Скверная жизнь дракона. Книга первая

Такие переходы у парней повторились несколько раз, пока шипастые лианы десятками хлыстов взвились в воздух. Развернувшись полубоком, первый парень как можно сильнее упёрся ногами в землю и выставил вперёд обмотанную тряпкой руку. Практически все лианы не дотянулись до парня и втянулись обратно в заросли, но пятёрка обвилась вокруг тряпичного свёртка на вытянутой руке. Лианы натянулись, пытаясь утянуть парня в скверное место, но его якорем удерживал державшийся за колышек напарник.

Через минуту напряжённой борьбы шипастые ветки расслабились. Первый парень побежал в сторону дерева, утаскивая за собой лианы, а по пути воткнул копьё в землю рядом с белым камнем. Верёвка расслабилась, и второй парень поспешил вперёд. За несколько секунд он преодолел девять метров, мёртвой хваткой вцепился за третий по счёту колышек и что-то крикнул. Напарник с нарукавником остановился.

Лианы вновь дёрнулись, мгновенно натянувшись с громким хлопком. Парня протащило полметра, пока верёвка между добытчиками не натужно скрипнула. Начался новый раунд борьбы. Потом ветви обмякли и парни повторили пробежку. И так до тех пор, пока второй охотник не схватился за крайний колышек. За всё это время первый преодолел метров сорок и лианы теперь напоминали длинные шипастые спагетти.

Первый что-то крикнул второму и побежал к дереву, вытягивая ветви из скверного места. Второй добытчик помчался к белому камню, схватил раздвоенное копьё, накрутил на него лианы и точным ударом топора отсёк их. Основания ветвей втянулись обратно в скверное место, а парень как можно сильнее вцепился в рукоять копья, прижимая обрубки к земле. Они дёрнулись с такой силой, что первого охотника подкинуло в воздух. Пролетел несколько метров и, сделав кувырок, он приземлился на корточки, ошарашенно раскинув руки в стороны.

Напарник заржал. Он разводил руки, тыкал пальцами в сторону друга и корчил испуганные гримасы. Первый не сдержался и сам залился немного нервным смехом. Минуту парни смеялись, выпуская напряжение.

Затем они растянули на земле лианы. Второй человек показал в противоположную от меня сторону, вытащил длинные колышки из земли и вместе с инструментами отправился в показанную ранее сторону. В это время первый аккуратно срезал расщеплённые надвое листья и слажил их в кастрюлю, а лианы запихал в мешки. Парень связал их вместе и оставил на земле, а сам взял кастрюлю с листьями, оставшиеся инструменты и направился к другу. Где они вместе повторили очередной раунд добычи лиан.

После третей добычи порождений, пока один из парней занимался лианами, другой зажёг костёр. Уже через полчаса всё было убрано, обед съеден, и парни два долгих часа вальяжно сидели под деревьями. За это время все три связки мешков сдулись, словно опустев. Парни пошли к ним и тяжело вздыхали, доставая из них подобие небрежно сложенной толстой блестящей лески. К кастрюле, в которую складывали листья, парни добрались с лицами такими, будто насильно съевшие дерьма. Они вяло открыли кастрюлю, и тут же резко закрыли её с металлическим лязгом крышки и подняли руки к небу. Парни одновременно что-то произнесли, но я смог разобрать только слово: «Таксатон».

Первый добытчик сбегал к рюкзаку за стеклянной бутылочкой с такой же пробкой и крохотной серебряной ложкой. Парень аккуратно пересыпал содержимое кастрюли в бутылку. Жёлто-зелёного порошка получилось собрать совсем немного, он тонким слоем покрывал донышко бутылки, но и на это количество добытчики смотрели с довольными улыбками.

Парни собрались. И двинули в мою сторону. Я уже приготовился их убить, но, на их счастье, они прошли несколько шагов и завернули в лес. Я бы убил их, заметь они меня. Те четверо меня не видели, но я не могу позволить себе напрасный риск. Я не позволю увидевшему меня разумному остаться в живых, но и просто так убивать тоже не хочется. Если это не самооборона или не сокрытие собственного присутствия – то лучше обойтись без лишних жертв. Я не маньяк, и некровожадный убийца.

***

Прошло четырнадцать ночей, как я наблюдал за добытчиками лиан. За это время я четыре раза так или иначе пересекался с разумными.

Один раз я застал нападение на деревню, самый его финал, и даже на высоте в триста метров отчётливо слышались крики и мольбы о пощаде. Ватага в двадцать пять разбойников бесновалась, и среди них были женщины. Или существа в их обличии, подвесившие маленького мальчика к столбу и, весело хохоча, на живую сдиравшие с него кожу. А недалеко от них копьём пригвождённая к земле женщина из последних сил тянула руки к ребёнку. Я тогда постарался улететь подальше, но запомнил, что любая держащая в руках оружие женщина должна быть убита наравне с мужчинами.

В другой раз меня привлекло свечение в лесной чаще. Сперва я обрадовался, что получится поговорить с разумными и хоть немного приглушить жажду общения. Вот только в глубокой чаще на небольших полянках медленно пульсировал серо-зелёный густой мох, освещая сваленные в кучу изломанные телеги, искорёженные трупы и огромные деревья, внешне подражавшие человеческим телам. Из-за древесной структуры они отращивали сразу десять ветвистых рук, ног и несколько широких стволов в качестве голов. Одни энты ходили между полянок и шуршали листвой друг перед другом, другие стояли на одном месте, а из их ног по земле стелились мелкие корни. Они обвивались вокруг трупа и выжимали их досуха до трухи. А между энтами летали человекоподобные существа с маленькими ручками, ножками и двумя парами светящихся крыльев. Они группами поднимали оторванные части тел и закидывали внутрь кроны энта, где сами пировали человечиной.

В третий раз я заметил стаю волков, догонявшую одинокую телегу. Пара равнинных эльфов безумно хлестала поводьями лошадь. У меня тогда подходил к концу ночной перелёт и запасы [маны] истощились, но я решил спикировать к волкам, воспользоваться криком и спасти эльфов, чтобы разузнать у них всякого. Стоило только накренить крылья, как обезумевшая лошадь соскочила с дороги и помчалась к ближайшему лесу. От резкого поворота мужчину вытолкнуло из телеги и его тут же загрызли несколько волков, но остальные погнались за телегой. Лошадь забежала в лес, телега столкнулась с деревьями, женщину по инерции выкинуло вперёд, и она с хрустом костей ударилась головой об дерево.

От четвёртой встречи у меня до сих пор ноет в пальце. В ту ночь я заметил гоблинов: скрюченные зелёные монстры, в лохмотьях и со ржавым оружием, и выкрикивающих какое-то нечленораздельное покашливание. Они пленили группу разумных. Четверых посадили в деревянную клетку чуть поодаль от гоблинской пещеры, а пятого перед входом раздели догола, перерезали глотку, насадили на огромный вертел и повесили над костром. Четверо в клетке готовились стать следующими – но произошло чудо. К ним явился я, немного погрызенный судьбой шикарный чёрный дракон, чтобы обменять их спасение на очень много всякой важной мне информации.

Я приземлился перед клеткой и громко зарычал, гоблины от страха разбежались зелёными тараканами, а несколько замертво попадали с куском эльфятины во рту. [Система] оповестила о повышении [уровня], но тогда же из пещеры выбежало не задетое криком подкрепление. Я отошёл вплотную к клетке, взмахнул крыльями и задними лапами ухватился за неё. А уже через секунду я спешно взмахивал крыльями с клеткой в задних лапах, связавшись с самым высоким из группы и предупредив об их спасении. Но зачем втыкать мне в палец нож, особенно когда мы поднялись высоко над деревьями? Я разжал хватку от внезапной боли, и клетка закономерно полетела к земле. Не знаю, рассчитывали ли эти придурки успеть отрезать мне пальцы на сувениры, но, падая, они кричали и тянули ко мне руки. Зато полученное с повышения уровня [очко характеристик] я вложил в [Магию], увеличив [ману] на десять пунктов, а полученное за очередной десяток [уровней] [очко навыков] вложил в [поднавык Направление полёта]. Разницы не чувствовалось, но хотелось надеяться, что это поможет.

Так ещё за время перелёта скверные места встречались слишком часто. Скверна попадалась и на крохотных клочках земли в десятки метров, так и на огромных территориях в десятки километров: в лесах, лугах, холмах или берегах озёр и рек. Но на лугу не появлялись изменённые деревья, а в лесу нет огромной, трёхметровой травы едко коричневого или розового цвета. А ещё, иногда, между двумя скверными местами могло быть не больше километра. Однажды я увидел грунтовую дорогу, проложенную между двух небольших лугов с резиновыми кустарниками, высокой травой и ростками, похожими на нераскрывшиеся бутоны тюльпанов.

За прошедшие четырнадцать ночей многое произошло, но сейчас, сидя в лесу недалеко от берега океана, я задаюсь одним и тем же вопросом: где все драконы? Мы должны править небом и быть повсюду – но вместо этого в небе был лишь я, птицы, и несколько летающих монстров. Одни похожи на гарпий, человека с птичьими ногами и крыльями вместо рук, но рот у них как вывернутый наизнанку морской ёж да истошный крик прибрежных чаек и тот мелодичней визгов этих гарпий. Но это единственное, что получилось рассмотреть: стоило им только заменить меня, как они тут же поспешно улетали.

Эти недели оказались для меня не самыми приятным, но сейчас я наконец-то у океана. Перелёт через него предстоит тяжёлым, ведь остров в открытом океане – это непозволительная редкость, не получится так просто отдохнуть в ожидании восполнения [маны]. Мне придётся барахтаться в солёной воде практически сутки. Культя хвоста и передних лап покрылась плотной кожей, за них можно не бояться, но, к сожалению, пустая глазница и искалеченная морда будут изнывать от солёных брызг.

А ещё узлы в подарке Кагаты поистрепались. Они всё так же отблескивают металлом, но в местах крепления к чёрному полотну многие верёвочки оторвались и теперь накидка на шею превратилась в плащ, держащийся на последнем уцелевшем узле. Не хотелось бы потерять её во время перелёта, но больше никаких мне веток не встретиться, потому что именно они царапали узлы, разрушая их. Подарок подруги останется со мной как доказательство, что не все орки плохие, иначе мама аннигилирует орочью стоянку вместе с Кагатой.

Осталось совсем немного, и я наконец-то встречусь с мамой и сестрой. Только надо будет сразу крикнуть сестре, чтобы не бросалась на меня в безумной попытке затискать до смерти: после всего пережитого я не хочу погибнуть настолько нелепой смертью.

***

К вечеру я расправил крылья и полетел к океану. Полоска суши подо мной оборвалась, уступив место бледно-салатовому цвету воды. Удачно попался лёгкий попутный ветерок, дувший на северо-запад. Я верил, что справлюсь с этой задачей, ведь у меня в запасе ещё десять дней. Но уверенность иссякла, когда к концу четвёртого дня я преодолел всего лишь четверть пути до острова спячки. Зря я полетел к нашей пещере, теперь мне не хватит потерянных восьми дней. Но отчаиваться глупо. Мама ведь всяко кружит рядом с островом и всенепременнейше увидит меня. Или найдётся остров, или мимо проплывёт корабль, я разберусь с его командой и смогу переждать на палубе дни скверного забвения. Я что-нибудь придумаю.

На шестой день на кожаных перепонках крыльев отчётливо проступил налёт из соли, кожа из-за него ссохлась и стоило опуститься на воду и сложить крылья, как складки кожи трескались и кровоточили. Но я не мог потратить и толику [маны] на излечение, надеясь заметить небольшой островок, прежде чем скверна придёт за мной. А ещё от накопившейся соли нещадно чесался живот, и задние лапы, и обрубок хвоста.

Ночью с восьмого на девятый день ветер усилился, а небо затянули чёрные облака. Занимался шторм, но его ветер дул строго на запад, где карта показывала пустоту и неизвестность. Я долго размышлял, стоит ли остаться на месте и уповать на скоротечность шторма, чтобы продолжить путь, или же понадеяться наудачу, чтобы на попутном ветре пролететь как можно больше и заметить в океане островок.

Я решился на полёт, но сколько бы шквальный ветер ни нёс меня на запад – я так ничего и не видел, хотя относило меня очень быстро. Благодаря карте я видел, как меньше чем за сутки пролетел расстояние, на которое ушли прошлые восемь дней. Тем более что я летел на краю шторма и мне практически не требовалось махать крыльями, чтобы поддерживать высоту из-за мощного ветра. Только сустав сочленения крыльев и спины ныл знакомой болью, такой же, когда мы с сестрой тренировались перед нашим первым полётом.

Благодаря шквальному ветру я не тратил [ману], всё время планируя и лишь изредка взмахивая крыльями для стабилизации при резком порыве ветра. Но даже так жить мне оставалось ровно сутки, если на горизонте не замаячить хоть мизерный клочок суши. Потому что бушевавший позади меня шторм тянул меня строго на юго-запад.

***

Земля показалась на горизонте, когда [маны] осталось на сорок взмахов крыльями, а суставы в них неимоверно болели. Но причин для радости не было. Полоска земли длинной полосой тянулась через весь горизонт. В мире четыре материка, но только два свободны от скверны, северный и южный. А ветер нёс меня к захваченному скверной материку.

«Я не дамся тебе»,– я мысленно крикнул скверне. Я не хочу быть растерзанным скверными тварями, но падение в воду с полукилометровой высоты убьёт меня моментально.

Стоило закончить мысль, как я заметил промелькнувший под толщей воды силуэт. Огромная китообразная тварь туловище ловко вынырнула из воды, поднявшись в воздух на сорок метров. За прозрачной кожей широкого и вытянутого тела извивались потроха едкого жёлтого цвета. Кожа разорвана во многих местах, оттуда высовывались длинные языки, пробуя воздух на вкус и выискивая добычу. Вместо одного хвоста пять гипертрофированных и изуродованных рыбьих хвостов, скрученных штопорами: они поочерёдно скручивались и быстро разжимались как гребные винты из порченой плоти. Голова же оказалась полусферическим набалдашником с металлическим отблеском и многометровым толстым рогом.

Мне почему-то показалось, что скверна будто специально создала эту тварь, чтобы топить корабли. Вынырнув из толщи воды, она огромным колуном упадёт на корабль и разломает на части, а сотни извилистых языков втащат команду внутрь тела сквозь многочисленные зубастые рты.

Ну уж нет, я не стану обедом для этого скверного недоразумения. Я отказываюсь сдаваться. Уж лучше долететь до суши, осмотреться и попробовать выжить, чем отказаться от борьбы.

«Я переживу тебя»,– я мысленно закричал на скверну. – «Я пережил тебя у нашего дома. Я пережил плен у орков. А теперь я вновь переживу тебя. Неважно, сколько раз моя жизнь будет в опасности – я не откажусь от борьбы».

К сожалению, [маны] осталось на сорок три взмаха, а суша непростительно далеко. Но на моё везенье вскоре шторм догнал меня, за спиной сверкали молнии в километре, от раскатов грома покачивало, а резкие порывы ветра едва не переворачивали меня. Я «прислушался» к ветру и, чуть довернув крылья, аккуратно поднялся выше, к облакам, в полутора километрах над водой. Там ветер чуть спокойней, я смог сосредоточить внимание на приближающемся континенте.

Скверные места заменили привычную природу ярко-зелёным, коричневым и чёрным полотном, поверх которого настелена паутина с капельками воды после дождя. Где капельки – участки нормальной земли без признаков скверны. И каждая такая нетронутая зона соединялась с другой через небольшие паутинки-перемычки. Они были пусты от живности, когда как скверную землю заполняли порождения. Чего стоит пятиметровая тварь с туловищем божьей коровки и с десятью короткими лапами, лягушачьими прыжками передвигающаяся сразу на сорок метров. На сплюснутой голове нет рта, а на красном теле чёрные пятна из длинных чёрных волосков. Кто его знает, на что вообще способна такая тварь, но меня больше пугала возможная встреча с летающими тварями. У меня не хватит [маны] от них отбиться.

Полоска бушующих волн и скалистый берег стали финишной чертой, я прибыл в ловушку. Крылья изнывали от боли и усталости, а [маны] на тридцать пять взмахов. Очень плохие для меня расклады. Но на материке есть не тронутые порчей участки земли, поэтому надо глядеть в оба и выискивать обширную зону, где я смогу переждать приступ. А там я что-нибудь придумаю.

Спустя час борьбы с боковыми ветрами я добрался к предгорью из захваченных скверной невысоких холмов и небольших горушек, а настоящие горы с высокими пиками длинной цепью начинались сильно дальше. И вокруг них нет ничего похожего на скверну. Вот только я постепенно вылетал из шторма, ветер терял силу. Но в запасах оставалось три сотни [маны], да и расстояния до земли порядка семи сотен метров – оставалось только парить к горам. Что я и делал, всё время поглядывая по сторонам.

Цепь гор тянулась с востока на запад. Склоны цепи гор, тянувшееся с востока на запад, перетекали в покрытое травой и редкими кустарниками зелёное предгорье, а оно уходило в равнину, спешившую отдаться скверне. Я прилетел к горам, паря у их правого склона. От него до скверны примерно километров пятнадцать, и это расстояние неестественно-симметрично соблюдалось на всём протяжении горной цепи.

Внимание привлекла чёрная точка на тёмно-серо-жёлтом склоне горы, оказавшаяся широким углублением. Я взмолился, чтобы это оказалось пещера. Но перед спуском к ней я решил осмотреть левую сторону гор и убедиться, что поблизости нет тварей.

На пологую верхушку горы я приземлился в смешанных чувствах. Поблизости не было тварей, но с левой стороны скверна так же сторонилась горной цепи, соблюдая всё те же пятнадцать километров. Странно, хотя бы порождения не разорвут меня, пока я буду в скверном небытии.

Я облегчённо выдохнул, приземлившись около входа в пещеру. Она не больше пяти метров, а в ширине и высоте и двух метров не будет. Для только что съехавшего от родителей дракона такая пещера-студия слишком мала, хвост торчать наружу будет. Но это только входная пещера.

В глубине на левой стене есть проход в несколько метров, но уж больно узкий. Я через него кое-как протиснулся, не дыша и едва не царапая грудь и крылья. И довольно выдохнул, оказавшись во внутренней пещере. Пещера тёплая, я кожей морды чувствую лёгкий ветерок. И хоть в ней много валунов, но она удобная, высотой в метра три и шириной в шесть, а через десяток метров от входа загибается в сторону.

Я решил всё проверить и пополз вперёд. Как назло, выдержавшая месячный перелёт через весь южный континент, переборовшая солёный воздух океана и выигравшая битву со штормом последняя завязка на полотне Кагаты порвалась с жалобным потрескиванием. С упавшего на пол пещеры полотна на меня смотрел испуганными глазами маленький котёнок. Он напоминал о Кагате, оставшейся одной без дракона, что своим крылом спасал её на протяжении целого месяца. Каждый день она ходила ко мне, и каждый день могла немного отдохнуть от будничной рутины. Как она, жива? В лог-файле всё ещё отображена клятва, но кто знает, как это всё работает. Надеюсь, что она смогла выкупить свою жизнь с помощью моего пальца.

Я аккуратно носом и языком свернул полотно в рулет и отодвинул к стене, собираясь сберечь полотно. В отличие от завязок, полотно и золотые рисунки не пострадали: нет ни торчащих ниток, ни прорех, ни белого пятнышка от солёных океанических брызг. Оно как только что созданное. Я всенепременнейше его сберегу и унесу зажатым в челюстях, когда буду улетать.

Стенки заворачивавшей пещеры не сужались, но высота потолка постепенно уменьшилась вдвое примерно с середины пещеры. В конце пещеры стену раскроила невысокая, но широкая трещина. Из неё дул тёплый ветерок, в неё мог бы протиснуться человек, так ещё края трещины неестественно ровные и в потолок или пол она не переходит. Очень подозрительно, но глупо спать на улице при такой пещере.

Не прошло и трёх часов, когда я перетолкал валуны в пещере к трещине, полностью её заградив. В процессе я едва не сорвал кожу с культёй, но теперь между камнями не пролезет ничего крупнее кошки. Ещё через несколько часов я заложил камнями туннель между входную и внутреннюю пещеры. Внутренняя пещера забаррикадирована. Немного грустно и тоскливо, что придётся месяц провести в скверном омуте на скверных землях, прежде чем полететь на встречу с семьёй – но, по крайней мере, я теперь в относительной безопасности.

Я расположился на полу и расслабился в ожидании прихода скверны. И нервно вздохнул. Сердце бешено колотилось, а паранойя тяжёлым прессом давила на сознание. Я несколько раз ловил себя на мысли, что стоит выбраться во входную пещеру, но всё же взял себя в лапы. Потому что знаю причину этого отвратного чувства: недостаточно прилететь в объятья скверны, надо ещё улететь. Лог…Стоило вызвать лог-файл, как тревожность исчезла. [Мана] полностью восстановилась за то время, пока я лежал в ожидании скверны. У меня были сутки в запасе. Не думаю, что это бы мне как-то помогло, да и сейчас это уже не важно. Надо только потратить [ману], чтобы следить за временем.

Недалеко от стены лежал слишком большой и тяжёлый камень для использования в баррикаде. К тому же его опоясывала тонкая трещина. И так скучно ждать прихода скверны, так что я решил измерить силу своей магии. Но камень оказался настолько крепким, что запущенные в него два [Магический копья] и семь [Магических стрел] стрел отбили от него лишь немного крошки. Сутки спустя [мана] полностью восполнилась, и я вновь расстрелял булыжник магией. В этот раз он звучно треснул и раскололся на три части: две половинки и третья как тонкий блин клиновидной формы.

В мои расчёты в орочьем лагере закралась ошибка, у меня было в запасе два дня. Ужасная ошибка, возможно, я даже смог бы остаться в океане и долететь до острова нашей спячки. Но сейчас бесполезно сокрушаться о случившемся.

Стоило только подумать, что ещё один просчёт в сутки и я сам себя загрызу – как под привычное оповещение от [системы] скверна тысячами ошмётков разметала моё сознание по закоулкам непроглядной тьмы.