Чай с розмарином

Глава 4

Глава 4.

Киллиан ещё некоторое время сидел за столом, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем взял вилку и попробовал продолжить завтрак.

Едва он успел поднять кусок хлеба, как в груди вспыхнула резкая боль, а в сердце ударило острой болью. В голове раздался продолжительный, высокочастотный звон. Голова начала раскалываться.

Больно!

Окружающий мир дрогнул. Стеклянная крыша оранжереи поплыла перед глазами, цветы и деревья расплылись в яркие пятна.

— Кейн?

Голос доносился откуда-то издалека.

Киллиан схватился одной рукой за сердце, другой прикрыл ухо. Звон становился громче. Он пробирался прямо в голову, разрывая мысли на отдельные обрывки.

Больно!

Киллиан опрокинулся на бок. Последнее, что он успел увидеть, — встревоженные лица слуг и белый свет, пробившийся сквозь стеклянную крышу. А затем сознание погрузилось во тьму.

Ему снова снились чужие воспоминания.

На этот раз они были слишком быстрыми. Как будто одно и тоже событие производилось множество раз. Неизвестный человек, чье лицо было стерто, вонзал в него точно в сердце нож. Стоило этому случится, как все становилось нормальным. Потом “Бам!” и снова нож в сердце. Из раза в раз.

Казалось бы жертвой был он, но почему тогда каждый раз вонзая нож, нанося точный удар в сердце, тот человек скулил, точно собака, будто умирал он сам?

Киллиан попытался рассмотреть лицо, но изображение рассыпалось, словно отражение в воде.

Он открыл глаза.

Над ним находился потолок гостевой комнаты. Голова болела так, будто по ней несколько часов стучали молотком. Киллиан попробовал пошевелить рукой и обнаружил, что пальцы слушаются. Уже неплохо, — отметил он.

В кресле возле окна сидел Федор. Дворецкий читал книгу, но, заметив движение, сразу отложил её.

— Как ваше самочувствие, господин Кейн?

— Я в порядке...

— Вы потеряли сознание почти на два часа.

Киллиан медленно сел на кровати.

— Два часа?

— Именно.

Он провёл ладонью по лицу. Воспоминание о видении уже начинало тускнеть. Остались только отдельные ощущения: жар, страх и чьё-то отчаянное дыхание.

Киллиан опустил ноги на пол.

— Федор, могу я выбраться в город?

— После такого приступа?

— Мне станет лучше... если я немного прогуляюсь.

Киллиан произнёс это с такой кротостью, что самому стало неприятно.

Федор некоторое время молчал, затем поднялся.

— Я распоряжусь подготовить экипаж.

Киллиан проводил его взглядом. Через полчаса они покинули территорию резиденции.

Город встретил их праздничным шумом.

Центр столицы сиял яркими красками: над улицами развевались флаги, на площадях играли музыканты, а между рядами домов тянулись гирлянды. Высокие здания с украшенными фасадами и башнями поднимались вдоль дорог, образуя причудливый силуэт города.

Карета медленно двигалась среди экипажей. За окнами мелькали парки, ухоженные сады, торговые ряды и толпы прохожих. Настоящий Кейн, вероятно, пришёл бы от этого в восторг, — подумал Киллиан. — Он мог бы разглядывать архитектуру, восхищаться фонтанами и останавливаться у каждого здания, о котором рассказывал Федор.

Киллиан же интересовала не столица, которая и без того была ему знакома. Ему нужно было передать Сильве предупреждение.

— Здесь довольно оживлённо, — заметил Федор.

— Да.

— Вы уже бывали в этой части города?

— Кажется...

— Кажется?

Киллиан поправил очки.

— Прошло много времени.

Федор больше ничего не сказал, но Киллиан почувствовал его взгляд. В конце концов карета остановилась у небольшой чайной лавки.

С виду место ничем не выделялось. Узкая вывеска, потемневшая от дождей, два окна с пыльными стёклами и дверь, на которой висел колокольчик.

Федор посмотрел на лавку с лёгким сомнением.

— Федор, что это за место?

— Чайная лавка. Очень... популярная, — протянул дворецкий, сделав перед последним словом многозначительную паузу.

Киллиан знал, что скрывается за этой популярностью. Лавка служила прикрытием для крупной сети по сбыту запрещённого дурмана. Но для седьмого узла она была важна не только этим. Здесь принимали сообщения, которые нельзя было доверить ни письму, ни человеку.

— Я бы хотел зайти внутрь. Можно?

— Разумеется. Только недолго, господин Кейн.

Внутри пахло сушёными травами, мёдом и пряностями. За прилавком стоял пожилой продавец, перебиравший небольшие жестяные коробки. Он поднял взгляд на Киллиана и спросил:

— Что желаете?

— Семь упаковок чая, — ответил Киллиан. — Из разных сборов.

Продавец сразу же понял и молча достал коробки, расставляя их на прилавке.

— Завернуть вместе?

— Нет. Шесть перевяжите обычной нитью. Седьмую — чёрной.

Пальцы продавца на мгновение замерли. Он поднял глаза на Киллиана, тот продолжал безразлично рассматривать коробки.

— Чёрная нить нынче дурной знак, — тихо произнёс он.

— Потому я её и выбрал.

Продавец больше ничего не спросил. Он завернул чай, спрятав чёрную коробку в самый низ свёртка.

Это был старый знак, которым пользовались только в чрезвычайных обстоятельствах. Седьмой узел заражён. Среди его членов есть предатель.

Киллиан положил на прилавок монеты и забрал свёрток. Теперь сообщение отправится дальше — от продавца к следующему связному, от связного к тому, кто сумеет передать его Сильве.

— Благодарю, — сказал Киллиан.

— Надеюсь, чай придётся вам по вкусу, господин...

Киллиан снял огромные очки, разворошил волосы и хитро улыбнулся.

— Кейн.

Лицо старика побледнело. В его памяти всплыл давний день, когда чайная лавка стала собственностью седьмого узла, а подросток с полным безразличием в глазах расправился с тремя подручными. Почему он его запомнил? Наверное, потому, что те трое были просто мелкой сошкой. И когда подступил вопрос: “Почему именно их?”, Сильва спросила у мальчика:

Отомстил?

То, с каким выражением лица тот смотрел на нее, старик никогда не забудет, даже если очень сильно захочет.

— Кейн...

Киллиан надел очки, поправил свёрток под мышкой и вышел из лавки. Он сделал всё, зачем пришёл. Теперь оставалось надеяться, что Сильва получит предупреждение раньше, чем предатель нанесёт новый удар.

Федор удивленно посмотрел на него, но ни о чае, ни о внезапно изменившейся прическе спрашивать не стал.

Следующей остановкой оказалось ателье.

Даже с улицы оно выглядело слишком роскошно. На витрине стояли манекены в нарядах, стоимость которых, вероятно, могла содержать небольшой приют несколько месяцев.

— Это правда необходимо? — неловко спросил Киллиан.

— На предстоящем балу вы представите новый костюм знаменитого модного дома, — ответил Федор. — Таково желание маркиза.

— А если я надену что-нибудь уже готовое?

— Маркиз будет разочарован.

Киллиан вздохнул.

Внутри их встретила пожилая дама с серебряными волосами. Она осмотрела Киллиана с головы до ног и сразу принялась за работу.

— Руки в стороны, молодой человек.

Киллиан подчинился.

Его измеряли по плечам, рукам, груди и талии. Когда портниха обернула ленту вокруг его бёдер, Киллиан окончательно понял, что не создан для подобных мероприятий.

Федор тем временем рассказывал о модном доме.

Он слушал только краем уха. Из всего объяснения понял лишь то, что аристократы записывались туда за полгода, а некоторые готовы были ждать и дольше.

— Невероятно, — пробормотал он. — Очередь на одежду.

Портниха сделала вид, что не услышала.

Когда Федор отвлёкся на разговор с владельцем ателье, Киллиан вышел наружу и сел за небольшой столик возле соседнего кафе.

Голова всё ещё побаливала после приступа, а мысли оставались неприятно спутанными. Киллиан закрыл глаза. И тут заметил знакомую фигуру.

Человек, что нагло зачитывал письмо эрцгерцога у фонтана, стоял на противоположной стороне улицы. Федор что-то говорил внутри ателье и, кажется, не заметил, что он вышел. Киллиан решил не ставить его в известность.

Он двинулся за незнакомцем.

Тот не торопился. Переходил улицы, сворачивал в переулки и иногда замедлял шаг, словно проверял, продолжает ли Киллиан следовать за ним.

Ноги автоматически ускорили темп, почти переходя в бег, неуклонно сокращая расстояние между ними. Сердце билось учащённо, кровь пульсировала от возбуждения. Наконец, достигнув цели преследования, он остановился рядом с незнакомцем, тяжело дыша и испытывая удовлетворение от достигнутого результата.

Схватив того за руку, он почувствовал внутри себя какое то странное, вязкое ощущение, словно его затягивало болото. Появилось желание сбежать и больше никогда с ним не пересекаться. И все же он сказал:

— Кто ты такой!?

Незнакомец замер, слегка повернув голову в сторону Киллиана. Серые, прозрачные глаза устремились на него ледяным блеском, выражающим массу недоверия и отчуждения. Через некоторое время, тонкие черты лица незнакомца исказились в улыбке, а холодный блеск глаз приобрёл оттенок неприкрытого любопытства. В этот момент он был похож на хищника, способного в одно мгновение загрызть свою добычу. Разум и тело Киллиана кричали ему опасаться стоящего напротив человека, но любопытство оказалось сильнее. Словно невидимая нить тянула его к нему.

В ответ неизвестный лишь задал вопрос:

— Какая из моих личностей тебя интересует?

Наблюдая замешательство Киллиана, он ухмыльнулся и стремительно освободил свою руку, уверенно направляясь вперёд. Однако его движения вовсе не свидетельствовали о желании спрятаться или сбежать, напротив, он словно вел его за собой в неизвестность.

Всю дорогу они были на расстоянии трех метров друг от друга. Киллиан следовал за ним так долго, что успел заметить, как яркий праздничный облик города сменяется мрачным пейзажем бедности, голода и отчаяния. А праздное солнце постепенно сменяют тучи. Все это неожиданно напомнило ему прошлое, детские годы и мать.

Незнакомец остановился у ветхой гостиницы, название которой, “Жемчужина города”, казалось неуместным и ироничным. Мало того, что она находилась почти на отшибе, в западной части столицы, так еще и выглядела просто отстойно.

Взгляд незнакомца, исполненный решимости, указал направление входа. Немного помешкав, Киллиан все же пошел следом. Не зря же он так долго плелся за ним. Внутри все было так же как и снаружи: очень мрачно и совсем не располагающе к тому, чтобы посетить это место вновь.

Он прошёл через пустой вестибюль. За стойкой регистрации сидел сонный мужчина, который даже не поднял головы. Незнакомец поднялся по скрипучей лестнице, а Киллиан последовал за ним.

Номер триста одиннадцать встретил их неприметностью обстановки: потрепанная кровать, старая тумбочка, скромный шкаф, да облезлый письменный стол с единственным шатким стулом - вот и весь скудный интерьер комнаты. Когда дверь в комнату только распахнулась, Киллиан вроде как заметил пробежавшую под кровать крысу.

— Может уже представишься? — нагло настоял Киллиан.

Сделав пару шагов внутрь, незнакомец внезапно развернулся, крепко схватив плечи Киллиана. Его серые глаза, видимые из-под маски, казались прозрачными и ледяными. Он сказал:

— Я тот, о ком судачат не стесняясь последствий, тот, чьё имя боятся произнести, и тот, кого никто и знать не знает. Кто я?

Киллиан не успел ничего толком сообразить, как с улицы донёсся жалобный женский крик.

— Помогите!

Сквозь мутное стекло комнатного окна возник до боли знакомый ночной кошмар Киллиана: улица была объята тьмой, дождь барабанил по крышам домов, слабый лунный свет едва пробивался сквозь густую пелену туч. Женщина, одинокая и беззащитная, боролась с насильником, напоминая ту роковую ночь, которая до сих пор терзала душу Киллиана.

Киллиан выскользнул из комнаты.

— Куда? — спросил незнакомец.

Но Киллиан уже сбегал по лестнице.

Он вылетел на улицу и бросился к женщине. Нападавший заметил его, выругался и метнулся в переулок.

Киллиан помог ей подняться.

— Вы не ранены?

Она отрицательно покачала головой.

Киллиан, убедившись, что женщина не пострадала, ринулся вдогонку, жадно глотая воздух. Видимость снижалась с каждой секундой, дождь падали частыми тяжелыми каплями, словно крупные камни, оставляя следы влаги на лице и глазах. Страх, рожденный прошлой болью, подогревал адреналин, делая его ноги быстрее, дыхание глубже. Острые потоки воды застилали взор, размывая контуры реальности. Преследуемый двигался быстро. Он несколько раз сворачивал, исчезал за домами и снова появлялся вдалеке.

Киллиан почти догнал его, когда впереди мелькнула тёмная аллея.

Он вбежал туда. Пусто. Только дождь, туман и слабый свет фонаря.

— Покажись, урод!

Ответа не последовало.

Киллиан медленно обернулся.

Позади тоже никого не было.

Он понял, что потерял преступника. Более того, в какой-то момент перестал понимать, действительно ли преследовал нападавшего или его намеренно увели в эту часть города.

Киллиан прижался спиной к мокрой кирпичной стене и тяжело перевёл дыхание.

Голова снова начинала болеть.

— Ну конечно, — пробормотал он. — Почему бы этому дню не стать ещё хуже?

Именно в этот момент внезапный мощный удар обрушился на затылок, обезоруживая его сознание. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как окончательно потерять сознание, — расплывчатый силуэт знакомой фигуры, исчезающей в темноте аллеи.

Открыв глаза, он обнаружил себя в незнакомой просторной комнате. За окном непрерывно шумел дождь, ритмично барабаня по крыше и стеклам. Голоса из угла с каждой секундой становились отчетливее. Один принадлежал человеку, который громко и раздражённо высказывал своё недовольство. Второй звучал спокойнее — в нём чувствовалась насмешка, почти откровенное удовольствие от чужого раздражения.

Голова гудела, тело казалось тяжёлым, а затылок горел от боли

— Ты ни во что меня не ставишь, Элай! — взбесился человек в кресле.

— Это не так.

— Бессовестный лжец.

— Прям настолько не понравилось томиться в ожидании своего часа в соседней комнате? — жеманно протянул Элай.

От такой манерности, тот казалось вот-вот разрыдается.

— Ты... !

Киллиан не двигался и прислушивался.

В кресле у окна сидел худощавый человек. Он держал спину прямо и смотрел перед собой, не поворачивая головы к собеседнику.

За его креслом стоял Элай, человек, из за которого он отделился от экипажа. Слуга эрцгерцога. Человек в белой маске. Тот самый, за которым он пришёл в гостиницу.

Киллиан внимательно наблюдал за ними.

Что-то в их позах казалось неправильным. Обычно собеседники смотрели друг на друга, меняли положение тела, реагировали на слова жестами. Этот человек сидел неподвижно, словно восковая кукла. Он даже не поворачивал головы к Элаю.

В то же время сам Элай стоял свободно, облокотившись на спинку кресла. Он выглядел расслабленным, но его взгляд не покидал собеседника.

Это напоминало игру хищника с добычей. Стоило человеку в кресле повернуть голову — и игра закончилась бы.

— По твоей вине мы могли попасться! — продолжил тот. — Ты уверен, что он не проболтается?

Элай тяжело вздохнул. В ответ он произнёс спокойно, но даже лёжа в кровати, Киллиан почувствовал опасность. Лучше бы, — подумал он, — человеку в кресле уже закрыть свой рот.

— Ваше высочество, второй принц. Кейн пока не проболтался. Да даже если он и захочет это сделать, разве будет у него такая возможность?

Наступила короткая пауза.

— Я просто его убью.

Киллиан почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Не стоит переживать о том, что ещё не произошло. Лучше подумайте, насколько он может быть нам полезен.

Элай замолчал. Затем послышались шаги. Киллиан сразу закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Сердце билось слишком громко. Он не успел толком успокоиться, как Элай остановился возле кровати.

— Эй, просыпайся и пой, — произнёс он сладким голосом. — Тебя раскрыли.

Киллиан медленно открыл глаза. Вспышка молнии осветила комнату. На мгновение Киллиан увидел серые глаза Элая. В них плясали знакомые черти.

Киллиан мысленно вздохнул. Он точно не в себе!

— Сейчас ты находишься в особняке великого герцога Велиар, — продолжил Элай. — И надеюсь, понимаешь, в каком положении оказался.

Киллиан попробовал приподняться, но тело не послушалось. Голова отозвалась новой волной боли.

— Когда я нашёл тебя на улице, ты выглядел как помойная крыса, которая вот-вот подохнет. Я решил дать тебе шанс на жизнь. Поэтому будь полезен.

Элай задумался, наклонив голову. Затем его выражение внезапно изменилось, будто перед Киллианом оказался совершенно другой человек.

— То есть, — уточнил он, — будь любезен помочь этим загнанным в угол аристократам.

Киллиан состроил испуганное лицо, а в мыслях пронеслось: “Ну, что за поганец! Кого он напугать пытается?”

Элай явно ожидал вопросов: кто они, зачем его похитили, что случится, если он откажется. Но Киллиан не желал выглядеть героем дешёвой драмы.

Он спросил:

— Раз я нахожусь в особняке Велиар, значит, великий герцог тоже здесь?

Глава 5

Глава 5.

Второй принц мгновенно поперхнулся водой, которую до этого так изящно потягивал. Он наклонился вперёд, закашлялся и принялся отчаянно махать рукой, пытаясь дать Элаю понять, что на заданный Киллианом вопрос отвечать не стоит.

Выглядел он при этом так, словно рак, брошенный в кипящую воду. Однако Элай, ведомый лишь собственными желаниями, не собирался игнорировать вопрос.

— Великий герцог, говоришь... — тихо переспросил он, слегка наклонив голову.

Киллиан ощутил, как в комнате постепенно сгущается напряжение.

— Да, он здесь, — оскалился Элай. — Ему принадлежит особый уголок этого особняка. Могила.

В комнате стало настолько тихо, что Киллиан услышал, как дождь ударяет по оконному стеклу. Как это мертв? — не укладывалось в голове. — Такое вообще возможно?

Во владениях Велиар были не просто деревушки да города — вся северная и западная часть империи были под контролем эрцгерцогства. Более того, дом Велиар играл значительную роль в принятии политических решений. Как так вышло, что единственный потомок мертв, а об этом никому неизвестно?

Юлиус медленно выпрямился. Его лицо покраснело от гнева, а пальцы сжались в кулаки. Он бросил на Элая яростный взгляд, но тот, казалось, вообще не заметил его возмущения. Элай невозмутимо сидел рядом с Киллианом и внимательно наблюдал только за ним.

— Элай...

Голос Юлиуса прозвучал тихо, но в нём слышалось предупреждение.

Лишь спустя мгновение Юлиус стремительно поднялся с кресла и зашагал навстречу Элаю. Однако, тот вдруг выступил вперёд, вынуждая принца пятиться назад. Под давлением неумолимой силы Юлиус потерял равновесие и рухнул на пол, поражённый собственным страхом и превосходством Элая. Раскрасневшись, пытаясь скрыть дрожь в теле, принцу стало стыдно от того, что он на мгновение позабыл, кто стоит перед ним.

— Ты... !

Киллиан отвернулся, чтобы скрыть улыбку. А про себя во всю ухахатывался с обоих. Принц великой империи лежал на ковре, красный от злости и унижения, а Элай смотрел на него сверху вниз с таким выражением, будто видел перед собой особенно назойливое насекомое.

Юлиус поднялся не сразу. Сначала он выпрямился, затем поправил одежду и пригладил волосы. Всё это время принц сохранял настолько серьёзное выражение лица, будто падение произошло исключительно по его собственному плану.

Киллиан едва не рассмеялся. Однако смех застрял в горле. Как бы нелепо ни выглядел второй принц, человек рядом с ним не был смешным. Он был опасным.

Киллиан прекрасно понимал, что ему пора покинуть это место. Чем дольше он оставался в комнате, тем больше чужих секретов узнавал. А то, что Элай раскрыл вещи, слышать которые Киллиану точно не полагалось, добавляло ещё больше хлопот.

Юлиус наконец вернулся к креслу, гордо поднял голову и сел обратно. Он старательно делал вид, будто ничего особенного не произошло.

Элай лишь тихо хмыкнул, после чего развернулся к кровати.

Киллиан воспользовался этим моментом.

— Послушайте, господа, я не уверен, что мне вообще положено знать такие подробности, — осторожно начал он. — Более того, я всего лишь художник, прибывший в эту империю ради вдохновения. Маркиз любезно приютил меня, но сейчас меня наверняка уже ищут. Так что, с вашего позволения, я...

Он скинул одеяло и попытался встать с кровати, однако мощная рука Элая повалила его обратно.

— Не нужно спешить, Кейн. Мы еще не поболтали.

С такой силой он впечатал Киллиана обратно в постель, что бедолага от боли вскрикнул.

— Смилуйтесь, я никому не расскажу, обещаю, — вымолвил он. — Я всего лишь турист! Иностранец!

Киллиан старательно изображал панику. На самом деле он был убеждён, что не испытывает страха. Вот только тело думало иначе: внутри всё неприятно сжималось, а сердце билось чуть быстрее обычного.

Элай улыбнулся. Однако хладнокровие в его глазах не исчезло. Напротив, казалось, чужие мольбы и страх доставляли ему удовольствие.

Вопреки этому он убрал руку, и мягко произнес:

— Не бойся, Кейн, я не собираюсь причинять тебе вреда.

Киллиан посмотрел на руку, прижимавшую его к кровати.

— Конечно...

Элай убрал руку.

— Как я и сказал раньше, нам нужна твоя помощь.

— Н-но разве могу я вам чем-то помочь?

— Конечно. Так ведь, ваше высочество?

Юлиус не повернул головы, а только сухо подтвердил:

— Да.

Киллиан перевёл взгляд с одного на другого. Он никак не мог понять происходящее.

Он ведь второй принц, его высочество великой империи, почему так жалок перед этим слугой? Да, Элай силен, очевидно, и с головой не все в порядке, но разве это значит, что он может допускать подобное отношение в адрес принца?

Киллиан отбросил ненужные мысли. Он набрал воздух и морально готовил себя ко второй попытке. В самом деле, — подумал он, — не станут же они меня тут насильно держать!

— Смилуйтесь, господа, меня наверняка ищут и совсем скоро я вернусь на родину, так что поищите другого кандидата, а я...

Не успел он даже на миллиметр поднять свое тело, как вновь оказался впечатан в постель.

— А я говорю не спеши, Кейн.

Киллиан покраснел от смущения. Именно он, Киллиан Варэнди, а не Кейн Луинский. Именно он, дважды оказался прижат к постели и проигнорирован, словно не представлял для Элая никакой опасности. Хуже того — словно вообще не был человеком, способным самостоятельно принимать решения.

Он лишь стиснул зубы и замер, стараясь не показать, насколько его раздражает происходящее.

Элай выдержал его взгляд, а затем убрал руку.

— Начнём с того, что никто из присутствующих в этой комнате не убивал эрцгерцога, — спокойно заверил он.

Киллиан натянуто улыбнулся. Пожалуйста, больше ничего не говори, не втягивай меня в это еще сильнее, — настойчиво думал про себя он.

Элай некоторое время молчал, а затем резко поднялся и отошёл к комоду. Киллиан проводил его взглядом. Юлиус тоже нервно наблюдал за каждым движением Элая, хотя изо всех сил пытался это скрыть.

Он взял с комода несколько светильников и один за другим зажёг их. Комната постепенно озарилась светом.

Наконец Киллиан смог нормально рассмотреть лица обоих мужчин.

Юлиус был мертвенно бледным и тощим. Его лицо отличалось острыми чертами: вздёрнутый нос, большие круглые глаза, тонкие губы. Он выглядел достойным и статусным — если не принимать во внимание недавнюю истерику и падение на ковёр.

С Элаем всё было иначе.

При свете его лицо оказалось моложе, чем в полумраке. Высокие скулы, острый подбородок, тёмные волосы, небрежно падавшие на лоб, — всё это придавало ему почти безупречную привлекательность.

Но сильнее всего Киллиана поразило выражение его глаз.

Элай не ухмылялся. Не улыбался, не щурился насмешливо и не пытался изобразить дружелюбие. Его серые глаза смотрели спокойно и рассеянно, словно происходящее в комнате не имело для него ни малейшего значения.

Из-за этого он неожиданно казался почти безобидным.

До сих пор Киллиан видел Элая только с одной из его привычных масок: то с широкой, притворно доброжелательной улыбкой, то с хищной ухмылкой, подчёркивавшей его превосходство.