла? Ты выглядишь слегка… помятым.

Райвен взглянул на Винтерс из-под бровей и проигнорировал вопрос.

– Почему ты здесь? – спросил он, откладывая вилку.

– Мне не спалось, – призналась Элиана. – Я подумала, что смогу скоротать время в вашей компании, и, только когда добралась сюда, осознала, что заявилась слишком рано.

– Я не запираю дверь, могла прилечь на диване, а не будить меня своим топотом.

– Ты слышал?

Райвен кивнул, и Элиана извинилась.

– Как твоя голова?

– Легче. Ты копалась в моих вещах.

Винтерс замерла. Торн чуял ложь за километры, и если она сейчас соврет, то их хрупкое доверие разобьется в дребезги, и Эли не была уверена, что сможет все восстановить до того, как будет вынуждена вернуться домой.

– Да, – ответила она и сложила руки под подбородком, облокачиваясь на стол. – Я искала таблетки. Между прочим, вредно столько пить. Серьезно, профессор, почти бутылка виски за ночь?

– Не помню, чтобы нанимал тебя в няньки, – огрызнулся Райвен и вернул все внимание яичнице.

– Можно я выскажусь откровенно? Мне больно наблюдать, в кого ты превратился. Ты был сильнейшим волшебником, которого боялись и уважали, который не церемонился с людьми и поступал так, как считал правильным, а сейчас ты лишь бледная тень того Райвена Торна, чье имя возвели в герои. Серьезно ты сидишь в этом городе, имеешь отношения с нелюбимой женщиной, работаешь в баре и каждую ночь напиваешься, чтобы что? Где вся твоя внутренняя сила, где тот стержень, который позволил тебе пройти всю войну в роли двойного шпиона? Ты невероятный мужчина, превосходный алхимик, и просаживаешь свои лучшие годы в пьяном угаре.

Торн сжал челюсти. Элиана была во многом права, он давно уже не был тем мужчиной, что пять лет назад: ни внешне, ни внутренне. После ранения он утратил ту силу, которая позволяла ему противостоять всему несправедливому миру, и, осев в Кадакесе, войдя в семью Сильвана, он позволил себе опустить руки, стать слабым. Порой ему хотелось вновь ощутить вкус магии, текущей по венам, разнести в щепки пару деревьев, чтобы сбросить пар, но, увы, на это у него не было права. Он заталкивал любые мысли о прошлом в самые отдаленные частички сознания, и плыл по новому течению жизни, полностью отдавшись воле судьбы, превратившись из уникального мага в заурядного человека.

– Не тебе меня судить, Винтерс, – хрипло произнес Райвен, складывая руки на груди. Он почувствовал на языке привкус крови, но проигнорировал его. – Давно ли ты избавилась от панических атак?

– Это не имеет отношения…

– Мы все по-разному справляемся с последствиями войны. Я не обязан советоваться ни с тобой, ни с кем-либо еще о том, что мне делать со своей жизнью. Возвращайся домой и читай нотации друзьям, Холту или Бакстеру! Ты здесь только потому, что там, – он ткнул пальцем в окно, – Хартвелл прижал тебя к стенке и заставил играть по своим правилам, но твоя неуемная гордость и проклятое чувство справедливости не позволяет склонить голову перед государственной системой и подчиниться воле руководства. Ты желаешь изменить мир и людей вокруг, только делает ли это тебя счастливой? Что-то я сомневаюсь. Твоя жизнь после войны также бесцветна и бессмыслена, как и моя. Ты не нашла своего места, ты не чувствуешь себя под защитой, ты не любишь своего жениха, и ты топишь собственную беспомощность перед судьбой в бесполезной работе также, как я прячу настоящие эмоции на дне бутылки!

Райвен закашлялся и прижал ладонь к шее. Рот наполнился кровью. Он поднялся, склонился над раковиной, сплевывая кровавую слюну, и зажмурился, пытаясь сглотнуть прохладную воду из-под крана. В горло, словно впились тысячи иголок. Он ощутил, как ладонь Элианы легла ему на плечо и заставила повернуться.

– Тише.

Она мягко зашипела, будто успокаивая Торна, взяла висящее на ручке шкафа полотенце, намочила его и приложила к красному шраму под его подбородком.

– Не…

– Просто помолчи. Сейчас мне важен ты. Просто позволь помочь.

Райвен прикрыл глаза, вцепился в край столешницы и сконцентрировался на иррациональном тепле, которое волнами расходилось от горла по всему телу, несмотря на прохладу влажной ткани. Ему казалось, что магия вновь пронизывает каждую клеточку его тела и концентрируется на предплечье под повязками.

– Часто это случается? – спросила Эли, выводя Торна из приятной задумчивости. Он тупо кивнул. Говорить не было сил. – Я хоть немного помогаю?

Он опять кивнул и посмотрел на Винтерс. Вся злость на нее вмиг испарилась, осталась только щемящая сердце нежность. Он хотел бы простоять вот так с ней не один день, просто чтобы из раза в раз наблюдать, как обеспокоенно мечется ее взгляд по его лицу, как ласково она сжимает его плечо, боясь причинить боль, как в тревоге закусывает губу.

Они это уже проходили. Один и тот же сон на протяжении многих лет: он умирал, истекал кровью снова и снова, бился в агонии, проваливаясь в пустоту, этому не было конца, и когда он уже готов был сдаться, опустить руки и поддаться темноте, появлялась Элиана, протягивая ему руку с горящими на коже символами. Она всегда его спасала, только благодаря ей он не увяз в самобичевании и отчаянии. Она была его потусторонней опорой долгие года, а сейчас стояла перед ним в реальности, утешая и забирая боль.

Странную магию момента, которую никто из них не мог описать словами, прервал звук телефона. Мелодия призывно заиграла, требуя хозяина ответить на звонок. Эли моргнула и отступила. Райвен с трудом сглотнул и вышел в гостиную. На маленьком экране телефона высвечивалось имя «Камилла».

– Алло.

В динамике раздался громкий, взволнованный голос Камиллы.

– Tranquilo, Camille. No grites [– Тише, Камилла. Не кричи.], – с трудом выговаривая слова, произнес Торн. – Qué pasó? [– Что случилось?]

Торн присел на спинку дивана, опустил голову, с закрытыми глазами слушал Камиллу и растирал больное горло. Элиана, привалившись к стене, наблюдала за ним и отчётливо слышала, как мать Натаниэля орет в трубку, что-то тараторя на испанском.

– Seguramente se quedó con Álvarez. Llamarías a sus amigos. Se fueron juntos ayer. [– Наверняка остался у Альвареса. Ты бы дружкам его позвонила. Они вчера вместе уходили.]

Торн глубоко вздохнул и зажал свободную ладонь подмышкой, сосредоточенно вслушиваясь в слова собеседницы.

– Estaba sobrio, por lo que recuerdo. No levantes el pánico antes de tiempo. Volverá, no irá a ninguna parte. [– Он был трезв, насколько я помню. Не поднимай панику раньше времени. Вернется, никуда не денется.]

Несколько раз кивнув, Торн оглядел комнату, видимо, желая поскорее закончить разговор, и произнес:

– Si viene a verme, te llamaré. Tú también avísame cuando aparezca. [– Если он придет ко мне, я обязательно тебе позвоню. Ты тоже сообщи, когда он объявится.]

Он сбросил звонок и взъерошил волосы настолько естественным и простым движением, что Эли остолбенела. Впервые она осознала, что перед ней стоял простой, замученный жизнью мужчина, который устал от вечных проблем, борьбы, боли и кошмаров, а не строгий, несгибаемый профессор, способный своим авторитетом и внутренней силой задавить любого оппонента. В секунду ей захотелось обнять его, поцеловать в шею, рядом со шрамом, и пообещать, что ему больше не придется сражаться, что можно снять защитные чары и просто… жить. Однако она не могла себе этого позволить. Обручальное кольцо на безымянном пальце как никогда прежде плотно сдавило кожу, напоминая о своем существовании.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась Элиана. – Ну, то есть, помимо твоего горла.

Райвен вскинул голову, и в его глазах полыхнул огонек раздражения.

– Вот скажи, Винтерс, почему, как только ты появилась здесь, все мои дни стали одной сплошной проблемой?

– Я никак на это не влияю.

– Конечно, нет. Ты просто проходишь мимо, а моя устоявшаяся жизнь превращается в руины! Это чертово совпадение!

Элиана сцепила руки за спиной. Ладно, она заслужила эти слова. Возможно.

– В чем на этот раз ты меня обвиняешь?– удивительно спокойным тоном уточнила она и рискнула подойти к Торну поближе.

– Натаниэль не вернулся домой.

У Винтерс перехватило дыхание. «Нет, нет, нет!»

– Он так раньше никогда не делал?

– В том и суть. О чем вы вчера разговаривали весь вечер? Ты знаешь, куда он мог пойти ночевать?

Эли поджала губы, и этого было достаточно, чтобы Торн перешел от беспочвенных сдержанных рассуждений к реальным обвинениям. Как коршун, он подлетел к ней, прижал к стене и едва не встряхнул как тряпичную куклу.

– О чем он тебя попросил?

– Я не…

Она не успела договорить. Райвен сложил пазлы воедино и воскликнул:

– Ключи!

Он вихрем пронесся по дому в поисках ключей от катера, но ожидаемо не нашёл их. Элиана следила за его действиями, боясь даже дышать, не то что шевелиться.

– Они у него, не так ли? – перейдя с агрессивного рычания на более тихий, но не менее опасный тон, спросил Торн. – Кто из вас двоих вытащил их из моего кармана?

– С чего ты вз…

Райвен махнул рукой, и на миг Элиане показалось, что он ее ударит, но вместо этого Торн сжал кулаки, вылетел из дома и чуть ли не бегом направился в город. Элиана устремилась следом.

Торн всю дорогу не оборачивался и не сбавлял темп, хотя прекрасно знал, что Винтерс никак не поспеет за его размашистым шагом. Притормозил он лишь у пристани. Бегло осмотрев пришвартованные катера и яхты, Райвен подошел к охране.

– Cuando regresen, avísame, [– Когда они вернутся, дай знать.] – сказал он и подал мужчине в форме руку в знак благодарности. Элиана стояла неподалеку, привалившись к каменной ограде и стараясь отдышаться. Разговор она слушала вполуха.

– Espera, Raven. Tu hijo está en la isla? Tengo chicos nadando cerca de allí, ellos pueden comprobarlo con la mano, [– Погоди, Райвен. Может, твой сын на острове? У меня там ребята неподалеку плавают, им с руки проверить.] – предложил мужчина.

– Sí, gracias. [– Да, спасибо.]

Ответ от плавающих неподалёку от острова других отдыхающих был неутешительный. Катер Торна на привычном месте пришвартован не был, а значит, Натаниэль с друзьями поплыли в ином направлении.

– Есть новости? – очень осторожно уточнила Элиана, подходя к Райвену. Тот походил на бомбу замедленного действия: тронешь раньше времени, и все вокруг взлетит на воздух.

– Да! Новость в том, что ни у тебя, ни у Натаниэля нет мозгов! Я убью вас обоих, когда этот идиот вернётся, – в запале сказал Торн и достал сигареты, чтобы успокоить нервы. Он плохо понимал, что делать дальше, кроме как ждать, а, видит Бог, терпение у него уже давно было ни к черту.

– В городе есть еще причалы, где можно припарковать катер?

Райвен занёс руку с зажигалкой над сигаретой и тут же замер, стоило Элиане произнести вопрос.

– Винтерс, во-первых, катер швартуют, – пренебрежительно ответил он. – Во-вторых, второй ближайший причал километрах в двадцати по трассе, и туда чужие суда просто так не пускают.

– Но чисто гипотетически…

– Гипотетически я могу свернуть тебе шею прямо сейчас и больше не мучиться от проблем, которые ты с собой приносишь. Так что замолчи!

Эли закатила глаза и приберегла рассуждения на попозже. Райвен прикурил и уставился на спокойную водную гладь, лихорадочно соображая, куда мог деться Натаниэль. Он переживал, что сын потопил катер и теперь барахтался где-нибудь в открытом море без надежды на спасения. В груди тугим клубком свернулась тревога.

Внезапно вязкую тишину прервал звонок.

– Слушаю, – резко сказал он в трубку и нахмурился сильнее прежнего. Через минуту напряженного разговора Торн дернулся и почти прокричал: – Я скоро приеду! Жди там! Камилла, не надо ни к кому идти!

Райвен сбросил звонок и с зажатой в зубах сигаретой набрал кому-то сообщение. Через пять минут возле причала остановилась миниатюрная двухдверная машина и просигналила так, что спугнула курлычущих неподалёку голубей.

– Raven! Amigo, vamos, [– Райвен! Друг, поехали.] – прокричал мужчина с густой черной бородой, высунувшись из машины.

Торн выкинул окурок и чуть ли не в три шага оказался у автомобиля.

– Я поеду с тобой! – заявила Эли, видя, что профессор садится в машину без неё. Райвен обернулся, скрипнул зубами и настежь распахнул дверь авто.

– Забирайся назад.

Кое-как Винтерс уселась на узкое сиденье, больше напоминающее багажник, и охнула, когда Торн подпер ее передним креслом. Стараясь смириться с неудобствами, она пыхтела и хваталась за все выступающие поверхности машины на резких поворотах.

Мужчина за рулем буквально летел по трассе прочь из города. Колеса автомобиля свистели, когда тот притормаживал, и отрывались от земли на кочках. Элиана была благодарна, что этот адский аттракцион не продлился долго. Уже через двадцать минут их высадили у трехэтажной постройки с маленькими окнами и большой вывеской креста.

Торн рассматривал здание и потирал ноющее колено, пока Элиана выбиралась с заднего сиденья. Она буквально вывалилась на горячий асфальт и осела на пол, прижимая руки к груди. Ее мутило, мир перед глазами вертелся, как на карусели. Райвен заметил ее побледневшее лицо, махнул знакомому, мол справлюсь сам, и отвел Винтерс подальше от дороги, чтобы та ненароком не рухнула на проезжую часть.

– Закрой глаза, приложи палец под подбородок м представь в голове маятник. Теперь медленно мысленно протяни к нему руку, поймай движущуюся стрелку и произнеси Aenean tincidunt. Сконцентрируйся на магии.

Заклинание, о котором Элиана ни разу не слышала, но которое воспроизвела по инструкции Торна, не подействовало.

– Винтерс, сосредоточься на образах, – грубее сказал Райвен и заслонил ее собой от любопытных взглядов двух пожилых испанок, что медленно шли мимо, опираясь на трости. – Без них ничего не сработает.

– Я стараюсь.

Элиана повторила попытку. Подбородок похолодел, в уголках глаз скопились слезы. Торн взял трясущуюся ладонь Винтерс в свою и сказал уже без особого раздражения, почти ласково:

– Даже я не чувствую магии в твоих действиях. Раскачай маятник, ощути его амплитуду, потом поймай и произнесла заклинание.

Элиана сконцентрировала все внимание на иллюзии, старательно встраиваемой в сознании, и зафиксировала ее. Теплая широкая ладонь Райвена послужила отличным якорем, который связывал ее с устойчивой реальностью. Она произнесла заклинание и ощутила, как под языком защекотало. Мир в мгновение перестал кружиться перед глазами, в затылке разлилось тепло.

– Спасибо, – произнесла Элиана и открыла глаза.

Торн продолжал держать ее руку в своей ладони и пристально смотреть в лицо, будто пытаясь запомнить, каждую черточку.

– Давай договоримся, ты перестанешь меня пугать. Мне достаточно безрассудства Натаниэля. Пожалей мои нервы, они и так ни к черту.

Он, ведомый странным порывом, коснулся лица Элианы и провел большим пальцем по ее щеке. Винтерс поддалась ласке, не отрывая широко распахнутых глаз от темных радужек Торна, слегка наклонилась и поцеловала того в запястье. Райвен вздрогнул и отступил, будто ошпаренный.

– Натаниэль ждет, – бросил он, схватил Элиану за предплечье и повел к больнице.

В отделении травматологии, как гласила вывеска на этаже, было несколько палат. У поста медсестер Торн что-то уточнил на испанском и пошел в указанном направлении, отпустив руку Винтерс. Побродив по коридорам и ориентируясь по номерам на однотипных дверях, они наткнулись на Камиллу и Сильвана, сидящих на потрепанных белых металлических стульях посреди коридора.

– Он там?

Камилла кивнула и сжала в кулаке салфетку.

– Сильван, – обратился Райвен к мужчине, – что случилось?

– Es incomprensible, [– Непонятно.] – ответил дед Натаниэля. – Nos dijeron que esperáramos aquí y no nos preocupáramos. [– Нам сказали ждать здесь и не волноваться. ]

По интонации Элиана догадалась, что дело плохо. Чувство вины затопило разум. Если бы она не пошла на поводу у собственного любопытства и не согласилась поменять информацию о Райвене на ключи от катера, то Натаниэль сейчас был бы здоров.

Она поймала на себе осуждающий взгляд Камиллы и поспешила спрятаться за широкой спиной Торна. На несколько долгих минут ей стало легче, будто Райвен мысленно давал ей опору, а после эмоции нахлынули вновь, когда дверь палаты открылась и оттуда вышел врач в белом халате. Его руки были покрыты белой известью, которые он безуспешно вытирал влажным полотенцем.

– Puedes ir a él, [– Можете к нему пройти.] – сказал врач. – Sois sus padres? [– Вы его родители?] – Райвен кивнул. – Como es menor de edad, me gustaría hablar con usted después. [– Так как он несовершеннолетний, я бы хотел после поговорить с вами.]

– Por supuesto. Dónde puedo encontrarte? [– Конечно, где вас найти?]

– Mi oficina está en la planta baja. Las enfermeras me lo dirán. [– Мой кабинет на первом этаже. Медсестры подскажут.]

Врач утомленно кивнул и посторонился, пропуская семью Натаниэля в палату. Тот сразу же оказался в эпицентре урагана беспокойства своей матери. Камилла суетливо осматривала сына, причитала и плакала, грозилась больше никогда не пускать его гулять и обнимала, смахивая налипшие из-за жары волосы с лица Ната. Сильван и Райвен вели себя в разы сдержаннее, просто встав у изножья больничной койки и встревоженно глядя на юношу.

– Я могу все объяснить, – взмолился Нат, когда Камилла начала по второму кругу отчитывать его.

Эли, стоя в дверях, поймала его провинившийся взгляд, который буквально молил о поддержке. Она едва-едва покачала головой и снисходительно поджала губы. Злость на Натаниэля испарилась. Сложно было злиться на ребёнка – а именно им Нат и являлся, опуская глаза как нашкодивший кот под строгим взглядом родителей – да ещё и с забинтованной до колена ногой.

– De lo que pensabas! [– О чем ты только думал!] – сурово сказала Камилла.– Y si te rompieras el cuello o la columna vertebral. [– А если бы ты сломал шею или позвоночник?]

– Мам, не кричи, пожалуйста. – Нат поморщился и демонстративно зажал уши ладонями.

– Не кричи? – еще сильнее взвилась мать. – Я буду кричать, сколько посчитаю нужным. Ты меня разочаровал, Натаниэль!

– Мам…

– Камилла, перестань устраивать драму, – вмешался Торн, чьё терпение медленно сходило на нет. Его фраза окончательно вывела женщину из равновесия, и вместо сына она набросилась на Райвена.

– Ты ещё его защищаешь? Это твоя вина, что он сейчас в больнице! – Камила ткнула пальцем в грудь Торна, ее лицо исказила гримаса отвращения. – Сколько раз я просила держать Натаниэля подальше от твоей посудины? Но вас же тянет туда! Свободу все почувствовать пытаетесь? Чем вам земля не угодила?!

– Дочь, Райвен не раз просил Натаниэля не подходить к катеру без разрешения, – влез Сильван, оттесняя Камиллу от Торна.

– Вы оба, – она указала руками на сына и Райвена, – не смейте больше приближаться к морю. Или уже я переломаю вам ноги, чтобы вы и шагу из дома сделать не смогли. Вам ясно?

– Мам, Райвен…

– Молчать! Ты наказан, Натаниэль, и Райвен тебе тут не поможет.

– Камилла, – весьма уравновешенным тоном обратился Торн, останавливая поток ругательств. – Врач просил кого-то из нас зайти к нему. Сходи, уточни, насколько Натаниэль здесь застрял.

– Пытаешься избавиться от меня? – она подошла вплотную к Торну и ткнула пальцем ему в грудь. – Потом опять вы что-то задумаете, а мне волосы на себе рвать из-за переживаний! С чего ты вообще решил, что имеешь право командовать?

– Раньше ты не возражала.

– Давай мы вместе сходим к врачу, – проговорил Сильван с ужасным акцентом, поддерживая идею Торна и останавливая дочь от необдуманных слов. – Уверен, Райвен проведет Натаниэлю воспитательную беседу, и мы все успокоимся.

Камилла разъяренно выдохнула и вышла из палаты, напоследок смерив Элиану уничижительным взглядом, будто само существование Винтерс раздражало ее.

– Estaremos abajo, [– Мы будем внизу.] – сказал Сильван, хлопнув Торна по плечу, и последовал за дочерью.

Оставшись втроем в палате, Натаниэль заметно расслабился, хотя все еще с опаской поглядывал на Райвена, который каменным изваянием возвышался над кроватью со сложенными на груди руками. Элиана знала эту его тактику – нагнать жути на студента, заставить нервничать и испугано лепетать, ощущая проступок каждой клеточкой тела.