Наследие ятудханов. Чуждый аспект

Я глубоко втянула нейтральный запах каюты, стараясь дышать ровнее.

— И ещё мне нужно позвонить домой.

Повисла пауза. Локус явно «задумался». Но я знала, чего прошу. Из рубки должен открываться полный обзор. И управление Ишштваной велось именно оттуда. Эти образы пришли ко мне ниоткуда.

Наконец голос прозвучал снова:

— Допуск получен. Коснись переборки. Выйди из каюты. Иди туда, куда ведёт коридор.

Насчёт звонка он промолчал. Но я всё равно с трудом верила в услышанное. Послушно коснулась двери. Переборка бесшумно втянулась, и я оказалась снаружи.

— Спасибо, — пробормотала я.

Коридор плавно изгибался, не имея ни единого шва. В нём не было ничего, кроме уже знакомого бугристого материала, напоминающего плотную резину. Ни дверей. Ни ниш. Ни ориентиров.

По логике, моя каюта находилась где-то ближе к центральной части Ишштваны. Когда мы шли сюда от зала с куполом, я не заметила ни подъёмов, ни спусков.

И всё же чувство было странное.

Я шла.

И шла.

И шла.

В конце концов я остановилась и оглянулась. Позади тянулся такой же унылый коридор. От его вида стало не по себе.

Я поспешно сделала несколько шагов назад — мне показалось, будто за поворотом что-то шевельнулось. Сердце подпрыгнуло.

— Иди вперёд, — раздался голос Локуса. — Если хочешь попасть туда, куда собиралась.

— Долго ещё? — спросила я. — Корабль же не бесконечный?

— Коридор выведет тебя. Иди.

— Ладно, — пробормотала я и двинулась дальше.

— Не хочу быть грубой, — сказала я в пустоту, не сбавляя шага, — но мне надоело чувствовать себя заключённой. Либо твой хозяин уравняет меня в правах с экипажем, либо у меня просто поедет крыша.

— Не думаю, что он этого хочет, — ответил Локус.

— Не хочет первого или второго? — Я усмехнулась.

— Ни того, ни другого.

— Отлично. — Я фыркнула. — Значит, он готовит для меня какой-нибудь экспериментик из рептилоидного арсенала?

Слова вырвались слишком громко. Я тотчас пожалела о сказанном.

Локус замолчал.

И в этом молчании мне почудилось что-то тяжёлое.

Проклятый коридор усыпил бдительность. Локус наверняка передаст Дайне каждое моё слово. Портить отношения политически неграмотно — особенно в моей ситуации. Впервые за всё время по-настоящему кольнула мысль: я могу отсюда не выйти.

Связи нет. Никто не знает, где я. Если что-то случится — меня просто не станет.

Мысли оборвались резко.

Я едва не врезалась в переборку, неожиданно преградившую мне путь. Ладони упёрлись в прохладную упругую поверхность.

Стена начала расходиться. Я испуганно отдёрнула руки. В лицо хлынул яркий свет. Глаза, привыкшие к полумраку, болезненно защипало. Пришлось зажмуриться.

Когда я снова открыла их, то стояла на пороге просторного помещения — опять несоразмерного наружным габаритам корабля. Вдоль закруглённой стены тянулась знакомая приборная консоль. Огни были погашены. Перед консолью стояли два кресла.

Всё помещение заливал свет, льющийся через гигантский обзорный экран — настолько широкий, что взгляд не мог охватить его целиком.

Я обогнула кресло и подошла ближе.

За экраном не было ни неба, ни города. Только стена цвета ржавой охры.

— Локус… — тихо произнесла я. — Что это?

Он не ответил.

Я всмотрелась внимательнее.

Это был песок.

Похоже, Ишштвана лежала на дне гигантского песчаного котлована.

Я провела пальцами по гладкой поверхности экрана. Белое солнце отражалось от кварцевых граней, заливая всё ослепительным светом. Куда ни посмотри — одно и то же.

Внезапно я почувствовала давление под коленями и опустилась в незаметно подъехавшее кресло. Оно тут же мягко обтекло меня со всех сторон, словно живое.

Я дёрнулась, пытаясь вскочить. Бесполезно.

Упругая масса удерживала без боли, но надёжно. Руки оставались свободными, зато подняться я не могла.

Через несколько секунд вязкая масса замерла, подогнанная под мою анатомию.

Внутри стало тревожно.

А есть ли на борту кто-то ещё, кроме искусственного интеллекта? Или я действительно одна в этой песчаной пустыне?

— Мы на Земле? — осторожно спросила я.

— Да.

Короткий звук и всё.

Я мысленно отметила это и решила впредь формулировать вопросы аккуратнее. Видимо, ЧИИ умеет ещё и обижаться.

— Мне нужно встать, — сказала я. — Выпусти.

Кресло тут же ослабило хватку и мягко растеклось в стороны.

Я резко поднялась и вдруг расхохоталась в залитой солнцем рубке.

Не от страха. От странного восторга.

Я начала понимать, как этим управлять.

Может, это всего лишь эффект внушения. Может, ложная память. Но сейчас это работало в мою пользу. Я узнала это место. И, возможно, смогу вспомнить и остальное.

Я выйду наружу. А потом вернусь на борт.

И этим докажу — прежде всего самой себе — что всё ещё принимаю решения сама. Что у меня осталась свобода воли.

А кроме того, мне действительно был нужен свежий воздух.

Едва я поднялась с кресла, как ощутила Присутствие.

Он стоял в нескольких шагах за моей спиной.

— Что ты здесь делаешь? — зашипел Дайне, приближаясь.

Свет заливал рубку, и я впервые увидела его по-настоящему.

Сумерки действительно многое скрывали. Со страхом и любопытством я воззрилась на него.

Лицо его казалось ещё более угловатым, чем прежде. Высокие скулы резко выделялись, подчёркивая сужающийся подбородок. Глаза — жёлтые, без белков, с узкой полоской зрачка. Кожа — бледная, гладкая, без возрастных морщин. Волосы беспорядочно спадали на плечи. И только губы выглядели неправдоподобно правильными — если бы всё это принадлежало человеку.

Я отступала, не сводя с него глаз, пока не упёрлась в консоль.

Он остановился совсем близко.

И вдруг я заметила новую деталь: за крупными загнутыми рогами, сквозь волосы пробивалась ещё одна пара — коротких, острых.

Он уловил мой взгляд. Усмешка исказила его губы. Гнев исчез так же быстро, как появился.

— Иди к себе, — бросил он равнодушно и отвернулся, показывая, что разговор окончен.

Во мне закипела злость. И это было почти облегчением.

Я шагнула вперёд — прямо к нему.

Дайне остановился. Медленно повернул ко мне голову. В глазах мелькнуло удивление.

— Я сказал…

— Чтобы проваливала? — перебила я. — Нет.

Он зашипел:

— Как ты разговариваешь со мной?

— Так же, как ты обращаешься со мной, — тихо ответила я. — Никуда я не пойду. Я разрываю контракт.

Он мгновенно успокоился.

Мы молча смотрели друг на друга: я — с вызовом и плохо скрываемым страхом, он — задумчиво… и с интересом.

— Ты вообще читала контракт? — наконец произнёс он. — Куда ты пойдёшь?

— Неважно, — ответила я. — Переживу. Верни меня туда, откуда забрал.

— Некогда мне с тобой возиться, — холодно произнёс он. — Делай что хочешь. В Дубае окажешься, когда закончится контракт.

— Тогда я выйду на этой остановке.

— Как пожелаешь. — Он едва заметно кивнул в сторону барханов за обзорным экраном.

Я повернулась к пустоте.

— Локус. Открой наружную дверь. И проводи меня.

Мембрана втянулась в стену, и я вылетела в коридор. Я бежала, не разбирая дороги, ожидая, что в любой момент меня остановят. Но никто не преследовал.

Коридор резко вывел меня к проёму. Я едва не шагнула в пустоту. От падения спасло лишь то, что я успела ухватиться за грубую чешую корпуса Ишштваны. Ступеней не было.

— Ступени, объявитесь, — скомандовала я дрогнувшим голосом.

Ступени замерцали и проявились. Я осторожно спустилась по ним.

Жара ударила мгновенно.

Я стояла в тени закругляющегося корпуса, но ощущение было такое, будто меня швырнули прямо в пекло. Жар поднимался от песка под ногами, стекал со стенок котлована, поднимавшихся выше нашего корабля. Я огляделась: крутые склоны уходили вверх, а за ними виднелось только раскалённое небо.

Я глубоко вдохнула этот адский воздух — и почувствовала, как адреналин начинает покидать тело.

Итак, я добилась чего хотела. Вышла наружу. И что дальше?

Нет, так действовать нельзя. Нужно разобраться в управлении этой штукой. Угнать Ишштвану?

Я даже споткнулась о собственную мысль.

Безумие.

Но и ситуация — безумие. Я точно перегрелась. Нужно возвращаться.

И именно в этот момент на мои плечи легли тяжёлые ладони.

Он развернул меня к себе.

Прикосновение отозвалось глубоко внутри — как будто по телу прошла неслышная низкая нота, тёплая и удивительно приятная.

— Это было неразумно, — сказал он без злости, с едва заметной усталостью в голосе.

Я смотрела на него, пытаясь вспомнить, что собиралась сделать секунду назад. Ощущение его рук всё ещё жило под кожей, хотя он уже убрал их.

— Тебе помочь?

Я моргнула.

— Нет. Я как раз собиралась обратно.

Мы снова поднялись по ступеням.

Я шла первой. Он — сразу за мной. Его близость ощущалась кожей, затылком, позвоночником. Я боялась, что он снова прикоснётся.

И боялась того, что этого хочу.

Мы вошли внутрь, и переборка за нами бесшумно сомкнулась, погружая всё в прохладные сумерки. Глаза несколько секунд привыкали к темноте.

Когда зрение прояснилось, я заметила, что он уже наблюдает за мной.

— Что? — буркнула я.

Ему что, вообще не требуется время, чтобы перестроиться со света на тьму?

Он улыбнулся краешком губ и указал в глубину коридора.

— Прошу.

Мне ничего не оставалось, как идти. О том, что он следует за мной, напоминало шуршание ткани.

Вскоре мы вышли к Звёздному Залу — так я про себя окрестила помещение с куполообразным потолком. Я недоумённо нахмурилась: я была уверена, что коридор выведет нас обратно к рубке управления.

— Ты ещё не разобралась, как передвигаться по Ишштване, — раздался за спиной его шипящий голос, — а уже собралась её угонять.

Я резко обернулась.

— Проклятье, Дайне. Ты всё-таки читаешь мысли.

Он пожал плечами.

— Это и без мыслей очевидно. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься. Я действительно об этом думала. Скажи честно — ты можешь читать мои мысли?

Он помолчал.

— Твои мысли слишком выразительны. Их легко угадывать. В том смысле, который ты вкладываешь в это, — не могу.

Я выдохнула. Почему-то я ему поверила.

Мой взгляд опустился ниже. Он был босиком. На пальцах ног — те же тёмные когти.

— Ты не оставила мне времени, — заметил он мой взгляд.

— Извини, — сказала я, не испытывая ни капли раскаяния.

Над нами вместо звёзд медленно плыли облака по голубому небу. Голограмма.

Но в зале появилось кое-что новое.

Два угловатых предмета из полупрозрачного материала, похожего на горный хрусталь. Формой они больше всего напоминали гробы.

Я подошла к одному и попыталась заглянуть внутрь, но мутная крышка ничего не позволяла рассмотреть.

— Ты общалась с Локусом? — спросил он, подходя ближе.

Я поняла, что речь о рубке.

— А что, он нарушил приказ? — невинно поинтересовалась я.

— Нет, — мрачно ответил Дайне.

И в этом «нет» было что-то, что заставило меня внимательно посмотреть на него.

Дайне опустился на крышку одного из саркофагов. Другой мебели здесь не было, и я села на соседний.

Он облокотился рукой о край моего саркофага. Я покосилась на эту ладонь теперь с аккуратно закруглёнными когтями. Если он делал маникюр на Земле, то мастер сейчас наверняка лечит нервы. Желание отодвинуться возникло мгновенно — резкое, почти рефлекторное, — но я осталась на месте.

Он заметил.

И мрачно усмехнулся.

— Она тебя переоценила, — задумчиво произнёс он. — Или я что-то упускаю.

Она?

Я вскинула на него взгляд.

— По контракту я должна разрабатывать игровых персонажей, — холодно сказала я. — Работать в офисе. Возвращаться домой вечером. А не сидеть на живом корабле посреди пустыни и угадывать, что от меня хотят.

Он поморщился.

— Забудь об этой ерунде.

— О ерунде? — Я опешила.

— Тебе недостаточно гонорара, который я предложил?

— Дело не в деньгах.

Он посмотрел на меня внимательнее.

Взгляд стал тяжёлым, цепким — будто он не просто слушал, а примерял меня к какому-то своему внутреннему шаблону.

— Ты действительно не понимаешь… — тихо сказал он. — Если бы решение зависело только от меня, я бы не стал с тобой возиться. Но она сказала, что подходишь именно ты. И, к сожалению, другой кандидатуры у нас нет.

Во мне вспыхнула злость.

— Мне ответить в том же тоне?

Но под злостью внезапно проступило другое — неприятное, саднящее ощущение, будто меня только что оценили… и признали недостаточной.

И это задело сильнее, чем хотелось бы признать.

В голове на мгновение стало тихо.

Позволь ему разбудить тебя.

Я резко посмотрела на Дайне.

Он молчал.

Лицо его оставалось непроницаемым — но взгляд… стал другим. Темнее. Глубже. Сосредоточенным так, будто он что-то наконец решил.

Он медленно поднялся.

— Я уже думал об этом, — тихо сказал он.

И шагнул ко мне. Я даже не успела отреагировать, когда его пальцы сомкнулись на моей руке.

Тепло разлилось по телу мгновенно — неестественно быстро.

Это было не прикосновение.

Это было замыкание цепи.

Дыхание сбилось.

Он опустился одним коленом на саркофаг, оказываясь со мной лицом к лицу. Колено коснулось бедра — и волна прошла глубже.

— Поняв, что перед тобой, ты всё равно поднялась на борт… — прошептал он почти в губы. — Это даёт надежду.

И прежде чем я успела вдохнуть — он поцеловал меня. Мир исчез. Не было мыслей. Только нарастающий, тягучий голод.

Мягкие губы сплелись; на них осел тонкий запах цветочной пыльцы. В какой-то момент мои пальцы сами сжались у него на плечах, притягивая ближе. Низ живота болезненно свело.

Я потянулась к нему, увлекая за собой на саркофаг.

И в тот же миг он резко отстранился.

Отодвинул меня почти силой.

Я распахнула глаза.

В его зрачках плясали язычки изумрудного пламени. Он смотрел так, будто увидел то, чего не ожидал.

— Скоро я позову тебя, — хрипло произнёс он. Развернулся и быстро покинул зал.

Я осталась сидеть на саркофаге. И огонь внутри меня не хотел утихать.