Скверная жизнь дракона. Книга первая
Стоило вспомнить ящеролюдов, как мы мысли зашумели водопадом. Я не знаю, как именно воплощаться в ящеролюда и обратно, и что для этого требуется. Но что-то делать всё же надо.
Сначала я полностью успокоился и расчистил от камней проход между пещерами, заранее. И открыл лог-файл. Что означает [Осквернён] рядом с моей расой? И почему у меня от этого слова очень нехорошее предчувствие?
В [характеристиках] и [навыках] всё по-прежнему, только [характеристиках] сто двадцать пять [свободных очков], а в [навыках] четверть сотни. Это за двадцать четыре года, получается, в спячке. Их должно быть двадцать пять, но вряд ли я сейчас получу хоть какой-то ответ на любой свой вопрос. Во вкладке [умений] всё по-старому. В [достижениях] теперь два закрытых, и два открытых. К [Возгласу страха] прибавился какой-то [Двуединый], и ставлю обрубок своего хвостика, что оно связано с воплощением в ящеролюда. Вот только мама рассказывала, что из-за особого [достижения] она превращается иначе, чем остальные драконы. Эта особенность могла передаться нам с сестрой, а могла и обойти стороной. Я надеюсь на первое, а то даже не хочется думать о последствиях второго.
Если я правильно помню, то тело мамы покрыл свет, когда она воплощалась обратно в дракона. И крылья у неё светились, когда она активировала [Полёт]. Может быть тот свет олицетворением её маны? Не знаю, но буду считать, что это так и есть.
Я сел поудобней и попытался мысленно активировать [Двуединого], но итог оказался предсказуемым. Я решил работать с [маной], и несколько часов спустя упёрся в проблему: не чувствовался огонь, олицетворявший мою ману. Она-то была во мне, пропитывала мои кости, наполняла мышцы, текла с кровью по перекрёсткам жил. Но это уже не огонь и его тепло, а бездонный колодец с чёрной смолянистой жидкостью. Она не грела и не остужала. Это явно отголосок [Осквернения], но плевать, главное – чтобы работало. Я даже сформировал [Магическую стрелу] и запустил в стену пещеры. Отличие в одном: раньше при концентрации [маны] чувствовалось лёгкое тепло, а теперь же не чувствовалось вообще ничего, или даже какая-то пустота.
Дальше я пытался напитать маной каждую клеточку тела, от когтей задних лап и до роговых отростков на голове, но всё время сбивался из-за нового ощущения маны. Не знаю, сколько часов я провёл за этим муторным занятием, но [система] наконец-то обрадовала меня.
Внимание, невозможно воспользоваться основным свойством достижение [Двуединый]
▪ Недостаточное количество магической энергии
▪ Зафиксированы кровоточащие повреждения организма
Следующая активация достижения [Двуединый] возможна через 168 часов
Уже хорошие новости – я смогу перевоплотится. Но если есть основное свойство, то должно быть и дополнительное, так? И сколько надо магической энергии? Понятно, что это про [ману], но если её нужно пять тысяч, то моя песенка спета.
На всякий случай, используя сто одно [свободное очко характеристик] из доступных ста двадцати пяти, я довёл значение [Магии] до двух ста пятидесяти. [Маны] стало две с половиной тысячи пунктов, она теперь восполняется по два пункта в минуту. Это позволит мне лететь дольше прежнего. Теперь же осталось залечить кровоточащие раны. Главное, чтобы голод не появился, иначе он может помешать воплотиться. Тогда придётся сожрать собственную ногу. Хотелось бы этого избежать.
***
Семь дней пролетели мгновением. Счётчик [Двуединого] отсчитывал последние минуты до повторной активации, а я от волнения обрубком хвоста едва не настукивал по полу. Вдруг не получится и [Магии] надо больше? Или это не такое же [достижение], как у мамы? Вдруг оно требует ещё [навыков], помимо [характеристик]? Как же страшно! Даже плен у орков прошёл спокойнее, чем эта неделя ожидания.
Счётчик [достижения] обнулился. Пора прекращать мандражировать. Не попробую – не узнаю.
Внимание, вы пытаетесь воспользоваться основным свойством достижение [Двуединый]
Внимание, вы пытаетесь изменить форму вашего тела
Желаете изменить форму тела?
Я подтвердил. Сознание тут же вытянуло в серую трубочку, отдалив от точки зрения на километры. Вдали виднелась клякса жёлто-серого цвета, бывшая моим взглядом на пол пещеры из моих же глаз. Стенки трубки облепило чем-то чёрным, склизким, маслянистым. Потом добавилась боль, она разрывала каждую мысль на миллионы клочков и скалывала их воедино в неправильном порядке. Потом пришла тьма. Потом пустота. Потом всепоглощающее ничто.
Всё стало откатываться назад. В пустоту вернулась тьма, чтобы уступить место боли. Она сформировала из себя облепленные чёрной смолой стенки трубки. Вдали показалась точка жёлто-серого цвета, она быстро приближалась.
Я протяжно вдохнул, в сформировавшиеся лёгкие натужно просвистел воздух. Слышалось биение сердце. Кожа чувствовала лёгкий тёплый ветерок, дувший из щели в конце пещеры. Глаза смотрели на серо-жёлтый пол пещеры. Я осознавал себя в новом теле, и чувствовал новое тело.
Взгляд поплыл, погружаясь во тьму.
Изменение формы тела завершено
Внимание, благодаря достижению [???] сокращено время до повторного использования основного свойства достижения [Двуединый]
Время до повторного использования: 365 дней
– Как, год? – подумал я, прежде чем сознание покинуло меня.
***
Не знаю, сколько я бессознательно валялся в пещере, но очнулся. И меня едва не вырвало. Я не чувствовал своих лап, крыльев, остатков хвоста. И ещё это зрение: хоть и чёткое, из двух глаз, но я не видел своего чёрного носа. От ощущения во рту так вообще противно. Язык короткий, и ещё эти обычные крохотные человеческие зубы. Какая же гадость, не иметь вытянутой морды, ведь маленькая челюсть – это крайне неудобно, ей же не напиться, даже если утопиться. А ещё кожу рук покрыли морщины, а сама кожа противного то ли розово-серого, то ли морковно-серого цвета. Я стал старой морщинистой морской губкой. Гадость, мерзость, фу-фу-фу! Благо хоть на внутренней стороне ладоней нет морщин. Но… Ну нет морщин и нет, чему тут радоваться?
Но главная проблема в том, что новое тело сковала жуткая слабость. Пришлось медленно разминаться, я сжимал и разжимал пальцы, постепенно возвращая подвижность кистям и рукам в целом. Уже через минуту получилось двигать верхней частью, а следом и ногами. Постепенно слабость отходила. Я решился встать, но забыл, как вообще пользоваться двуногим телом. Это ведь надо выпрямиться на двух ногах, без хвоста или другого баланса. Не, эволюция точно пошла по кривой дорожке.
Я решил сперва перевернуться на живот и встать на четвереньки. И когда я опёрся на ладони и подогнул колени – голова невольно опустилась, чтобы осмотреть живот. Я увидел «это». Огромная палка докторской колбасы для колки дров. Нефритовый карданный вал от самосвала. Широченная труба от теплоцентрали до середины бедра.
– О-о-о! О-о, у-у-у! У-у, у-у-у, у-у-о-о! – протянул я ртом от удивления, старательно изображая неандертальца. Сложно говорить ртом, когда привык общаться лишь мыслеречью. Да и вопрос «Как говорить» сам по себе вполне непраздный.
Сразу встать на ноги не получилось, вестибулярный аппарат то и дело вёл сознание в сторону. Пришлось для начала сесть на колени и выпрямить спину. И для разминки я полностью ощупал себя. Морщины покрывали абсолютно всё тело, кроме ладоней и ступней. Уши оказались заострёнными как у равнинного эльфа, а на голове небольшие роговые отростки, всё так же шедшие ото лба к затылку тремя рядами по шесть отростков в каждом: от соприкосновения с ними в мозг отдавала неприятная вибрация. На шее и спине отростков нет, как и волос на голове. И это странно, ведь у мамы волосы-то были.
Три раза я пытался встать, и все три раза неуклюже падал на пол. Поэтому бросил это бесполезное дело и подполз на четвереньках к стене. Пол в пещере ровным относительно горизонта, но сама поверхность ребристая, иногда попадались острые выступы и лишь чудом обошлось без царапин. У стены, упираясь в неё руками, я медленно поднялся во весь рост и чуть не упал: меня шатало и укачивало, вестибулярный аппарат отказывался принимать факт моей двуногости.
Я медленно направился к выходу, придерживаясь руками за стену, по пути прихватив чёрное полотно. Оно за прошедшие года идеально сохранившегося и кто знает, какая на улице погода. А уж если сейчас зима, то… что-нибудь придумаю.
– Нэ-эм, – я протянул во входной пещере, медленно опустившись на пол и завернувшись в полотно, прячась от ветров. Даже пришлось зажмуриться, пока новые глаза не привыкли к яркому солнечному свету.
Эти пещеры, если я правильно помню, расположены недалеко от начала цепи гор. По правую руку от входа в них тянется по склону горы пологая тропинка и вклинивается в практически ровное плато, покрытое травой и редкими кустарниками. Плато переходит в небольшую равнину, а за ним начинается скверна. Спускаться до плато сотни метров, потом километров пять идти до равнины и ещё десять километров до скверны. Сухопутным порождениям до меня не добраться, от воздушных можно укрыться в пещере, но ситуация всё равно непростая. Тем более что свободные от порчи участки земли изменились, передвинулись. Чем больше я вглядывался в них, тем больше находил несоответствий. И понимал, что чем-то похож на них: рано или поздно и меня кто-то пожрёт. Или это будет голод, жажда, природа, порождения скверны, или сама скверна. Да, всё происходящее крайне скверно. Но без боя я не сдамся.
«Слышишь меня?»– я мысленно обращался к скверне. – «Я не для того прошёл через все испытания, чтобы смиренно сложить лапки на груди. Я покорю тебя. И выживу».
Сейчас я не чувствую голода и жажды. Но это лишь сейчас. Если не двигаться, то человек без воды проживёт где-то неделю, или четыре дня постоянно двигаясь, потом помутнение рассудка и угасание. Насчёт еды проще – практически месяц в одном случае и полторы недели в другом.
Воду можно найти, где-то в горах всяко должен быть родник, он может быть и в небольшом лесу недалеко на востоке. Его не существовало двадцать пять лет назад, есть надежда на такие же изменения у южного склона горы, поэтому нужно подняться к вершине горы и хорошенько осмотреться. Вряд ли в скверной землях сохранилось хоть какое-то животное, но я обязан выжить, поэтому вся надежда на земляных червей, кузнечиков и прочих насекомых. Можно ещё поискать грибы, мама в воспоминаниях показывала съедобные грибы, да и в нашем лесу мы с сестрой находили их в достатке.
Но есть ключевая проблема: мне нельзя получать хоть какие-то раны, особенно на ступнях, иначе можно копать себе могилу. Самоисцеление поглощает внутренние запасы организма, усиливает голод. И постоянное излечение ног однозначно приблизит смерть. Благо сейчас где-то первый месяц лета, судя по зелёной траве и температуре воздуха. Можно обойтись только обувью и чёрной накидкой воспользоваться как плащом. Да и вообще в хозяйстве пригодится кусок ткани в полтора на два метра.
В лесочке по правую руку что-то зашевелилось, отвлекая от размышлений. Из крон деревьев вылетела птица с фиолетовыми перьями, полетев в сторону скверного леса. Она перелетела через него и начала кружиться над незанятым скверной лугом. Пока не спикировала к земле, ненадолго скрывшись из виду. А затем поднялась обратно и полетела дальше, а книзу её силуэту добавился трепыхающийся шарик.
Вспышкой молнии родилось осознание, что даже на материке скверны есть какая-то жизнь. Её даже сейчас сложно отыскать, и уж тем более это будет невозможно сделать, если я не начну нормально ходить на двух ногах.
Опираясь рукой о стены, я направился во внутреннюю пещеру, где опёрся в стену лбом и опустил руки. Хотелось таким способом потренировать чувство равновесия, а то эта скотина всё пыталась поставить меня на четыре лапы. Заодно, хоть и побаивался неизвестного, я открыл лог-файл. Но ничего не понял и закрыл. Ещё раз вызвал, и ещё раз закрыл. И только тогда догадался, что лог-файл простыл, и ему нужен отдых. Ну или это я совсем сбрендил, раз ничего не понимаю.
Я решил отложить разборки с лог-файлом на потом, а пока что воплотить в жизнь пословицу «Не разбрасывать камни, а их собирать». Не понимаю её смысла, но раз в пещере так много камней на полу – то не грешно и время скоротать. Как раз потренируюсь стоять на двух ногах, не опираясь на стену.
Начав с маленьких камушков, присаживаясь за ними на колени и так же опуская в углу пещеры в одну кучку, меня после каждого подъёма укачивало как во время шторма. Но уже спустя час я относительно спокойно наклонялся за средними камнями, складывая их в другую кучку. Без какого-то смысла, но сложившейся ситуации хотелось хоть что-то привести к логичному виду и систематизировать.
Спустя час моя спина ныла от постоянного разгибания и сгибания, но я очистил пол от камней. Лишь у стен остались крупные валуны, но их так просто не сдвинуть. Заодно нашёлся ровный участок пола у заваленной трещины. Если там накидать травы и сверху положить чёрное полотно с золотым узором, то получится вполне «царская» постель. А ещё около стен лежал расколотый на несколько частей камень, от его третьей клиновидной части откололся небольшой вытянутый кусочек. С острыми гранями в передней части, он удобно лежал в руке, поэтому получил гордое звание «каменный нож». Я крутил его в руках и понимал, что, возможно, всё не так уж и плохо.
После таскания камней ноги подкашивались с непривычки, но мне всё ещё необходимо хоть раз спустится к плато, пока солнце ярко светит: сильно сомневаюсь, что ящеролюды видят в темноте также, как драконы.
Спускавшаяся от пещеры дорожка полностью усыпана камнями, мелкими и большими, кривыми и плоскими. Один неверных шаг мог обернуться рассечённой ступнёй или, того хуже, я мог кубарём покатиться с горы. Поэтому я спускался, вытянув руку к склону горы и поддерживая равновесие, ступая маленькими шажками, заботливо отодвигая в сторону плоские камни и спихивая с пути круглые неудобные. Они с гулким стуком скатывались по склону, утаскивая другие камни и создавая камнепад с ритмичным перестуком. И хоть я спускался медленно, но часто останавливался: ноги с непривычки болели, особенно ступни. Ещё холодный ветер налетал такой силы, что приходилось замирать, дожидаясь его конца. Благо хоть солнце по-летнему греет и простыть вряд ли получится. Но ночь лучше проводить пещере.
Спустя два утомительных часа я наконец-то спустился к началу горного плато и сразу отправился дальше, прихватив небольшой камень. Пучки трав острыми краями щекотали ступни, заставляя щуриться и кривить рот от непонятного, будоражащего ощущения. Но чем дальше я отходил от горы, тем длиннее становилась трава, поднимаясь выше щиколотки, и прикосновения казались не такими противными.
Я дошёл до места, где трава доходила до колен и росли низкорослые кусты. Расстелив чёрное полотно и придавив его камнем, я принялся срезать высокие стебли травы каменным ножом. Я собирал её как можно больше, укладывая на полотно и внутрь натыкивая палок, скрепляя слои между собой, но края полотна оставил пустыми. Полотно с травой удобно скрутил в длинную колбаску, пустые края которой я связал между собой длинными ветками. Получился вытянутый бублик. Он удобно перекинулся через плечо и теперь я не боялся за подъём в пещеру с ним: руки будут свободны, смогу балансировать.
На востоке виднелись кроны деревьев маленького леса, из которого выпорхнула птица с фиолетовыми перьями. Если догадка верна, то в том лесу находится решение главной проблемы моего выживания, но до конца дня оставалось мало времени. Ещё три часа, и подниматься к пещере я буду на ощупь в кромешной тьме. Хотелось бы сходить в лес и сейчас, но я там же и заночую, а по ночам в горах холодно.
К началу горной тропы я вернулся с небольшой усталостью в ногах, сухостью в горле и вопросом, откуда в недавно созданном теле запасы влаги и тонкий слой жира. К середине подъёма я от усталости с двух ног переместился на четвереньки. А когда ладони коснулись входной пещеры – я едва передвигался. Болела каждая мышца, хотелось доползти до тёплой пещеры и развалиться на полу, но я не мог потерять оставшиеся крохи дня. Следовало работать, но сперва передохнув. Как раз можно заглянуть в лог-файл, вдруг он оклемался. Лог.
Параметры (форма тела Кта’сат):
Имя: (Не назначено)
Раса: Кта’сат (Осквернён)
Класс: Отсутствует (не выполнены условия получения)
Возраст: 24
Уровень: 0
Опыт: 0/1000
Жизни: 100/100
Мана: 0/0 + [2500/2500]
Выносливость: 100/100
Как же мне всё понятно: и смысл жизни, и как пнуть бабочку так, чтобы на другой стороне планеты случился ураган. Какого лешего происходит? Что с моим именем, и кто его не назначил? При нарождении мама дала мне имя, я – Сиалонус, Дитя Мёртвой Луны, ведь я родился ночью в полную луну и изначально мёртвым. Думаю, проблема с именем связана с формой тела. Даже приписка появилась про форму тела. Но это название Кта’сат звучит сложно, другое дело – ящеролюд, или хотя бы ксаты, как их называл тот равнинный эльф. Но почему Кта’сат, а не ящеролюд? Возможно, драконы прозвали своих последователей ящеролюдами из-за того, что превращались в их тела. Раз дракон – это большая ящерица, то и воплотившись в двуногого он всё равно останется ящерицей. В принципе – логично. Но всё равно непонятно.
В прошлом мире [классов] не было, но мама о них рассказывала немного. У каждого разумного может быть любой [класс], но слабый телом не станет воином, а слабый духом не станет магом. Скорее всего, это и есть те самые условия получения.
И, конечно же, я [осквернён]. Хочется надеется, что из-за него изменения коснулись только внутреннего ощущения [маны], вот только даже в этом теле у меня на груди и верхней части шеи появились рваные шрамы, похожие на шрамы от падения с водопада и от ударов об камни моей истинной формы. Но если шрамы передались между формами, то почему руки целы? Хотя, хорошо, что они целы, а то я без рук как без лап.
Остальное в лог-файле я обдумаю потом, сейчас лучше сосредоточится на работе. И хоть я не знаю, как плести корзины или прочее, но у меня есть знания о фабричном плетении канатов. Я расположился во входной пещере и, беря пучки травы длинной от щиколотки до колена, связывал их в кольцо. Затем крутил противоположные края кольца по и против часовой стрелки, закручивая в плотную травяную скручёнку длиною в ладонь.
Солнце практически село, когда травяных скручёнок хватало на подошвы обеих сандалий, но сделать их я уже не мог – света не хватало. Мир виделся в вечерних полутонах, а от усталости частенько подступала зевота. Я отложил всё на завтра, прошёл во внутреннюю пещеру. И аж замер. Там, как и во входной, у камней и стен потускнели цвета, но не больше. Без труда определялся переход пола и стены, и где лежал тот или иной камень. Я долго стоял неподвижным и шокированным голым маньяком-эксгибиционистом, с чёрным плащом на плечах, пока не осознал, что пещера сама себя освещает. И без разницы, что в пещере ничего не светилось: нечего забивать голову вопросами, на которые не найти ответа.
Уснуть я не смог, несмотря на зевоту и невозможную усталость. Да и забыл я, как спать. Казалось бы, что может быть естественней, чем закрыть глаза и уснуть? Да что угодно, только не в моей ситуации. Я решил пройтись до входной пещеры, отвлечься и успокоиться – но ещё больше разнервничался. Вместо кромешной тьмы на улице был вечер с приглушёнными тонами, а на усыпанном звёздами небе таращил рога полумесяц.
К лежанке я вернулся в смятении, вообще не понимая происходящего. Я медленно лёг и прикрыл лицо руками. И глубоко задышал.
Старательно удерживаемые чувства волнами цунами накатывали на сознание. Глаза увлажнились, но я держался, мысленно повторяя, что эмоции убьют меня раньше, чем закончится этот чёртов год. Убьют раньше, чем я воплощусь в истинную форму и воссоединюсь с сестрёнкой и мамой.
Эти два светлых образа тараном пробили все перегородки. Слёзы покатились по щекам, я крепко сжал зубы, чтобы не заорать. Лишь лежал, думая о семье.
Я думал, как мама ждала меня всё это время и извела себя, летая вокруг острова и ожидая знакомый силуэт на горизонте. Как отразились прошедшие годы на Ликуре? Что чувствовало её сердце, когда прошли все сроки, а я так и не появился? Что она думала? Она уже похоронила меня, или всё надеется увидеть меня?
Я думал, как сестрёнка не находила себе места и каждый день доставала маму одними и теми же вопросами: где братик, его уже видно, это он летит, поищем его, а если не найдём, то опишем ещё раз? Что Калиса думала, когда проснулась и не обнаружила меня? Она всё ещё надеется, что я вернусь и мы воссоединимся?
Что они обе будут делать? Полетят к ящеролюдам, надеясь, что они нашли меня? Отправятся в нашу пещеру, собираясь искать меня там или в заброшенном городе? Или останутся на острове, лелея надежду на моё возвращение? И как они вообще без меня, всё ли у них хорошо?
***
Утро наступило так же внезапно, как и накативший сон. В горле першило, в уголках глаз покалывало от кристалликов соли, голова казалась дырявым горшком. А ещё с непрошедшей усталости ноги болели так нещадно, что пришлось опираться на стену, чтобы добраться до входной пещеры.
Вчерашний день стал для меня испытанием физическим, и моральным. С первым я справился на отлично. Второе – провалил. Но вчера была стрессовая ситуация и закончится она, к сожалению, через год, а до тех пор мне надо быть сильным и не отрекаться от своей гордости.
Следующие два часа я потратил на изготовление сандалий: подошву сделал из вчерашних травяных скручёнок, нанизанных на палочки, а лямки организовал из скрученных пучков травы. Получились недолговечная, но быстро ремонтируемая обувь, которой я гордился. Ведь эта не только простецкая защита для ног, но и символ, что я всенепременнейше преодолею этот год. Они – лишь начало пути. И именно сегодня путь лежал к небольшому лесу на востоке.
Сегодня на спуск с горы я потратил гораздо больше сил, чем вчера, из-за накопившейся усталости. Зато сегодня уже не было вчерашнего мандража из-за стрессовой ситуации и я, идя по поросшему травой горному плату, наконец-то услышал какофонию насекомых: щёлканье кузнечиков, стрекот сверчков. Всюду мелькали насекомые, перелетающие от травинки к травинке.
«Если есть насекомые, то есть и те, кто их есть», – промелькнула мысль, когда я угодил пяткой в небольшую норку размером с кулак. Мышка – это не только весёлая игрушка, за которой раньше носилось озорное изумрудное создание, но ещё и крошечное мясо. А ещё природа не терпит пустоты и где мышь, там и поедающий её хищник.
Внезапный шорох и писк заставил меня подпрыгнуть от испуга. Я резко попятился назад, выставив вперёд импровизированный каменный нож. И выругался вслед юркнувшему в траве хвостику. А если бы я со страха запустил в мышь ножиком и потерял его?
Стоило подумать, что лучше бы пульнуть в мышь магией, как я практически физически ощутил собственную оплошность. Зачем в непонятной ситуации проверять, могу ли я вообще пользоваться магией? Я ведь сейчас на «милой прогулке где-то недалеко от самого безопасного места на свете». Надо срочно решать вопрос с магией, ибо встреча даже с одним волком окажется смертельной. Но, всё равно, следует дойти до небольшого леса, его деревья уже совсем близко.
До леса я добрался без проблем, провёл там с полчаса и двинул обратно с довольной улыбкой на губах. Лишь горло недолго чуть побаливало да от холода левая ладонь покалывала. Вот как может быть настолько вкусной обычная вода, ручейком бегущая из ключа? На этот вопрос ответ я вряд ли найду, но в будущем всенепременнейше надо сделать подобие резервуара: дно у ручья в сантиметре от поверхности, и вначале я больше наелся грязи, чем напился воды.
Решив приходить к лесу раз в день, напиваться как следует и притаскивать плоских камней – я направился обратно к горе, по пути нарвав ещё длинной травы. И, когда поднимался по долинному склону к пещере, уловил раздавшийся откуда-то сверху одинокий стук, превратившийся в игривый перестук. Он слился гулом десятка камней, край камнепада промчался в десяти метрах от меня. Меня даже стукнуло маленьким камушком по лбу, я невольно закрыл глаза. И тут же открыл, чтобы не упустить из виду десятки килограмм мяса, кило костей, многие метры кишок, полые внутри рога и сероватую шкуру, испещрённую кривыми полосками цвета охры. Козёл на вершине горы протяжно заблеял и скрылся за противоположной стороной. Я обязательно его выслежу. Он слишком ценен для меня в сложившейся ситуации.
Вот только мама говорила, что скверна полностью захватила два материка и жизнь там нет – но я своими глазами выяснил, что это не так. Звери как-то живут рядом со скверной. Рука невольно потянулась к шрамам на груди, а но я тут же одёрнулся. В последнее время я слишком много думаю о всяких ненужных вещах. Я не могу быть, как эти животные.