Я пришёл дать вам победу
На привокзальной площади Михаил Иванович махнул призывно извозчику, стоявшему под освещавшим небольшой пятак фонарём, и попутчиков довольно резво и комфортно доставили к дому Васильева.
Разговор затянулся до рассвета. Мария Андреевна накрыла на стол не хитрую закуску, посидела минут двадцать, уперев подбородок в собранные в «замок» руки, глядя с чувством затаённой нежности на увлечённого доверительным разговором мужа, скептически покачала головой, не доверяя услышанным речам, и ушла спать.
Южин остался вполне удовлетворённым ответами и подробными пояснениями Василия на возникающие без конца вопросы. Но информации было настолько много, что одномоментно освоить её, разложить по сусекам, не представлялось возможным.
— Вот что, Василий Иванович, пойдем-ка мы с тобой сейчас отдыхать. Днём я встречусь с некоторыми нашими товарищами, предупрежу их, и мы с тобой отправимся в Петроград. Вопросы очень серьёзные. Повстречаемся со Шляпниковым, Молотовым... Там поглядим, с кем ещё... Тема твоего межвременного прыжка щепетильная, и мне не хотелось бы, чтобы в эту тайну было посвящено много народу. Ты, думаю, в этом тоже заинтересован. Надо трезво обдумать, взвесить, кому можно довериться. Твои знания — это бомба. А тебе следует хорошенько вспомнить тех, кто до конца оставался преданным ленинцем, а кто свернул в сторону. Билеты до Москвы я заеду куплю.
Южин медленно поднялся со стула, смахнул со скатерти несуществующие крошки и вопрошающим взглядом посмотрел на Шилова.
— Василий Иванович...
— Я понял, что Вы хотите узнать, Михаил Иванович, — остановил Южина Василий.
— Я очень надеюсь на изменение истории. Мне бы очень этого хотелось... В моей — в тридцать седьмом… Не своей смертью.
Южин горестно вздохнул.
— Непривычно… и, откровенно говоря, не особо приятно знать, когда придёт твой час. А ежели историю изменить, то и день измениться может? Как считаешь, Василий Иванович? Хотя в новой действительности он и раньше наступить может… Но я то этого… и ты тоже, знать не будем… Довольно… Пойдём спать.
Михаил Иванович вышел из зала, но тут же неожиданно развернулся, и шедший следом Василий едва не боднул его головой.
— Постой, ты что же, и про себя знаешь?
— Знаю, — коротко выдохнул Шилов.
— Если Вы имеете в виду Чепаева, то в девятнадцатом году. В боях Гражданской войны под Лбищенском. Станет известным комдивом. Народным героем. Про него снимут знаменитый фильм. Но я категорически с таким исходом не согласен и думаю судьбу слегка подправить. Надеюсь, что сам Чепаев так же не будет против. Нам надо долго жить.
Южин задумчиво потеребил бороду.
— Скажи, Василий Иванович, не рухнет ли мир, если историю начать менять? Ведь она уже свершившаяся. И тут мы начнём её ломать. Прошлое нельзя менять.
— Ох, Михаил Иванович... — покрутил ус Шилов.
— Мы прошлое и не меняем. То, что мы сделаем сейчас, является настоящим. Вообще, в моей истории что-то подобное получило термин «эффект бабочки». Предполагается, что прошлое изменить нельзя. Когда ты переносишься назад во времени, то в этот же миг образуется новая реальность, в которой и происходят изменения. А в текущем настоящем, из которого ты перенёсся, всё остаётся неизменно. Но одновременно рассматривается вариант, что даже небольшое влияние на ту или иную систему может иметь значительные и непредсказуемые последствия в будущем. Я идею «эффекта бабочки» ставлю под сомнение и считаю, что теория «эффекта бабочки» несостоятельна. Направление движения и внутренние законы развития среды могут быть настолько сильными, что даже крупные изменения могут быть поглощены естественными процессами. [1]
— Мудрёно как-то! То есть, ты абсолютно уверен в том, что твоя история не может идти параллельно нашей?
— Я проверил. Здесь и сейчас — моя реальность. Именно из неё моё сознание сюда перенеслось.
— Проверил... А ты не допускаешь, что до определенного момента идёт одна линия истории, а в какой-то миг она начинает разветвляться и далее двигаться уже по своим рельсам? После того, как произойдут изменения.
— Каждый из нас — всего лишь крупинка огромной истории человечества. Надеюсь на то, что мы будем менять нашу реальность и она не получит никаких ветвей от основной линии времени. Набьём такую колею, из которой не выскочишь в сторону на бровку. В крайнем случае в восемнадцатом году сможем проверить.
— М-да-!... Интересный ты человек, Василий Иванович... В толк не могу взять... Невообразимо... Вот из твоего рассказа получается, что тебе от роду годков этак двадцать пять, двадцать четыре... Чепаеву, как ты пояснял, на момент твоего вселения, было двадцать девять. Внешне сейчас ты выглядишь лет этак на тридцать с копеечкой... Рассуждения у тебя, батенька, мужчины, повидавшего жизнь и окончившего академии. Может у тебя там ещё и третий подселенец?
— Ну значит, Чепаев всё-таки не дремлет окончательно, а исподтишка правит мной, — задорно засмеялся Василий.
— А если серьёзно говорить, Михаил Иванович, то я ведь не приходскую школу окончил. Багаж знаний у меня за спиной — дай Бог каждому. И десятилетка, и военное училище... Ну и жизнь маленько ситуаций наподкидывала... Так что... Душой я молод, а головой — старик.
— Ну так, может быть, старик законспирированный, ты со мной на «ты» начнёшь общаться?
— Не смогу, Михаил Иванович. Ведь даже Чепаева Вы по возрасту старше. Я уже не говорю про себя. А старшему тыкать я не смогу. Вы уж извините. Уважительное отношение вбито в подкорку у меня с детства, — отчеканил Василий.
— Я тебе скажу один раз, а ты постарайся услышать: среди членов нашей партии практикуется обращение друг к другу на «ты». Независимо от возраста и должности. И это, поверь, не проявление какого-то оголтелого панибратства. Так уж повелось изначально без лишних обоюдных договорённостей. Ты, конечно, не член партии ещё, но ты, надеюсь, наш единомышленник. Товарищ. Так что, давай-ка соответствуй! — припечатал Южин.
----------------------------------------------------------------------------
[1] Оказалось, что в квантовом мире «Эффекта бабочки» не существует. Американские физики-теоретики решили проверить теорию на практике, воспользовавшись мощностями квантового компьютера IBM-Q. С его помощью они смоделировали ситуацию, в которой время течет в обратную сторону. В то же время в созданное прошлое были запущены несколько квантовых зарядов – кубитов, которым перед началом эксперимента был нанесен некоторый ущерб.
Однако попавшие в альтернативное прошлое «путешественники во времени» практически не изменили хода истории. Что может свидетельствовать о несостоятельности теории «эффекта бабочки»).
Эпизод 8. Год 1916.
… Время в пути даже не прошло, а натурально пролетело.
Нет, положа руку на сердце надо признать, что в итоге от изнурительной беседы Шилов прилично устал и ощущал себя донельзя выпотрошенным, но был доволен как шейх, изменивший своему гарему с парочкой других гаремов. Видами за окном Василий особо не любовался. Ничего примечательного там не было. В паровозных клубах дыма уползали прочь голые рощи, грязные избушки придорожных деревушек.
Всё, что когда-то ранее им познавалось и записалось на ленту сознания, вытаскивалось теперь из глубин памяти, и всю дорогу от Саратова до Москвы Василий рассказывал о людях, одни из которых в настоящее время ещё даже и не стали большевиками и вообще не догадываются, что станут ими, другие же были партийцами с уже приличным стажем. Но определенно можно сказать, что и те и другие в будущем зарекомендуют себя как настоящие патриоты своей Родины, искренне верящие в то, что делают. Которые даже в мыслях не допускают возможность проявления каких-либо, хотя бы мизерных, злоупотреблений своим положением. Искренне считающие неприемлемым стремление к собственной выгоде и уверенные в недопустимости откровенного пренебрежения насущными нуждами, проблемами жителей страны. Истинные защитники интересов простого народа.
Прерывались сотоварищи от беседы лишь по естественным надобностям. На остановках выходили вдохнуть свежий воздух после вагонной спёртости и размять ноги после тесноты купе, да перекусили разок тем, что собрала Мария Андреевна в поездку.
Южин, старательно записывая наиболее значимую информацию, добросовестно мучил карандаш, время от времени правя его маленьким ножичком. На подъезде к Москве на столике скопилось уже с десяток листов, мелко исписанных сокращёнными, лишь самому Михаилу Ивановичу понятными знаками.
— Знатно, однако, потрудились, — потягиваясь произнёс Южин и, разровняв в стопку ударом о стол кипу заполненной бумаги, запихнул её в портфель.
— Стало быть, прибываем. Давай-ка собираться, Василий Иванович!
Отблески солнца плясали в оконных переплётах. Солнечные зайчики задорно отскакивали от стёкол и щекотали глаза Василия. Хороший октябрьский день.
Поезд втянулся на платформу Саратовского вокзала Москвы.
Вагоны различных классов на удивление дружно выплюнули из своей тесноты приехавших, и они, обгоняя друг друга, толкаясь, спеша, колыхающейся массой различного достатка, двигались к выходу, у которого блестели надраенными нагрудными бляхами кондукторы.
Не обращая внимания на их зазывные кличи с названиями гостиниц, Шилов и Южин вышли на привокзальную площадь. Выстроившиеся как на параде извозчики, приподнявшись на дрожках, жестами рук заманивали к себе. Шилов кинул вопросительный взгляд на замершего на месте, как вкопанного, Михаила Ивановича.
— Чего тормозим, Михаил Иванович? Извозчика берём?
— Ты знаешь, Василий Иванович, тут такое дело... Закрутился совсем и забыл с тобой посоветоваться... Несмотря на то, что местное областное бюро руководит партийными организациями в тринадцати губерниях, я не планировал встречаться с московскими товарищами. К сожалению, слишком много среди партийцев в городе агентов охранки. Но мне перед отъездом передали, что Милютин звонил в Москву и ему сообщили о находящемся сейчас в городе Фрунзеэ. Ты о нём много чего лестного порассказал, вот я и решил, что стоило бы нам с ним повидаться. Позвоним ему с Николаевского, он подъедет до отправления поезда и мы побеседуем. Ты не против?
— Да ты что, Михаил Иванович. Я, разумеется, всеми руками «за», — обрадованно воскликнул Василий.
Ещё бы, упустить такую возможность пообщаться с великим Фрунзе... Да ни в жисть. Тем более, что довольно странным выглядит нахождение Михаила Васильевича в Москве. Произошли изменения в развитии исторических событий или что? Всё же это иная реальность? Он же ещё в апреле уехал из Москвы и сейчас должен быть в Минске.
Васильев махнул рукой, призывая извозчика, и к ним споро подкатила ладная, чистая бричка с кожаным тентом. Опрятный внешний вид ямщика вызывал к нему доверие.
— На Николаевский, любезный, — забираясь на сиденье сказал Южин.
— Только прошу сердечно, не тряси сильно.
Василий без промедления заскочил следом.
— Не извольте сумлеваться, барин. Домчим как по перине, — откликнулся кучер и легонько щёлкнул вожжами по крупу лошади.
Ход у брички и правда оказался плавным.
На Каланчёвской площади экипаж подкатил к зданию Николаевского вокзала, воткнувшись в череду уже стоявших бричек. Получив свои честно заработанные боны, номиналом в пятьдесят копеек, [1] извозчик торопливо подъехал к опрятно одетому мужику, всем своим внешним видом указывавшему, что он здесь главный. Никола Аношкин, в просторечии – Кашинский, значившийся у жандармского управления как исправный «барабанщик» Кеша Озерок, у Николаевского вокзала «держал шишку» [2]. Миротворец многочисленных конфликтов привокзальных земель. Это была его территория. Чужаки сюда не допускались. Нет, привозить ездоков можно было на любой вокзал, но вот забирать – только со своего. Все прибывающие извозчики спешили к Николе с донесением, какого типа пассажиры были доставлены. А Кеша уже сам решал, сообщать ли охранке или же оставить без внимания информацию.
Проводив оценивающим взглядом Василия с Южиным, Никола молча кивнул извозчику и милостиво указал на место, куда мог воткнуть свой экипаж возница. До самого входа в здание вокзала Шилов чувствовал буравящий его лопатку глаз «шишкаря». И он отдавал себе отчёт, что это не психическая патология, а Никола действительно пристально смотрит на него и на Михаила Ивановича.
Купив билеты, Василий с Южиным прошли к телефону-автомату.
— Барышня, сорок пять ноль шесть, будьте добры, — прокричал в трубку Южин.
Через пару минут его соединили.
— Арсений? Южин на проводе. Я проездом на Николаевском и есть необходимость повидаться. Есть у тебя такая возможность?... Жду!
Повесив трубку, Михаил Иванович задумчиво рассматривал аппарат. Наконец повернулся к Василию.
— Голос у Миши какой-то встревоженный... Давай-ка пройдём на привокзальную площадь, подождём и понаблюдаем.
Тротуар у вокзала неожиданно оказался заполненным людской массой. Буквально минут пятнадцать назад здесь прохаживались редкие пассажиры и зеваки, а теперь же вокруг бурлила жизнь. Рядом с афишной тумбой, разместившейся вплотную к проезжей части, серой шинелью выделялся солидный городовой. Этот представитель власти соответствовал всем критериям отбора. Лет тридцати, высокий, подтянутый, с отличной выправкой. Здоровье так и пёрло из него наружу. И конечно же в руке у него присутствовал неизменный атрибут профессии — свисток. Несколько в стороне от городового кучкой толпились человек десять извозчиков. Они, размахивая руками, оживлённо что-то обсуждали, перебивая друг друга и дробно смеялись. Словно преследуя цель взять в кольцо представителя власти с другой стороны, в форменной одежде с огромными бляхами на правой стороне груди, толпились носильщики с тележками.
-----------------------------------------------------------------------
[1] Боны мелких номиналов в 1916 году выпускались в Российской империи вместо монет. Боны полностью вытеснили из обращения разменную монету. Номиналы бон были: 1, 2, 3, 5, 10, 15, 20 и 50 копеек.
[2] Выражение «держать шишку» относится к жаргону и означает: властвовать, быть главным, в авторитете.
-----------------------------------------------------------------------
Эпизод 9. Год 1916.
Со стороны Рязанского проезда на площадь выехала пролётка, в которой находились два пассажира. Один из них сидел напряжённый, поставив ногу на подножку экипажа, и нервно поглядывал назад. Коляска шустро направилась к стоявшим у тумбы Южину с Василием. С сиденья кто-то привстал и призывно помахал рукой
— А вот и Михаил... И не один... С ним, похоже, Химик, — повернулся к Шилову Михаил Иванович, с тревогой наблюдая за подъезжавшим транспортом.
Пролётка уже подкатывала к тротуару. Следом за ней, отставая буквально на пару десятков метров, явно стараясь догнать, приближался фаэтон, из которого, не дожидаясь полной его остановки, выскочил мужчина возраста далеко за сорок, одетый в английском стиле с чёрным котелком на голове. Он резво, отмахивая в такт зажатой в руке тростью, припустил к остановившейся впереди коляске. Раздался пронзительный звук свистка городового, который, заметив определённо говорящую о принадлежности бежавшего человека к известной службе, придерживая полы шинели, порысил так же к остановившемуся экипажу.
— Господин Бубнов, — ещё не добежав до пролётки, закричал человек в котелке, — вы задержаны.Он опёрся локтем на колесо экипажа, который привёз Фрунзеэ с Бубновым, и загнанно хватал ртом воздух, хоть и пробежал – то от силы не полный десяток метров. Городовой пристроился рядом с ним, всем своим видом давая понять, что он в любой момент готов исполнить свои обязанности, зорким коршуном блюдёт за подлежащим задержанию гражданином и не предоставит ему удобного случая, не даст ни малейшего шанса улизнуть.
— Господин хороший, — раздался сверху голос извозчика, — ко мне вопросов не имеется, могу отъехать?
«Котелок» отвлёкся, подняв взгляд на возницу, и отмахнулся вяло рукой, мол, свободен.
За промелькнувшие мгновения ситуация на площади резко поменялась. Внезапно раздался прерывистый, залихватский свист, и извозчики гурьбой, как будто только и ждали этого звукового сигнала, двинулись в направлении тумбы и вроде как непроизвольно затёрли блюстителей порядка в своих рядах. Носильщики как-то неожиданно дружно, одновременно покатили свои тележки мимо застывших в оцепенении Южина и Шилова, отсекая городового с «котелком» от Бубнова. Химика кто-то дёрнул за рукав, облапил его ладонь и сквозь толпу потащил в сторону от вокзала. Туда, где находилось оборотное паровозное депо. Василий краем глаза отметил, что это был местный «смотрящий» Кеша.Южин, не растерявшись, потянул за собой Фрунзеэ.
В здании вокзала Южин быстро купил билет на поезд для Михаила Васильевича.— Михаил Васильевич, тебе оставаться в Москве не безопасно. Ты едешь с нами в Петроград, — предвосхищая возможные вопросы, тоном, не терпящим возражений, пояснил Михаил Иванович.
— В пути поговорим и объясним, с какой целью я позвал тебя сюда на встречу.Южин непроизвольно поскоблил ногтем переносицу и возбужденно хохотнул:— И надо сказать, удачно мы тебя позвали, а? Химика вот от охранки отбили. Тебя спасаем.— Ну, положим, отбили не вы, — широко улыбнулся Фрунзеэ, — а биндюжники, но всё равно — спасибо!Оставшееся до отправления поезда время, чтобы не привлекать к себе внимание всполошившихся жандармов, метавшихся из стороны в сторону, решили скоротать в ресторане. Разговоры вели о пустом, ни о чём не значащем, не представляющем интереса сторонним посетителям. О том, как воевал Василий, за что получил Георгиев, как поживает Мария Андреевна и о многих других пустяках.
За час до отправления состава бригадир кондукторов громко объявил о посадке и ударил в колокол. Вообще, эти гонговые звуки колокола через каждые десять минут изрядно надоели Шилову. Кричали перронные кондукторы, кричал бригадир, кричали отъезжающие и провожающие, гремел колокол — гам стоял невообразимый.
На подходе к вагону их остановил выскочивший из ниоткуда, как чёрт из табакерки, Кеша.— Здравия вам, господа революционные борцы, — с кривой усмешкой просипел он.
— За товарища своего не бздите. Я его к надёжной паровозной бригаде пристроил. Прикроют. Не сдадут. Так что, он тоже в вашем составе. Вот, билетик ему, — Никола протянул «картонку».
— Через пару полустанков вы до паровоза сходите, заберите его к себе в вагон.Южин недоверчиво повертел пальцами билет, посмотрел внимательным, испытующим взглядом в серые глаза "шишкаря".
— Ну чего ты буравишь меня? Не из ваших я, не из ваших. Но и от тех стараюсь отдалиться. Голова своя на плечах имеется, и размышлять умею. Кой чего да вижу.
Южин подумал секунд пять, а потом протянул для пожатия руку.— Спасибо Вам! Вот, возьмите, — Михаил Иванович достал бумажник и, вынув из него деньги, отсчитал несколько ассигнаций.
— Здесь за билет и за вашу помощь. Кеша молча принял купюры и, не пересчитывая, сунул их куда-то за отворот пальто.— Надеюсь, господа заговорщики, что ваши потуги не напрасны и придёт когда-нибудь ваше время. А тут и я свой пирожок в борьбу закинул. Глядишь, и вспомните. Прощайте, — приподняв картуз, сказал Кашинский и скрылся в толпе провожающих .Отдохнувшая в оборотном депо паровозная бригада заняла свои места в будке машиниста, дождалась, когда обернут на поворотном круге паровоз в сторону родного Петрограда, и филигранно, без толчков, подвела локомотив к составу.
Эпизод 10. Год 1916.
Кондуктор был весьма удивлён, когда Южин привёл на полустанке к вагону пассажира, да ещё и с билетом. Он вертел «картонку» между пальцев одной руки, второй усердно царапал затылок, сдвинув фуражку на лоб, и придирчиво поглядывал исподлобья то на Южина, то на Бубнова.
— Уважаемый, у Вас нет абсолютно никаких оснований для волнения. Компостируйте смело. Так сложились обстоятельства, что господин по служебной необходимости вынужден был отбыть на этот полустанок и не имел возможности поспеть к отправлению поезда на Николаевский вокзал. По этой причине он там и не сел со всеми в вагон. Билет нами был куплен в надежде на то, что господин решит служебные дела быстро и будет вовремя к посадке. А за Ваши невольные неудобства примите в знак нашего уважения бутылочку «Красноголовки». «Белоголовку», уж простите, мы сами отпробуем.
Бутылка сорокаградусного «Горячего вина» с белой крышкой отличалась от второй, самого массового продукта, называемого «казёнкой», двойной очисткой и разницей в стоимости на двадцать копеек. Вполне достойный презент. А если брать во внимание ещё и действие введённого императором в стране «сухого закона» и отсутствие возможности свободного приобретения горячительного, разве что в ресторане (да и то не каждому подадут), то значимость подношения Южина возрастала кратно.
— Благодарствую, Ваше благородие. Только тут такой момент, понимаете, сложился... Сами же знаете, что билеты продаются без мест и, как на грех, мой вагон на этот час загружен полностью. Обычно полупустыми ходим, а нынче... Прорвало всех в одночас ехать. Видите, — кондуктор раскрыл сумку для билетов, карманы в которой были полностью заполнены проездными документами.
— Местов у меня более нет. Куда же мне господина рассаживать прикажете? Разве что доплатить немного и перевести Его благородие в первый класс?
Южин нежно прихватил проводника за локоток и провёл к купе. Бубнов молча проследовал за ними, украдкой осматривая себя, не остались ли на одежде следы пребывания его на паровозе.
— Не вижу повода для беспокойства, милейший, — соловьём заливался Михаил Иванович.
— Мы с господами спать ложиться не планируем и уж как-нибудь девять часов пути спокойно, не нарушая покой других пассажиров, душевно и содержательно беседуя, доедем все в одном нашем купе. Думается, что подобное не возбраняется, не так ли? Единственная просьба к Вам имеется, так сказать, не в службу: могли бы Вы из вагона-ресторана кое-чего перекусить нам принести? По дороге на вокзалах ресторации, вероятно, уже закрылись, а под «Белоголовку» на столе что-то надо бы иметь. А мы приобрести не успели, как на грех.
За оставшееся время, отведённое для пополнения воды в тендере паровоза, Ерофеич, как отрекомендовал себя кондуктор, сходил в вагон-ресторан и принёс довольно объёмный баул, в котором в кастрюльках, поставленных одна на другую, находилась еда.
— Слава Богу, господа, что у меня приятельские отношения с нашим буфетчиком. Еле-как уговорил его дозволить вынести пищу, — разбирая содержимое судков, набивал себе цену Ерофеич.
— Закрываются они уже. Извиняйте, горячего потому и нет. Здесь, пожалуйте-с, блины с икрой, пироги с мясом, бутенборты с икрой паюсной, бутенборты с ветчиной, грибочки солёные белые, колбаса, сыр, яишенки. Вкрутую. А в штофе… — кондуктор стушевался на мгновение, — этот, как его, напиток из клюквы.
— Морс?
— Во-во, он самый. Морс.
— Уважаемый Ерофеич, Вы — кудесник. Вот, получите за Ваши труды, — Южин протянул кондуктору бон в полтинник.
Поезд убаюкивал мерным перестуком колёс. Конечно же разговоры о «Белоголовке» и доставленная закуска — всё это было преподнесено кондуктору, который, собственно, и так не отличался особой назойливостью, с одной лишь целью, чтобы он не досаждал своими посещениями во время серьёзного разговора.
Южин наполнил рюмки и, окинув взглядом всех, молвил:
— Ну что же, товарищи, я предлагаю выпить за наше знакомство и чудесное спасение Андрея Сергеевича.
— Ольга Николаевна сейчас, наверное, места себе не находит. Уехали на пару часов и пропали, — вздохнул Бубнов.
— Не накручивай себя. Сейчас мы всё равно ничего не сделаем. А по прибытии в Петроград позвоним и сообщим, — положил руку на плечо Андрея Сергеевича Фрунзеэ.
— Я думаю, что новости о тебе Ольге Николаевне уже жандармы принесли. Скорее всего у тебя в доме сейчас дым коромыслом. Всё вверх дном переворачивают. — высказал своё мнение Южин.
— Так что, звонок нужен лишь для того, чтобы донести, что с тобой и с Мишей всё в порядке. Но звонить опасно. Сам понимаешь.
«Вот я дурень. Про Пелагею-то с ребятнёй совсем забыл. Всё из головы вылетело... А ведь клятвенно обещал товарищу. Надо бы решить проблему», — вдруг торкнулось где-то в глубине подсознания.
«Здрасьте — забор покрасьте», — вскинулся Шилов. — И чего это было? Васька, а Васька, ты ли чё ли, «просыпаешься»?
Тишина. Шилов прислушался к себе. Нет. Никаких проявлений присутствия Чепаева не наблюдалось.
«Ладно, подождём. Я, конечно, могу отдалённо себе представить состояние человека, когда внезапно обнаруживаешь у себя по соседству в голове неведомого реципиента. Забрался к тебе без спроса и хозяйничает тут твоим сознанием, управляет твоим телом. Только уж извини, любезный Василий Иванович, теперь уже мой разум подсознательно, на уровне инстинкта самосохранения, не желает впускать в себя чужое сознание, противится. Но ты особо не переживай, надеюсь, что мы найдём точки соприкосновения и сосуществования и будем весьма полезны друг другу».