Двор Истлевших Сердец

Глава 6

Шёпот нарастал, превращаясь в гул.

Лианан ши.

Слова звучали незнакомо. Чуждо. Но что-то внутри меня — то золотое, дремлющее — откликнулось.

Узнавая.

Холод пополз по позвоночнику — медленный, липкий, въедающийся под кожу.

Я повернулась к Фиоле.

— Что?.. — Голос сорвался, застрял где-то между горлом и грудью. — Что это значит?

Целительница смотрела на меня с ужасом. И жалостью — той мерзкой, липкой жалостью, от которой хотелось содрать с себя кожу.

— Лианан ши, дитя, — повторила она тихо, и каждое слово падало, как камень в воду. — Древняя раса фейри. Суккубы. Они... — Она сглотнула, и я увидела, как дрогнули её пальцы. — Они питаются жизненной силой через... близость. Мужчины чахнут рядом с ними. Сгорают. Умирают.

Слова врезались в меня болезненно.

Суккуб.

Убийца.

Монстр.

Желудок скрутило узлом. Горло сжалось так, что невозможно было вдохнуть.

— Нет, — прошептала я. — Нет, я... я не...

Но воспоминание накрыло — жестокое, безжалостное, не дающее спрятаться.

Каэль. Его руки на моей талии. Жар его тела. Вкус силы — сладкий, опьяняющий, божественный. Как он тянулся ко мне, словно я была воздухом, которым он дышал. А потом — его глаза. Пустые. Мёртвые.

Я сделала это.

Мысли закружились — хаотичные, режущие, как битое стекло в голове. Лианан ши. Древняя раса. Я — не человек. Никогда не была.

Как?

Почему я не знала?

Откуда это во мне — этот голод, это золотое, эта жажда, которая жгла изнутри, пока я не коснулась его?

А потом — как удар в солнечное сплетение — другая мысль.

Тётка.

Она знала.

Конечно, знала.

Дейрдре. Ирландская ведьма, которой неизвестно сколько лет, которая видит сквозь завесы, читает кости, разговаривает с духами старше самой земли. Которая всегда знала больше, чем говорила.

Она чувствовала магию, как я чувствовала дыхание. Она видела меня насквозь с того дня, как я появилась в её доме.

И молчала всю мою гребаную жизнь.

Ярость полыхнула — горячая, слепящая, разъедающая всё остальное. Руки задрожали. Я сжала кулаки, вдавливая ногти в ладони до боли, лишь бы удержать контроль, лишь бы не дать окружающим увидеть, как я разваливаюсь изнутри.

Воспоминание вспыхнуло — острое, как нож под рёбра.

Мне одиннадцать. Я стою в прихожей коттеджа с чемоданом в руках. Дождь барабанит по крыше. Ветер воет в трубе. Я смотрю на тётку, а она — на дождь за окном.

"Почему я не могу остаться?"

"Потому что тебе нужно образование, дитя."

"Но я хочу учиться у тебя! Ты же ведьма, ты можешь…"

"Нет."

Один слог. Жёсткий, как сталь. Окончательный, как смерть.

Она не повернулась. Стояла спиной ко мне, и плечи её были напряжены так, словно она удерживала что-то огромное, тяжёлое, готовое рухнуть.

Словно боялась посмотреть на меня.

А я думала — наивная, глупая — что она хочет для меня лучшего. Образования. Будущего. Жизни среди нормальных людей, а не в глуши с ведьмой, которая пугала соседей.

Но она не хотела лучшего.

Она хотела избавиться от меня.

Спрятать.

От кого? От себя? От мира фейри? От того, что я могу стать?

Или она уже знала, кем я стану, и просто... отложила неизбежное?

Вопросы множились, сплетались, душили. Кто мои родители? Как я стала лианан ши — родилась такой или это проклятие, которое кто-то на меня наложил? Почему золотое спало двадцать пять лет, а потом проснулось именно в его руках, именно в Самайн, именно когда барьер между мирами истончился до предела?

И главное — знала ли она, что я убью кого-то? Что стану тем, кого боятся?

Я подняла голову.

Десятки глаз смотрели на меня — испуганные, брезгливые, жадные. Фейри видели монстра. Хищницу. Суккуба, который высосет их досуха, если они подойдут слишком близко.

Пусть видят.

Пусть боятся.

К чёрту их всех.

К чёрту тётку, которая выбрала ложь вместо правды.

К чёрту этот мир, который швырнул меня сюда без предупреждения, без объяснений, без единого шанса подготовиться.

Я не просила быть лианан ши. Не просила убивать. Не просила этот голод, который жёг меня изнутри, пока я не прикоснулась к нему и не выпила то, что он предложил.

Но раз уж так вышло...

Золотое мурлыкнуло — довольное, хищное.

ДА. ПОКАЖИ ИМ. МЫ СИЛЬНЕЕ.

Я выпрямилась. Расправила плечи. Скрестила руки на груди и окинула зал взглядом — медленным, насмешливым, вызывающим.

— Ну и что, — выдала я, и голос прозвучал ровно, почти скучно. — Кто-нибудь ещё хочет потрогать меня без спроса? Или урок усвоен?

Несколько фейри шарахнулись ещё дальше.

Хорошо. Пусть боятся.

Золотое внутри мурлыкало от удовольствия, растягиваясь под кожей, как кошка. Оно насытилось силой того придворного ублюдка, который схватил меня, и теперь требовало большего.

Больше. Ещё. Вон тот, с янтарными глазами. Или вон та, с серебряными волосами. Все они пахнут так аппетитно...

Рован стоял в двух шагах от меня.

Не двигался. Не говорил.

Просто смотрел — золотые глаза потемнели, стали почти медными, а мышцы под бархатным камзолом напряглись так, что швы, казалось, вот-вот разойдутся.

Я подняла подбородок, встречая его взгляд.

Хочешь меня судить, Ваше Величество? Давай. Только учти — я не из тех, кто опускает голову и просит прощения.

— Вот почему, — наконец произнёс он, и голос прозвучал низко, с хрипотцой. — Вот почему я не мог прикоснуться к другой женщине после той ночи.

Он сделал шаг вперёд — медленный, хищный.

— Почему каждая клетка моего тела кричит, требуя тебя. Почему я просыпаюсь с твоим именем на губах и болью в чреслах, от которой нет спасения. В вашем мире прошло лишь пару дней. А в моей с той ночи больше месяца.

Ох, чёрт.

Жар полыхнул в животе — предательский, неуместный, абсолютно неконтролируемый.

Золотое внутри взвыло от восторга.

ДА. ЕГО. НАШЕГО. ВОЗЬМИ СЕЙЧАС.

Я сжала кулаки сильнее.

Успокойся. Не сейчас.

— Лианан ши — естественные хищники для фейри высокой крови. Мы для них... деликатес. Ты связала меня той ночью, — продолжал Рован, делая ещё шаг. — Пометила. Не специально, знаю. Инстинктивно. Твоя сущность узнала мою и решила, что я принадлежу ей.

Ещё шаг.

Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела — обжигающий, манящий, абсолютно запретный.

Корица и дым. Осенние листья и что-то тёмное, пряное, от чего внутри всё сжималось от желания.

— А теперь, — голос стал жёстче, — я буду чахнуть. Гореть изнутри. Метка будет требовать завершения. Пока я не сгорю дотла. Или пока ты не выпьешь меня досуха.

Он остановился в дюйме от меня и протянул руку. Медленно, словно давая мне шанс отстраниться пока пальцы не коснулись моей щеки.

Прикосновение обожгло.

Золотое внутри рванулось вперёд — жадное, голодное, хищное. Сила потекла из него в меня через точку контакта — сладкая, пьянящая, божественная.

ЕЩЁ. БОЛЬШЕ. ВОЗЬМИ ВСЁ.

Глаза Рована расширились — зрачки раздулись, поглощая янтарь радужки. Губы приоткрылись, и из горла вырвался тихий стон удовольствия.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я отпрянула, вырываясь из захвата, и почти споткнулась о собственные ноги.

— Не прикасайся ко мне! — Крик вырвался сам, резкий, отчаянный. — Не смей! Я убью тебя, идиот!

Рован не отступил. Только горько и безумно усмехнулся.

— Знаю, — тихо произнёс он. — Но, видишь ли, у меня нет выбора.

Он провёл рукой по груди — поверх рубашки, медленно, словно ощущая что-то под тканью. Пальцы скользнули ниже, к животу, ещё ниже...

И остановились у пояса.

— Связь уже установлена, — продолжал Рован, и усмешка стала ещё более горькой. — Метка выжгла меня. Я принадлежу тебе, Мейв. Хочу я того или нет. Моя сила, моя жизнь, моё проклятое тело — всё твоё.

Воспоминание вспыхнуло в голове — его тело, прижимающее меня к дереву так сильно, что кора впивалась в спину. Большие ладони на моих бёдрах, задирающие юбку. Горячее дыхание на шее.

И он — твёрдый, горячий, входящий в меня одним жадным, безжалостным толчком.

Я закричала. Он зарычал мне в ухо — низко, хрипло, по-звериному.

И двигался так, словно хотел оставить отпечаток на моей душе.

— Ты уже видела метку, — голос стал хриплым. — Знаешь, где она. Знаешь, насколько глубоко она вошла.

Жар полыхнул в животе, разливаясь ниже.

Золотое мурлыкало.

Помним. Хотим снова. Вкус. Силу. Его.

— Она растёт, — продолжал Рован, не отводя взгляда. — Уже распространяется дальше. — Пауза. — И каждую проклятую ночь, когда я возбуждаюсь, думая о тебе она горит. Жжёт. Требует завершения.

Он сделал шаг ближе, и голос упал до хриплого шёпота:

— Требует тебя.

Боги.

Влажное тепло разлилось между ног — мгновенно, предательски.

Золотое взвыло.

ХОТИМ. УВИДЕТЬ. ПОПРОБОВАТЬ СНОВА.

Нет. Нет. Нет.

Я резко оттолкнула его ладонями в грудь.

Он отступил, и в глазах мелькнуло удовлетворение.

Ублюдок. Он специально меня провоцирует.

— Послушай, — выдала я, и голос прозвучал удивительно твёрдо для кого-то, кто внутренне паниковал, — я не собираюсь убивать тебя, ясно? Как бы ты там ни... не принадлежал мне. Я просто вернусь в свой мир и….

— Не сработает.

— Извини, что?

— Не…. Сработает. — Рован шагнул ближе, и во взгляде полыхнуло что-то тёмное, почти злое. — Метка будет тянуть. Жечь. Становиться сильнее с каждым днём. Ты почувствуешь голод — настолько сильный, что не сможешь думать ни о чём другом. Каждый мужчина, которого встретишь, будет казаться... неправильным. Недостаточным.

Он наклонился, и губы оказались у моего уха.

— Потому что это буду не я.

Дыхание обожгло кожу.

— А я... — голос стал хриплым, — буду сходить с ума. От желания. От боли. От того, что твой запах везде — на моей коже, на моих простынях, в моих снах. Я буду доводить себя до исступления каждую ночь, представляя твоё тело подо мной. И это не поможет.

Боги.

— Потому что метка знает, — прошептал он, и губы почти коснулись моей шеи, — что мне нужна ты. Твои руки. Твой рот. Твоё тело, сжимающееся вокруг меня, пока ты выпиваешь мою силу.

Я не сдержала тихого всхлипа.

Рован усмехнулся — тёмно и удовлетворённо.

— Видишь? Ты уже чувствуешь это. Притяжение и голод.

Он выпрямился, и потемневшие глаза смотрели на меня с жестокой нежностью.

— Мы оба прокляты Мейв.

Я стояла, глядя на него, и в голове был полный ахтунг.

Это нереально. Это бред. Это...

Это правда.

Золотое внутри шептало — довольное, сытое, уже планирующее следующий раз.

Наш. Король. Сила. Вкусно. Ещё хотим.

— Тогда что ты предлагаешь? — огрызнулась я, пытаясь вернуть хоть каплю контроля над ситуацией. — Потому что, судя по твоим словам, варианта два: я убью тебя или ты сойдёшь с ума. Отличный выбор, спасибо.

— Есть третий вариант.

— Какой?

— Мы найдём способ разорвать связь.

Я фыркнула.

— Как? Гуглом? Или у вас тут есть волшебная библиотека с разделом "Как не убить своего фейри-короля за три простых шага"?

Рован усмехнулся — настоящая, быстрая улыбка, и от этого что-то болезненно сжалось в груди.

— Почти угадала. Древние тексты. Забытые знания. Лианан ши существовали тысячелетия. Кто-то должен был найти способ.

— И ты уверен, что...

— Нет, — честно ответил он. — Но я попробую. Потому что альтернатива — смерть. Моя или твоя.

Где-то позади раздался недовольный голос:

— Ваше Величество, это безумие. Лианан ши слишком опасны. Её нужно изолировать, запереть, или лучше сразу же...

— Закончи это предложение, Элион, — прорычал Рован, — и клянусь всеми богами Подгорья, я лично вырву тебе язык и скормлю воронам.

Тишина.

Потом тихий шорох — кто-то поспешно отступил.

— Слушайте мой приказ, — произнёс Король, и голос гулко отразился от стен. — Мейв О'Коннор — гостья Осеннего Двора под моей личной защитой. Любой, кто посмеет причинить ей вред или даже неуважительно на неё посмотреть, ответит передо мной.

Пауза.

— Она останется во дворце. В покоях рядом с моими под охраной.

Кто-то ахнул.

Я нахмурилась.

— Рядом с твоими? — переспросила я тихо. — Это... хорошая идея?

Рован посмотрел на меня, и усмешка тронула губы.

— Нет, — честно ответил он. — Вероятно, худшая из всех, что у меня были. Но метка... — Его взгляд скользнул вниз, к своему поясу, и я поняла, о чём он. — Метка не даст мне держаться подальше. Лучше держать тебя близко. Под контролем.

— Чьим контролем? — усмехнулась я. — Твоим или моим?

— Увидим, — произнёс он тихо, и обещание в этих словах заставило низ живота сжаться.

О боги. Я в полной заднице.

— Стража, — голос стал холоднее, маска короля вернулась — проводите мисс О'Коннор в её покои.

— И да, Мейв. Без глупостей. С этой минуты ты не пытаешься сбежать и не замышляешь ничего гнусного. Носишь перчатки за пределами своей комнаты и не касаешься моих подданных. — Пауза. — Если попробуешь применить свою силу, будешь незамедлительно наказана. Надеюсь, тебе всё понятно?

Что-то болезненно сжалось в груди.

— Кристально, Ваше Величество, — процедила я сквозь зубы.

Стража шагнула вперёд — двое высоких воинов, державшихся на почтительном расстоянии. Как от чумной. Они повели меня к выходу, придворные стремительно расступались. Я дошла до дверей тронного зала и обернулась.

— Когда проклятие будет разрушено, — голос прозвучал ровнее, чем я чувствовала, — ты меня отпустишь?

Тишина. Янтарные глаза встретились с моими. Секунда. Две. Вечность.

— Да, — ответил он. — Отпущу.

***

Стражи вели меня по коридорам дворца — держась на расстоянии трёх шагов, словно я была диким зверем.

Коридоры были почти пусты. Слишком пусты для этого времени суток.

Специально очистили от меня? Каким-то магическим оповещением?

Я горько усмехнулась."Лианан ши идёт. Освободите коридоры. Не приближайтесь."

Стражи проводили меня в новые покои, на три этажа выше предыдущих, с огромной спальней, гардеробной размером с мою квартиру в Дублине, и балконом с видом на лес.

И с дверью, соединяющей мои покои с соседними. С королевскими покоями.

Охренеть.

— Миледи, — произнёс старший стражник уважительно, — Его Величество приказал удвоить охрану. Мы будем у дверей круглосуточно. Если понадобится что-то...

— Всё понятно, спасибо, — устало кивнула я.

Они ушли, а я осталась одна.

В покоях, соединённых с комнатами короля фейри, который теперь был связан со мной проклятой связью.

Короля, сила которого была для меня как наркотик.

Короля, голос которого обещал вещи, от которых колени становились ватными.

Я подошла к зеркалу, глядя на своё отражение.

Чёрные волосы растрепались. Сизо-голубые глаза горели слишком ярко. Щёки пылали.

Где-то за соединяющей дверью раздался звук — шаги, хлопок закрывшейся двери, тихое проклятие на древнем языке фейри.

Рован.

Золотое внутри встрепенулось, потянулось к нему через стену.

Близко. Наш. Хотим.

Я стиснула зубы, сжимая запястье до боли.

Контроль. Мне нужен контроль.

***

Я не спала.

Не могла.

Лежала в огромной постели под шелковыми простынями цвета осенних листьев, уставившись в потолок, где в полумраке мерцали резные узоры — переплетенные ветви, листья, руны, которые тускло светились золотом.

За стеной было тихо. Слишком тихо.

Но я чувствовала его.

Присутствие. Жар. Близость, которая давила на грудь, въедалась под кожу, шептала о вещах, которые я отчаянно пыталась игнорировать.

Золотое внутри потягивалось — сонное, сытое, довольное. Оно выпило силу того придворного мага, и теперь дремало, свернувшись клубком где-то под сердцем. Но даже во сне оно чувствовало Рована за стеной. Тянулось. Мурлыкало.

Близко. Наш. Скоро возьмем.

— Заткнись, — прошипела я в пустоту.

Золотое не заткнулось. Только довольно хихикнуло.

Я села, откинув одеяло. Ноги коснулись холодного пола — приятный контраст с жаром, пылающим внутри. Подошла к балкону, распахнула тяжелые стеклянные двери.

Ночной воздух ударил в лицо — прохладный, пахнущий яблоками, корицей и чем-то дымным. Я вышла на балкон, босиком ступая по каменным плитам, и прислонилась к резным перилам.

Вид захватывал дух.

Лес раскинулся внизу — бескрайний, величественный, залитый светом трех лун. Деревья светились изнутри — стволы пульсировали мягким золотым и багряным сиянием, листья переливались всеми оттенками огня. Где-то между ветвями мелькали огоньки — маленькие, танцующие, как блуждающие огни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.