Вэйма

Глава 3

В пятнадцати оборотах пути от руин древнего храма, раньшешумело море, а теперь посреди солончаков расположился город.

У него было много имён. Купцы звали Перекрёстком. Здесьсходились все караванные пути восточной части Кальдара. Беженцы звали ПоследнимПричалом, Потому что дальше начиналась мёртвая соляная пустыня, откуда невозвращаются. Местные, щерясь в беззубых улыбках, называли его Гнилым Клыком. Закривые башни, торчащие из-за стен, и за нрав обитателей. Чаще всего звалипросто Рынок. И это имя характеризовало и подходило городу лучше всего.

На сотни вёрст вокруг это было единственное место,где встречались живые. Сюда стекались торговцы, наёмники, беженцы и те, ктопотерял всё, включая имя. Здесь продавалась и покупалась вода, решались многие судьбыщелчком пальцев, умирали за глоток и убивали за флягу. Можно было купить раба ипродать себя в рабство или исчезнуть. И никто не задаст ни одного лишнеговопроса.

Стены города сложили из серого камня более трехсотциклов назад, когда ещё были леса и вода. Потом обмазали глиной. За тристациклов засухи глина превратилась в такой же крепкий камень, как тот, что былпод ней. На стенах, на специальных площадках, торчащих наружу, как птичьинасесты, стояли стражники. В руках у каждого был составной лук. Тонкая основаиз саксаула — единственного дерева, что ещё росло в мёртвых руслах рек,усиленная роговыми накладками и обмотанная сухожилиями. Такое оружие береглипуще воды. На изготовление такого оружия уходили месяцы работы, и служило онопоколениями. Ладони стражей отполировали роговые пластины до маслянистогоблеска.Охранники бдительно всматривались в пустыню. Отслеживаяпередвижение всех караванов попадающих в поле зрения, чтобы доложить хозяевам,и выискивая малейшую опасность, чтобы закрыть ворота.

Внутри город жил своей жизнью. Узкие улочки, кривые,как высохшие реки, были забиты людьми, верблюдами и повозками. Здесь стоялособый запах большого города, который не спутаешь ни с чем. Пот, моча, прелаяшерсть, прогорклое масло. И редкий запах воды, от которого перехватывало горлодаже у бывалых пустынников. Воду привозили на продажу или обмен в бурдюках издальних оазисов.

На центральной площади, в тени навесов из верблюжьейшерсти, сидели менялы. Глаза были узкие, как щели, пальцы длинные и быстрые.Они меняли воду на бронзу, бронзу на рабов, рабов на информацию. В этом городеинформация стоила дороже воды. Потому что вода даёт жизнь на один оборот, аинформация навсегда.

Кор вышел к городу в момент, когда багровое солнце клонилоськ закату и заливало стены цветом запёкшейся крови.

Он нёс на плече свёрток, завёрнутый в грубуюмешковину. Свёрток был тяжёлым и время от времени дёргался, но Кор не обращалвнимания. Он шёл, глядя прямо перед собой, и даже стражи на стенах, глянув нанего, отводили глаза. Его облик вызывалстранное чувство и заставлял держаться как можно подальше от этого путника.Слишком спокойный и пустой взгляд. Высокий, жилистый, с лицом, густо изрезаннымшрамами. Казалось, что под кожей не мышцы, а сплошные рубцы. На теле каждый полученныйудар и каждая схватка оставили свой след, его тело было картой войны,вырезанной на плоти. Светлые, почти белые Глаза, выцветшие от солнца ибессонных ночей, смотрели на мир без интереса. Для Кора мир давно перестал бытьчем-то, на что стоило смотреть.

Очень давно он был воином клана Хищников. Был у негодом, была семья, было имя. Потом отряд перебили. Всех. До последнего младенца.Кор вернулся из похода и нашёл только пепел, обглоданные кости и ветер в пустыхшатрах.

С тех пор он охотник за ведьмами.

В свёртке была одна из таких. Старуха из племениТири, которое промышляло воровством на караванных путях. Поймал её три оборотаназад, когда та пыталась сбыть краденое. Клялась, что видит будущее, что знает лунуи та ей шепчет, что она особенная. Кор таких насмотрелся, каждая вторая шлюхана Рынке объявляла себя пророчицей, чтобы набить цену. Но на эту старуху былзаказ. Знал, что если окажется лгунья, он просто продаст её в рабство. В любомслучае останется в прибыли.

Городские ворота были открыты, днём их не закрывалиникогда. И его здесь знали хорошо. Слишком много народу входило и выходило,запирать их было бы глупо. Кор шагнул внутрь, и его сразу же обдало волнойзапахов, звуков и криков. Рынок жил своей жизнью, которому не было дела какоена небе солнце, белое или багровое.

Прошёл через толпу, не глядя по сторонам. Ксерышарахались от него, как ящерицы в норы при приближении хищной птицы. Свёрток наплече дёрнулся, и Кор машинально стукнул по нему кулаком. Свёрток затих.

Дом на окраине, где его ждали, был похож на всеостальные дома в этом городе. Серый камень, узкие окна без стёкол, затянутыетканью, плоская крыша. Кор, не постучав вошёл внутрь.

В комнате без окон, освещённой только маслянойлампой, сидели пятеро.

Масляная лампа была роскошью, масло стоило дорожеводы, втридорога дороже. Его везли с юга, из Мёртвых земель, где из-подкамней сочилось чёрное масло, и каждая капля была на вес бронзы. Но эти пятеромогли себе позволить такую роскошь. По их одежде, блеску бронзовых застёжек, и вальяжно,уверенных позах. — Кор, не сомневался,что заплатят.

— Привёз. — Сказал он, сбрасывая свёрток на пол.

Ткань размоталась, и все увидели старуху. Тощая,седая, с выпученными от страха глазами, мычала сквозь кляп, дёргалась, новерёвки были затянуты крепко.

— Это она? — Спросил один из сидящих. Тот, что былближе к лампе.

— Сомневаешься во мне? Она самая. — Кор пнул старухуноском сандалии. — Ведьма из Тири, как вы и просили.

В комнате повисла тишина. Пятеро переглянулись. Заговорилтот, что сидел глубже всех.

— Развяжи её. Хочу услышать.

Кор пожал плечами, наклонился, ловко привычно, безлишних движений распутал верёвки. Старуха забилась, выплюнула кляп и заорала.

— Да какие сны, люди добрые! Врёт он всё! Ничего яне вижу, старая я, слепая почти! Он меня на дороге схватил, силком приволок!Отпустите, ради всего живого!

Кор даже не изменился в лице.

— Врёт, — сказал он спокойно. — Я проверял. Вплемени все знают.

— Да не было никаких снов! — завизжала старуха. — Тирисами придумали про три найденных источника, а мне приписали, чтобы туфту дуракамв три дорога продать!

Она билась на полу, царапала камень ногтями,пыталась уползти. Один из сидящих наступил ей на ногу. Хрустнуло. Старухавзвыла и затихла.

— Проверяли? — спросил тот, кто сидел дальше всех отсвета.— Я своё дело знаю, — Кор сплюнул на пол. — Опрос свидетелей,проверка фактов. Всё сходится. Никаких сомнений. Кого заказали, того я ипринёс.

Старший долго молчал. Потом встал, шагнул в светлампы. Обычное лицо, которое забываешь через минуту после того, как отвернулся.Только глаза у него были мёртвые. Как у ящерицы, что сдохла на солнце.

— Ты дурак, Кор, — сказал он тихо. — Или думаешь, мыидиоты?

— Чего?

— Мы навели справки. По своим каналам. Эта старухадаже не из того племени. Ты привёл нам первую попавшуюся, надеясь срубитьденег. Нас, — он усмехнулся, — на такие штуки не купишь.

Кор смотрел на него, не моргая.

— Я привёл ту, кого вы просили. Ведьму из Тири.Доказательства есть. Платите.

— Нет, — отрезал человек с мёртвыми глазами. — Тыпривёл мусор. Забирай и уходи.

Он повернулся спиной, давая понять, что разговорокончен.

Кор не двинулся с места.

— Я пришёл за платой, — сказал он ровно. — Тыобещал. Я выполнил.

— Ты выполнил? — человек обернулся. — Ты притащилбабку, которая врёт громче, чем осёл орёт. Ты даже не проверил нормально. Тыпросто схватил кого-то по дороге и надеялся, что мы не заметим.

— Я проверил.

— Плохо проверил.

Кор вздохнул. Он знал, что это может случиться.Заказчики часто пытались кинуть, если находили повод. Иногда повод былнастоящим, иногда выдуманным. Это всегда была игра: кто кого переиграет.

— Хорошо, — сказал он. — Я забираю её обратно.Продам в рабство. Верну хотя бы часть.

Он наклонился, схватил старуху за волосы и потащил квыходу.

— Стоять, — голос человека с мёртвыми глазамищёлкнул, как тетива.

Кор замер.

— Ты её уже привёл. Кто знает, может, ты простоспрячешь её на пару дней, а потом снова явишься? Нет. Оставь. И уходи.

— Без платы?

— Без платы.

Кор медленно выпрямился. Выпустил волосы старухи. Тазаскулила и отползла в угол.

— Значит, так, — сказал Кор, и голос его стал тихим,почти ласковым. — Я шёл сюда три оборота. По жаре. Нёс этот мешок на плече.Тратил свою воду, свой пот, своё время. Вы обещали мне десять фляг за Ведьму изТири. Я привёз Ведьму из Тири. Не моя вина, что она оказалась пустышкой. Я сделалсвою работу. Вы делайте свою.

— Или что? — человек с мёртвыми глазами даже неповысил голоса.

Кор улыбнулся.

Редко кто видел улыбку Кора. Те, кто видел, обычножили недолго.

— Или я возьму сам, — сказал он.

Человек с мёртвыми глазами подал команду, кивнулостальным.

Трое из сидящих встали. В руках появились ножи. Бронзатускло блеснула в свете лампы.

— Ты в моём доме, — напомнил человек с мёртвымиглазами. — И ты один.

— Я это заметил, — кивнул Кор.

И шагнул вперёд.

Первый только поднял нож, как Кор ему под рёбра ужевбил свой кулак. Удар пришёлся в солнечное сплетение, у противника перехватилодыхание, он согнулся, хватая ртом воздух, а Кор тут же добавил коленом в лицо.Хруст шейных позвонков, кровь и тишина.

Второй полоснул ножом, целя в живот. Кор ушёл всторону, перехватил руку, рванул на себя и одновременно вверх. Сустав хрустнул,нож выпал. Кор не отпуская сломанной руки, ударил ногой в спину нападавшему. Оттакого удара подломился не только позвоночник, но и ребра вылезли наружу.

Третий был умнее и не полез вперёд, а метнул нож.Кор едва успел отклониться, бронза пропорола воздух у самого уха и с лязгомударилась о каменную стену.

— Глупо, — сказал Кор. — Оружие бросать нельзя.

Кор даже не вздрогнул. Только проводил взглядоммелькнувшее лезвие. А потом шагнул не к третьему, а к столу, за которым минутуназад сидели заказчики. Рука метнулась, схватила тяжёлую бронзовую чашу,оставшуюся после ужина.

Третий понял его замысел слишком поздно, рванулвторой нож, висевший на поясе, но Кора уже не был на том месте, где только чтостоял.

Удар чашей пришёлся точно в локоть метательной руки.Хрустнуло. Нож выпал. Кор перехватил чашу обратным хватом и со всей силывпечатал её в лицо противника.

Тот отлетел к стене, сполз по ней, оставляя кровавыйслед. Глаза закатились, но он ещё дышал.

Кор не стал добивать. Только вытер край чаши о еготунику и поставил обратно на стол. Ровно. Аккуратно. Будто ничего не случилось.

Развернулся к тем, кто лежал на полу. Один свывернутой рукой, второй со сломанной шеей.

Человек с мёртвыми глазами стоял у стены и смотрелна происходящее абсолютно спокойно. Ни один мускул не дрогнул на его лице, покаКор убивал троих.

— Ты псих, — сказал он, когда всё кончилось.

Кор поправил фляги за спиной.

— Я охотник, — ответил он ровно. — Плати.

Старший медленно, стараясь не делать резкихдвижений, полез за пазуху. Достал три бронзовые пластины.

— Это задаток. Остальное в подвале. Десять флягВоды. Я не вру.

Кор взял пластины, повертел в пальцах. Настоящие.Потом кивнул в сторону старухи, которая забилась в угол и тряслась, глядя на тритела, распростёртые на полу.

— Эту продашь?

Человек с мёртвыми глазами перевёл взгляд настаруху. Та заскулила громче.

— На корм скорпионам, — сказал он равнодушно. —Забирай бесплатно. Мне такой товар не нужен.

— Я скоро вернусь за водой. — Хмыкнул Кор.

Подошёл к старухе, схватил за шкирку и потащил квыходу.

— Врёшь всё, — прошипела она, когда он выволок её вкоридор. — Врёшь, что я ведьма. Зачем? Зачем ты меня сюда привёл?

— За платой, — ответил Кор.

— Нет же платы! Убили троих, а платы нет! Толькозадаток!

— Задаток тоже плата. Те трое. Сами выбрали своюсудьбу. — Кор кивнул назад. — А этот всегда платит.

Он вышел на улицу. Багровое солнце почти село, из-загоризонта уже поднималось белое. Воздух на миг стал чуть прохладнее, но Кор незамечал таких мелочей.

— Что теперь со мной будет? — спросила старуха.

Кор посмотрел на неё. Тощая, старая, грязная. Зубыредкие, глаза слезятся. Даже за медяк никто не купит.

— Скорпионам, — ответил он. — Как он сказал.Скорпионам на корм.

Она взвыла, рванулась, попыталась выскользнуть. Корразжал пальцы, и она, не ожидая, кубарем покатилась по пыльной земле. Вскочилаи побежала в переулок, припадая на одну ногу, спотыкаясь, падая, снова вставая.

Кор смотрел ей вслед. Не спешил.

Когда тень переулка уже готова была проглотитьстаруху, рука Кора метнулась к поясу. Короткое движение и бронзовый нож, тусклоблеснув в свете багрового солнца, вошёл ей точно между лопаток.

Старуха дёрнулась, выгнулась, попыталась закричать,но вместо крика изо рта вырвался только сухой, сиплый выдох. Она рухнула лицомв пыль и затихла.

Кор неторопливо подошёл, вытер нож о её грязнуютунику, вернул на пояс. Перевернул тело, убедился, что готова. Взвалил на плечо,только теперь старуха не дёргалась и не скулила.

— Много вас таких, — сказал он тихо. — А ведьмнастоящих нет.

Он нёс её через весь город, и никто не остановилего. Здесь никто не задавал вопросов. Каждый занимался своим делом. А дело Кора,было охота.

«Ферма скорпионов» только название, здесь разводили,ящериц и другие виды животного мира Кальдара, пряталась в тени восточной стены.Кор знал это место, бывал не раз. Сюда свозили трупы, сюда же приносили живых,которым не повезло. Этим гадам на ферме всё равно, что жрать главное, чтобымясо было свежим.

Хозяин фермы, кривой одноглазый Ксер по прозвищуГлист, сидел у входа, перебирал бронзу.

— Опять ты, — прошамкал он, увидев Кора. — И сновас товаром?

— Бери, — Кор сбросил старуху к его ногам. — Ещётёплая.

Глист пнул тело, перевернул, заглянул в лицо.Поморщился:

— Старая. Тощая. Кожи да кости. Мои питомцы такоене жалуют.

— Ты берёшь или нет? — голос Кора стал тише.

Глист покосился на него, на нож на поясе, снова настаруху. Цену знал: если сейчас откажется, Кор может и его пристроить к «скорпионам».Вместе с бронзой.

— Ладно, — буркнул он. — Медяк. За свежесть.

Кор кивнул. Взял монету, проверил на зуб. Сунул вкошел, чтобы не потерять.

— Бывай, — сказал он и пошёл прочь, не оглядываясь.

Глист смотрел ему вслед, качал головой. Потом пнулстаруху ещё раз, для верности и потащил в сарай, к клеткам.

А Кор уже скрылся в переулках, растворяясь вгороде, который никогда не спал. В кармане звякнул медяк. Мало, но хоть что-то.Он шёл обратно в дом. В подвале ждали десять фляг с водой. Человек с мёртвымиглазами не врал, он был из тех, кто умеет считать. А считать он умел хорошо.

***

В подвале действительно было десять фляг. Корпроверил каждую. Вода была чистой, без запаха, хорошая вода. Забрал всё, неоставив ничего. Хозяин с мёртвыми глазами стоял наверху лестницы и молчасмотрел, как Кор уходит.

— Ты мог бы работать на меня, — сказал он, когдаКор уже поднимался по ступеням.

— Мог бы, — согласился Кор. — Не хочу.

— Почему?

Кор остановился. Посмотрел на него через плечо. Вполутьме его глаза казались двумя белыми пятнами на тёмном лице.

— Ты мёртвый, — сказал он. — Я не работаю намёртвых.

И вышел.

Человек с мёртвыми глазами остался стоять в пустомдоме, среди трёх трупов, в свете догорающей масляной лампы. Он смотрел надверь, за которую вышел Кор, и молчал.

Впервые за много лет ему стало страшно.

***

Город никогда не спал, просто затихал на час, когдалюбое солнце находилось в зените, когда жара была невыносимой, а воздух раскалённый.В этот час даже самые отчаянные грабители прятались по норам.

Кор шёл по полупустым улицам. На плече виселидесять фляг с водой. Богатство, за которое в этом городе могли убить. Но он шёлоткрыто, не прячась, не таясь.

Он вышел из города через западные ворота, когдабелое солнце уже показало краешек над горизонтом. Пустыня встречала егопривычным жаром и ветром, пахнущим пылью и вечностью.

Кор остановился. Посмотрел на восток, туда, гдеостался дом с тремя трупами и человеком с мёртвыми глазами.

— Скорпионам, — сказал он, вспоминая старуху.

И пошёл в пустыню.

Впереди была только жара, песок и охота. Можетбыть, он найдёт настоящую ведьму. Может быть, нет. Главное искать. Потому чтоесли перестать искать, то зачем тогда жить?

Песок скрипел под ногами. Ветер нёс пыль. Двасолнца продолжали свой вечный бег.

А его дело охота. И он делал её хорошо.

Глава 4

Кор шёл двенадцатый оборот.

Десять фляг за спиной, когда уходил из Перекрёстка,превратились в семь. Три фляги чистейшей воды, лучшей, что он когда-либо пил,ушли в песок, в пустоту, в погоню за призраком по имени Мирослава.

Ушёл из этого города с именем, которое мёртвоглазыйобронил на прощание. Решил, сам проверить информацию. На восток, за соляныеполя, в развалины древнего храма, где, по слухам, являлась женщина, из-под ногкоторой текла вода.

Он перебирал в памяти эти двенадцать оборотов, поканоги сами несли его обратно к городу. Каждый пройденный шаг. Каждая потраченнаякапля. Каждая жизнь, которую он забрал, выпытывая дорогу к легенде.

Первые два дня Кор шёл по следу каравана, который послухам шёл в мёртвый город. Караван не прятался, в пустыне это бессмысленно.Хищники всё равно найдут, если захотят. А если не Хищники, то опасность одна,это солнце, жажда и ветер. Караван шёл открыто, значит, либо дураки, либочувствуют себя в безопасности.

Кор их настиг на третий оборот, когда багровоесолнце выползало из-за горизонта, окрашивая барханы в алый цвет.

Два верблюда. Трое охранников. Женщина и ребёнок летпяти, не больше. Он прижимался к матери и смотрел на приближающуюся фигуруогромными, от страха глазами.

Кор не скрывался. Открыто вышел из-за дюны, и онисразу увидели высокого, жилистого, с лицом, изрезанным шрамами охотника. Девятьфляг за спиной. Нож на поясе. Ивыцветшие, пустые как небо над Мёртвыми землями глаза.

— Стой! — старший выставил перед собой копьё. — Ктоидёт?

Кор остановился в десяти шагах. Посмотрел на копьё.Медный наконечник, плохо насаженный, расшатанный. Таким только ящериц пугать, ноне его.

— Подскажите мне дорогу, — сказал он. — Мне нужнадорога.

— Куда?

— К развалинам. Мёртвый город. Древний храм. Гдевода течёт из-под камней.

Старший переглянулся с остальными охранниками.Женщина крепче прижала ребёнка к себе. Тот не плакал, боялся даже дышать.

— Не знаем, — слишком быстро сказал старший. — Неслышали. Иди своей дорогой.

Кор вздохнул.

— Ты врёшь.

Шаг вперёд. Ещё один. Старший поднял копьё, целясь вгрудь. Кор даже не замедлился. Когда наконечник оказался в трёх пальцах от еготуники, он качнулся в сторону, неуловимо, будто ветер переместился и ударил.

Ладонью плашмя по горлу. Не сильно, ровно настолько,чтобы старший захрипел, выронил копьё и рухнул на колени, хватаясь руками за повреждённоегорло.

— Я спрошу ещё раз, — сказал Кор, глядя наостальных. — Дорога!

Второй охранник, молодой, с редкой бородёнкой,рванул нож. Кор перехватил руку, вывернул, услышал треск сустава. Короткий криктратящий влагу. Ударил головой в лицо. Хруст переносицы.

Третий не двинулся с места. Смотрел то на Кора, то настаршего, который всё ещё стоял на коленях и пытался вдохнуть, на второго,лежащего без сознания в луже собственной крови. Потом перевёл взгляд на женщинус ребёнком.

— Не надо, — прошептал он. — Пожалуйста.

Кор подошёл ближе. Встал напротив.

— Дорога!

— Я... я покажу, — выдохнул мужчина. — Нарисую. Напеске. Только не трогай.

Мужчина упал на колени, дрожащими пальцами началчертить линии. Вот здесь Перекрёсток. Вот здесь соляные поля. Вот здесь, задвумя грядами, развалины. Старый храм, проклятое место, никто туда не ходит,вода там была, говорят, давно, ещё до двух солнц, но сейчас...

— Хватит, — оборвал Кор. — Я понял.

Посмотрел на карту. Запомнил.

Потом перевёл взгляд на старшего, который всё ещёсипел, ловя ртом воздух. На второго, лежащего лицом в песке. На третьего,застывшего на коленях. На женщину и ребёнка.

Ребёнок смотрел не моргая. Глаза две чёрные бездны.Ни слезинки. Ксеры не плачут.

— Я показал, — прошептал мужчина. — Ты обещал.

Кор наклонился, поднял копьё, которое выронилстарший. Проверил наконечник. Плохой. Расшатанный.

— Я ничего не обещал, — сказал он.

Удар пришёлся мужчине в висок. Тот даже не охнул,стекленеющими глазами рухнул на свою карту, стирая её лицом.

Старший попытался встать. Кор ткнул копьём ему вгорло, навалился всем телом, продавливая наконечник глубже. Тот хрипел,дёргался, но Кор держал, пока хрипы не стихли.

Второй даже не очнулся. Кор перерезал ему горлоножом, быстро, чисто, без лишних движений.

Женщина не шевелилась. Сидела, прижимая ребёнка, исмотрела прямо перед собой. Глаза сухие. Лицо белое, как соль. Ждала.

Кор подошёл. Посмотрел сверху вниз.

— Ты видела моё лицо, — сказал он. — Он тоже.

Кивок на ребёнка.

— Мы никому не скажем, — голос женщины дрогнул. —Клянусь водой. Клянусь костями предков. Мы никому...

— Знаю. — Перебил Кор. — Вы никому не скажете.

Он ударил женщину в висок рукоятью ножа. Онаобмякла, завалилась набок. Ребёнок дёрнулся, открыл рот, но крик не успелродиться. Кор перехватил его за горло, легко сжал пальцы. Тонкая шея хрустнула,как сухая ветка.

Тело упало на песок рядом с матерью.

Кор постоял минуту. Посчитал.

— Пять. — Сказал он вслух. — И это только начало.

Развернулся и пошёл дальше, туда, где за горизонтомждали развалины, которых нет, и женщина, которой не существует.

Потом кочевой стан у высохшего русла. Племя Тири, изкоторого он принёс на заказ последнюю «ведьму». Толком не объясняя, зачемпришёл. Прошёлся по шатрам, как ветер смерти. Семеро мужчин, четверо женщин,двое детей, которые попались под руку, когда пытались бежать. Староста,трясущийся от страха, на коленях рисовал на песке карту.

— Здесь, господин, здесь развалины, — лепетал он,размазывая слюни по лицу. — Никто туда не ходит, проклятое место, духи там,вода ушла...

Кор проверил карту. И убил старосту.

Двадцать семь. Тридцать. Счёт сбивался.

В развалинахпробыл четыре оборота. Обшарил каждый камень, каждый провал, каждуютень. Сухой колодец, пустые гробницы, стены, исписанные знаками, которых он непонимал. В первый оборот под алтарёмнашёл пустой тайник. На второй, скелета в доспехах, рассыпавшегося впрах от его прикосновения. На третий услышал шум воды.

Бросился туда, о камень повредил палец на ноге,прополз последние сто шагов на локтях, обдирая кожу в кровь.

Источник оказался миражом. Самый настоящий,дрожащий, издевательский мираж. Кор сидел на раскалённых камнях, смотрел, как таетвода, которой нет, и впервые за много лет хотел кричать.

Не закричал. Сэкономил влагу.

Два кочевника, попытавшихся ограбить, когда онвыходил из развалин. Ещё трое, которые просто оказались на пути. Уже на путиобратно мальчишка, лет двенадцати, в караване проходившем на встречу, балуясь, бросилв его сторону камень. Кор убил его первым, самым долгим способом, какой смогпридумать. Чтобы другим неповадно было.

Потом были допросы. Кочевники, торговцы, отшельники,беглые рабы. Все, кого встречал на обратном пути. Кор не спрашивал вежливо. Неоставлял свидетелей.

— Женщина? Вода течёт из-под ног? Говори.

— Не видел, господин, клянусь двумя солнцами...

Хруст. Следующий.

— Слышал? От кого слышал? Имя?

— Старик говорил, давно, он уже умер, правда,умер...

Хруст. Следующий.

— Развалины? Другие развалины? Показывай.

— Там ничего нет, я там был, пусто...

Хруст.

Сорок семь. Пятьдесят три. Шестьдесят.

Он перестал считать. Цифры ничего не значили.Значила только вода, уходящая из фляг. Он экономил, но потратил три фляги надвенадцать оборотов жизни в пустыне.

А Мирослава так и осталась именем. Звуком.Призраком.