Чай с розмарином
Скучающее выражение выглядело естественно. Настолько естественно, что Киллиан невольно задумался, не было ли оно настоящим лицом Элая.
Возможно, тот действительно не стремился казаться жестоким или загадочным. Возможно, ему просто было скучно среди людей, которые не представляли для него никакого интереса.
Киллиан поймал себя на том, что слишком долго его разглядывает.
Какая разница, насколько он красив, если с головой у него не всё в порядке?
Элай, словно почувствовав его взгляд, повернул голову.
— На что уставился, придурок? — лениво спросил он.
Иллюзия безобидности тут же рассыпалась. Киллиан ничего не ответил, но усмирить взгляд не сумел.
Элай улыбнулся — дружелюбно и спокойно, почти искренне. Затем подошёл к комоду, стоявшему возле окна. Киллиан и Юлиус одновременно напряглись. Второй принц даже едва заметно отодвинулся в кресле.
А с чего это он ещё сильнее побледнел — недоумевал Киллиан, наблюдая за Юлиусом краем глаза.
Элай взял с комода подсвечник.
Несколько секунд он просто держал его в руке, задумчиво глядя на Киллиана. Резким движением Элай ударил его подсвечником по голове.
Перед глазами Киллиана вспыхнул белый свет. Пока разум туманился, все что он мог видеть, бесстрастное выражение лица Элая. А все что он мог слышать — это жуткий вопль второго принца.
Сознание возвращалось медленно.
Сначала Киллиан почувствовал тупую боль в затылке. Затем до него донёсся чей-то голос, приглушённый и раздражённый.
— Зачем ты его ударил, Элай?! Если нам нужна его помощь, нужно вести себя спокойнее!
— Да ладно. Он всего лишь потерял сознание.
— Он мог серьёзно пострадать!
— О!
На щеке Киллиана что-то болезненно хлопнуло. Он с трудом разлепил глаза и увидел склонившегося над ним Элая. Рядом стоял Юлиус, бледный и обеспокоенный.
Киллиан резко вскрикнул и оттолкнул Элая.
— Не трогай меня!
Элай отступил на шаг. Он посмотрел на собственную одежду, словно Киллиан оставил на ней грязные следы, затем спокойно сел на стул возле кровати и скрестил руки на груди.
— Прости, — произнёс он. — Наверное, было больно.
Киллиан несколько секунд молча смотрел на него. После удара и этого равнодушного извинения он больше не видел причин продолжать притворяться испуганным Кейном.
— Больно? — переспросил он, слегка рассмеявшись. — А давай-ка я ударю тебя так же, и ты мне скажешь, больно ли тебе?
Элай приподнял одну бровь. Его взгляд скользнул к подсвечнику, а затем вернулся к Киллиану.
— Хочешь? — улыбнулся он.
Киллиан покосился на него.
— Прошу прощения, — произнёс он, медленно поднимаясь с кровати. — Я сейчас же возвращаюсь к маркизу. Не останавливайте меня, иначе я не смогу забыть об этом инциденте.
Он говорил спокойно, почти вежливо. Однако в голосе уже не осталось прежней робости. Элай не стал останавливать его. Киллиан сделал шаг к двери, потом второй. Отсутствие сопротивления насторожило его, но он решил не упускать возможность.
Дойдя до двери, Киллиан взялся за ручку и дёрнул её. Дверь не поддалась. Он попробовал ещё раз, сильнее. Заперто.
Он медленно обернулся. Элай уже стоял рядом. Он двигался настолько бесшумно, что Киллиан не услышал его приближения.
Наклонившись к его уху, Элай тихо прошептал:
— Останься ненадолго, Киллиан.
Киллиан замер. Элай отстранился и многозначительно посмотрел ему в глаза. Теперь в его выражении появилась едва заметная усмешка.
— Правда прости, — сказал он. — Просто я человек тонкой душевной организации. Мало кто осмеливается так нагло меня рассматривать.
Он сделал короткую паузу, словно подбирал наиболее подходящее слово.
— Я слегка растерялся.
Он говорил с таким видом, будто пытался изобразить искреннее раскаяние, но нарочно подчёркивал наигранность собственных слов.
— Да плевал я на твои комплексы. Что ты…
Киллиан осёкся. Элай мог быть связан с организацией человека, нанявшего его. Более того, ему было известно, что перед ним вовсе не Кейн Луинский. А значит, всё это могло грозить Киллиану серьёзными последствиями.
Элай чуть отступил от двери.
— Кейн, мы просто поговорим. Пойдём.
Киллиан бросил на него хмурый взгляд, но всё же послушался. А про себя отметил: Юлиус не знает его настоящую личность, в отличие от Элая.
Его взгляд пересекся с принцем, тот оценивающе смотрел. Киллиан почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Он резко схватил Элая за ворот рубашки и впечатал его в стену.
Юлиус вздрогнул и издал испуганный визг.
— Что ты делаешь?!
Элай не сопротивлялся. Он даже не попытался убрать руку Киллиана. Просто продолжал смотреть на него с прежним скучающим выражением.
— Кто ты такой? — процедил Киллиан.
Несколько мгновений Элай молчал. Затем его улыбка стала шире, а рука сомкнулась на запястье Киллиана. В следующее мгновение боль пронзила ладонь и прошла до самого плеча. Элай вывернул его руку за спину, заставив потерять равновесие, а затем бросил его на пол.
Киллиан ударился плечом и стиснул зубы.
— Я же сказал, — спокойно произнёс Элай, глядя на него сверху вниз. — Мы просто поговорим.
Киллиан медленно поднял голову.
Элай наклонился к нему, но не стал помогать подняться.
— Юлиус, как тебе наш гость?
Второй принц всё ещё смотрел на Киллиана с тревогой. Он явно хотел что-то сказать, но сперва бросил быстрый взгляд на Элая.
— С характером, — наконец ответил Юлиус.
— Главное, чтобы проблем не доставлял.
— И сделал всё быстро.
— Согласен.
Киллиан нахмурился. Элай выпрямился и подошёл к комоду. На этот раз он не спешил. Взял с него небольшой колокольчик и позвонил.
Через несколько секунд дверь открылась. В комнату вошёл пожилой мужчина. Киллиан посмотрел на него — и на мгновение забыл о боли в руке. Перед ним стоял Федор.
Нет. Не Федор.
Мужчина обладал теми же чертами лица, таким же ростом и почти такой же манерой держаться. Различия были, но в первый момент они казались несущественными.
Киллиан приподнялся на локте и пристально посмотрел на вошедшего.
— Это Юрий, — пояснил Элай. — Брат-близнец Федора.
Юрий поклонился.
— Ваше высочество, пора возвращаться во дворец.
Юлиус выглядел так, будто хотел возразить, но в последний момент передумал. Перед выходом он задержал взгляд на Киллиане. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сомнение или предупреждение.
Киллиан не успел понять, что именно Юлиус собирался сказать. Второй принц развернулся и вышел. Дверь закрылась. В комнате остались только Киллиан и Элай.
Некоторое время они молчали.
Киллиан всё ещё сидел на полу, придерживая больную руку. Элай стоял неподалёку и не проявлял ни малейшего желания помочь ему подняться.
— Итак, Кил, — произнёс он.
Рука по-прежнему пульсировала от боли. Но то, как Элай сократил его имя, на мгновение заглушило неприятные ощущения. Он произнёс его так, будто имел право на подобную фамильярность.
— Не называй меня так, — выдавил Киллиан.
— Почему?
— Потому что я не разрешал.
— Разрешение нужно?
— Тебе — особенно.
Элай наклонил голову, словно действительно обдумывал ответ.
Киллиан с трудом приподнялся. Плечо болело, рука всё ещё ныла, но он не собирался позволять Элаю увидеть слабость. На его лице появилась улыбка — красивая, если не считать того, что больше всего она напоминала оскал человека, готового вцепиться кому-нибудь в горло.
— Кто ты такой? — спросил Киллиан.
На лице Элая промелькнуло удивление.
Он смотрел на Киллиана так, словно перед ним был настоящий идиот. Это выражение читалось в каждом движении его бровей и уголке губ.
— Ты идиот? — словно подтверждая его мысли, спросил Элай.
Киллиан промолчал. Элай вздохнул и наконец ответил:
— Моё имя Элай Эштария. Я третий сын маркиза Авриэля Эштария, а также младший племянник маркиза Рутвена.
В ушах Киллиана раздался звон. В голову будто с каждой секундой вбивали тяжёлый кол. Комната пошатнулась. Очертания мебели расплылись, а светильники превратились в смазанные пятна.
Киллиан сделал шаг назад, но ноги не удержали его. Элай успел подхватить его за локоть и не позволил упасть.
— Элай...
На него нахлынули воспоминания: как Тэрон рассказывал в таверне Олинса, о человеке, чье имя, казалось, тот произнес с особой осторожностью. Это был Элай.
Как человек в маске предупреждал о том, кто заинтересован в дневнике и кто крайне опасен. Элай.
И даже дворецкий предостерегал. Младший племянник Рутвена. Элай. Опасен.
Но было и еще. В баре, где работала его мать, уже упоминалось это имя. Элай Эштария. Тогда одно только его упоминание вызвало бурную негативную реакцию. Еще раз так неосторожно произнесешь это проклятое имя, и я клянусь, убью тебя сам! Слова хозяина бара, адресованные человеку, что произнес это имя.
Как я мог забыть? Почему не вспомнил? — не мог понять Киллиан.
Киллиан сжал губы. Пока он находился в растерянном состоянии, Элай отпустил его локоть, подошёл к комоду и взял вазу с водой.
Элай вылил воду ему прямо на голову.
Холод обрушился внезапно. Киллиан сразу закашлялся и отшатнулся. Мокрые волосы прилипли ко лбу, рубашка промокла, а тело пробрала дрожь.
— Ты правда не знал? — спросил Элай.
Киллиан поднял на него раздражённый взгляд.
— О чём?
— О том, кто я такой. Разве ты не живёшь у Рутвена? Там повсюду висят мои портреты. Да и тот, кто тебя нанял, не мог не упомянуть обо мне.
Киллиан не нашёлся с ответом. Вспоминая резиденцию маркиза, он действительно стал припоминать что то похожее. Были невероятной красоты портреты человека, в военной форме. Весь при параде. Даже в кругу других аристократов выделялся. Сейчас же перед Киллианом был парень в белой рубашке, небрежно заправленной в штаны, с растрёпанными волосами и скучающим взглядом.
Элай Эштария.
И теперь Киллиан наконец понял, почему все, кто произносил это имя, говорили о нём с таким страхом.
Глава 6
Глава 6.
Киллиан медленно поднялся, придерживая больное плечо. С волос стекали капли воды, а за окном всё ещё бушевал дождь. Давно никто не позволял себе так откровенно втаптывать его в грязь. Особенно человек, который был моложе него.
Киллиану хотелось поставить Элая на место. Вот только тот был выше, крупнее и, очевидно, сильнее. Более того, Элай слишком хорошо это знал — и потому даже не пытался скрыть своего превосходства.
Киллиан поднял голову.
— Элай...
— М?
Он произнёс его имя спокойно, почти лениво. Внутри всё ещё кипела злость, но страха в его взгляде не было.
Киллиан не проиграл. По крайней мере, пока.
— Я убью тебя, когда всё закончится.
Эти слова не были пустой угрозой. Киллиан принадлежал к тем людям, которые всегда держат своё слово. Даже если обстоятельства вынуждали его отступить, даже если враг оказывался сильнее, он не забывал обещаний.
Элай несколько секунд молча смотрел на него.
— Да? Как страшно... — протянул он с притворным ужасом и положил руку ему на плечо. На губах появилась улыбка. — Но, Кил... ты дрожишь.
Киллиан вздрогнул не столько от прикосновения, сколько от раздражения. Он резко сбросил руку Элая со своего плеча.
— Это потому, что ты облил меня водой.
— Конечно, поэтому, — невозмутимо согласился Элай. — Других причин для этого нет.
— Приятно, что ты это понимаешь.
Киллиан отвернулся, избавляя себя от необходимости доказывать очевидное. Разумеется, он дрожал из-за холода. В конце концов, Элай вылил ему на голову целую вазу воды, а не пригласил на приятную прогулку под дождём.
Однако объяснять это было бы ошибкой.
Стоило Киллиану начать оправдываться, как в глазах Элая его слова тут же превратились бы в жалкую попытку скрыть страх. А позволить этому человеку заметить хоть малейшую слабость Киллиан не мог.
Он уже достаточно унизился за сегодняшний вечер.
Киллиан бросил на Элая короткий взгляд и вдруг понял, что впервые оказался на месте Тэрона.
Теперь он осознал, какое терпение тот проявлял по отношению к нему. Выслушивать его самоуверенные заявления, наблюдать за попытками казаться умнее, и при этом каждый раз сдерживаться, не поставив Киллиана на место.
Так вот каково это — разговаривать со мной? Мысль оказалась настолько неприятной, что Киллиан тут же от неё отмахнулся.
— Теперь перейдем к делу? — спросил Элай.
Киллиан перевел на него взгляд.
— Говори, для чего привел меня сюда.
— Знаешь, почему твой заказчик хочет получить дневник?
Киллиан задумался. Прямо об этом никто не говорил, и его самого это не сильно волновало. Но в памяти что то отдаленное всплывало.
— Потому что его хочешь ты.
Элай кивнул.
— Достань его для меня.
— С чего бы мне делать это для тебя?
— С того, что ты умрешь, если откажешься.
Киллиан промолчал.
— Тебя наняли только для того, чтобы ты добрался до него раньше, — продолжил Элай. — А когда дневник окажется у них, они приступят к осуществлению второй части сделки.
Киллиан нахмурился.
— К какой еще второй части?
— Они убьют тебя. Это было условием того, кто тебя сдал им. И поверь, эти люди всегда исполняют договоренности в точности.
Киллиан не выдержал и наконец спросил то, что его все это время так интересовало и напрягало.
— Откуда тебе это все известно? Даже если все так, как ты говоришь, они не смогут меня убить.
Элай рассмеялся. Резко и неожиданно.
— А, я понял. Думаешь, что Сильва тебе поможет? К слову это она позволила предателю тебя сдать.
Киллиан замер. Элай наблюдал за ним с откровенным интересом.
— Ты лжёшь.
Элай пожал плечами.
— Возможно. Но тогда у тебя нет причин злиться. Вернёшься к Сильве и спросишь её обо всём сам.
Киллиан сжал кулаки.
— Конечно, целью был не конкретно ты, да и для благого дела, и все же...
— Что ты сказал?
— Сказал, что Сильва только и ждала момента, чтобы уличить предателя.
Опять что то неприятно кольнуло. Значит Сильва уже знает, кто предатель, — подумал Киллиан.
— Раз ты оказался в это втянут, — продолжил Элай, — в обмен на то, что ты достанешь мне дневник, я не дам тебе умереть. Только мне это под силу.
— И ты, конечно же, не убьёшь меня сам?
— Если бы хотел убить, ты бы не проснулся после удара подсвечником.
Он скривил губы, почувствовав себя настоящим дураком. А ведь это он, переживая за организацию спешил сообщить Сильве о предателе. В этом и нужды никакой не было.
Объективных причин обижаться действительно не было, ведь все это ради организации, и Сильва даже позаботилась о том, чтобы Киллиан не умер. Но сердце все равно будто защемило. Можно было хотя бы предупредить, — усмехнулся про себя он.
— Сделай лицо по проще, — сказал Элай.
Киллиан резко посмотрел на него.
— Я с таким родился, — спокойно ответил он, не выдавая истинных чувств.
— Ты не сильно расстроился.
— Кажется, тебя это расстроило.
Улыбка Элая едва заметно дрогнула.
— Разве что немного.
— Какое счастье. Не хотелось бы причинить тебе душевную травму.
— Не беспокойся. Я переживу.
Киллиан покачал головой. Спорить с Элаем было всё равно что пытаться победить зеркало: в ответ всегда возвращалась его собственная насмешка, только ещё более раздражающая.
Он снова посмотрел на Элая.
— Раз ты втянул меня в это, я хочу знать, что стало с эрцгерцогом.
— Теперь хочешь знать? А мне в тот раз показалось, что ты совсем не хочешь, чтобы я говорил об этом.
Киллиан чуть не затрясся от злости. Так ты все понял и специально продолжал проверять мое терпение? — мысленно взбесился он.
— Появилось кое что, что я хочу разузнать.
Что за собой скрывает конфликт между Рутвеном и Михаэлем. Любителю тайн вроде Киллиана, ввязываться в это дело было нежелательно, по крайней мере, по этой причине. Он будто добровольно ищет себе проблемы.
— Вот только я не хочу отвечать на твои вопросы.
Элай произнес это с ленивой насмешкой.
Он сделал шаг.
— Ни как я связан с людьми в масках.
Еще шаг.
— Ни о моей связи с седьмым узлом.
Шаг.
— Ни о конфликте между Михаэлем, мной и Рутвеном.
Он остановился.
— И конечно, что такого важного в дневнике, я тоже не скажу. Но ты всегда можешь подглядеть.
Киллиан ухмыльнулся. Что бы ты меня глаз лишил и язык отрезал? Или того хуже — жизни. Учитывая его самоуверенность и слова о том, что только ему под силу защитить Киллиана от людей в масках, он вполне мог убить его. Позже. Если будет повод. В таком случае едва ли найдется тот, кто сможет его остановить.
— Так и поступлю, — ответил Киллиан. — Если ты сказал все, что хотел, я пойду.
Он дернул ручку двери, и она вновь оказалась заперта.
— С чего собираешься начать поиски?
Кто бы сомневался. Все с дозволения Элая.
Киллиан отошел ненамного от двери и засунул руки в карманы штанов, демонстративно смотря на Элая.
— На мои вопросы не отвечаешь, и ждешь, что я стану отвечать на твои?
— Какой же ты проблемный, Кил. Я с трудом сдерживаю себя от того, чтобы не прикончить тебя здесь, а ты продолжаешь меня испытывать. Тобой движет любопытство, а мной — желание поскорее разобраться. И чем покорнее ты будешь, тем быстрее закончишь дело. Тем меньше шансов, что я в самом деле убью тебя.
Киллиан рассмеялся.
— Это я сдерживаю себя от твоего убийства. Еще посмотрим, кто в конце концов умрет.
— А ты осмелишься? И даже если так, разве силенок хватит?
— Поживем увидим.
— Так хочется быть центром всего происходящего? Но ты всего лишь пешка.
— Тогда моя победа над тобой будет еще грандиознее.
Элай похлопал в ладони.
— Тогда жду с нетерпением, — сказал он особенно дружелюбно. — Но пока на мой вопрос не ответишь, отсюда все равно не выйдешь, Кил.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Киллиан вздохнул.
— Я выделил несколько мест: библиотека в резиденции, покои маркиза, его кабинет и библиотека Михаэля. Начну с них.
Элай замолчал.
Перемена в нём произошла почти незаметно, но Киллиан всё равно её уловил. Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал тяжёлым, а черты словно застыли.
Элай медленно поднял глаза. В них больше не было привычной скуки или насмешки. Только холодная, тщательно сдерживаемая ненависть.
— Библиотеку Михаэля можешь сразу вычеркнуть из списка.
— Почему?
Киллиан не пытался спорить. Ему действительно хотелось знать причину. Однако Элай воспринял вопрос иначе.
Он приблизился. На его губах появилась улыбка, но она совершенно не сочеталась с выражением глаз. Те оставались мрачными и неподвижными, будто Элай уже мысленно представлял, как расправляется с человеком напротив.
Киллиан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Элай остановился слишком близко. Киллиан сам не заметил, как сделал шаг назад. Затем ещё один. Но отступать оказалось больше некуда: спиной он упёрся в стену.
Элай не прикоснулся к нему, и всё же Киллиан ощущал себя так, будто его загнали в угол. Страх подступил неожиданно. Достаточно сильный, чтобы на мгновение лишить его дара речи.
Элай склонил голову набок.
— Дневника там нет, — произнёс он тихо. — Я говорю тебе это точно.
Киллиан с трудом сглотнул и заставил себя ответить:
— Даже если и так... я хочу туда пробраться, чтобы кое в чем разобраться.
Улыбка Элая стала шире.
— Как знаешь.
Он ненадолго замолчал, продолжая смотреть Киллиану в глаза. Затем слегка наклонил голову, будто подбирал наиболее подходящие слова.
— Только... — протянул Элай. — Не думаю, что увиденное тебе понравится.
Киллиан нахмурился.
— Ты говоришь так, будто сам там был.
— Был.
Ответ прозвучал настолько спокойно, что от него стало ещё тревожнее.
Элай отстранился, наконец позволяя Киллиану свободно дышать. Он подошел к комоду и позвонил в колокольчик. Спустя несколько секунд дверь открылась и вошел Юрий.
— Господин?
— Нашему гостю пора обратно в помойку Теодор.
Юрий провел рукой, указывая Киллиану направление. Киллиан не сразу сообразил, что нужно идти. Юрий покашлял. Киллиан показательно посмотрел на Элая и пошел к двери. Пока он не покинул комнату, Элай сказал:
— Не обманывайся, насчет Рутвена. В нем нет ничего человеческого.
В этот момент Киллиан посмеялся про себя. Слышать про человечность от кого то, вроде него, звучало почти как шутка. Глупая и нелепая. Он был уверен: какие бы скелеты не прятал в своем шкафу маркиз, их точно будет на порядок меньше, чем у Элая.
— И если нужна будет помощь, обратись к Федору. Он поможет.
Киллиан обернулся к Элаю. Ну конечно. Федор тоже.
Пока они с Юрием шли по пустым коридорам, Киллиан спросил Юрия:
— Как давно вы здесь работаете?
Юрий не ответил.
— Вы старший или младший брат?
Снова молчание.
— Простите, я был слишком настойчив...
— Совсем нет. Но господин велел не отвечать на ваши вопросы. Сюда, пожалуйста.
Они завернули за угол и вышли через огромную черную дверь. На улице все еще шел дождь. Голова болела от удара, так же, как и плечо, а тело становилось горячее.
Юрий посадил его в карету.
Пока карета мерно катилась, медленно раскачиваясь в такт монотонному стуку колёс, на Киллиана неожиданно нахлынула волна воспоминаний. Не тех приятных мгновений, что хотелось бы бережно хранить в душе, а тех тягостных образов прошлого, от которых хотелось поскорее избавиться навсегда.
Забавно устроена человеческая память: самые светлые моменты уходят незаметно, растворяясь во времени. Однако болезненные эпизоды цепко удерживаются в сознании, навечно врезаясь в душу глубокими шрамами, и напоминают о себе кошмарами.
Он вспомнил маму. Именно её тепло согревало его детство, наполняло радостью и надеждой.
Отец ушёл из их жизни задолго до его появления на свет. Корделия, его мать, никогда не говорила о нём, а он, в свою очередь, не задавал вопросов, считая ненужным выяснять подробности той истории.
Они жили вдвоём. Отец оставался лишь абстрактным понятием, никак не затрагивающим их повседневную жизнь. Для него, его мама стала единственным близким человеком, светом и смыслом существования. Её нежность, забота и любовь сделали его детство поистине счастливым, несмотря на трудности быта. Каждый вечер, засыпая рядом с ней, он чувствовал защищённость и покой, зная, что завтра вновь увидит её ласковую улыбку.
К несчастью, как бы сильно Киллиан не любил свою маму, это не уберегло ее от жестокости внешнего мира. Судьба безжалостно обошлась с маленьким Киллианом, оставив лишь страдания и испытания. Казалось несправедливым, что столь добрый и чистый человек, как она, должен пройти через столько невзгод. Почему добрые и честные страдают больше остальных? Вопрос этот мучил его долгие годы, не находя разумного объяснения.
В тот день он осознал, что счастье очень хрупкое, мимолетное, оно существует ровно до тех пор, пока остаётся возможность наслаждаться теплом близкого человека.
Они шли домой поздним дождливым вечером. Киллиану нравилось гулять под дождем, наблюдая, как капли блестят на мокрых улицах. Мост пересекал реку, освещённый редкими огоньками фонарей. Тишину нарушала лишь дробь капель и редкие голоса прохожих.
Но тишина оказалась обманчивой.
Из-за угла появились трое мужчин. Их движения были неуклюжи, речи невнятны. Они обратили внимание на Корделию, заговорили грубо, навязчиво. Киллиана охватил животный страх.
Будучи ребёнком, он попытался вмешаться, защитить свою маму, но те монстры, видя его сопротивление только злобно рассмеялись. В одночасье все трое мужчин переключились на маленького Киллиана. Его били ногами, руками, унижали словами, плевались. Всё вокруг погрузилось в хаос.
Голос Корделии, дрожащий и отважный одновременно, звучал как отзвук надежды и горького отчаяния.
— Не трогайте моего ребенка! — кричала она. — Ребенка моего не трогайте... !
Когда казалось, что больнее уже не станет, Киллиану попытались сломать ногу. От боли он потерял сознание. Но куда больнее оказалась не физическая боль, а то состояние, когда он пришел в сознание и увидел то, что увидел.
Шёл проливной дождь, гром гремел всё ближе, молнии сверкали ярким белым пламенем. Мир перевернулся вверх дном. Шум дождя заглушал отчаянные крики ребенка и мольбы о помощи. Тогда эти минуты растянулись бесконечно долго, время замерло, остановившись в абсолютном кошмаре.
Он молил лишь об одном: пускай изуродована, пускай со сломанными конечностями, но жива. Она лежала неподвижно. Кровь стекала по её телу, смешиваясь с грязью и водой.