Клон. Арена
— Я пробовал применить Силу много раз, но у меня ничего не получилось!
— Поверь мне, эту проблему мы решим! — подмигнул старик и откинулся на спинку скамьи. — А пока твоя задача — тренировки, тренировки и еще раз тренировки.
Он поднес тиару к моим глазам, и я увидел на ее внутренней стороне знакомую аббревиатуру «C.R.O.P».
Одна и та же надпись. Одна и та же тайна. Куда бы ни забрасывала меня судьба в этом проклятом мире, я наталкивался на эти четыре буквы. Они преследовали меня, как рекламный слоган транснациональной корпорации, чьи рекламные плакаты висят на каждой автобусной остановке.
Я постарался придать лицу выражение легкого, отстраненного любопытства — Иса не должен был узнать, что я уже видел эту аббревиатуру десятки раз. Это была одна из тех тайн, которые мне следовало держать при себе как можно дольше.
— Техники боя ты будешь осваивать с помощью этой штуки, — Иса бросил быстрый взгляд на стоящий за стеллажом стол. — Каждый раз я буду находиться возле тебя, чтобы никто не застал тебя врасплох. Рабам запрещено даже держать тиару в руках, за это полагается смертная казнь.
Я помрачнел и вопросительно посмотрел на старика. На его лице сияла такая же счастливая улыбка как у мальчишки, которому только что удалось стащить с прилавка яблоко.
— Не волнуйся, пока ты рядом со мной, тебе ничего не угрожает, — с усмешкой сказал он. — Жесткость законов всегда компенсируется необязательностью их исполнения, а пара золотых и вовсе творит чудеса!
— Я никогда не держал в руках тиару! — уверенно соврал я.
— Тебе пора совершить самое ошеломляющее открытие в жизни после секса, конечно, проходи за стеллаж! — сказал старик и хохотнул.
Я с трудом сполз со своей каменной кровати и мелкими шажками прошел к столу. Боль, терзающая мое тело при каждом движении, только усилилась. Тело будто заржавело и состарилось — казалось, что суставы скрипят и жалуются на жизнь, а мышцы рвутся в клочья одна за другой. Я с облегчением уселся на скамью и облокотился о наклонную спинку. Углубление под голову было сделано точно под мой размер, и я полностью расслабил мышцы шеи.
— Сейчас ты первый раз погрузишься в тиару, в магический мир, — Иса встал рядом и занес древний артефакт над моей головой. — Ничего не бойся и веди себя так же, как в привычной реальности. Помни: что бы ни случилось внутри тиары, здесь это никак на тебе не отразится. Даже разрубленный пополам, на самом деле ты останешься цел и невредим. Готов?
— Да! — ответил я, делая вид, что очень взволнован.
Получилось, кажется, неплохо. Я даже выдохнул с дрожью в голосе, как и положено новичку на пороге неведомого. Иса улыбнулся — снисходительно, почти отечески, но я уловил в этой улыбке тот же недоверчивый прищур, с которым он смотрел на меня все это время. Старик не верил мне ни на грош, но почему-то подыгрывал мне.
— Поехали!
Иса водрузил тиару мне на голову, и по ушам ударила тишина. Свет моргнул, и я оказался в уже знакомом мире. Стены огромного зала по-прежнему украшали гобелены, под ними стояли стойки с оружием, а в центре, как и прежде, стоял он. Мой наставник. Мое второе «я».
Его длинные черные волосы были собраны в хвост широкой лентой того же синего цвета, что и пояс шелкового халата. Парень стоял в боевой стойке, положив правую руку на гарду меча и склонив голову вперед. Выбившиеся из прически густые локоны падали на лицо и не позволяли рассмотреть его черты. Я ответил таким же легким поклоном и ожидал, когда молодой воин обратит свой взор на меня.
Взгляд выразительных синих глаз встретился с моим, и я замер от удивления. Я уже видел этот благородный овал лица, высокий лоб, прямой нос, точеные скулы и волевой подбородок. Мое отражение в школьном зеркале из металла не было столь отчетливым, но показывало ту же картинку. Передо мной снова стоял мой двойник.
Но как это возможно — ведь тиары разные? Или они связаны между собой какой-то невидимой нитью, или мой двойник — это нечто большее, чем плод моего воображения. Обе версии выглядели невероятными, и я не знал, какая из них — больше.
— Привет! — закричал я и сделал шаг вперед.
Двойник закрыл глаза и выставил перед собой открытую ладонь. Я будто натолкнулся на мягкую, пружинящую стену, и меня отбросило назад. Только упав на дощатый пол, я осознал, что не чувствую боли, а мое тело полно сил и энергии.
Это было волшебное ощущение. Несколько мгновений назад каждое движение причиняло мне страдания, тело было заковано в невидимые доспехи из боли. А здесь, в виртуальном мире, я снова был молод, силен и бодр — словно только что встал после крепкого, освежающего сна.
— Алекс, ты неподобающе ведешь себя со своим наставником, — спокойно произнес двойник, не поднимая век. — Твои реакции простительны малому дитя, но никак не парню, который сам готов стать отцом.
— Прошу прощения, — ответил я и склонил голову. — Не сдержался, потому что очень давно вас не видел.
— Надеюсь, что все это время ты усердно тренировался и готов продемонстрировать самые совершенные техники боя?
— Н-нет, — запнувшись, ответил я. — Развивать техники владения мечом возможности не было…
— Тогда зачем ты вернулся?
— Я хочу продолжить обучение, учитель! — я еще раз поклонился и замолчал.
Синие глаза открылись, и двойник смерил меня пронизывающим взглядом. Он сложил ладони в почтительном приветствии и слегка поклонился.
Не задумываясь, я повторил движения и позу своей копии.
— Алекс, ты видишь самого себя в будущем. Именно таким, умелым и сильным воином ты должен стать. Просто открой свой разум и не сопротивляйся в моменты слияния.
— Себя в будущем? Открыть разум? Моменты слияния?
Я впал в ступор и как попугай повторял фразы вслед за двойником, ощущая на себе его невозмутимый взгляд. Он все так же стоял с мечом наизготовку и терпеливо ждал.
— Может быть, ты объяснишь мне, что здесь происходит?
Мой двойник бросился на меня и сделал выпад. Я закрылся мечом, и мы закружились, скрежеща острыми лезвиями и пытаясь продавить защиту друг друга. Клинки пересеклись у самых гард, парень резко ослабил давление, развернулся вокруг меча и оказался у меня за спиной. Я обернулся, выставив защитный блок, но никого не увидел. Мое отражение исчезло.
Несколько секунд я стоял, оборачиваясь то в одну, то в другую сторону. Зал был пуст. Не было ни шороха, ни звука — только потрескивание факелов на стенах и тихое поскрипывание моих собственных кожаных сандалий по гладкому полу. Меч в моей руке вдруг показался непривычно тяжелым, хотя несколько мгновений назад я держал его легко, словно перышко. Что-то изменилось — но что, я еще не понимал.
Ощущение присутствия чужой воли возникло неожиданно. Казалось, что внутри появился какой-то скрытый управляющий механизм, полностью подчинивший меня себе. В разум вторгались чужие мысли. Они были подобны ряби на воде и порождали волны эмоций, которые тонули в непостижимой для меня глубине. Я был собой и одновременно кем-то другим, кем-то, кто в совершенстве владел мечом и управлял чудовищными потоками энергии.
Это было одно из самых странных переживаний в моей жизни. Я по-прежнему оставался Алексом Грином, восемнадцатилетним парнем из Сан-Франциско, который еще полгода назад играл в видеоигры и таскал в сумке учебники, но одновременно я был кем-то старым, опытным и бесконечно искусным в бою.
Кто-то невидимый и спокойный поселился внутри моей черепной коробки и взял на себя управление телом — мягко, ненавязчиво, с тактом профессионального мастера-кукловода. Я ощущал, как этот кто-то разворачивает меня боком к моему вновь появившемуся перед глазами двойнику, как расслабляет хватку на рукояти меча, как чуть подгибает колени и переносит вес на левую ногу. Моя воля при этом не сопротивлялась — она просто отступила, как актер уступает место дублеру в опасной сцене.
Тело получило безмолвную команду встать в боевую стойку, и я принял ее с грацией, которой позавидовали бы балерины Большого Театра. Прозвучал внутренний приказ об атаке, и я совершил молниеносный выпад в сторону противника. Ушел от контратаки, отклонившись вправо, сделал разворот и нанес боковой удар. Присел, пропуская виртуальный клинок над головой, и рубанул по бедру уклоняющегося противника. Как же все просто, как вальс, раз-два-три, раз-два-три…
Я порхал по по тренировочному залу, словно стал персонажем голливудского блокбастера про древних воинов с востока. Меч в правой руке был не оружием, а материализовавшимся продолжением воли. Каждое движение перетекало в следующее с непостижимой для понимания плавностью. Левая нога вперед — выпад. Шаг вправо — уход с линии атаки. Поворот корпуса — рубящий удар в пустоту. И снова, и снова, и снова. Точная, выверенная и смертельно опасная хореография.
Внутренний голос отдал немой приказ повторить последовательность действий самостоятельно. Грация куда-то исчезла, движения стали неуверенными, а выпады — менее точными, но я выполнил комбинацию без ошибок. Следующий повтор был под контролем моего двойника, а затем — опять в одиночку.
Я повторял комбинацию снова и снова, чередуя бесконтрольное и управляемое исполнение. Перерыв случился лишь после того, как разница стала практически незаметной. Я восстанавливал дыхание, вытирая со лба пот, а в голову лезли чужие мысли и наставления.
Искусство боя на мечах сродни шахматам и представляет собой конечный набор готовых схем. Если изучить их все и развить скорость реакций, то бой сводится к простой комбинаторике, и победителем станет тот, кто совершит наименьшее количество ошибок, считывая ходы противника.
Передо мной развернулась предстоящая программа обучения, и мне стало не по себе. Я должен был освоить курс владения мечом за шесть уроков. А еще за два увязать его с техникой управления Силой. Я подтвердил намерение учиться без колебаний.
Шесть уроков для того, чтобы превратиться из жалкого новичка, которого Пот гонял по тренировочной арене, как мальчишку, в воина, способного выйти на гладиаторские игры и победить там лучших бойцов Империи.
Это казалось абсурдом. Если бы не магия тиары, я бы рассмеялся в голос, но она изменила мое восприятие. Комбинация, изучение которой требовало тысяч повторений в реальности, здесь разучивалась за десять. Мышечную память, которую нужно было формировать годами через пот и кровь, можно было получить с помощью наставника, управляющего моим телом. Это был чит-код, и я бы наверняка восхитился, если бы не понимал, что ставка в этой игре — моя голова.
Для примера мы еще повторили уже разученную комбинацию. Была полная иллюзия погружения — я сражался не с воображаемым противником, а с абсолютно реальным. Если я совершал ошибку, его меч, ломая ребра, входил в мое тело. Лилась кровь, я орал от боли не своим голосом, и система перезагружалась. Раны исчезали, мы возвращались в исходное состояние и продолжали тренировку. Если рану наносил я, то же самое происходило с моим двойником. Я поймал себя на мысли, что видеть собственные страдания со стороны в чем-то намного страшнее, чем переживать их.
Все это было лишь знакомством с магическим интерфейсом, но я постиг две очень важные истины, которые вряд ли смог бы принять в реальности. Эти две истины — простые, очевидные, лежащие на поверхности, почему-то никогда раньше не приходили мне в голову.
В фильмах, в книгах, в видеоиграх раны были чем-то внешним, декоративным, не влияющим на ход боя. Герой получал удар в плечо и продолжал танцевать с мечом, словно ничего не произошло. Здесь все было иначе. Любое ранение мгновенно меняло геометрию боя, скорость движений и ясность сознания. Боль была не аксессуаром, а действующим лицом боя — таким же равноправным участником, как и сами противники.
Когда мой клинок входил в тело двойника, я ощущал, как он застревает между ребер. Сухожилия, мышцы, ткани цеплялись за лезвие, как кожаный чехол за гарду меча. Если я не успевал быстро его вытащить, противник использовал эти доли секунды, чтобы провести смертельную контратаку — даже умирая, даже с пробитой грудью, даже с сорванной нижней челюстью. Ранение врага, даже смертельное, не обязательно приводило к победе.
Когда пробный урок завершился, мы поклонились друг другу, и я вывалился из тиары. На этот раз боль была реальной, и перезагрузки не последовало. Тело как будто опустили в кипящее масло, и мышцы болели даже тогда, когда я находился в абсолютной неподвижности. Рядом на скамье дремал Иса. Сейчас я мог бы убить его, даже не используя Силу, прямым ударом пальцев в глаза, но это было равносильно самоубийству.
Я несколько секунд смотрел на старика с тоскливой, грустной злостью, а затем ощутил, что пространство вокруг наполняет странный, накатывающий волнами гул. Звук был слишком низким, скорее он ощущался кожей и грудной клеткой, чем барабанными перепонками. Гул был непрерывным, ритмичным, поднимающимся и опускающимся как океанский прибой, и каменный пол под ногами подрагивал в такт неведомому ритму.
— Ну наконец-то, — сказал проснувшийся Иса и сладко потянулся. — Долго же ты был в тиаре. Она взломанная и дает гораздо более широкие возможности в обучении, чем стандартная из школы джамперов. Кто был твоим учителем?
— Седой воин в шелковом халате, — ответил я, практически не погрешив против истины.
— Самая распространенная опция, — удовлетворенно кивнул мой промоутер. — На самом деле наставника рисует наше подсознание. Если бы ты родился две тысячи лет назад, твоим учителем был бы кто-то вроде Пота.
Он встал, аккуратно снял тиару с моего чела, спрятал ее в одной из многочисленных складок халата и быстрым шагом прошел к решетке. На звук колокольчика явился служитель и, поклонившись, выпустил моего хозяина из клетки.
— Ты слышишь эти восхитительные звуки? — обратился ко мне Иса, обернувшись, и восторженно воздел руки к каменному потолку. — Это ревут трибуны! Пятьдесят тысяч зрителей ждут, когда начнется представление!
Лицо старика приобрело мечтательное выражение, и он стал похож на старого театрала, который в очередной раз пришел на любимую оперу и наслаждается еще не отзвучавшей увертюрой. В этот момент я впервые понял, насколько глубоко арена въелась в его душу. Иса не мог уйти отсюда — не из-за денег, не из-за статуса, а потому что без этого рева трибун, песка и крови он перестал бы быть собой.
— Выход на арену подобен возвышению на новый уровень Силы, это сладость и боль, к которым быстро привыкаешь. Потом, уходя из гладиаторов, ты теряешь эти ощущения навсегда, и стремишься ощутить их вновь всю оставшуюся жизнь! — Иса посмотрел на меня и подмигнул. — Вот почему я не смог покинуть это прекрасное место и постоянно возвращаюсь сюда уже в качестве наставника. Постарайся не разочаровать меня и не сдохнуть во время своего первого представления!
Глава 8 - Кровавый театр
В оружейной было непривычно тихо. Все гладиаторы столпились у вырезанной на торцевой стене схемы Арены. Сверху амфитеатр напоминал футбольный стадион — с огороженным высоким бортиком овальным полем и обрамляющими его рядами зрительских мест. Над схемой кто-то старательно высек резцом имена легендарных бойцов прошлого, и буквы давно затерлись от того, что воины тянулись к ним пальцами на удачу.
Перед нами стоял Урс — тщедушный, похожий на старую седую крысу помощник распорядителя игр. Скрипучим голосом он озвучивал сценарий предстоящего сражения и кое-как заглушал гул, доносящийся с заполненных до отказа трибун.
Я прятался в задних рядах, прижавшись спиной к холодному каменному столбу, и старался дышать как можно реже. Тело отзывалось тупой ноющей болью на каждое движение, и даже зеленый эликсир, который Иса заставил меня выпить полчаса назад, лишь приглушил эту боль, но не вытравил совсем.
Урс прошелся вдоль стены, постукивая узловатой ладонью по каменной кладке. Его шаркающая походка и сгорбленная спина никак не вязались с тем, с каким хищным интересом он оглядывал собравшихся бойцов.
— Сегодня мы устраиваем представления в честь подавления восстания мятежника Ара, которое едва не закончилось гибелью нашего мира. Как вы все хорошо знаете, легионы доблестного императора Александра разбили неприятельский сброд, что позволило сохранить Империю!
— А драков мы как покажем? — спросил кто-то справа от меня.
В оружейной повисла напряженная тишина. Десятки голов повернулись на голос. Я тоже скосил глаза: вопрос задал молодой кудрявый парень с разбитой губой и совершенно бесхитростным выражением на круглом лице.
— Драков не будет, — недовольно скривился Урс, обнажив выпирающие вперед зубы. — Мы опустим ненужные подробности, о которых все давно позабыли. Да и кто их видел, этих летающих ящериц?
— Но Александр уничтожил мятежников, летая на огромном драка...
— Кто у нас здесь такой умный? — старик наклонился вперед и начал подслеповато вглядываться в лица гладиаторов. — Армии мятежников как раз не хватает опытного командира...
Озвучив завуалированную угрозу, Урс подавил бунт на корабле в зародыше и продолжил объяснять диспозицию.
— Войско мятежников выйдет на арену из южных ворот вот здесь, — узловатый старческий палец уткнулся в схему, оставив на белой каменной стене грязно-серую отметину. — Ваша задача — медленно отступая, допустить вонючих разбойников как можно ближе к противоположному краю.
Среди гладиаторов поднялся ропот возмущения. Кто-то громко выругался у меня за спиной, кто-то демонстративно сплюнул на пол. Урс резко взметнул вверх правую руку, и шум разом стих.
— Тихо! Вы слышите дыхание трибун? Мы работаем для них, а не себе на потребу! Если вам хочется просто порубить в капусту каких-нибудь бедолаг, купите пару рабов и вытворяйте с ними все, что вашей душе заблагорассудится! На арену мы выходим, чтобы подарить людям шоу!
Старик сделал паузу и внимательно оглядел притихших воинов. В его глазах вспыхнул азарт, и на миг показалось, что он сбросил с плеч как минимум десяток лет. Сухая фигурка как будто распрямилась, грудь выпятилась вперед, а морщины на лице разгладились.
— Мы остановились на ложном отступлении, — огонек в водянистых глазах померк, и Урс снова сосредоточенно жевал губы. — Вы подпускаете бунтовщиков, вступаете в бой и делаете вид, что они побеждают. Даете шанс почувствовать собственную силу, которой у них нет!
— И как долго? — прозвучал недовольный голос у меня из-за спины.
— В зависимости от реакции зрителей, — усмехнулся Урс, и его щеки пробороздили глубокие морщины. — Когда вы упретесь спинами в самую кромку арены, вам на помощь придут войска Императора. Две оставшиеся группы выйдут из боковых проходов и ударят мятежникам в тыл.
Старик сделал драматическую паузу и снова внимательно оглядел гладиаторов. Я невольно подумал, что в этом мире, где не существует ни кино, ни театра в его привычном земном понимании, кровавая постановка на арене занимает место и того, и другого. Урс был здешним аналогом Ридли Скотаа — режиссером смертельных спектаклей, в которых статисты гибли по-настоящему, а аплодисменты раздавались живые, а не записанные на пленку.
— Вот в этот момент можете начать мясорубку, — глаза Урса сверкнули, и его лицо приобрело зловещее выражение. — Залейте песок кровью этих мятежников! Только вожака не трогайте! Его узнаете по доспехам, он разряжен, как пикс! Поймаете парня в сеть, оттащите в центр арены и там отсечете голову. Дальше все как обычно: выстраиваетесь квадригой, салютуете зрителям и спускаетесь на подземный уровень — мост опустят.
— На этом все? — деловито поинтересовался воин, возвышающийся над всеми на добрых полголовы.
— Нет, еще будет выход на бис. Завалите нескольких зверей. Только не с первого удара! — старик скривил губы в подобие улыбки. — На каждого зверя — минимум четверть часа! Зрители должны реветь от восторга и мучиться ожиданием конца схватки, а не просто смотреть на издыхающих лесных тварей!
Урс опустил руки и сразу сник, превратившись в обычного нищего-замарашку, каких я во множестве видел на невольничьем рынке. Только что в нем горел огонь древнего жреца, а через мгновение он стал похож на тех потрепанных стариков, что просят медяки у ворот рыночной площади.
— Рас! — старик ткнул указательным пальцем в стоящего перед ним громилу. — Отвечаешь за выполнение сценария головой. Если нарушите мои распоряжения, в следующий раз вожаком мятежников будешь ты!
Рас почтительно склонил голову, и Урс, не дожидаясь ответа, пошел прямо на нас. Гладиаторы расступились перед ним, словно волны перед утлым суденышком. Я еще сильнее вжался спиной в столб, отчаянно желая стать невидимым. Но удача в этом мире не взлюбила меня с самого первого дня, и сегодняшний не стал исключением.
Когда старик поравнялся со мной, он вдруг остановился и с недоумением посмотрел мне в лицо. На пару секунд в оружейной стало так тихо, что я различил собственное дыхание и быстрый, частый стук собственного сердца. Урс склонил голову набок, как любопытная птица, разглядывающая блестящего жучка.
— Как тебя зовут, юноша? — спросил он и взял меня за подбородок.
Его пальцы оказались на удивление сильными для столь дряхлой руки — холодные, костлявые и цепкие, словно когти. Я почувствовал, как они впились в кожу под скулами, и невольно стиснул зубы, чтобы не дернуться. От старика пахло пылью, лежалой кожей и какими-то непонятными благовониями — то ли мускусом, то ли ладаном.
— Лекс, — ответил я и понял, что ничем хорошим это знакомство не закончится.
— Ты похож на джампера, — задумчиво произнес старик. — Нарядите его в доспехи Императора Александра, и чтобы шлем был без забрала. Пусть дамы полюбуются на украшенного шрамом красавчика и как следует возбудятся — вечером они принесут вам немало золота! И приставьте к парню пару бойцов, чтобы мятежники не лишили его головы! Нам не простят смерти Императора на арене. Даже случайной!
Старик постоял еще пару секунд в задумчивости, отер пальцы о полу серого, заношенного халата и покинул оружейную, шаркая стоптанными сандалиями по каменному полу. Дверь за ним глухо хлопнула, и в зале сразу стало шумно — словно кто-то отвернул кран.
Гладиаторы окружили меня плотным кольцом и начали рассматривать с праздным интересом, как смотрят посетители зоопарка на новенького лемура. Они со смехом обсуждали мои предполагаемые биологические особенности и строили предположения, скольких женщин я смогу обслужить за ночь.
— Поздравляю! — басовито прогудел Рас и хлопнул меня по плечу тяжелой ручищей. — Ты разжег огонь в старой жопе этого заднеприводного!
От его дружеского хлопка у меня едва не подкосились колени. Эликсир Исы держал боль на расстоянии, но не отменил ее окончательно. Я улыбнулся как можно шире и как можно глупее, разыгрывая роль смазливого олуха, которая, кажется, и спасала мне сейчас жизнь.
— Не дрейфь, парень! — Рас усмехнулся и обнажил неровные щербатые зубы. — Сейчас нарядим тебя, и помяни мое слово: вечером ты будешь прятаться от клиенток!
Он повернулся к разряженному в пух и прах гладиатору и приказал тому сбросить доспехи. Воины со скабрезными шутками стащили с меня обычную латную броню и облачили в раскрашенную эмалью и золотом. Я молча стоял с глупой улыбкой на лице, морщился от боли и радовался, что меня будут охранять, потому что в моем нынешнем состоянии шансы сдохнуть в первом же представлении выросли многократно.
Когда меня нарядили окончательно, толпа гладиаторов одобрительно загудела. Кто-то заявил, что я выгляжу как «петух на навозной куче», кто-то — что «настоящий император и должен быть таким, чтобы любая баба сама штаны спустила». Я с трудом сдерживал нарастающую панику. Если меня сейчас увидит Иса — он сорвет с меня этот разукрашенный перьями шлем и засунет его мне в задницу.
— Урс хочет шоу, и он его получит, — Рас критически осмотрел меня, и на изуродованном шрамами лице появилась кривая усмешка. — Одну из групп поведешь ты, а я буду следовать рядом. Соединяемся в центре, ты поворачиваешься к нам и произносишь речь. Говорить можешь о чем угодно, тебя все равно никто не услышит. Главное — побольше жестикулируй и поворачивай свое смазливое личико к разным секторам трибун, чтобы женщины получше рассмотрели тебя в подзорные трубы. Затем повернешься к сражающимся и выбросишь меч в их сторону. На этом твое руководство сражением закончится. В драку не ввязывайся, просто наблюдай за ней из-за наших спин. А я буду рядом и сыграю роль твоего верного Гефа!
Рас отвернулся от меня и три раза громко хлопнул в ладоши. Меня же пробрала дрожь. Если джамперы с биноклями разглядят мое лицо, то кто-то из них обязательно меня узнает, и тогда жизнь раба в местном Колизее покажется мне настоящим раем. Когда внимание бойцов переключилось на Раса, я взял снятое с шлема забрало со стола и спрятал его под пояс.
— Все слышали этого заморыша Урса? — он прищурился и хищно оглядел толпу гладиаторов. — Не вздумайте заниматься самодеятельностью, если выкинете какой-нибудь фортель, лично кишки на клинок намотаю!