Дорога что не ведёт назад. Книга первая Когда приходит сумрак
Стрела торчала в боку.
И оно рычало, будто заявляя о себе всему городу.
Потом – прыжок.
Один.
И тень уже была на другой крыше.
Ещё один – и она исчезла в глубине квартала.
Морок спустился вниз быстро.
В переулке остались лишь царапины на стене и несколько густых капель крови.
Он присел.
Кровь была тёмной. Густой. Почти чёрной в свете факелов.
Он молчал несколько секунд.
Потом тихо произнёс:
– Ишира не кричала.
Один из воинов взглянул на него.
– Господин?
– В лесу Хорта… – Морок поднялся. – То существо молчало. Даже когда ему рассекли бок. Даже когда оно умирало.
Он посмотрел на крышу, где тень исчезла.
– Это другое.
– Умнее? – спросил лучник.
– Нет.
Он покачал головой.
– Более… живое.
Пауза.
– Ранение серьёзное. Стрела вошла глубоко. Но оно кричало не от слабости.
Он перевёл взгляд на людей.
– Оно способно на ярость.
И это меняет многое.
Морок ещё смотрел на капли крови, когда шаги за спиной остановились.
– Ранение глубокое, – сказал голос.
Это был Торвен Крайт.
Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, собранными в короткий хвост. На левой щеке – старый шрам от сабли. Он служил под Мороком уже семь лет.
– Глубокое, – согласился Морок.
Торвен присел рядом, коснулся края пятна пальцем.
– Но не смертельное.
– Нет.
– Значит, оно вернётся?
Морок поднялся.
– Если ему нужно то же, что и раньше – да.
Торвен посмотрел на крышу.
– То, что было в лесу… оно не кричало.
– Нет.
– А это…
– Это чувствует боль, – спокойно ответил Морок. – И злится.
Торвен хмыкнул.
– Мне не нравится, когда что-то злится в городе.
Морок впервые за ночь позволил себе короткую усмешку.
– Мне тоже.
Следующая ночь
Карсонес уже не спал спокойно.
Патрули удвоены.
Факелы горят ярче.
Люди запираются раньше.
Они шли вдоль складов, вдоль самой кромки реки. Камень был влажным, воздух тяжёлым.
Торвен нарушил тишину:
– Скажи прямо. В городе только одна такая тварь?
Морок ответил без паузы:
– Одна.
– Уверен?
– Уверен.
Торвен бросил взгляд в сторону крыш.
– А если ошибаешься?
– Тогда были бы другие следы. Другой ритм убийств. Пересечения. Конкуренция за добычу.
Он остановился, коснулся царапины на стене.
– Здесь один хищник. Он ранен. Он возвращается по тем же путям. Он повторяет повадки.
Пауза.
– Второй давно бы выдал себя.
Торвен кивнул.
– Значит, если убьём его – всё закончится?
Морок посмотрел в темноту впереди.
– В этом городе – да.
Запах они почувствовали раньше, чем увидели.
Свежая кровь всегда пахнет одинаково – железом и теплом.
Торвен первым заметил тёмную полосу у стены.
– Оно уже здесь.
Морок поднял руку – отряд разошёлся полукругом.
Щиты – вперёд.
Лучники – на крыши.
Они не спешили.
Существо не пыталось скрыться.
Оно стояло в глубине переулка.
Над телом.
Спина напряжена, мышцы под кожей перекатываются. Стрела всё ещё торчит в боку. Рана подсохла, но движение давалось ему тяжелее.
Оно повернуло голову.
Янтарные глаза блеснули.
В этот раз оно не бежало.
Оно понимало, что ранено.
И что уходить будет сложнее.
– Держим строй, – тихо сказал Морок.
Существо издало низкий, глухой звук – не рёв, а предупреждение.
– Сейчас.
Стрелы сорвались одновременно.
Одна вошла в плечо.
Вторая – в бедро.
Третья скользнула по рёбрам.
Тварь взревела – от боли, ярко, зло.
И бросилась.
Щиты столкнулись с ударом, от которого воздух выбило из груди.
Первого стражника отбросило в стену – шея хрустнула.
Существо двигалось рывками – не так плавно, как прежде. Ранение замедляло его, но ярость делала сильнее.
Торвен шагнул вперёд.
Удар мечом – по уже раненому боку.
Сталь вошла глубже, чем раньше.
Существо развернулось мгновенно.
Когти рассекли кольчугу Торвена.
Кровь брызнула на камень.
Он упал на одно колено, но удержался.
Морок не отходил.
Он ждал момент.
Существо сделало ещё один выпад – и на долю секунды раскрыло грудь.
Морок шагнул вперёд.
Удар снизу вверх – под рёбра.
Сталь вошла.
Не до конца.
Тварь взревела снова, захрипела, попыталась вырвать клинок.
Торвен, шатаясь, поднялся и вогнал свой меч в основание шеи.
Клинок прошёл сквозь сухожилия.
Существо дёрнулось.
Морок провернул свой клинок глубже.
Ещё шаг.
Ещё давление.
И ударил второй рукой – коротким кинжалом – прямо в сердце.
Тело обмякло.
Существо рухнуло тяжело, будто его внезапно лишили опоры.
Несколько секунд оно ещё дёргалось.
Потом замерло.
Тишина наступила медленно.
Торвен сел на землю, зажимая рану.
Двое стражников лежали без движения.
Остальные тяжело дышали.
Морок смотрел на мёртвое тело.
– Проверьте, – сказал он спокойно.
Один из воинов ткнул копьём.
Нет реакции.
– Мертво.
Морок кивнул.
– Сжечь.
Он посмотрел на тёмные крыши.
– Сначала город должен увидеть дым.
Чтобы страх понял, что его можно убить.
Тело перенесли в старый каменный амбар у реки.
Двери закрыли.
Факелы закрепили в кольцах на стенах.
Оставили только своих.
Морок.
Торвен – уже перевязанный, но стоящий на ногах.
Городской лекарь Эдвар.
Двое проверенных стражников.
Тварь уложили на тяжёлый деревянный стол.
Без движения она казалась почти человеческой.
Почти.
– Начинайте, – спокойно сказал Морок.
Лекарь провёл ножом по груди.
Кожа плотная, упругая. Под ней – мощные мышцы, особенно в плечах и спине.
– Сухожилия… – пробормотал он. – Слишком развиты для человека.
Он раскрыл грудную клетку.
Рёбра толще обычных.
Грудина плотнее.
Сердце крупное, но не уродливо увеличенное.
– Не больное, – сказал лекарь. – Просто… рассчитано на большую нагрузку.
Морок молча наблюдал.
– Лопатки, – сказал он.
Лекарь раздвинул ткани спины.
И замер.
Лопатки были вытянуты и чуть вывернуты наружу. Не сломанные. Не деформированные.
Иные по форме.
– Это не искривление, – тихо произнёс Эдвар. – Так и должно быть.
Торвен нахмурился.
– Значит, оно не превращённое?
– Нет, – ответил Морок. – Оно таким родилось.
Лекарь продолжил.
Печень – крупнее человеческой, но без признаков болезни.
Лёгкие – объёмные.
Кости плотные.
– Это не зверь и не человек, – наконец сказал лекарь. – Это самостоятельное строение. Цельное.
Морок посмотрел на разрезы, на структуру тканей.
– Оно ело аккуратно, – сказал он. – Разрезы на жертвах точные.
– Я бы сказал – осознанные, – добавил Торвен.
Пауза повисла тяжёлая.
– Значит, разумное? – спросил один из стражников.
Морок ответил спокойно:
– Достаточно разумное, чтобы выбирать добычу.
Он ещё раз посмотрел на вытянутые лопатки.
– И достаточно сильное, чтобы пережить стрелу в боку и продолжать охоту.
Он повернулся к лекарю.
– Заканчивайте. Потом – сжечь полностью. Кости, остатки, всё.
– Почему не оставить для изучения?
– Потому что страх должен увидеть огонь. А не слухи.
Тело вынесли на рассвете.
Не по центральной улице – но и не тайно.
Через рынок.
Чтобы увидели.
Слухи уже бежали впереди факелов.
Люди выходили из домов, стояли молча.
Кто-то крестился.
Кто-то плевал вслед.
Когда покрывало с тела сорвали на площади у реки, по толпе прошёл тяжёлый шёпот.
Теперь страх имел форму.
Вытянутое тело.
Не совсем человек.
Не зверь.
Жёлтые глаза уже тусклые, но всё ещё открытые.
Торвен стоял рядом, перевязанный, бледный, но на ногах.
Морок вышел вперёд.
Он не кричал. Не делал пафосных жестов.
– Оно убивало людей этого города, – сказал он спокойно. – Теперь оно мертво.
Тишина.
– В Карсонесе действовала одна тварь. Она больше не дышит.
Люди переглянулись.
Кто-то выдохнул впервые за дни.
– Тела ваших близких будут преданы земле. Это – огню.
Он кивнул.
Стражники облили тело маслом.
Подожгли.
Пламя схватило быстро.
Сначала шерсть и кожа.
Потом запах – тяжёлый, неприятный.
Толпа не расходилась.
Они смотрели.
Пока тело не начало чернеть.
Пока вытянутые кости не обнажились.
Пока огонь не стал единственным, что осталось.
Торвен тихо сказал:
– Им нужно это видеть.
– Да, – ответил Морок.
Огонь трещал.
Некоторые женщины плакали – не от страха, а от облегчения.
Когда всё превратилось в обугленные остатки, Морок приказал:
– Перемешать. Дожечь кости.
Ни одного целого фрагмента.
Ни трофея.
Ни памяти.
Когда площадь опустела, Торвен подошёл ближе.
– Думаешь, слухи утихнут?
– Нет, – сказал Морок. – Но они сменят форму.
– На какую?
– С “оно ходит среди нас” на “мы его убили”.
Торвен кивнул.
– Это лучше.
Морок посмотрел на пепел.
– Да.
Но в его взгляде не было облегчения.
Дым от костра держался над рекой до полудня.
Карсонес проснулся иначе.
На рынке говорили уже не шёпотом.
– Видела?
– Видел.
– Настоящая тварь.
– А я думал, сказки.
Имя Морока начали произносить чаще.
Не громко.
Но с уважением.
В трактире у пристани старик сказал:
– Если бы не он – нас бы резали до зимы.
Кто-то добавил:
– И тот, со шрамом. Который первым вышел.
Торвен.
К вечеру слухи обрели форму.
«Щит города».
«Те, кто вышли против тьмы».
«Люди, что не прячутся».
Никто официально этого не объявлял.
Но городу нужны были фигуры.
И он их выбрал.
Торвену это не нравилось.
Когда они проходили по улице, люди кивали.
Некоторые – благодарили.
Одна женщина принесла хлеб.
– За сына, – сказала она. – Вы отомстили.
Торвен не знал, что ответить.
Он лишь кивнул и передал хлеб стражникам.
– Мне не нравится, когда на меня так смотрят, – тихо сказал он позже.
– Как? – спросил Морок.
– Будто я что-то большее, чем человек.
Морок не замедлил шага.
– Сегодня ты и был больше.
Торвен хмыкнул.
– Не привыкай.
– Не собираюсь.
Наместник, получив донесение в дороге, задержался над письмом дольше обычного.
“Угроза устранена. Потери – двое. Тварь уничтожена публично.”
Он перечитал строки.
И впервые за долгое время позволил себе короткий, почти незаметный выдох.
Карсонес устоял.
И теперь в городе был человек, на которого можно опереться.
Но вместе с уважением пришло и другое.
К Мороку начали приходить.
С жалобами.
Со слухами.
С подозрениями.
Каждый темный силуэт стал казаться угрозой.
Каждая пропажа – новой тварью.
Город поверил, что тьма существует.
И что есть те, кто способен ей противостоять.
А значит – в следующий раз позовут его.
Глава 11. Пленники дороги
Мысль вспыхнула резко.
Марик.
Он рванулся.
Карета качнулась, кто-то снаружи выругался.
– Спокойно, – глухо прозвучал голос через стенку. – Не дёргайся, иначе хуже будет.
Эрик замер.
Голос был мужской. Спокойный
Он прислушался.
Колёса ехали по неровной дороге – не мостовая. Значит, они уже вне центра. Возможно, за пределами города.
Он снова дёрнул руки.
Верёвка не новая. Плотная. Морская.
Он почувствовал, как внутри начинает подниматься привычное.
Тепло.
Давление.
Тьма.
Но…
Ничего.
Она была там.
Он чувствовал её.
Но она молчала.
Не рвалась.
Не царапала изнутри.
Будто наблюдала.
От этого стало ещё страшнее.
Если она не реагирует…
Значит, она не считает это угрозой?
Или ждёт?
Эрик заставил себя дышать медленно.
Вдох.
Выдох.
Паника не исчезла, но стала тише.
Карета ехала долго.
Слишком долго.
Иногда она поворачивала. Иногда дорога становилась мягче – возможно, лесная.
Потом замедлилась.
Остановилась.
Снаружи – шаги.
Дверь открылась.
Свежий воздух ворвался под мешок.
– Вытащите его, – сказал тот же спокойный голос.
Руки грубо схватили его за плечи.
Он попытался ударить ногой – попал в воздух.
Его выволокли наружу.
Земля под ногами – влажная.
Не городская брусчатка.
Пахло сыростью.
И землёй.
Очень много земли.
Его потащили вперёд.
Тьма внутри всё ещё молчала.
И это пугало сильнее всего.
Его привязали к дереву крепко, без лишних слов.
Верёвка прошла вокруг ствола дважды, узел затянули так, что руки онемели почти сразу.
Мешок с головы не сняли.
Только воздух стал свободнее – ткань немного сползла на глаза.
Он слышал больше, чем видел.
Слева – шорох.
Тоже верёвка.
Тоже ствол.
Тяжёлое дыхание.
Потом тихий голос:
– Ты очнулся?
Он замер.
Женский.
Низкий. Спокойный.
– Да, – ответил он хрипло.
Пауза.
– Я думала, с трупом еду.
Эрик сглотнул.
– Где мы?
– В лесу, – сказала она.
Снаружи слышались шаги.
Похитители не спешили.
Они разгружали карету.
Лошадей отвели чуть в сторону – Эрик слышал, как их привязывают и сыплют овёс.
Один из мужчин рубил ветки – сухие, короткие удары топора.
Другой возился с чем-то металлическим – возможно, ставил треногу.
Запах дыма появился быстро.
Они разжигали костёр.
Спокойно.
Будто это обычный ночлег.
– Они давно нас везут? – тихо спросил Эрик.
– С вечера, – ответила она. – Или дольше. Я проснулась раньше тебя.
Он попытался повернуть голову, но мешок мешал.
– Ты видела их?
– Трое. Может, четверо.
Костёр разгорелся.
Пламя трескало.
Один из похитителей рассмеялся – коротко, негромко.
– До утра здесь, – сказал знакомый спокойный голос. – Потом двинемся дальше.
Тишина повисла плотнее.
Эрик почувствовал, как внутри что-то медленно шевельнулось.
Он закрыл глаза под мешком.
Страх был.
Сильный.
Живот сводило.
Но тьма внутри… не отвечала.
Не поднималась.
Будто происходящее её не тревожило.
И это было хуже всего.
– Не пытайся вырваться сейчас, – тихо сказала девушка. – Они следят.
– Ты слишком спокойна.
– Нет.
Пауза.
– Я просто не люблю показывать страх тем, кто его ждёт.
Снаружи один из мужчин подошёл ближе.
Эрик почувствовал тень от огня.
– Тихо там.
Шаги удалились.
Ночь опускалась плотнее.
Костёр трещал.
Лес жил своей жизнью.
И двое, связанные к разным деревьям, слушали, как их похитители готовят ужин.
Ночь прошла странно спокойно.
Никто к ним не подходил.
Никто не бил.
Не угрожал.
Костёр погас к середине ночи.
Похитители дежурили по очереди.
На рассвете их развязали от деревьев, но руки снова связали впереди.
Карета тронулась почти сразу.
Дорога стала ровнее – значит, выехали на тракт.
Колёса стучали размеренно.
Через какое-то время дверь кареты открылась.
Кто-то сел внутрь.
– Снимите, – сказал знакомый голос.
Мешки стянули.
Свет резанул по глазам.
Внутри кареты было тесно. Напротив них сидел тот самый мужчина.
Теперь без плаща.
Лет тридцать с небольшим.
Лицо усталое, с тонкими шрамами у виска.
Глаза – не жестокие, но холодные.
Одежда чёрная. Не богатая, но аккуратная.
Он осмотрел их спокойно.
– Представлюсь, – сказал он. – Меня зовут Реван.
Он чуть наклонил голову принцессе.
– С вами всё будет в порядке, если не будете создавать трудностей.
Она смотрела прямо на него.
– Вы понимаете, что делаете?
– Да.
– Тогда вы понимаете и последствия.
Реван усмехнулся едва заметно.
– Последствия уже давно наступили.
Он перевёл взгляд на Эрика.
Задержался.
Дольше, чем нужно.
– А вот с тобой сложнее.
Эрик молчал.
– Принцесса – это заказ. Свежий. Чёткий. Исполнить и передать.
Он говорил без пафоса. Как о товаре.
– А ты… ты случайность.
Он подался чуть вперёд.
– Мы не планировали тебя похищать. Если бы не волосы.
Карета качнулась.
– У нас был заказ много лет назад. Поймать девушку с такими же чертами.
Эрик почувствовал, как внутри что-то напряглось.
– Светлые волосы. Тёмные глаза. Север.
Реван смотрел внимательно.
– Тогда мы провалились.
Пауза.
– Моего отца казнили за тот провал.
Он сказал это спокойно.
Слишком спокойно.
– Семью лишили права на торговлю, на службу, на имущество. Запреты сняты не были.
Принцесса слушала молча.
Реван продолжил:
– Я вырос с этим. С долгом.
Он кивнул в сторону Эрика.
– Ты не та девушка. Но заказчик жив.
Карета качнулась сильнее – они проехали по камням.
– Если я привезу тебя ему… возможно, этого будет достаточно.
– Возможно? – тихо спросила принцесса.
Реван посмотрел на неё.
– В нашем деле редко бывает “точно”.
Он снова повернулся к Эрику.
– Я не знаю, кто ты. И что ты.
Но когда ты упал в переулке… я увидел лопатки.
Эрик похолодел.
– Ты не обычный.
Тьма внутри шевельнулась.
Не ярость.
Настороженность.
– И если заказчик хотел девушку с такими чертами… значит, он знал, что ищет.
Карета продолжала ехать.
Снаружи – ровный ритм копыт.
– Куда вы нас везёте? – спросила принцесса.
Реван на секунду задержал взгляд.
– Далеко.
Он встал.
– Советую вам обоим не пытаться бежать. Мы не жестоки без необходимости.
Перед тем как выйти, он посмотрел на Эрика ещё раз.
– Ты стоишь дороже, чем понимаешь.
Дверь закрылась.
В карете стало тесно и тихо.
Они ехали уже второй день.
Карета двигалась быстро, почти без остановок. Внутри было тесно, пахло сырой древесиной и кожей.
Эрик сидел напротив неё, руки связаны. Пальцы немели от верёвки. Он часто прислушивался к каждому звуку снаружи – будто ждал, что всё вот-вот изменится.
Она же сидела прямо, плечи расправлены.
– Ты всё время вздрагиваешь, – сказала она спокойно.
Он поднял на неё глаза.
– Нас похитили.
– Я заметила.
– И ты… спокойна?
– Спокойствие не отменяет опасности. Оно помогает её пережить.
Он отвёл взгляд.
Карета качнулась на кочке.
– Ты из Корстона? – спросила она.
– Нет.
– Это видно.
Он нахмурился.
– По чему?
– По речи. По тому, как ты смотришь на всё вокруг.
Пауза.
– Откуда ты?
Он помедлил.
– С земель севернее Карсонеса.
Она чуть приподняла бровь.
– Далеко.
– Да.
– И что ты делал в столице?
Эрик замялся.
– Проездом.
– Куда?
Он посмотрел на свои связанные руки.
– На запад.
– В Оскинес?
Он качнул головой.
– Дальше.
Она задержала на нём взгляд.
– Значит, ты бежал.
– Нет.
Пауза.
– Искал.
Она чуть наклонила голову.
– Что?
Он сглотнул.
– Человека.
Она изучала его молча несколько секунд.
– Ты не похож на человека, который ищет ради выгоды.
Он слабо усмехнулся.
– Я вообще сейчас не похож на того, кто что-то контролирует.
Карета снова качнулась.
Снаружи слышался глухой топот лошадей.
– Ты боишься? – спросила она неожиданно.
Он не стал врать.
– Да.
Она кивнула.
– Хорошо.
Он удивлённо посмотрел на неё.
– Хорошо?
– Страх держит в живых. Паника – убивает.
Он выдохнул.
– А ты?
Она посмотрела в узкое окно.
– Я знаю, что меня не убьют сразу.
– Откуда такая уверенность?
– Потому что я им нужна.
Он напрягся.
– А если что-то пойдёт не так?
Она перевела взгляд на него.
Спокойный. Чёткий.
– Тогда придётся действовать.
Он невольно понизил голос.
– Ты правда думаешь, что мы выберемся?
Она ответила без паузы:
– Думаю, ситуация изменится. Вопрос – в чью пользу.
К вечеру второго дня воздух стал солонее.
Карета замедлилась.
– Море, – тихо сказал Эрик.
– Да.
– Значит, скоро…
– Да.
Колёса застучали по деревянному настилу.
Карета остановилась.
Снаружи – скрип канатов, плеск воды, глухие голоса.
Дверь открылась.
Холодный ветер ворвался внутрь.
– Нордхейм, – сказал Реван.
Она поднялась первой.
Не дожидаясь, пока её потянут.
Эрик поднялся следом – уже ощущая, как страх внутри усиливается.
А тьма в нём всё ещё молчала.
Причал Нордхейма был освещён редкими фонарями.
Смола, соль, рыба, мокрые канаты – воздух был тяжёлым.
Корабль Ревана стоял у дальнего края пирса.
Но он был не один.
Чуть ближе к складам грузили бочки на другое судно – широкое, низкое, торговое.
Матросы работали при свете двух масляных ламп.
Ветер усиливался.
Принцессу вели первой.
Эрик шёл следом, сердце билось слишком быстро. Он чувствовал, как страх подступает к горлу.
– Не дёргайся, – тихо сказал один из людей Ревана.
Доски причала были влажными.
Они проходили мимо штабеля смоляных бочек. Рядом висел фонарь – пламя колыхалось от ветра.
В этот момент один из людей грубо дёрнул Эрика вперёд.
Он споткнулся.
Почти упал.
Плечом ударился о бочку.
Фонарь качнулся.
Кто-то выругался.
Пламя лизнуло край смоляной ткани.
Секунда.
Никто не обратил внимания.
Ещё шаг.
И ветер сделал своё.
Огонь вспыхнул резко, как будто только этого и ждал.
– Твою ж…!
Пламя мгновенно перебежало по пропитанной смолой поверхности.
Канаты вспыхнули.
Кто-то закричал:
– Пожар!
В порту всегда боятся огня
Причал вспыхнул быстро.
Смола горит жадно.
Огонь перебежал с бочки на канат, с каната – на настил. Ветер раздул пламя, и густой, едкий дым начал стелиться по пирсу.
– Пожар!
Крики. Топот. Металл звякнул о доски.
Дым накрыл причал плотной пеленой. Фонари растворились в серой мгле.
Лошади рванули. Кто-то упал. Кто-то бросился к бочкам с водой.
Реван отдавал команды, но его голос тонул в треске огня.
Эрика дёрнули вперёд.
Он споткнулся – и в этот момент один из людей ослабил хватку, чтобы закрыть лицо от дыма.
Верёвка не развязалась.
Но контроль исчез.
Принцесса первой шагнула в сторону – не к открытому трапу, не к свету.
А туда, где дым был гуще.
– Сюда, – сказала она тихо.
Они нырнули в серую завесу.
Причал скрипел, горел, кто-то кричал о ведре.
Слева стоял другой корабль – торговый, низкий, с тёмным корпусом. Его команда суетилась, отвязывая швартовы, чтобы отвести судно подальше от огня.
Никто не смотрел вниз.
Все смотрели на пламя.
Принцесса остановилась у края пирса.
– Ни слова, – сказала она.
Эрик увидел: между причалом и корпусом корабля – узкая щель, вода чёрная, почти неподвижная.
Корабль ещё не отошёл.
Скрип канатов.
Они сели на край досок.
Принцесса первой сползла вниз, цепляясь связанными руками за мокрый борт. Пальцы скользнули.
Но она удержалась.
Эрик последовал за ней.
Холодная вода хлынула в сапоги.
Они оказались по грудь в тени между причалом и кораблём.
Над ними – доски палубы.
Голоса.
– Отталкивай!
– Быстрее!
– Склад горит!
Корабль начал отходить.
Принцесса нащупала выступающую часть корпуса – старый ремонтный шов.
– Поднимайся, – прошептала она.
Эрик упёрся ногой в сваю, подтянулся, плечо резануло болью.
Он перевалился через край.
Они оказались не на палубе.
А ниже.
В тёмной зоне у кормы, где хранились пустые бочки и свернутые сети.
Команда была наверху.
Судно отходило от причала.
Дым стелился над водой.
Огонь отражался в чёрной поверхности.
Никто не заметил двух мокрых фигур в тени корпуса.
Корабль медленно выходил из гавани.
Эрик тяжело дышал.
– Ты знала, что так можно? – прошептал он.
– Нет, – ответила она спокойно. – Но дым всегда лучше стен.