Дорога что не ведёт назад. Книга первая Когда приходит сумрак
– После такого всё равно не уснуть, – сказал Торвен, снимая перчатки.
Морак ничего не ответил. Он уже развязывал шнур свитка.
Печать наместника была уже сломана.
Пергамент лег на стол.
Несколько листов. Карта квартала в столице. Отчёты стражи. Временные отметки.
Торвен придвинул свечу ближе.
– Читай вслух.
Морак пробежал глазами первый лист.
– «Четвёртый час после заката. Нарушений не зафиксировано. Патрули на местах. Периметр закрыт».
Пауза.
– «Пятый час. Дежурный офицер лично проверил посты. Без отклонений».
Торвен хмыкнул.
– А потом?
Морак перевернул лист.
– «Шестой час. Принцесса отсутствует в покоях. Следов взлома нет. Окна закрыты изнутри. Замки целы».
Тишина повисла плотная.
– Изнутри? – тихо повторил Торвен.
– Так написано.
Он разложил карту.
Квартал был отмечен аккуратно. Патрули шли по периметру. Внутренний двор. Башни. Узкие служебные проходы.
– Слишком чисто, – сказал Морак.
– Думаешь, врут?
– Думаю, пишут так, чтобы не было вопросов.
Торвен наклонился ближе.
– Смотри. Здесь и здесь – одинаковая формулировка. «Нарушений не выявлено». Слово в слово.
Морак кивнул.
– Разные рапорты. Разные люди.
– А пишут как один.
Они переглянулись.
– Это заказ, – тихо сказал Торвен.
Морак не стал спорить.
– Похищение такого уровня не делается в одиночку. И не делается без прикрытия.
– Значит, организация?
– Исполнитель – да. Но не заказчик.
Свеча потрескивала.
За окном ветер тронул ставни.
Торвен выпрямился.
– Нужно проверить, были ли похожие случаи.
– Где?
– В других странах. На континенте. Если это сеть – они не ограничатся одной столицей.
Морак медленно свернул один из листов.
– Канайра – столица Оскинеса. Там архивы шире. Купцы слышат больше, чем стража.
– И монахи, – добавил Торвен. – Через монастыри проходят слухи быстрее, чем через дворцы.
Пауза.
– Если это заказ, – продолжил Торвен, – то цель может быть не сама принцесса.
– А что?
Морак посмотрел на карту.
– Род.
Связь.
Союз.
Или кровь.
Тишина стала тяжелее.
– А если это связано с тем, что было в лесу? – тихо спросил Торвен.
Морак не ответил сразу.
В памяти всплыл рёв.
Глубокий.
Древний.
– Тогда это только начало, – сказал он наконец.
Свеча догорела почти до основания.
Ночь только начиналась.
Морак развернул следующий лист.
– Вот. Список свидетелей.
Торвен обошёл стол и встал сбоку.
– Кто?
– Горничная. Дежурный офицер. Двое стражников на внутреннем дворе. Писарь.
– Писарь? – нахмурился Торвен.
– Он фиксировал время смены караула.
Торвен провёл пальцем по строкам.
– Все показания записаны в одну ночь.
– Это нормально.
– Нет, – покачал головой Торвен. – Нормально – когда допросы идут несколько дней. Люди путаются. Возвращаются. Добавляют детали.
Он постучал по пергаменту.
– А здесь всё ровно. Чисто. Как будто уже знали, что именно нужно сказать.
Морак перевёл взгляд на карту.
– Смотри сюда.
Он указал на внутренний двор.
– Периметр закрыт. Башни заняты. Окна изнутри. Замки целы.
– Значит?
– Значит, либо её вывели добровольно… либо она ушла сама.
Торвен резко поднял голову.
– Ты серьёзно?
– Я не делаю выводов. Я рассматриваю варианты.
Свеча качнулась от сквозняка.
– Если добровольно, – тихо сказал Торвен, – то зачем скрывать?
– Потому что это хуже похищения.
Пауза.
– Скандал. Срыв союза. Война.
Торвен медленно выдохнул.
– А если не добровольно?
– Тогда это работа не грубой силы.
Морак коснулся строки в отчёте.
– «Следов борьбы не обнаружено».
Он вспомнил иширу.
Вспомнил, как она двигалась.
Тихо.
Без суеты.
– Есть способы заставить человека идти без крика, – сказал он.
– Я знаю, – сухо ответил Торвен.
Тишина снова повисла.
За окном кто-то прошёл по улице. Шаги стихли.
– Нам нужно больше информации, – сказал Торвен. – Не из отчётов. Из живых источников.
– Купцы.
– И монахи.
– И наёмники, – добавил Морак. – Они пересекают границы чаще, чем чиновники.
Он свернул свиток.
– Если это организация, она должна была проявляться раньше.
– Где?
– Лабэль. Нейрима. Северные земли.
Торвен кивнул.
– Пропажи знати. Тихие смерти. Наследники, которые внезапно не доезжают до брака.
Морак посмотрел на него внимательно.
– Ты уже слышал что-то.
Торвен помедлил.
– В прошлом году в Лабэле исчез младший сын одного герцога. Официально – утонул на охоте.
– Тело нашли?
– Нет.
Морак и Торвен встретились взглядом.
– Совпадение? – спросил Торвен.
– Пока – да.
Пауза.
– Но если нет…
Морак подошёл к стойке с оружием и снял с крючка плащ.
– Мы не будем ждать.
– Канайра? – спросил Торвен.
– Сначала – порт. Там слухи быстрее документов.
Морок остановился у двери.
Холод ночи ударил в лицо, но он не вышел.
Постоял секунду. Потом закрыл дверь обратно.
Торвен приподнял бровь.
– Передумал?
– Да.
Он снял плащ.
– Наместник ясно сказал – город прежде всего.
Торвен медленно кивнул.
– Значит, письма.
– Да.
Морок вернулся к столу и достал чистые листы.
Свечу пришлось зажечь заново.
– Канайра, – начал он. – Старый знакомый в архиве. Он любит цифры больше людей.
Перо заскрипело по бумаге.
– Оскинес – через купеческий дом «Северный ветер». У них караваны ходят через полконтинента.
– Лабэль? – спросил Торвен.
– Через монастырскую переписку. Они аккуратны. И умеют задавать вопросы, не задавая их напрямую.
Торвен сел напротив.
– И что именно мы ищем?
Морок не поднимал головы.
– Пропажи знати. Тихие убийства. Дела без следов. Одинаковая формулировка в рапортах. Повторяющиеся имена офицеров.
Пауза.
– И корабли, – добавил он. – Корабли, которые заходят в несколько столиц подряд.
Свеча бросала длинные тени на стены.
– А город? – тихо спросил Торвен.
Морок закончил строку, запечатал первый лист.
– Усиливаем внутренние патрули. Без шума. Без паники.
– Под каким предлогом?
– После твари. Люди и так напряжены.
Торвен усмехнулся.
– Удобно.
– Опасность есть. Мы не врём.
Он отложил перо.
– Проверить смены караула. Лично. Без предупреждения.
– Думаешь, здесь тоже могут быть «слишком чистые» рапорты?
Морок посмотрел на него долго.
– Я больше не верю в идеальные отчёты.
Торвен медленно кивнул.
За окном город спал.
Но теперь это был не просто сон.
Это была пауза перед чем-то.
– Если они действуют по всему континенту, – тихо сказал Торвен, – значит, мы не первые, кто начал подозревать.
– Возможно.
– И тогда?
Морок погасил свечу.
– Тогда нужно сделать так, чтобы они думали, будто мы ничего не подозреваем.
Тишина.
– Ты хочешь играть в тишину против тех, кто в ней живёт? – спросил Торвен.
Морок открыл окно, впуская холодный воздух.
– Я хочу, чтобы город пережил эту следующию зиму.
Ветер прошёлся по комнате.
Ночь не давала ответов.
Но теперь у них был план.
Письма ушли на рассвете.
Без гербов. Без печатей стражи.
Через купцов, через монастырские каналы, через людей, которые не задают лишних вопросов.
Город проснулся, не зная, что ночью были изменены маршруты патрулей.
Морок лично прошёл два поста.
Без предупреждения.
Солдаты выпрямлялись, увидев его, но он смотрел не на лица.
Он смотрел на:
– отметки в журналах
– совпадение времени
– чистоту формулировок
Он больше не верил в аккуратность.
Дни потянулись медленно.
Никаких новых пропаж.
Никаких краж.
Никаких тварей.
Только ветер.
И это нервировало сильнее всего.
Торвен однажды заметил:
– Либо мы ошиблись… либо они поняли, что мы начали смотреть.
Морок не ответил.
Потому что думал о другом.
Если это сеть – она не действует импульсивно.
Она ждёт.
И теперь они тоже ждали.
Дни шли спокойно.
Слишком спокойно – но без повода для тревоги.
Тварь мертва. Поля очищены. Люди постепенно возвращались к работе. На рынке снова торговались громко, дети бегали у фонтана, рыбаки спорили о цене улова.
Карсонес жил.
Морок не отменял усиленные патрули, но приказ звучал просто:
«После недавнего происшествия – для уверенности».
Никаких новых пропаж.
Никаких странных смертей.
Никаких слухов.
Письма ушли. Ответов пока не было.
Однажды вечером Торвен спросил:
– И всё же… ты правда думаешь, что это связано?
Морок стоял у окна и смотрел на огни гавани.
– Думаю, – сказал он спокойно, – что если это совпадение, то нам повезло.
– А если нет?
Морок повернулся к нему.
– Тогда мы узнаем об этом не сегодня.
Город был под защитой.
Стража – на местах.
Лес пока – тих.
Иногда отсутствие движения – тоже часть игры.
Карсонес спал спокойно.
Но Морок больше не спал без мыслей.
Глава 14. Принц Лимийский
«История принадлежит не тем, кто рвётся вперёд,
а тем, кто способен пережить её тяжесть.»
Арса поднималась в золоте рассвета
Но выше куполов храмов и башен знати возвышался он – Белый дворец. Огромный, выстроенный из светлого камня, он сиял так ярко, что в ясные дни казался почти ослепительным. С широкими террасами, колоннадами и длинными лестницами, уходящими к центральным вратам, дворец выглядел не просто резиденцией – он был заявлением.
Лимия стояла здесь давно.
И собиралась стоять дальше.
Адам прошёл через мраморные галереи в зал совета.
Тяжёлые двери закрылись за его спиной. Внутри воздух пах воском и старым деревом. Свет падал через высокие окна, ложась на длинный стол и серебряные чаши с водой.
Во главе сидел император Эстерион.
Лицо его осунулось за последние месяцы. Скулы стали резче, взгляд – глубже. Он держался прямо, как и подобает правителю, но в движениях появилось что-то медленное, выверенное, будто каждое действие требовало усилия.
Справа от него стоял Райнар.
Уверенный. Собранный. Голос звучал чётко.
– Заора усиливает южные гарнизоны. Их войска стали чаще выходить к границе. Формально – учения.
Один из советников кивнул.
– Лерон продолжает затягивать поставки. Они говорят о внутренних трудностях, но торговые пути через их земли остаются под контролем.
– Давление нарастает, – добавил военный министр. – Ламия расширяет флот. Пока в пределах договоров, но темп заметен.
Слово «Ламия» повисло в воздухе.
Когда-то все эти земли подчинялись Арсе. Теперь – отдельные короны, отдельные интересы. История не забывалась, даже если договоры давно были подписаны.
Адам занял место чуть в стороне.
Он молчал.
Слушал.
Райнар шагнул к карте, разложенной на столе.
– Если мы усилим западные порты и проведём совместные манёвры у побережья, Заора отступит. Им важно сохранить лицо, а не вступать в прямой конфликт.
Император медленно поднял взгляд.
– А Лерон?
– Их можно прижать экономически. Перекрыть часть торговых льгот.
Эстерион некоторое время молчал. Его пальцы лежали на подлокотнике трона, слегка побелевшие от напряжения.
Адам наблюдал.
За словами, за паузами, за тем, как отец дышит чуть глубже обычного. За тем, как советники стараются говорить быстрее – словно опасаются затягивать обсуждение.
Райнар говорил уверенно.
Он выглядел так, словно уже привык к месту справа от трона.
Адам перевёл взгляд на отца.
Император слушал старшего сына внимательно.
Но в его глазах читалась усталость.
Совет продолжался ещё долго.
Обсуждали торговлю, гарнизоны, послов, старые договоры, которые давно требовали пересмотра. Империя жила делами – большими и мелкими, как и всегда.
Адам не вмешивался.
Он запоминал.
Кто говорит слишком много.
Кто соглашается слишком быстро.
Кто избегает взгляда императора.
Белый дворец сиял в утреннем свете.
Снаружи Арса казалась непоколебимой.
Внутри – всё держалось на людях.
А люди стареют.
Когда совет закончился, Райнар первым подошёл к отцу.
Адам задержался у карты.
Его взгляд скользнул по линиям границ.
Империя выглядела цельной.
Но каждая граница – это трещина, если знать, где надавить.
Он поднял голову.
Свет падал на стены Белого дворца, делая их почти ослепительными.
Камень казался вечным.
Люди – нет.
После заседания дворец постепенно пустел.
Советники расходились по галереям, тихо переговариваясь. Стража сменялась у лестниц. Слуги двигались быстрее обычного – император выглядел уставшим, и это ощущалось даже в воздухе.
Адам свернул в сторону западного крыла.
Там всегда тише.
Меньше официальных залов, больше личных покоев, садов и балконов, где можно дышать без десятка взглядов за спиной.
Он вошёл в небольшую комнату с распахнутыми окнами. За ними – внутренний сад. Апельсиновые деревья, аккуратные дорожки, неглубокий бассейн с чистой водой.
На столе уже стояла бутылка вина.
– Ты опять пропустил половину обсуждения, – раздался голос.
В кресле у окна сидела девушка. Тёмные волосы собраны лентой, тонкая улыбка, взгляд внимательный.
Лира. Дочь одного из придворных советников. Умная. Слишком наблюдательная для обычной фаворитки.
Адам снял перчатки и бросил их на стол.
– Я услышал всё, что было важно.
– Райнар звучал уверенно.
– Он всегда звучит уверенно.
Он налил вино в бокал, сделал глоток.
Лира наблюдала за ним.
– Тебя это задевает?
Адам усмехнулся.
– Меня забавляет, что все уже видят в нём будущего императора.
– А ты?
Он подошёл к окну.
Сад внизу выглядел безупречно ухоженным. Ни одного лишнего побега. Ни одной ветки вне формы.
– Империя любит ясность, – сказал он. – Старший сын. Сильный голос. Чёткие решения.
– А ты?
Адам повернулся к ней.
– Я предпочитаю, когда меня недооценивают.
Лира поднялась и подошла ближе.
– Ты слишком спокойно на всё смотришь.
– Спокойствие пугает больше, чем амбиции.
Она остановилась в шаге от него.
– Ты собираешься что-то делать?
Адам посмотрел на неё долгим взглядом.
– Я собираюсь смотреть.
Он протянул ей бокал.
– И ждать.
Лира взяла вино, но продолжала изучать его лицо.
– Иногда мне кажется, – тихо сказала она, – что ты видишь дальше, чем остальные.
Адам слегка улыбнулся.
– Иногда этого достаточно.
За стенами Белого дворца Арса жила своим ритмом.
Внутри сада шелестели листья.
Адам подошёл к перилам и опёрся о камень.
Он думал о словах, сказанных на совете.
О взгляде отца.
О том, как Райнар говорил – уверенно, без колебаний.
Империя казалась устойчивой.
Но устойчивость – это привычка.
А привычки меняются.
Он закрыл глаза на секунду, позволяя солнцу коснуться лица.
Второй сын.
Пока.
Сад наполнялся мягким шумом листвы.
Адам стоял у окна, когда Лира подошла ближе. Настолько, что он почувствовал тепло её плеча рядом со своим.
Она не касалась его – но расстояние стало другим.
– Ты опять делаешь вид, что тебя это не касается, – тихо сказала она.
– Делать вид – полезное умение, – ответил он.
Лира чуть склонила голову, изучая его профиль.
– Райнар уверен в себе. Совет ему верит.
– Совет верит силе, – спокойно произнёс Адам.
– А люди верят тем, кто даёт им будущее.
Он перевёл на неё взгляд.
Она не отвела глаз.
Между ними повисла пауза – тёплая, плотная. Не случайная.
– Осторожнее, Лира, – мягко сказал он. – Ты говоришь так, будто уже выбрала сторону.
Она усмехнулась.
– Я выбираю тех, кто умеет думать.
Он шагнул ближе.
Теперь расстояние исчезло окончательно.
– И ты уверена, что это я?
– Я уверена, – ответила она, и в её голосе впервые прозвучала серьёзность без иронии. – Мой отец тоже так считает.
Адам слегка прищурился.
– Губернатор Марцелл Варейн редко делает ставки без расчёта.
– Север привык считать зиму заранее, – сказала Лира. – Ларас стоит благодаря терпению, а не порывам.
Он внимательно посмотрел на неё.
– И что же считает север?
Лира протянула руку и поправила складку на его камзоле. Движение было медленным, почти невинным – но слишком личным для случайного жеста.
– Север считает, что равновесие меняется, – тихо произнесла она. – И если когда-нибудь тебе понадобится поддержка… Ларас не останется в стороне.
В её словах не было громкого обещания. Только намёк.
Адам взял её ладонь, будто продолжая начатое движение.
– Твой отец осторожен.
– Поэтому он и жив, – спокойно ответила она.
Он позволил себе лёгкую улыбку.
– А ты?
– Я осторожна не меньше.
В её взгляде промелькнуло что-то большее, чем расчёт.
Он отпустил её руку, но медленно.
– Передай губернатору Варейну мою благодарность… за доверие.
– Я передам, – сказала Лира. – Но лучше скажи ему это сам. Когда придёт время.
Она отошла к столу, взяла бокал, сделала глоток.
Сад оставался тихим. Белый дворец сиял в лучах солнца.
Адам смотрел на Лиру и понимал – она рядом не только из интереса к власти.
И всё же власть между ними всегда будет присутствовать.
– Ты опасен, Адам, – произнесла она почти шёпотом.
– Для кого?
Она улыбнулась.
– Для тех, кто уверен в своей победе.
Он перевёл взгляд в сторону центральной башни дворца.
Где-то там сейчас находился Райнар.
Империя стояла крепко.
Север смотрел внимательно.
А рядом с ним стояла девушка, которая понимала игру.
И игра только начиналась.
Слова Лиры ещё висели в воздухе, когда в сад ворвался звук быстрых шагов.
Стража.
Один из гвардейцев остановился у входа, тяжело дыша.
– Ваше высочество… – он склонился, но голос дрогнул. – Императору стало плохо.
Адам замер.
Лира побледнела.
– Что значит «плохо»? – спокойно спросил он.
– Он упал в зале совета.
Больше ничего.
Этого было достаточно.
Адам уже шёл к выходу. Лира последовала за ним, но у дверей остановилась – дальше допускалась только семья.
Коридоры Белого дворца казались длиннее обычного. Шаги отдавались эхом. Слуги прижимались к стенам, уступая дорогу. В воздухе появился запах лекарственных трав – резкий, тревожный.
Когда он добрался до покоев императора, двери уже были распахнуты.
Внутри – врачи, придворные, несколько стражников.
И Райнар.
Он стоял у кровати, лицо напряжено, пальцы сжаты в кулак.
Император Эстерион лежал на высоких подушках. Его кожа казалась почти серой. Губы потеряли цвет. Дыхание шло тяжело, с паузами.
Адам подошёл ближе.
– Что случилось?
Райнар не повернул головы.
– Потерял сознание. Врачи говорят – истощение.
Истощение.
Слово прозвучало слишком просто.
Император открыл глаза.
Медленно.
Трудно.
– Адам… – голос был хриплым, почти ломким.
Он шагнул к кровати.
– Я здесь, отец.
Райнар склонился ближе.
– Вам нужно беречь силы.
Император попытался приподняться. Врач осторожно удержал его плечо.
– Совет… продолжайте… – выдохнул он.
– Всё под контролем, – уверенно сказал Райнар.
Эстерион посмотрел на старшего сына. В его взгляде было что-то странное – долгий, изучающий взгляд.
Затем – на Адама.
Тише.
Глубже.
– Вы оба… должны быть рядом, – прошептал он.
Комната наполнилась напряжённой тишиной.
Врач шагнул вперёд.
– Его величеству необходим покой.
Прислуга начала мягко, но настойчиво выводить лишних из комнаты.
Райнар выпрямился.
– Я буду у дверей, – сказал он врачам.
Он бросил быстрый взгляд на Адама – короткий, нечитаемый – и вышел первым.
Адам задержался на мгновение дольше.
Развернулся к выходу.
– Адам…
Голос был едва слышен.
Он остановился.
Обернулся.
Врачи отошли к столу с лекарствами, занятые своими делами. Император смотрел прямо на него.
– Подойди.
Адам сделал шаг ближе и наклонился.
Теперь он видел страх.
Не усталость.
Не боль.
Страх.
– Слушай меня… – дыхание давалось тяжело. – Если… если что-то случится…
Адам молчал.
– Ты должен… возглавить страну.
Слова повисли между ними.
– Райнар – наследник, – тихо сказал Адам.
Император с усилием качнул головой.
– Мне не нравится… кто стоит за ним.
Пальцы императора сжали край покрывала.
– Слишком много… чужих голосов… слишком много амбиций.
Он перевёл дыхание.
– Ты видишь дальше.
Эти слова прозвучали почти как признание.
– Обещай мне, – прошептал Эстерион. – Если придёт время… ты не отступишь.
Адам почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.
Это уже не были намёки Лиры.
Не политические расчёты.
Это был отец.
Он кивнул.
Медленно.
– Я сделаю всё, что потребуется.
Император закрыл глаза, будто этого ответа было достаточно.
– Хорошо… – выдохнул он.
Врач осторожно коснулся плеча Адама.
– Его величеству нужно отдыхать.
Адам выпрямился.
Ещё секунду смотрел на отца.
Потом развернулся и вышел.
В коридоре горели факелы. Тени дрожали на белом камне стен.
Райнар стоял у окна в конце галереи.
Он повернулся, когда Адам подошёл ближе.
– Что он сказал?
– Чтобы мы держались вместе, – спокойно ответил Адам.
Райнар внимательно посмотрел на него, словно пытаясь уловить лишнюю ноту.
Потом кивнул.
– Так и будет.
Он ушёл первым.
Адам остался в коридоре один.
Белый дворец больше не казался ослепительным.
Где-то в глубине здания тихо закрылись двери покоев императора.
Адам медленно выдохнул.
Если что-то случится.
Он посмотрел на свои ладони.
Север поддержит его.
Совет разделится.
А за Райнаром уже стоят силы, о которых отец говорил со страхом.
Империя стояла крепко.
Пока.
Адам поднял взгляд к высокому потолку галереи.
И впервые почувствовал – время начинает ускоряться.
Глава 15. Риск
Старый Ивер. Полдень.
– Быстрее! – прошептала она сквозь смех.
– Я и так бегу!
Улица резко уходила вниз к каналу. Камни под ногами были влажными, местами скользкими. Эрик перескочил через перевёрнутую бочку, прижал к груди корзину с яблоками и грушами.
За спиной раздалось:
– Стоять! Мелкие крысы!
Голос был тяжёлый, злой.
Эрик стиснул зубы.
Вот этого он и боялся.
Поймают – не просто отберут фрукты.
В Старом Ивере за воровство не зовут стражу.
Разбираются сами.
Аэль бежала впереди.
И улыбалась.
Будто в её крови вдруг проснулся азарт.
Ткань, которую она схватила с прилавка, была перекинута через плечо. Светлые волосы выбились из-под капюшона и развевались на ветру.
– Налево! – крикнула она.
Он даже не спросил почему.
Свернули в узкий проход – настолько узкий, что плечи почти касались стен. Запах сырости, плесени и рыбы ударил в нос.
Шаги за спиной стали громче.
– Они туда!
Эрик бросил быстрый взгляд на Аэль.
Она бежала легко.
Слишком легко для девушки, выросшей во дворце.
И в этот момент он понял:
ей это нравится
Сам факт – выйти за предел.
Украсть.
Выжить.
Жить.
Он почувствовал странную смесь.
Страх – что их догонят.
И что-то ещё.
В груди поднялось тепло, похожее на адреналин.
Он тоже улыбнулся – невольно.
Они выскочили к каналу.
Лодочник ругался на кого-то, не обращая внимания на бегущих.
– Прыгай! – сказала она.
– Ты с ума сошла?
– Доска!
Между двумя домами лежала узкая доска через канал – временный мостик.
Она пробежала первой.
Балансируя.
Словно делала это всю жизнь.
Эрик последовал за ней, сердце грохотало в ушах.
За спиной преследователь резко затормозил.
– Чёрт бы вас…
Он не рискнул.
Пауза.
Потом звук удаляющихся шагов.