Дорога что не ведёт назад. Книга первая Когда приходит сумрак

Глава 12. Тени старого Ивера

Корабль уже отходил от причала, когда они перебрались глубже внутрь.

Не на палубу.

Не к людям.

В самый низ.

Туда, где хранились запасные снасти, ящики с просмолённой тканью и старые сети.

Здесь пахло сыростью, солью и деревом.

Сквозь щели между досками просачивался дым – тусклый, серый. Сверху доносились крики, топот, команды капитана.

– Левее держи!

– Уводи от склада!

– Быстро!

Они забились за штабель ящиков.

Дыхание постепенно выровнялось.

Только тогда Эрик заметил – в углу лежит сломанный ящик, из которого торчал обломок тонкой железной полосы, будто от старой обшивки.

Он осторожно подполз.

Связанные руки было трудно подвести, но металл оказался достаточно острым.

– Замри, – прошептал он.

Принцесса молча повернулась спиной.

Верёвка терлась о железо.

Волокна рвались медленно.

Сверху раздался тяжёлый удар – корабль окончательно оттолкнули от пирса.

Наконец, её путы ослабли.

Она освободилась без лишнего движения. Сразу же взяла обломок и перерезала верёвки на его руках.

Несколько секунд они просто сидели.

Слушали.

Снаружи уже не было огня. Только море.

Корабль качнуло сильнее.

Ветер усиливался.

Они обменялись короткими взглядами.

Просто понимание – они живы.

Шаги.

Сверху.

Кто-то спускался вниз.

Они замерли.

В трюм вошли двое матросов, не замечая их в темноте за ящиками.

Один нёс фонарь, другой – пустой мешок.

– Вот же невезуха, – пробормотал первый. – То пожар, то капитан сдурел.

– В месяц штормов, – ответил второй. – Думает, проскочим.

– Если не разобьёмся раньше.

Фонарь качнулся, свет полоснул по стене – но не достал до их укрытия.

– До Нарока бы дойти, – вздохнул первый. – А там хоть три дня на суше.

– Если вообще дойдём.

Они взяли что-то из ящика – видимо, запасные канаты – и поднялись обратно.

Шаги матросов стихли. Трюм снова погрузился в полумрак.

Корабль качало уже заметно сильнее. Скрипели балки. Где-то наверху хлопали паруса.

– Нарок, – тихо повторил Эрик.

– Это в Лабэле, – сказала она.

Он нахмурился.

– Это… далеко?

Она посмотрела на него чуть внимательнее.

– Ты не знаешь?

Он покачал головой.

– Я с севера. Далеко отсюда.

Она кивнула, принимая это без насмешки.

– Лабэль южнее Карэста. До Эсты оттуда ближе, чем отсюда. Но границы у нас нет. Придётся идти сушей.

Лабэль.

Слово было знакомым.

Эрик вспомнил Марика. Вечер в трактире. Смех. Разговоры о дорогах и портах.

«В Лабэле проповедников полно… Нейрима рядом, граница общая… Купцы там хитрые, но дороги хорошие…»

Тогда он слушал вполуха.

А теперь ловил каждую обрывочную фразу из памяти, будто это могло помочь.

Марик знал эти земли.

Марик понимал бы, что делать.

Эрик отвёл взгляд.

– Один человек рассказывал о тех местах, – тихо сказал он.

– Купец? – предположила она.

Он кивнул.

– Значит, ты не совсем без карты в голове.

Она сказала это спокойно, без насмешки.

Корабль качнуло сильнее.

Море начинало подниматься.

И теперь они зависели не только от чужих решений.

Но и от ветра.

Шторм пришёл резко.

Сначала ветер.

Потом волна.

Корабль накренился так сильно, что в трюме всё поехало в сторону борта. Ящики ударились друг о друга. Сверху раздался глухой треск и чей-то крик.

– Держи канат!

– Рифь парус!

– Быстрее!

Слова тонули в вое ветра.

Пол под ними стал скользким – солёная вода просачивалась сквозь щели и растекалась по доскам.

Эрик удержался, упершись плечом в переборку.

Он тяжело дышал, но страх не накрывал. Внутри было странно ровно. Тело реагировало быстрее мысли.

Рядом принцесса побледнела.

Она сидела прямо, как привыкла, но качка ломала равновесие. Лицо стало напряжённым, губы побелели.

Корабль снова ударило волной.

Её повело в сторону.

Она едва удержалась, схватившись за край ящика, но пальцы соскользнули с мокрого дерева.

Эрик поймал её за плечо.

Она кивнула – коротко, благодарно, без слов.

Ещё удар.

Трюм качнуло так, что их обоих швырнуло к борту. Вода плеснула под колени.

Она сжала глаза, дыхание стало рваным.

Шторм усиливался.

Сверху уже не отдавали команды – там спорили и кричали.

– Нас развернёт!

– Руль не держит!

– Вода в носу!

Корабль вздрагивал, будто живой.

Принцессу затрясло – не от страха, а от качки. Тело перестало слушаться.

Она придвинулась ближе, просто потому что так было устойчивее.

Её лоб на мгновение коснулся его плеча.

Пальцы вцепились в его рукав – чтобы не упасть, когда очередная волна швырнула корпус.

Он обхватил её крепче, прижимая к себе, чтобы оба не скользили по мокрым доскам.

От неё пахло морской солью и сырой тканью.

– Сейчас пройдёт, – тихо сказал он, сам не зная, правда ли это.

Она ничего не ответила. Только глубже вдохнула, пытаясь справиться с дурнотой.

Вода в трюме прибывала.

Где-то наверху тяжёлый предмет с грохотом прокатился по палубе.

И в этот момент стало ясно:

если корабль даст течь сильнее – им придётся выйти.

И тогда их обнаружат.

Но пока они сидели в темноте, среди мокрых ящиков и качающихся теней, слушая, как море решает их судьбу.

Шторм не ушёл внезапно – он выдохся.

К утру ветер стал ниже, волны перестали бить с прежней яростью, но корабль выглядел так, будто прошёл через зубы великана.

Сверху доносились глухие удары молотков, скрип канатов, усталые голоса.

Трюм остался сырым. Вода стояла в углублениях между досками. Всё пахло солью, мокрым деревом и чем-то тяжёлым, затхлым.

Эрик и принцесса почти не двигались.

Они не спали – дремали урывками.

Иногда наверху спускались матросы, проверяли бочки, ругались, брали инструменты.

Каждый раз сердце сжималось.

Но их не замечали.

На третий день они случайно услышали разговор – двое стояли совсем рядом, у лестницы.

– С таким бортом до Нарока не дойдём.

– Капитан сам знает. В Ивери завернём. Починимся – потом дальше.

– Главное, чтобы не развалилось раньше.

Ивери.

Когда шаги стихли, принцесса тихо повторила:

– Ивери.

– Это плохо? – спросил Эрик.

– Не хуже, чем утонуть.

Больше она ничего не добавила.

Дни в трюме тянулись тяжело.

Они нашли в одном из ящиков небольшую бутыль – мутная вода, но без запаха. Делили осторожно, по глотку.

В углу лежал мешок с сушёной рыбой. Жёсткая, солёная до боли в языке, но съедобная.

Этого едва хватало.

Одежда не просыхала. Волосы спутались. Кожа стала бледной, губы потрескались от соли и ветра.

На шестой день, если это был шестой – счёт они уже потеряли – Эрик посмотрел на неё и понял странную вещь.

Если бы кто-то увидел их сейчас – грязных, осунувшихся, с тенями под глазами – никто бы не сказал, что перед ним принцесса.

И никто бы не назвал его тем юношей, на которого оборачивались в Карсонесе.

Они выглядели одинаково – как люди, пережившие море.

В один из редких спокойных часов он вдруг спросил:

– Как тебя зовут?

Она посмотрела на него внимательно.

– Ты не знаешь?

– Я слышал… – он нахмурился.

Она выдержала паузу.

– Аэллира.

– Аэллира, – повторил он тихо.

Он кивнул, словно примеряя имя на слух.

– Я слышал его. На площади.

– Когда объявляли помолвку, – спокойно уточнила она.

Он кивнул.

Некоторое время они сидели молча. Потом она вдруг посмотрела на него внимательнее.

– Ты всё время говоришь мне «ты».

Он не сразу понял.

– А…

– Обычно ко мне обращаются «вы».

В её голосе не было упрёка. Просто констатация.

Он нахмурился, явно не задумывавшись об этом раньше.

– Я… не привык. У нас так не говорят.

Она изучала его лицо несколько секунд – это растерянное, честное непонимание.

И в нём не было ни дерзости, ни пренебрежения.

Только прямота.

Уголки её губ едва заметно дрогнули.

– Тебе можно.

Она отвернулась первой.

И разговор на этом закончился.

Но дистанция стала меньше.

Корабль входил в гавань медленно.

Сквозь щели в борту пробивался иной свет – не морской, не серый. Тёплый. Жёлтый.

Слышались голоса. Много голосов.

Город.

Запах рыбы, дыма, смолы и чего-то пряного ударил даже сюда, в трюм.

Сверху раздался крик:

– К швартовым!

– Осторожно, борт повреждён!

– Медленно, медленно!

Корабль дрогнул – мягкий удар о причал.

Ивери.

Эрик посмотрел на неё.

– Сейчас?

Она прислушалась. Шаги наверху были быстрыми, суетливыми. Люди были заняты – проверяли повреждения, ругались, спорили.

– Не сразу, – тихо сказала она. – Сначала они будут осматривать борт.

Они подождали.

Минуты тянулись.

Потом в трюм спустились двое матросов – осмотрели бочки, потрогали влажные доски, ругнулись из-за воды и снова ушли.

Лестница осталась пустой.

Снаружи гремели телеги.

Кто-то кричал на другом языке – быстрый, резкий говор.

– Сейчас, – сказала она.

Они выбрались осторожно, держась ближе к тени.

На палубе было людно, но беспорядок играл им на руку. Часть команды уже сошла на причал, кто-то перетаскивал канаты, кто-то спорил с портовыми рабочими.

Никто не смотрел на двух измождённых фигур, которые выглядели скорее как выбравшиеся из трюма матросы, чем как беглецы.

Эрик почувствовал твёрдую землю под ногами – и странную лёгкость.

После дней в качке мир казался неподвижным, но тело всё ещё покачивалось по инерции.

Когда они поднялись выше от причала, Ивер открылся перед ними во всей своей тяжёлой, каменной широте.

Это был не просто порт.

Это был остров.

Огромный остров между двумя материками – восточным и западным. Все корабли, идущие из одного мира в другой, проходили через него. Здесь меняли паруса, перегружали товар, заключали сделки, скрывались от прошлого и начинали новое.

Город занимал почти весь остров. Камень – серо-голубой, гладкий от ветра и солёной воды. Дома поднимались выше, чем в Корстоне, но были уже, плотнее. Балконы с коваными решётками нависали над улицами, флаги разных стран свисали с верхних этажей.

Ивер не принадлежал ни одному королевству.

Он принадлежал морю.

Город делился на шесть районов, разделённых водными каналами. По каналам медленно скользили узкие лодки с низкими навесами. Каменные мосты соединяли части города – массивные, с тяжёлыми арками и сторожевыми нишами.

Вода в каналах была тёмной и спокойной. В ней отражались фасады домов и мачты кораблей.

Аэллира остановилась на мгновение, оглядываясь.

В её взгляде не было узнавания.

Только внимательность.

– Я здесь никогда не была, – сказала она тихо.

Это прозвучало почти как признание.

Эрик посмотрел на неё.

– А я думал, ты знаешь все города.

Она коротко усмехнулась.

– Не все. Ивер – не наш союзник и не наш враг. Он… сам по себе.

Городом управлял Совет Шести – по одному представителю от каждого района. Купцы, владельцы верфей, главы гильдий. Здесь ценили не титул, а выгоду.

Один район был занят верфями и складами, пахнущими смолой.

Другой – рынками восточных специй и тканей.

Третий – кварталом наёмников и частных охран.

Четвёртый – ремесленниками и кузницами.

Пятый – домами богатых торговых семей и иностранных представителей.

Шестой – старый город, самый древний, с тёмным камнем и узкими улочками.

В центре острова возвышалась Башня Приливов – круглая, высокая. Каждый вечер там зажигали сигнальный огонь. По цвету пламени и густоте дыма моряки понимали состояние ветров и течений.

Ивер жил морем.

Здесь не спрашивали, откуда ты родом.

Спрашивали – что ты можешь предложить.

Толпа вокруг была разноязыкой. Люди с востока, с запада, с юга. Разные одежды, разные акценты.

Никто не обращал на них особого внимания.

В этом городе двое измождённых путников были обычным зрелищем.

Аэллира глубже вдохнула солёный воздух.

– Если где-то и можно исчезнуть, – сказала она, – то здесь.

Но в её голосе не было уверенности.

Ивер был слишком большим.

Слишком свободным.

И слишком чужим.

Они шли без цели.

Просто подальше от порта.

Чем дальше от воды, тем уже становились улицы. Камень темнел. Дома здесь были ниже, но старше – с потрескавшимися стенами и узкими окнами, будто смотрящими исподлобья.

Мост вывел их в шестой район.

Старый Ивер.

Здесь не кричали торговцы. Не гремели телеги. Канал был уже, вода в нём – почти чёрной. Над ней нависали дома, соединённые деревянными переходами.

– Здесь тише, – сказал Эрик.

Аэллира кивнула. Она шла ровно, но усталость уже не скрывалась. Шаги стали медленнее.

Шестой район выглядел так, будто город начинался именно отсюда. Камень грубее. Улицы извилистее. На стенах – выцветшие знаки гильдий, давно исчезнувших.

В одном из переулков они заметили дом с выбитой ставней. Дверь была перекошена, но не заперта. Окна – пустые, без стекла.

Никто не жил.

Эрик первым вошёл внутрь.

Пахло пылью и сыростью, но не гнилью. Пол цел. Лестница, хоть и скрипучая, держалась.

На втором этаже было сухо.

Комната с голыми стенами, остатками старой мебели и узким окном, выходящим на канал.

Аэллира прислонилась к стене и медленно села.

Никакой грации.

Просто человек, у которого закончились силы.

Эрик опустился рядом.

Несколько минут они не говорили.

С улицы доносился далёкий гул города, но здесь он звучал глухо, будто сквозь ткань.

Свет через окно падал полосой на пыльный пол.

Эрик посмотрел на свои руки – солёные разводы, ссадины, грязь под ногтями.

Аэллира сняла с волос обрывок засохшей соли, провела ладонью по лицу.

– Мы выглядим… – начал он.

Она посмотрела на него.

– Живыми, – сказала она.

И в этом было всё.

Он лёг прямо на пол,

Тело ныло, но неподвижность казалась счастьем.

Аэллира сначала сидела, прислонившись к стене, потом медленно опустилась рядом.

Через разбитое окно было видно узкую полоску неба.

Ни приказов.

Ни качки.

Ни криков.

Только тишина старого камня.

Эрик почувствовал, как сон накрывает резко, без предупреждения.

Последнее, что он услышал – ровное дыхание рядом.

И впервые за долгое время он уснул не от изнеможения, а от ощущения, что сегодня их никто не ищет.

День в старом доме тянулся медленно.

Свет из узкого окна постепенно сместился с пола на стену, затем стал тусклее. Пыль в воздухе золотилась и медленно оседала.

Эрик не спал.

Он лежал на спине, глядя в тёмные балки потолка, и мысли снова возвращались к разговору в карете.

Реван.

Его спокойный голос.

«Когда-то был заказ. Девушка. С такими же чертами.»

Девушка.

Похожая на него.

Белые волосы.

Тёмные глаза.

Он никогда не спрашивал отца о матери.

А отец никогда о ней не говорил.

Ни имени.

Ни воспоминаний.

Будто её не существовало.

Тогда он думал, что так бывает.

Теперь – нет.

Если когда-то кто-то искал девушку с такими же чертами…

Значит, всё началось задолго до него.

Он провёл рукой по волосам, задержал ладонь на затылке.

Канайра.

Потом Ламия.

Это был его путь. Он хотел добраться туда, узнать правду об отце. О себе. О том, что сидит внутри него и временами рвётся наружу.

Это была его дорога.

Но теперь рядом лежала Аэллира.

Он повернул голову.

Во сне её лицо было спокойным. Черты смягчились. Исчезла та холодная сосредоточенность, с которой она держалась перед людьми.

Она казалась обычной.

Но он знал – она не обычная.

Похищенная наследница.

Политика.

Возможная война.

Он не знал, что она собирается делать дальше.

И не знал, должен ли он идти своим путём – или остаться рядом.

Внутри было тихо.

Слишком тихо.

Не тревожно.

Просто ожидание.

С улицы донёсся далёкий гул – город жил своей жизнью.

В этот момент Аэллира слегка пошевелилась.

Её дыхание изменилось.

Она открыла глаза.

Аэллира открыла глаза и некоторое время просто смотрела на него.

В её взгляде было что-то непривычное.

Колебание.

Будто она собиралась что-то сказать, но не знала – как.

Она медленно села, откинула волосы назад. Несколько секунд молчала, словно подбирая слова.

– Что ты планируешь делать дальше?

Вопрос прозвучал спокойно. Почти буднично.

Но он понимал – это не праздное любопытство.

Эрик сел напротив, опершись спиной о стену.

Тишина повисла между ними.

Эрик некоторое время смотрел в пол, затем поднял взгляд.

– Я хочу разобраться, – сказал он спокойно. – Понять, кем был мой отец на самом деле. Почему всё закончилось так, как закончилось. И что во всём этом – правда.

Он не уточнил.

Не сказал, как именно всё закончилось.

Аэллира заметила это, но не стала спрашивать.

– И о себе, – добавил он тише. – Мне нужно понять и это.

Она кивнула.

– Тогда тебе нужен доступ к тем, кто знает больше, чем говорят вслух.

Она говорила уже не как девушка, а как человек, выросший среди решений и последствий.

– Люди высокого положения не станут откровенничать с незнакомцем. Особенно если речь о прошлом, военных делах или политике. В Ламии – тем более.

Она чуть наклонилась вперёд.

– Но со мной они будут говорить иначе.

Он прищурился.

– Потому что ты принцесса?

– Потому что за мной стоит корона Эсты, – спокойно ответила она. – А значит, любое слово, сказанное мне, может иметь последствия.

Пауза.

– Помоги мне вернуться домой, – сказала она тише. – Я должна разобраться, кто и зачем всё это устроил.

Её взгляд снова стал тем странным – не холодным, но напряжённым.

– А я помогу тебе. Добьюсь встреч. Открою двери. Получу сведения, которые для тебя будут закрыты.

Эрик молчал.

Он смотрел на неё и понимал: она предлагает не защиту.

Союз.

Он выдохнул медленно.

– Если я соглашусь… мы идём в Эсту?

– Да.

– И ты действительно сделаешь всё, чтобы помочь мне?

Она не отвела взгляда.

– Да.

Просто.

Без клятв.

Их пути уже переплелись.

Оставалось решить – окончательно ли.

Тишина между ними стала плотной.

Эрик смотрел на неё долго, не отводя взгляда.

– А если за этим стоит твой же двор?

Аэллира не дрогнула.

Лишь на мгновение её пальцы сильнее сжали край плаща.

– Ты думаешь, это возможно?

– Я думаю, – ответил он, – что если кто-то смог похитить тебя в столице… значит, знал больше, чем должен.

Он не повышал голос.

– И если это так… ты готова узнать правду? Даже если она тебе не понравится?

Вот теперь пауза затянулась.

За окном крикнула чайка.

Аэллира медленно поднялась на ноги и подошла к окну. Некоторое время смотрела на канал внизу.

Когда она заговорила, голос был ровным.

– Если это сделал кто-то из своих… значит, тем более я должна это узнать.

Она повернулась к нему.

– Корона – это не только власть. Это ответственность. Если внутри гниль, её нужно вырезать.

В её глазах больше не было сомнения.

– Я не боюсь правды, Эрик.

Она впервые произнесла его имя так – без титула, без дистанции.

– А ты?

Вопрос повис в воздухе.

Теперь решение было за ним.

Не просто помочь ей.

А вступить в игру, где правда может оказаться опаснее врагов.

В комнате повисла тишина.

Эрик смотрел на неё ещё несколько секунд, будто проверяя – не отступит ли она.

Не отступила.

Он кивнул.

– Хорошо.

Без громких слов. Без торжественности.

– Я помогу тебе вернуться в Эсту.

Он поднялся на ноги, будто решение потребовало движения.

– Но если что-то окажется не таким, как ты ожидаешь… – он на секунду замолчал, – мы всё равно доведём это до конца.

Она кивнула.

– Доведём.

Пауза стала легче.

Будто в комнате стало больше воздуха.

Он посмотрел на неё чуть иначе – уже не как на случайную спутницу, а как на человека, с которым теперь связан.

– Можно вопрос?

– Да.

Он слегка неловко повёл плечом.

– Твоё имя… Аэллира. Оно… – он поморщился, подбирая слова, – сложное.

В её взгляде мелькнуло что-то почти весёлое.

– И?

– Можно я буду звать тебя проще?

Она внимательно посмотрела на него.

Несколько секунд молчала.

А потом сказала:

– Можно.

Он ждал.

Она чуть склонила голову.

– Аэль.

Имя прозвучало мягче. Короче. Личнее.

Не для площади.

Не для глашатаев.

Не для двора.

Только здесь.

Он повторил тихо:

– Аэль.

Она не отвела взгляд.

И в этот момент их союз стал не просто договорённостью.

Он стал чем-то живым.

А впереди их ждала дорога в Эсту.

За окном шумел Ивер.

Город, через который проходят тысячи судеб, но остаётся стоять сам по себе.

Эрик посмотрел на неё.

– Тогда решено.

– Решено, – ответила Аэль.

Старый дом молчал. Камень хранил чужие истории, но теперь в его стенах начиналась новая.

Завтра им предстояло решить, как выбраться с острова.

А сегодня – впервые за долгое время – у них был не просто путь.

У них была цель.

Глава 13. Следы без следов

Таверна была полупустой.

После последних событий люди предпочитали сидеть дома. Те, кто всё же пришёл, говорили тише обычного. Смех звучал натянуто.

Морок занял стол у стены, откуда было видно вход. Плащ он не снял – мокрая ткань всё ещё хранила запах пшеницы и крови.

Торвен сел напротив, опираясь на стол локтями.

– Город уже говорит о нас, – произнёс он негромко. – О щите. О спасителях.

Морок слегка скривил губы.

– Людям нужно во что-то верить.

Он сделал короткий глоток.

– Они видели только крышу. Не поле.

Торвен внимательно посмотрел на него.

– Ты так и не рассказал, как всё было.

Пауза.

Морок смотрел в огонь очага, но видел другое – золотое море, которое стало красным.

– Ишира не кричала, – сказал он наконец.

Торвен нахмурился.

– Когда вы её ранили?

– Даже когда умирала.

Он говорил ровно. Без украшений.

– Мы загнали её в пшеницу. Она убивала быстро. Без ярости. Без шума.

Торвен слушал молча.

– А эта, – продолжил Морок, – когда стрела вошла в бок… она взревела так, будто бросила вызов всему городу.

Он перевёл взгляд на Торвена.

– Это разные существа.

– Но похожие, – осторожно добавил тот.

– Да.

Морок сцепил пальцы.

– Ишира была хищником. Эта – чем-то большим. В её взгляде было понимание.

Торвен выдохнул.

– Мы её убили.

– Да.

– Значит, всё.

Морок медленно покачал головой.

– Если бы всё было так просто, я бы сейчас спал.

Тишина легла между ними.

Снаружи ветер ударил в ставни.

– Наместник просил посмотреть бумаги, что пришли из столицы, – произнёс Морок будто между прочим. – По поводу пропажи принцессы.

Торвен нахмурился.

– Это к нам какое отношение имеет?

– Пока не знаю.

Морок сделал паузу.

– Но я не люблю, когда в одно и то же время происходят слишком разные события.

– Принцесса исчезает. В городе появляется новая тварь. Лес начинает шевелиться, – медленно перечислил Торвен.

– Именно.

Морок откинулся на спинку стула.

– Если это совпадение – хорошо. Если нет – мы смотрим не туда.

Торвен долго молчал.

– Ты думаешь, их может быть больше?

Морок посмотрел прямо на него.

– Я думаю, лес Хорта давно не был просто лесом.

И в его голосе не было суеверия.

Только холодный расчёт.

Они вышли из таверны молча.

Дождь уже стих, но камни мостовой блестели в свете редких фонарей. Ночь была холодной, влажной. Город казался спокойным – слишком спокойным после всего, что произошло.

Торвен натянул ворот плаща выше.

Он шёл быстро, но без суеты. Шаг ровный, уверенный. Человек, который привык двигаться ночью.

Дом Морака встретил их тишиной.

Тяжёлая дверь закрылась за спиной глухим щелчком. Внутри пахло сухими травами, маслом и старой кожей. Ничего лишнего – стол, лавка, сундук у стены, стойка с оружием.