Скверная жизнь дракона. Книга первая

Когда звуки в очередной раз затихли, и племя готовилось к очередной ночи – недалеко от шатра прошёл табун лошадей. Это поставило точку. Не известно, сколько ещё потребуется времени для исцеления колена в задней ноге, но племя всяко вернулось с праздника. Надо убираться отсюда.

Стоило только глянуть на половинчатый запас [маны], решить дождаться его восполнения и сразу валить – как едва заметно колыхнулся полога шатра. Приняв боевую стойку, но полог распахнулся, и я потерял весь боевой настрой.

В шатёр зашла Кагата в той же нарядной одежде с праздника Вознесения. Вот только ярко-оранжевое платье покрылось слоем грязи, широкие бусы пропали, пояс потёрся и вышитые рисунки кошки и котят превратились в кляксы с торчащими нитками. Под опухшими синяками на розовой коже едва угадывались черты лица, под глазами проступили синие круги, а лопнувшие сосуды в глазах кровавыми прожилками опутывали зелёную радужку.

– Здравствуй, Кагата, – я был рад её видеть, но отвечать она не спешила. Она лишь с доброй, нежной грустью посмотрела на меня. Уголки её глаз заблестели.

– Что случилось? Ты не можешь говорить со мной?

Глубоко вздохнув, Кагата зажмурилась и замахала головой, то ли в ответ, то ли отгоняла слёзы. Орчиха широко распахнула глаза и решительно взглянула на меня. Она развернула длинное и широкое полотно с завязками по краям. На чёрном фоне золотыми нитками вышит дракон, изломанным крылом прикрывавший маленького котёнка, а тот жался к дракону, пытаясь спрятаться от больших и хищных птиц, кружащих вокруг них.

Кагата медленно приблизилась ко мне, хромая на левую ногу: на тонкой лодыжке тусклым красным цветом мерцали края золотого браслета. Кагата обернула полотно вокруг моей шеи и крепко обвязала верёвками, затем выудила из кармана бутылочку и облила содержимым узлы. Спустя мгновение в них появился глянцевый отблеск.

Орчиха глубоко вздохнула и крепко, до скрежета зубов сжала челюсти. Она рукой показала на восток и описала полукруг на запад, ненадолго остановив руку над головой и потыкав пальцем в один из светильников. Затем показала один палец, на свой пояс, на мою шею. И едва не упала, из её глаз потекли слёзы, лицо скривилось от боли. Её браслет ярко светился красным.

Кагата быстро задышала, пытаясь справится с болью. И посмотрела на меня с мольбой. Я всё понял без слов. Завтра, когда солнце будет клониться к закату – за мной придут, а после меня убьют и Кагату.

Я пододвинулся и легонько ткнул носом в по-детски плоскую грудь орчихи. Она тихо заплакала, обхватив мою голову руками. Так мы стояли долго, прощаясь навсегда. Не знаю, каким меня запомнила Кагата, но я запомнил орчиху весело смеющейся и с удовольствием приходящей ко мне каждый вечер.

Я расправил крылья. Не полностью, но и этого хватило, чтобы Кагата ошеломлённо отшатнулась. Я опёрся на локоть и протянул Кагате правую культю, как бы приглашая отправится со мной. Я бы точно смог прижать её к животу двумя культями и улететь с ней далеко, в безопасность.

Кагата отступила. Она посмотрела на свою ногу с браслетом и замахала головой. Круто развернувшись, орчиха шагнула в сторону полога. Я не мог оставить всё вот так. Я негромко зарычал. Кагата испуганно подскочила на месте, но я не собирался вредить той, благодаря кому я сохранил жизнь и многое узнал. Как минимум убедился, что мама была права. Мы, драконы, для разумных лишь кусок дорогого мяса, ценный ингредиент и показатель статуса.

Я не могу вот так бросить Кагату. Скорее всего, она не может покинуть племя Синего Аиста как дочь племени Рыси, связанная договором между племенами. Как и у меня, у Кагаты своя гордость, и она не собирается от неё отказываться. Неважно, почему орчиха решила остаться, но я обязан отплатить. Благодаря Кагате я смогу выжить, а раз части тел драконов высоко ценятся, то я должен подарить Кагате шанс выкупить свою жизнь.

Я подогнул к морде левую заднюю ногу, чуть приоткрыл и сомкнул челюсти. Острая боль постучалась в сознание, но я к ней привык, лишь запустил исцеление и направил три сеанса в лапу, дабы остановить кровотечение.

Орчиха шокировано смотрела на меня, приложив ладошки к опухшим щекам. Я пристально посмотрел на её маленькие ладони. Кагата не сразу, но всё же выставила их перед собой ладошки. В них упал палец со всеми суставами и с самым большим когтем. Этого подарка должно хватить, чтобы выкупить её жизнь. Или отсрочить смерть.

Глаза Кагаты увлажнились, а руки затряслись. Она сложила в замок ладошки и прижала их к груди. В её взгляде смешалась благодарность и какая-то мольба. Браслет на ноге орчихи замерцал красным. Кагата ещё раз показала один палец, намекая на отведённое нам время, скривилась от боли. И поспешила уйти.

Я остался один со своими мыслями и тем немногим отведённым мне временем. Лог.

Мана: 892/1480

Выносливость: 953/3440

[Выносливости] мало, но после всех исцелений она быстро восполняется. Но [маны] критично мало: пролететь получится меньше километров пятнадцати, а орки уж точно бросятся в погоню. Благо, что сейчас ночь, а утро настанет лишь через восемь часов.

Я превратился в оживший комок ожидания, прислушиваясь к малейшему шороху и постоянно сверяясь с показателем [маны]. Она полностью восполнилась ровно к тому моменту, когда раздался топот десятков пар ног, приближающихся к шатру. Племя собиралось вытащить из шатра «главное блюдо» в намечающемся празднике. Но я против подобного конца моей жизни.

Я придвинулся к пологу шатра и упёрся задними ногами в землю, терпя боль в колене. Я сконцентрировал всё своё внимание пологе шатра. Шаги приблизились, стуча подошвами по натоптанной земле. Полог шатра колыхнулся.

Активирован [Рывок]

Меня выбросили вперёд. Сигнальный контур шатра пронзительно запищал. Я вылетел из шатра, сорвав полог. Стоявший за ним муж Кагаты впал в ступор от неожиданности. Я вцепился ему в бок и нас обоих вытолкнуло на улицу. Рядом с шатром столпилось всё племя Аста, сотни орков всех размеров ошеломлённо смотрели на меня. Я зарычал во всю глотку, не выпуская орка из пасти. Мой [Возглас страха] сработал, толпа разбежалась испуганными тараканами.

Новый [Рывок] добавил мне скорости для быстрого. Я активировал [Полёт], раскрытые крылья приятно обдало жаром магии, напитывая их силой. Взмах, взмах, ещё взмах. Надо подняться как можно выше и дальше от стана орков, пользуясь их замешательством.

Между сотней шатров и вигвамов, и широким деревянным подиумом с жёлобом для кровотока и бочкой для сбора крови рядом, растерянно суетились тысячи орков. Посреди толпы одиноко стоял широкий шатёр из серой ткани, моя тюрьма. Вдалеке от него такой же серый неприметный шатёр, а рядом со входом – стояла Кагата. Она прижимала сложенные ладони к груди, с надеждой и с радостью смотря на меня.

Орк в моей пасти мотнул головой, его лицо скривилось от злобы, а нижняя губа опустилась, обнажая гипертрофированные клыки. Орк дёрнул рукой, пытаясь дотянуться до моего глаза. Толстый зелёный палец замер в десятке сантиметров от него.

«Сука»,– я мысленно выругался на орка. Он помешает лететь, но и отпускать его нельзя.

Я поднял голову, резко опустил её и тут же дёрнул вверх. Спина орка от высокой нагрузки хрустнула, он потерял сознание. Рядом промчалось несколько огненных шаров и, гудя пламенем, умчались в небо. На земле десяток орчих вместе с главным шаманом племени что-то распевали, смотря точно на меня.

Я накренился к земле. Ветер засвистел, обжигая сердце чувством свободы. Подо мной на земле орочий лагерь перешёл в пастбище с лошадями: некоторые из них в два метра в холке, с огромным крупом, мускулистыми ногами и широкой шеей. Боковое зрение уловило мерцание сзади. Я доверну крылья, уйдя вбок. Мимо меня промчались огненные шары, фиолетовые сгустки, серебряные копья. Шаманы что-то кричали в лагере, грозя мне кулаками – но, похоже, теперь они ничего не смогут мне сделать.

Я начала набирать высоту только отлетев от стоянки как минимум на километр, чтобы наверняка обезопасить себя. Десять взмахов. Пятнадцать. Двадцать. На высоте в полторы сотни метров меня начало сносить ветром. Тяжело держать равновесие без хвоста, пришлось импровизировать и выпрямить здоровую левую ногу, используя её как стабилизатор. Правое колено жгло болью после недавних [Рывков], но глупо сейчас на это жаловаться.

Чувство направления подсказывало, что я летел на северо-запад. Дом находился на юго-востоке, но сейчас надо отлететь как можно дальше от орков. Я поднялся на высоту в полкилометра, сбегая из зоны сильных ветров. Жёлто-оранжевые прерии с редкими клочками лесов далеко просматривались. Хотелось бы подняться ещё выше, чтобы наверняка заметить погною, но [маны] осталось на двадцать взмахов. Зато на ветер не мешал лететь, поэтому я чуть выгнул крылья, наклонил их вниз и превратился в чёрный дельтаплан. Только так, медленно снижаясь и сохраняя высокую скорость, я смогу пролететь большие расстояния. В этом и есть мой план: подняться как можно выше и парить как можно дольше.

Внимание привлекло движение на северо-востоке. К стоянке Синего Аиста скакала толпа орков на больших лошадях. Они огромной толпой всяко спешили на долгожданный ритуал преображения от крови дракона, но им ещё предстоит кое-что узнать.

Я покрутил головой, осматривая местность вокруг и убеждаясь, что погони ещё нет. И позволил себе насладиться полётом. Я наконец-то свободен. Ничто не сдерживает меня, не пытается пленить, разорвать на части, убить. Голубое небо с белыми барашками облаков простирается на многие десятки километров в каждую из сторон, а на земле сероватыми кляксами проступают поселения разумных. Не хотелось из одного плена угодить в другой.

Очень долго я высматривал удобное свободное, пока не заметил на западе одинокий лесок без единого серого пятнышка поселений вокруг. Я аккуратно довернул крылья и лёг на курс, вместе с этим ветер из бокового стал попутным, ускоряя меня.

Благодаря этому я долетел до леса быстро, у меня даже осталась сотня метров высоты в запасе, когда я медленно опустился к полянке размерами чуть больше полного размаха моих крыльев. Спустя четыре взмаха задние лапы коснулись земли. Правое колено заболело, сустав откушенного пальца заныл, но я как можно быстрее заковылял вглубь леса, размазывая грязную жижу по культям. В ранневесеннем лесу деревья без листвы, голые ветки практически не скроют меня. Но и это лучше, чем остаться на поляне, полностью открытым для орочьих поисковых птиц.

В глубине леса я сплюнул орка и внимательно осмотрел себя. На месте отгрызенного пальца скопилось много грязи, а память о гниющем хвосте ещё свежа. Пришлось потратить несколько минут, чтобы слизать всю грязь и лесной сор. Стоило только закончить, как со стороны орка протяжный вздох и шорох. Лог… [Маны] хватит на два сеанса излечения, но она нужна для другого.

Я перевернул орка на живот и придавил культёй. Тот заорал от боли из-за сломанного позвоночника, махая руками и тщетно пытаясь шевелить нижней частью тела. А ещё он сопротивлялся моим попыткам прорваться ему в сознание, лишь только после предупреждающего рыка я смог прокинуть канал мыслеречи.

– Ну что, консерва, поговорим? – спросил я, на что орк гневно закричал на своём наречии. – Ты будешь говорить как нормальный разумный, а? Мыслеречью говори!

В ответ орк опять закричал. Мне это надоело.

– Слышь, как там тебя? Дитя Мкаату́х? Я прав?

Стоило произнести имя богов орка, как тот притих и посмотрел на меня испуганным взглядом. Я вспомнил, как он отрубил мне хвостик, как чувствовал хозяином моей жизни, как сливал мою кровь. Мою изуродованную морду скривил озлобленный оскал от этих воспоминаний.

– Неужели ты думал, что я не отомщу за мой бедный хвостик? Нет, тварь, пришло время отмщения.

Я укусил того за плечо и спустил откачку его [жизней] в мой откушенный палец. Орк заорал, он пытался выбраться, заламывал руки и бил меня по шее в напрасной попытке выбраться. Постепенно орк затихал, его движения становились вялыми, а голос едва слышным. Вскоре он дёрнулся в отчаянной попытке освободиться и окончательно обмяк.

[Магическое исцеление] прекращено

Уровень [Магического исцеления] увеличен до 11

«Как вовремя»,– съязвил я, и цапнул свежий труп.

Вы вкусили кровь дру…

Я закрыл оповещение. Мне эта тварь совершенно неинтересна. Сейчас она лишь свежий кусок мяса. Хоть и разумный, хоть я и наелся «человечины» за последние месяцы, но мне всё равно нужны силы.

У меня осталось сорок шесть дней, чтобы добраться до дома, осмотреться и лететь к острову. Очень ничтожный срок, но я поступил правильно, решив излечить больную ногу: не представляю, как бы я сейчас приземлялся. А сколько таких приземлений предстоит в будущем?

Я вызвал лог-файл и открыл карту. При худшем раскладе на полёт до дома потребуется дней восемь, а на попутном ветре мне потребуется четыре дня. Но я не полечу на остров, не убедившись, что дома никого нет. Вдруг мама проводила сестру до острова и вернулась ждать меня? Всё могло произойти, пока был в плену, мне необходимо учитывать все возможные варианты.

Я повернул голову в сторону моего дома: где пещера с системой ходов; где огромный лес, в котором всегда есть чем поживиться; где большая равнина за каньоном и скверный лес, где столько всего ужасного и непонятного. Я смотрел туда, где может быть моя семья, и чувствовал радость с облегчением.

Сейчас день, мир освещает полуденное, яркое, весеннее солнце. Оно медленно прогревает землю, освобождая её от последнего снега. На земле среди лесного сора проклёвываются пучки жёлтых, красных и синих первоцветов. Скрипят голые ветки, раскачиваясь от ветра. Чирикают птицы, где-то пищат мышки, а вдали фыркает лиса. Течение жизни окружило меня со всех сторон. Она кипела, бурлила. Жизнь жила свою жизнь. И я был жив. Жив. Жив.

«Жи-и-ив», – я зарычал глухо, едва слышимо. В правой глазнице защипало, а из левого глаза по моей морде скатились слёзы. – «Жи-и-ив. Жив. Жив!»

Меня затрясло, я не смог удержать подступающие чувства и рыдал, повторяя одно и то же слово. Пока не обессиленно опустил голову на сырую землю. И до самой ночи погрузился в нирвану. Она для меня – лучшая спутница. Она скроет от посторонних глаз, получится незаметно перелететь от леса к лесу. А днём я буду отдыхать, пока [мана] восполняется.

***

Если первая часть плана по ускоренному полёту – это планирование с помощью ветра, то вторая часть заключается в поиске оптимальной высоты. Воздушные массы всегда перемещаются из области высокого давления в область с низким давлением. Высокое давление – это горы и обогретая солнцем равнина. И зимой ветер частенько дует от океана к центру материка, а летом наоборот. Именно поэтому в начале весны днём ветра дуют в северо-западном направлении, к ближайшей прибрежной зоне. А мне лететь в противоположную сторону, именно поэтому я летел к дому ночью, когда ветра стихали. А иногда на высоте примерно в триста метров получалось найти попутный ветер и пролететь за одну ночь приличное расстояние.

Заодно, в пути, я приземлился около одной из рек и не без удовольствия зашёл в ледяную воду. Чтобы смыть с себя тошнотворный запах орочьей темницы. Но одного течения мне показалось мало, и я настоящим поросёнком усердно тёрся об илистое дно, на какое-то время обратившись болотным чудищем, облепленным комьями грязи и травы – но лучше уж так, чем постоянно чувствовать от себя запах собственной крови и человечины.

После водных процедур я приземлился на небольшую полянку и устроился поудобней, не забывая о предосторожности. Стоило где-то хрустнуть ветке, раздаться писку или визгу, или что угодно произойдёт, косвенно намекая о крупном существе – и я тут же поворачивал в ту сторону голову. Я вглядывался вглубь леса и прислушивался, выискивал того, кто посмел посягнуть на мою жизнь. Но всё это было ложной тревогой.

Изредка вдалеке мелькали зайцы и парочка белок перебежала от дерева к дереву. Да одна маленькая наглая рыжая бестия едва не запрыгнула на меня. Лисичка гналась по лесу за мышкой, выбежала ко мне и от удивления замерла на месте. Долгую минуту она осматривала меня хитрыми глазками, опасливо зыркая по сторонам, но я вообще ничего не делал, даже не шелохнулся.

Видя, что ей не грозит опасность, лиса преисполнилась смелостью и приблизилась ко мне практически вплотную. Настороженно фыркая, этот рыжий комочек меха старательно принюхивался в попытке понять: почему же дракон пахнет рекой? Лиса обежала меня по кругу несколько раз и попыталась забраться мне на спину. Я негромко зарычал, давая понять, что дракон – это не тёплая постель. К тому моя спина зарезервирована Калисой. Рыжая бестия отскочила в сторону, недовольно фыркнула и убежала в чащу, напоследок взмахнув пушистым хвостом.

В остальном перелёт прошёл непримечательно, что замечательно. А благодаря нехитрой уловке с поиском оптимальной высоты и длительным планированием, максимально экономя [ману] – я за пять ночей добрался до водопадов перед началом Поля Слёз. День провёл около небольшого холмика, где раньше прятались два рыбака, а до дома добирался две ночи. Я приземлился на горном выступе в тридцати километрах от дома, и зарычал от негодования и злости. По горному плато, между нашим домом и нашим лесом, шесть фигур несли на плечах жерди с нашими кабанами. И шли они строго по направлению к нашей пещере.

Мама и сестрёнка улетели на остров, теперь я тоже могу лететь к ним со спокойным сердцем. На южной линии горизонта выглядывала белая шапка горного исполина Хавргартора, а недалеко от неё расположен заброшенный город дворфов. Проверять его бессмысленно. Если мама с сестрой и были здесь, то избавились бы от разумных, а не прятались в далёких горах. Теперь же мне прямой путь к острову спячки. Полети я сразу на остров, то метался бы как умалишённый, постоянно спрашивая: а правильно ли поступил? А сейчас у меня осталось тридцать девять дней до нового приступа скверны, за которые надо успеть пролететь очень много. Благо что почти всё время я буду лететь с попутным ветром, это сильно поможет.

Я вызвал лог-файл. [Маны] осталось чуть меньше половины, до рассвета оставалось часа три, а облака плывут на северо-запад. Пора лететь. Бросив короткий взгляд на нашу гору и вход в нашу систему пещер – я перелетел через горный хребет. Спустился к каньону и нырнул в него, позволив воздушным потокам нести меня в сторону Поля Слёз.