Чай с розмарином
Киллиан зевнул. Долго, словно нарочно растягивая зевок.
— Продолжайте, я слушаю.
Человек в маске скривил лицо и прищурил взгляд.
— По не очень достоверным данным, это черный, кожаный дневник, на обратной стороне которого золотая гравировка V.V. Но есть одна проблема.
— И какая?
— Элай.
В попытках вспомнить, кто это, Киллиан закрыл глаза, однако вспомнить ему не удалось.
— У него я тоже не на добром счету?
— Едва ли есть кто то, кто у него на добром счету. В общем, этот монстр тоже хочет получить дневник. Поэтому, собственно, наш уважаемый господин в это и ввязался. Не дай ему заполучить дневник.
Человек в маске достал стопку бумаг из своего плаща и протянул Киллиану. Он стал их перебирать, и первое, что бросилось ему в глаза — документ, подтверждающий личность.
— Кейн Луинский? Хотите, чтобы я притворился другим человеком?
— Мы уже позаботились обо всем. Маркиз Рутвен обожает собирать картины прославленных художников. Ты будешь жить в резиденции маркиза в качестве приглашенного гостя. Тебе известно это имя?
Киллиан напрягся. О, да! Еще как известно, ведь это у него два года назад я украл картину и продал ее на аукционе! — тут же пронеслось в его мыслях. Два года назад, по стечению не очень приятных обстоятельств ему пришлось отправиться на западный континент в империю Антар. По нелепой ошибке, огромная часть денег организации была отправлена в фонд маркиза Рутвена, и чтобы вернуть деньги “по-тихому”, был осуществлен этот план. Киллиан выкрал картину, которую маркиз так хотел и продал ее ему втридорога на аукционе. Темное прошлое! Это был единственный раз, когда Киллиан был вынужден пересечься с маркизом Рутвеном.
— Почему именно он?
— В коллекции маркиза немало работ этого художника. И он ведет довольно замкнутый образ жизни. Идеальный персонаж для твоей роли.
Послышался смешок.
— А! Ну так подарили бы ему какую нибудь дорогущую картину в обмен на дневник, делов то. Уверен, твоему хозяину это по карману.
Человек в маске приблизился и навис над Киллианом. Атмосфера в баре резко помрачнела.
— Тебя что, молнией прошибет, если хоть раз перестанешь паясничать? Я скажу один раз: наш господин не из тех людей с которыми ты можешь играться.
Киллиан улыбнулся и примирительно вскинул руки.
— Нет так нет, чего лицо сразу такое корчить, у меня аж мурашки по телу пошли. Скажи-ка лучше, тот, кто вам помог найти меня, что он попросил взамен?
Сзади раздался резкий треск разбившегося бокала, и тут же последовали короткие, быстрые хлопки. Киллиан обернулся.
— Вау! А ты ничего так! — прошипел бармен, прислонившись к нему вплотную. — Но не спеши задавать вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.
Человек в маске его прервал.
— Мы уже отправили от твоего имени письмо маркизу и получили положительный ответ. Завтра утром за тобой приедут.
Человек в маске и бармен покинули помещение.
Ошарашенный услышанным, Киллиан выдохнул с облегчением, только когда убедился, что за ним не наблюдают. Он со всей силы пнул стул на котором до этого расслаблено и спокойно сидел.
— Эти уродцы в масках совсем границ не знают. Узнаю, кто меня так подставил — все косточки в шее переломаю, — он стал нервно кусать губы, как резко схватился за голову и пошатнулся.
Это был очередной приступ головной боли, которая сопровождала его на протяжении всей жизни. Она всегда внезапно начиналась, и также внезапно стихала, оставляя после себя неприятное чувство.
Когда боль стала понемногу проходить, Киллиан покинул бар и направился в таверну Олинса. Точнее, к гостинице, что была в том же здании, начиная со второго этажа.
Вернувшись в свою комнату, он лег в постель и стал смотреть в потолок. Нормальный сон казался настоящей роскошью для него. Стоило только прикрыть глаза, как в голову лезли жуткие образы прошлого.
Проснулся Киллиан довольно рано. Люди маркиза должны были приехать за ним по утру. Он быстренько собрался и спустился в таверну. Посетителей не было. Только Олинс возился за стойкой, гремя посудой.
— А ты, дружок, рано.
— Старик, я уезжаю из города. Какое то время меня не будет. Передашь Тэрону.
— Без проблем, а куда ты?
Киллиан не ответил. С улицы послышался звук приближающегося экипажа. Он двинулся к выходу и сказал, приставляя указательный палец к губам:
— Не говорите о том, что сейчас увидите.
Выйдя из таверны, Киллиана встретил роскошный экипаж, не вписывающийся в местную обстановку. На дверце красовался герб дома Теодор. Из кареты вышел пожилой господин невысокого роста.
— Рад приветствовать вас, господин Кейн Луинский. Меня зовут Федор, я дворецкий резиденции Теодор.
— Рад встрече, Федор.
Киллиан забрался в карету. Стоило ей тронуться с места, как повисло молчание. В памяти Киллиана мелькал блеклый образ Кейна Луинского. Самое яркое, что он помнил о нем, — это то, что тот ужасно зажатый и тихий. Украсть у такого картину было проще простого. Киллиан решил, что будет придерживаться этого образа.
Федор сидел напротив, сложив руки у колен, и неотрывно глядел на “Кейна”, словно изучал его с ног до головы и сопоставлял с документами, которые получил. Киллиан решил помочь. Он достал громоздкие очки, сгорбился и начал нервно перебирать пальцы. Затем тихо закашлялся и испуганно посмотрел на дворецкого.
— Господин Кейн, вам плохо?
Киллиан раскраснелся, и исподлобья смотрел на, казалось бы, в самом деле обеспокоившегося старика. На лице стала проступать улыбка, и он прикрыл рот рукой, с трудом сдерживая себя от смеха. Притворятся своей полной противоположностью оказалось куда веселее! Прямо до дрожи в теле.
— Все в порядке, просто поперхнулся, — успокоил Киллиан, и быстро опустил взгляд.
— Господин Кейн, вы хорошо добрались?
Киллиан сдержанно кивнул головой.
— Маркиз невероятно счастлив принимать в своей резиденции такого важного гостя, как вы.
Киллиану показалось, что тот немного лукавит. Хотя возможно, просто воображение разыгралось. Он дружелюбно улыбнулся, неловко обнажая верхние зубы.
— В империи Антар наслышаны о величии маркиза Рутвена. Я... Это я счастлив быть его гостем.
— И что говорят о маркизе за пределами нашей империи?
— Ну... он хорошо относится ко всем людям, не зависимо от их положения в обществе, помогает беднякам и... Он воспитывал, как родного сына нынешнего эрцгерцога Велиар, после того, как его семья погибла в пожаре. На его счету много... добродетелей, не просто так ведь его прозвали... отцом... нации.
— Вы правы.
Киллиан не был поклонником Рутвена, как бы его не прославлял народ. Имея столько власти и денег, проблему с умирающими от голода и болезней людьми в самых отдаленных и бедных районах так и не решили. И никто не поставил вопрос о безопасности людей, что там живут. Во многих местах по прежнему бесчинствовали беспорядки: грабежи и убийства.
Федор за секунду считал ответ Киллиана, и принялся задать свой следующий вопрос. Будто у него была заготовлена целая стопка вопросов для него.
— Вы впервые в Ортавии?
Киллиан сгорбился сильнее а голос сделал еще тише. В документах, которые передал ему человек в маске была собрана вся информация о Кейне Луинском. В Ортавии он был два раза.
— Нет, до этого я был два раза.
— С какой то целью?
Киллиан резко покачал головой. Если бы не материал, который мне дали вчера, — подумал он, — я бы никогда и не узнал, что Кейн приезжал, чтобы найти меня!
— Должен сообщить, что маркиз вернется к вечеру, сейчас у него дела во дворце.
— Да-да! Я понимаю... Он очень занятой человек.
— Действительно. Его племянника вот-вот восстановят в должности генерала, он очень волнуется.
Киллиану показалось это забавным.
— Кстати... Слышал у маркиза нет детей.
Он уверенно произнес, не понижая громкость голоса и сразу же опустил голову, будто извиняясь за свою дерзость. Федор никак не отреагировал.
— Должно быть именно этим обусловлена его чрезмерная забота и любовь к племяннику и нынешнему эрцгерцогу. Все же его ребенок скончался в утробе матери, так и не появившись на свет.
Долгожданный ребенок маркиза света белого не увидел и скончался, повергнув всю империю в скорбь. Маркиза Теодор от горя сошла с ума, и сейчас восстанавливает свое психологическое состояние под тщательным присмотром врачей в их загородном имении.
— Мне так жаль маркиза и его жену... На долю добрых людей всегда выпадает больше несчастий... Должно быть, его племянник настоящий счастливчик.
Федор со вздохом покачал головой.
— Господин Кейн, я бы очень хотел, чтобы с его младшим племянником вы никогда не пересекались.
Киллиан распахнул взгляд и удивленно спросил:
— А кто его племянник?
— Его зовут Элай.
Услышав это имя вода не хлынула на сушу, солнце не испепелило все живое, холодные порывы ветра не настигли империю. В общем, мир не изменился. Это было обычное имя очередного аристократа, о котором Киллиану не доводилось прежде слышать. Стало быть, не так страшен зверь, как о нем говорят.
Оставшуюся часть дороги Федор продолжал задавать ему вопросы. Киллиан отвечал тихо, сбивчиво и с таким видом, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.
Резиденция маркиза уже показалась впереди.
И вместе с ней началась его новая жизнь — жизнь Кейна Луинского, скромного гостя, любителя живописи и человека, которому предстояло украсть дневник у самого Рутвена Теодора.
Глава 3
Глава 3.
Киллиана встретили у входа несколько слуг.
Они поклонились почти одновременно, но сделали это по-разному: кто-то слишком поспешно, кто-то сдержанно, а одна из служанок так и вовсе едва не выронила поднос, заметив его лицо. Киллиан сделал вид, что ничего не заметил.
Его провели в гостевую комнату, где уже приготовили сменную одежду. Наряд оказался безупречным — мягкая белая рубашка, тёмный жилет, брюки, сшитые точно по фигуре, и длинный халат. Такую фигуры скрывать за халатом, какое расточительство! — подумал Киллиан.
Настоящий Кейн Луинский, судя по всему, ценил удобство значительно выше красоты.
Через некоторое время в комнату внесли ужин.
Стол быстро заполнился блюдами: мясом в пряном соусе, запечёнными овощами, рыбой, фруктами и несколькими видами выпечки. Киллиан не стал отказываться. Дорога действительно вымотала его, а подозрительное отношение к маркизу никак не мешало пользоваться его гостеприимством.
Когда он закончил, рядом появился Федор.
— Господин Кейн, еда пришлась вам по вкусу?
Киллиан поправил очки и кивнул.
— В таком случае, вы не будете против небольшой экскурсии по резиденции?
Киллиан на мгновение задумался.
Ему следовало устать после дороги. Кейн Луинский, вероятно, ответил бы, что хотел бы отдохнуть. Но слишком ранний отказ мог вызвать подозрения.
— Буду только рад, — произнёс он, стараясь вложить в голос как можно больше робкой признательности.
Федор едва заметно улыбнулся.
— Тогда прошу следовать за мной.
Особняк Теодор оказался ещё внушительнее, чем Киллиан ожидал.
Снаружи его окружали высокие колонны, изящные карнизы и сложная лепнина, не потемневшая даже от времени. Массивная бронзовая дверь вела в просторный холл. На стенах висели картины в тяжёлых позолоченных рамах, а под потолком мерцали астрамиты, отбрасывая на мраморный пол тёплые пятна света.
Федор провёл его через гостиную.
Здесь находился мраморный камин, над которым висел портрет маркиза Рутвена. Рядом стояли плюшевые кресла, старинный письменный стол и несколько фарфоровых фигурок, настолько хрупких, что Киллиан сразу представил, сколько неприятностей можно получить, случайно разбив хотя бы одну.
Из высоких окон открывался вид на внутренний двор. Там журчал фонтан, между клумбами тянулись аккуратные дорожки, а за розами и подстриженными кустами темнели тенистые деревья.
— Федор, — спросил он, когда они вышли на террасу, — а что это за здание?
Позади особняка возвышалось сооружение около десяти метров в высоту. Оно резко отличалось от остальных построек: круглые башенки, высокие узкие окна, цветные стекла и крыша, напоминавшая игрушечный замок.
Здание выглядело нелепо. Не просто старомодно — именно по-детски.
— Это библиотека, — объяснил Федор. — Маркиз построил её для эрцгерцога Михаэля, когда тот был ребёнком. Эрцгерцог очень любил читать, однако библиотека в особняке показалась маркизу неподходящей для маленького мальчика.
Киллиан посмотрел на башенки ещё раз.
— Он ведь давно вырос.
— Разумеется.
— А библиотека всё ещё стоит.
— Маркиз не видит причин что-либо менять.
Киллиан промолчал.
Странно, — подумал он, — дети вырастают и меняются, а этот детский замок продолжает неизменно стоять и мозолить глаза.
Словно Михаэль навсегда остался тем ребёнком, для которого его построили.
— Могу я войти внутрь?
— К сожалению, нет.
— Почему?
— Входить туда могут только маркиз и эрцгерцог Михаэль.
Федор произнёс это спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы Киллиан понял: продолжать расспросы не стоит.
— Понятно.
Он ещё некоторое время смотрел на здание, стараясь запомнить расположение окон и боковой вход. Если дневник действительно находился в резиденции, библиотека Михаэля казалась одним из наиболее вероятных мест.
Экскурсия продолжилась.
Они прошли мимо кухни, оружейной комнаты, зимнего сада и длинной галереи, соединявшей главный корпус с хозяйственными постройками.
Из прачечной доносились голоса девушек.
— Вы видели гостя маркиза? — спросила одна из них. — Такой красавец. Говорят, он иностранец.
— Красавец, — ответила другая, — но слишком тихий. Ему не хватает уверенности. И очки странные.
Киллиан невольно замедлил шаг.
Он уже собирался пройти мимо, но Федор неожиданно остановился и открыл дверь прачечной.
Голоса тут же смолкли.
Девушки застыли над работой, а затем одна за другой опустили головы. На их лицах появились застенчивые улыбки. Киллиан почувствовал на себе несколько украдкой брошенных взглядов.
Он вошёл следом за Федором.
Одна из служанок всё же осмелилась посмотреть прямо на него. Их глаза встретились.
Девушка резко отвернулась. Румянец мгновенно исчез с её лица, уступив место мертвенной бледности.
— Продолжим, — сухо сказал Федор.
Киллиан бросил на девушку последний взгляд и вышел.
Они продолжали осматривать резиденцию почти весь день. Киллиан старательно изображал вежливого гостя, интересовался картинами, кивал в нужных местах и иногда задавал вопросы, которые не имели никакого отношения к его настоящим интересам. Одновременно он запоминал план особняка.
Где находились лестницы. Какие двери запирались. Сколько слуг дежурило на каждом этаже. В какой части дома коридоры оставались без присмотра.
К вечеру список мест, которые стоило проверить в первую очередь, почти сформировался:
кабинет маркиза, его покои, библиотека Михаэля и библиотека внутри резиденции.
Если дневника не окажется ни там, ни там, Киллиану придётся перевернуть весь особняк.
Мысль эта ему очень не нравилась, учитывая насколько он огромен.
Поднимаясь на второй этаж, Киллиан задержался возле картин.
На стенах висели фамильные портреты. Большинство изображённых смотрело на мир с привычным аристократическим превосходством. Но одна картина привлекла внимание Киллиана совсем по другой причине.
На ней был изображён мальчик лет одиннадцати. Он сидел в огромном кресле, казавшемся слишком большим даже для взрослого человека. Лицо ребёнка сияло улыбкой, обнажавшей мелкие, почти жемчужные зубы. Рядом стоял круглый столик с тонкой стеклянной вазой, в которой белели три лилии.
С первого взгляда портрет казался милым.
Со второго — печальным.
А чем дольше Киллиан смотрел на него, тем сильнее изображённый ребёнок казался ему уродливым.
Мальчик выглядел потерянным внутри кресла. Белые лилии напоминали цветы, которые приносят на могилу.
— Будто его похоронили прямо на картине, — пробормотал Киллиан.
Он слегка наклонил голову.
— Он умер?
Мысль показалась ему странной. Но с тех пор как он надел личину Кейна, его собственное восприятие тоже стало странным. Возможно, чужое имя действительно заставляло его думать как-то иначе.
Размышления прервал внезапный звук шагов позади. Он обернулся и увидел его. Перед ним стоял высокий мужчина, одетый в чёрный сюртук и белый кружевной воротник. Его глубоко посаженные голубые глаза блестели остроумием и жизнелюбием, придавая лицу особое обаяние. Тонкие губы едва заметно изгибались в лёгкой улыбке, завершавшей безупречный внешний облик. Это был маркиз Рутвен Теодор собственной персоной.
Потрясённый неожиданностью встречи, Киллиан ни слова не сказал, потому, нарушив неловкую тишину, маркиз мягко заговорил:
— Красиво, правда? Этот ребёнок — мой любимый Михаэль, — сказал маркиз. — Тогда прошло несколько лет с тех пор, как он лишился обоих родителей и остался совершенно один.
Он посмотрел на портрет, и улыбка на его лице стала слабее.
— Как бы я ни старался, я так и не смог заменить ему родителей. Впрочем, думаю, никто не способен по-настоящему заменить тех, кого потерял.
Киллиан не знал, что ответить.
Маркиз говорил мягко, без театральной скорби, казалось, то, что о нем говорили не было преувеличением. Было бы гораздо проще, если бы Рутвен был фальшивым, — промелькнула смутная мысль у Киллиана.
— Прости, что наша встреча состоялась при столь неподобающих обстоятельствах, мой… уважаемый гость, — маркиз неловко рассмеялся. — Я чрезвычайно рад принимать в своём доме такого выдающегося человека, как ты. Завтра состоится официальное знакомство, поэтому прошу не держать на меня зла.
Киллиан быстро опустил взгляд.
— Что вы, маркиз, — раскрасневшись, нервно заговорил Киллиан, — все в порядке!
Маркиз рассмеялся. Искренне, беззаботно, и Киллиан улыбнулся в ответ. А затем, пожелав добрых снов, удалился, оставив своего гостя в одиночестве. Киллиан ещё несколько секунд стоял перед картиной, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем его улыбка исчезла.
Он снова посмотрел на мальчика.
— Значит, любимый Михаэль, — тихо произнёс Киллиан. — И библиотека только для него.
Он закончил с разглядыванием картин и направился в подготовленную для него комнату. Уснуть долго не получалось. В голове проносился бесконечный поток мыслей.
Надо выбраться в город и передать Сильве, что в организации есть предатель.
Он перевернулся на спину и уставился в потолок. А если Сильва ему не поверит? В конце концов, доказательств у него не было. Только шифр и слова человека в маске.
Но предатель существует. Человек, передавший мне сведения о заказе, определённо принадлежит к седьмому узлу, иначе как бы он отправил мне шифр?
Он сжал пальцы в кулак.
А если, найдя дневник, они попытаются убить меня? Предатель... что он попросил взамен?
Перед глазами вспыхнули белые маски. Киллиан резко сел на кровати.
Кто они? Организация? Но он никогда о них не слышал. Весь подпольный мир контролировал седьмой узел — тогда кто стоял за этими людьми? И при чём здесь маркиз?
Слишком много странностей. Кажется, я ввязался во что-то гораздо большее.
Спустя несколько часов раздумий, ему удалось уснуть.
Рассвет пробился сквозь щёлочки ставен раньше, чем того хотелось бы. Ночь промелькнула незаметно. Ранний шум окончательно разбудил. Покинув постель и пройдя через просторные залы большого особняка, он спустился по лестнице, надеясь встретить кого-либо из жильцов. Однако первый этаж оказался таким же безмолвным и пустынным, как и два верхних этажа.
Выход во двор прервал тишину необычным криком. Взгляд Киллиана устремился вдаль, где возле фонтана стоял какой-то странный незнакомец. Высокий мужчина в белой маске, закрывающей верхнюю половину лица, держался уверенно, эффектно жестикулируя рупороподобным предметом и громко объявлял:
— Всем собраться сюда, уважаемые гости, всем сюда! Где же наш достопочтенный хозяин, маркиз? Ах, вот вы где... Все собрались? Сейчас прозвучит сообщение, собственноручно составленное нашим светлейшим эрцгерцогом, обращённое непосредственно к нашему дорогому маркизу!
Киллиан вздрогнул. Такая же маска, как и у тех людей!
Насмешливая улыбка искривила губы незнакомца, который тут же начал торжественно зачитывать письмо:
“Маркиз,
Позвольте выразить глубочайшую признательность за проявленную ко мне доброту и искреннюю заботу о моем скромном положении. Как трогательно видеть такую чуткость и внимание со стороны благороднейшего представителя светского общества!
Однако вынужден вам признаться: ваше желание оказать мне помощь в таком вопросе вызывает одновременно радость и печаль. Позаботьтесь лучше о своем кошельке и репутации как делали это всегда. Я правда начинаю за вас переживать. Настоятельно прошу прекратить докучать мне, ибо честное слово, дому Велиар нужны ваши подачки меньше, чем корове седло.
Пусть ваша великодушная душа успокоится: мои дела идут прекрасно, благодарение небесам. Так что оставайтесь спокойны и спите спокойно, знайте — дом Велиар стоит крепко и гордость наша нерушима!
Искренне ваш, Михаэль”
Завершив чтение, незнакомец немедленно покинул сцену.
Лишь после этого двор взорвался шёпотом.
— Вы слышали?
— Он снова выставил маркиза посмешищем.
— Молодой эрцгерцог совершенно не умеет держать себя в руках!
— Это уже не высокомерие, а откровенное неуважение.
Федор резко хлопнул в ладони.
— Всем вернуться к работе!
Слуги нехотя разошлись.
Рутвен ещё несколько секунд стоял у фонтана, а затем повернулся и направился в дом.
Киллиан пошёл следом. Вот так спокойно отпустят? — подумал он.
В любом случае Рутвен выглядел слишком невозмутимым для того, кого только что публично унизили.
Город тут же охватило волнение слухами, распространившимися с невероятной скоростью среди населения. Молодой эрцгерцог вновь проявил открытое высокомерие, выставляя маркиза в неудобное положение!
— Ну конечно! — возмущённо восклицали горожане, обмениваясь мнениями на городских улицах. — Опять одно и то же: нескрываемое неуважение!
Маркиза снова выставили в дурном свете.
Михаэль вновь продемонстрировал высокомерие.
Дом Велиар якобы оказался на грани разорения.
Последнее утверждение было особенно нелепым, но именно поэтому пользовалось наибольшей популярностью.
Маркиз пригласил Киллиана позавтракать вместе с ним.
— Кейн, ты хорошо спал?
Киллиан быстро кивнул.
— Очень хорошо. И... мне жаль, что ты стал свидетелем сцены у фонтана.
— Ничего страшного, — поспешно ответил Киллиан. — Я почти ничего не слышал.
— Правда?
Киллиан опустил взгляд и кивнул.
Маркиз потянулся к бутылке и принялся разливать вино по бокалам. Вино перелилось через край и растеклось по скатерти багровым пятном.
Рутвен замер.
— Проклятье, — тихо произнёс он.
Он схватил салфетку и попытался промокнуть пятно, но сделал это слишком резко. Бокал опасно качнулся, едва не опрокинувшись.
— Прошу, не обращай внимания, — сказал маркиз, не поднимая взгляда. — То есть… не стоит придавать этому особого значения.
Киллиан промолчал.
Слуги быстро заменили скатерть, а завтрак перенесли в оранжерею. Там было теплее, свет проникал через стеклянную крышу, а между столами росли цитрусовые деревья.
Маркиз произнёс приятный тост за знакомство, после чего разговор постепенно стал непринуждённым.
— А ты слегка хромаешь, Кейн, — заметил маркиз. — Всё в порядке?
— Ничего серьёзного. Детская травма...
— Вот как. Ты хорошо её скрываешь.
— Вы наблюдательны.
Маркиз просиял.
— Раз так, замечательно.
Он взглянул на тарелку Киллиана.
— Не любишь мясо?
Большая часть блюд была перемешана, однако мясо осталось нетронутым.
— Не особенно.
— А что вы любите?
— Всё, что не пытается убежать с тарелки.
Маркиз рассмеялся. Киллиан тоже улыбнулся.
— Кстати, маркиз…
— Можно просто Рутвен.
Киллиан сделал вид, будто смутился.
— Рутвен… Как долго я могу оставаться здесь?
— Говоря об этом, — маркиз взял бокал и покрутил его в пальцах, — через месяц я планирую провести бал. Я был бы рад видеть вас среди гостей.
— Через месяц?
— Вы можете остаться и после бала. Если, конечно, резиденция не успеет вам наскучить, — рассмеялся Рутвен.
Киллиан опустил взгляд.
Месяц.