Я пришёл дать вам победу

Эпизод семнадцатый. Год 1916

Для претворения в жизнь идей Василия необходимо было провести массу мероприятий. В первую очередь он озадачил своих товарищей налаживанием тесных связей с подпольными комитетами на периферии.

— Надо отдавать себе отчёт, что в нынешних условиях возросшего внимания охранки к действиям большевиков, провести полноценные собрания и съезды Советов на местах и здесь, в столице, не представляется возможным. Любое собрание жандармы тут же накроют и, потирая руки в предвкушении щедрых наград, с превеликим удовольствием пополнят тюремные застенки активными, избранными революционерами. Нельзя доставлять такую радость охранке - задержать разом верхушку Советов. Поэтому, друзья, предлагаю донести до товарищей инструкцию о, так сказать, дистанционном голосовании делегатов.

Все присутствующие недоумённо посмотрели на Шилова, переглянулись между собой.

— Что это ещё за диста... — сбился Фрунзеэ. — Ну, в общем, что это за голосование такое?

— Сейчас поясню, — улыбнулся Василий.

Шилов устроился поудобнее на стуле, пододвинул к себе листы бумаги, карандаш: мало ли, вдруг пригодится что-то нарисовать.

— Как это может выглядеть? Скажем, в Саратовской губернии мы имеем Губернский Комитет партии, а также десять активных ячеек в других населённых пунктах. Централизованно готовим единого образца Мандат. Назовём его, например, «Мандат доверия». Именно он и должен будет делегировать полномочия. В нём будут списком указываться фамилии большевиков ячейки, которые пользуются наибольшим доверием рабочих. Сколько человек в этот Мандат внесёт местная ячейка - это уж их внутреннее дело. Могут хоть всех сразу. Заполнив его, руководитель местной подпольной структуры проводит личный обход каждого члена ячейки, при котором опять-таки каждый, под роспись, в Мандате отмечает того человека, кого он считает достойным представлять интересы губернских большевиков на Всероссийском Съезде и опускает этот Мандат в опечатанный ящичек, с которым к каждому придёт руководитель. Согласитесь, что посетить одного человека одним человеком намного безопаснее, в плане конспирации, чем собирать большое количество людей в одном месте. Но и при таком способе всё равно существует момент опасности. Что если охранке в руки, каким-то образом, попадёт полный список с фамилиями всех активных большевиков? Их элементарно могут всех по списку арестовать. Возможно такое? Конечно же, возможно. Можно попробовать другой вариант. Упростить, так сказать, процедуру. Руководитель приходит к члену ячейки, и тот пишет на листочке фамилию своего кандидата, расписывается на листке и опускает в опечатанный ящик. После того, как руководитель обошёл всех членов ячейки, собирается Счётная комиссия, которая открывает ящик и проводит подсчёт бюллетеней. Таким образом проводится своеобразное голосование. У кого наберётся больше голосов, тот и становится делегатом Съезда. И это далеко не всегда может оказаться руководитель комитета или ячейки. Избранные делегаты получат на руки документы Всероссийского Съезда. О структуре этих самых документов делегаты должны будут высказать своё решение: проголосовать «за» принятие или же «против». До конца ноября нам предстоит разработать «Декрет об учреждении Совета Народных Комиссаров», и самое масштабное — это написать Проект Конституции Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. В моей истории «Советская» и «Социалистическая» изначально находились, соответственно, на других местах. Но в дальнейшем пришли к той формулировке, какую я указал. Считаю, что нет смысла наименование писать в том варианте, который в итоге претерпит изменения. Так вот... Кроме этого, нам необходимо подготовить проекты Конституций для товарищей в тех губерниях и областях, которые станут в ближайшем будущем национальными Республиками. В Российской империи исторически сложились территории, отличающиеся особым бытом и национальным составом. Это — Закавказье, Украина, Белоруссия, Туркестан. И они должны будут провести по этим Конституциям голосование через свои заочные Съезды. А дальше настаёт самый важный момент: образование самого мощного социалистического государства в мире — Союза Советских Социалистических Республик. Суть национального вопроса состоит в том, чтобы уничтожить хозяйственную, политическую, культурную отсталость наций, которую они унаследовали от прошлого, и дать возможность отсталым народам догнать более развитую Россию в государственном и других отношениях. Для этого ставится задача подготовить Договор об образовании СССР и, в продолжение, материалы Первого Всесоюзного Съезда Советов. К моей радости, я плотно занимался в военном училище изучением политических документов, и все необходимые нам сейчас тексты накрепко отложились у меня в голове, так что особых проблем по переносу материалов на бумагу не предвижу. Была бы только бумага в достаточном количестве.

Соратники сидели ошарашенные. Они просто выпали в осадок. Приведение сознания в порядок заняло минут десять.

— Планы, конечно, наполеоновские, — задумчиво почесал затылок Бубнов. — Поймут ли нас товарищи? Поддержат ли?

Василий тяжело выдохнул:

— На эти вопросы, к сожалению, я однозначного ответа дать не могу. Скажу лишь, что всё озвученное мной всё равно произойдет непременно. Несколько позже по времени. Декрет принят будет в октябре семнадцатого года, а СССР образуют в двадцать втором году. Но мы-то с вами имеем сейчас возможность ускорить процесс, минуя необязательные промежуточные события. Мы в состоянии не допустить повторения совершенных ошибок, которые, как выяснится, дорого обойдутся, а сразу выйти на итоговый результат. Конечно, надо понимать, что люди могут писать самые совершенные законы и заключать самые справедливые соглашения, однако в реальности и первые, и вторые никогда не выполняются буквально, поскольку сами люди несовершенны. Кстати, в Конституции СССР я бы предложил исправить одну ошибку, которая в будущем для СССР аукнется катастрофой. Рассмотреть, доработать и принять проект товарища Сталина о республиках. План Автономизации. Он основывался на идее жёсткой централизации власти и предусматривал вхождение республик в состав РСФСР на правах автономий с ограничением их прав на самостоятельность и без права выхода из состава РСФСР. Проект вызвал критику Владимира Ильича, который увидел в нём «великорусский шовинизм». Позиция Ленина состояла в том, что все советские республики, в том числе и РСФСР, должны были войти в состав союзного государства на федеративной основе, то есть на равных условиях, а не на условиях подчинения РСФСР, и с правом выхода из союза. К сожалению, конфедерация, к которой так тяготел Владимир Ильич, при всей её привлекательности, — это неустойчивое образование, и со временем оно либо распадается, либо становится федерацией. К сожалению многих миллионов ваших потомков и меня конкретно, примут в итоге формулу Владимира Ильича, и именно она сыграет самую зловещую роль в судьбе СССР. Заложенная в двадцать втором году, нашим дорогим руководителем, мина рванёт. Ленинский вариант приведёт в девяносто первом году к выходу республик из состава СССР и, в результате, к развалу государства. Пусть этот процесс будут признавать незаконным, проведённым с нарушениями, но, как бы то ни было, а это произойдёт, и все разбегутся по своим национальным норкам. В юридическом плане СССР останется субъектом международного права, а по факту... Каждый республиканский князёк захочет иметь безграничную власть для себя любимого. Грёзы о потоках злата в личный карман застят разум и подтолкнут к тому, что все республики встанут на путь капиталистического развития. Так сказать, как бы это ни было прискорбно, всё, за что боролись, за что отдавали свою жизнь наши деды, прадеды, то есть — вы, дорогие мои товарищи, как раз, будет похерено и убито. Социализм рухнет. Я ответственно заявляю, что простому народу придётся жить несладко. Опять богачи, засилье церкви с жирующими попами, отсутствие у людей уверенности в завтрашнем дне. Человек человеку станет волком. Каждый сам за себя. Злость, невежество, презрение. Заводы, которые непосильным трудом отстроит народ, перейдут в руки ушлых новых богатеев. А людям останется довольствоваться рабским трудом за подачки, чтобы не протянуть ноги.

— Так, может быть, тогда вообще не ставить вопрос об образовании единого государства, а сразу утвердить отдельное существование каждой республики? — высказал своё мнение Южин. — И пусть каждый развивается так, как ляжет им на душу... А мы будем строить социализм у себя, в России.

— Ну, так-то разумно, — вклинился в разговор Фрунзеэ. — Увидят в этих национальных республиках, как замечательно народу живётся у нас, в РСФСР, и примкнут к нам. Но примкнут уже на наших условиях. Которые мы определим.

— Насколько я понимаю, — решил высказать свою точку зрения Бубнов, — данный предполагаемый Союз образуется на добровольной основе равноправных Союзных республик? О каком суверенитете тогда может идти речь, если мы изначально ограничиваем республикам возможность выхода из состава Союза? Лишаем их возможности на самоопределение.

Шилов, присев на подоконник, обвёл соратников дерзким взглядом. Ему необходимо было произнести такие слова и так, чтобы присутствующие не имели ни малейших оснований возражать доводам и приняли их с одобрением.

— Совершенно верно. Зарождающееся Союзное государство образуется на добровольной основе. Но мы в Конституцию сразу же вносим статьи о том, что национальные республики входят на добровольных началах, принимая условия и без права выхода. О чём как раз только что сказал Михаил Васильевич. Моменты, конечно, щекотливые. Но... Тебя никто не заставляет силком входить в Союз, и если ты вошёл, значит, ты самоопределился и согласен со всеми положениями Конституции, а потому будь любезен в дальнейшем её исполнять. Знаете, я постараюсь вам объяснить на одном примере. Где-то услышал, и это мне кажется достойным, чтобы озвучить. Вот только представьте себе: союзные республики триумфально провозгласились, вошли в Союз и начинают постепенно формироваться, развиваться со всеми своими атрибутами суверенных стран: своё правительство, свой Верховный Совет, министерства, свой язык, символика и так далее. А теперь представьте себе железнодорожный состав, который по историческим рельсам тянет могучий локомотив — Россия. В поезде каждый отдельный вагон - это национальные, провозглашённые республики. И вот во время движения этот каждый вагон оборудуют собственными двигателями и собственным рулём. И дураку понятно, что, как только разомкнут засовы сцепок, устранят цементирующее звено Союза, на ближайшей же стрелке вагоны разъедутся каждый в своём направлении. Что, собственно, и случилось в моей истории с СССР.

Товарищи молчали минут пять.

— Я предлагаю поступить следующим образом, — встал из-за стола Шляпников. — Давайте начнём подготовку документов, о которых говорил Василий Иванович, а параллельно будем проводить обсуждения с товарищами на местах и собирать информацию о том, как они относятся к тем или иным вопросам. Дальше видно будет. Откровенно говоря, выслушав Василия, и учитывая, что ему известен ход развития дальнейших событий в истории нашей страны, я увидел здравый смысл в его рассуждениях.

На том и порешили.

Шилов засел за написание Декрета, Союзного Договора и Конституции. Точнее - Конституций. И для каждой из Республик тоже. Соратники искали и согласовывали с руководителями организаций на местах варианты безопасных маршрутов для ускоренной доставки и передачи документов в губернии и области. Связывались с ними, давая пояснения, что требуется сделать предварительно для принятия решений при получении документов. Процесс был не из простых. И по телефону, объясняя тем, у кого к нему имелся доступ, и при помощи телеграфных сообщений, приходилось ухищряться донести товарищам информацию в закодированном виде. Кому-то удавалось оперативно доставить сведения курьерами.

Эпизод восемнадцатый. Год 1916.

В дверь негромко, но требовательно постучали. Евдокия Николаевна прошла на веранду и запустила Сергея. Отношения его с хозяйкой дома складывались вполне удачно, и с недавнего времени он стал вхож в дом и пользоваться доверием у большевиков. Сергей стремительно подбежал к Василию, мельком кинув взгляд на остальных присутствующих в доме мужчин, и лёгким кивком головы поздоровался с ними.

— Василий, там чёрт какой-то вокруг дома ошивается. Вынюхивает чего-то, зараза, — выдохнул Сергей.

Шилов подошёл к окну, осторожно мизинцем отодвинул занавеску и, припав одним глазом к образовавшейся между занавеской и оконной рамой щели, пристально осмотрел двор, насколько позволял угол обзора. Фрунзеэ проделал то же самое через другое окно, изучив свой сектор. Помотал отрицательно головой. Никого. Василий вопросительно посмотрел на Сергея.

— Да не во дворе же он, ты чего... Он там, за забором, — махнул рукой Сергей. — Где и я с тобой встретился. Отседа его ты не заметишь. Говорю же - натуральный шпик.

Шилов накинул шинель, проверил наган и, сохраняя спокойствие, вышел из дома. Идти старался, не создавая шума, перенося вес тела на внешнюю сторону стопы. Подойдя к калитке, опасливо выглянул через забор и действительно увидел чью-то фигуру, старательно прятавшуюся в кустах. Вся его притворная сущность простака явственно кричала, что под пальто скрывается агент тайной полиции. И Василий это интуитивно почувствовал. Его интуиция даже не подсказывала ненавязчиво, а она буквально истерично верещала. Он был в курсе, что в секретные сотрудники царской охранки отбирали физически крепких, ловких, смелых людей. Они обладали хорошим слухом, поэтому промелькнувшую в голове непрошеную мысль подобраться незаметно, Василий сразу отбросил. Даже при его способностях и навыках техники скрытного и бесшумного передвижения, полученных в училище, осуществить это было бы весьма проблематично. Он неторопливо, не совершая резких движений, развернулся и, опять же осторожно, ступая с носка на пятку, с усилием от бедра, а не от колена, вернулся к товарищам.

— Ну-с, что я вам должен сказать, други мои? — переступив порог, объявил Василий. — Примите мои поздравления! Нас пасут. Какая-то скотина, вероятно, на нас настучала. Видимо, слишком активная жизнь вокруг нашего дома бурлит. Приметная. Расслабились мы, господа хорошие, расслабились. Включаем мозг и размышляем, что будем предпринимать.

Соратники на долю секунды впали в ступор, а потом дружно загалдели, высказывая каждый своё предложение.

— Давайте я выйду и узнаю, чего ему тут, у моего дома, нужно. Хозяйка я как-никак, — перебивая нарастающий гам, предложила Евдокия Николаевна.

Шум оборвался на полуслове. Подпольщики возражать не стали и дружно одобрили высказанную Евдокией Николаевной мысль. Действие выглядело вполне логичным. Женщина идёт по своим делам, замечает у своего забора неизвестного мужчину и возмущается, не вор ли тут затихарился и к её «золотым россыпям с бриллиантами» присматривается, или может быть, вообще её самую, драгоценную, похитить злыдень надумал.

Отсутствовала Евдокия Николаевна не более пяти минут. Шляпников вопросительно посмотрел на неё, как только она закрыла за собой дверь, войдя в комнату.

— Милосердов это, — сказала хозяйка. — Живёт тут неподалёку. Интересуется, что за военный ко мне в дом заходил и чего это Сергей повадился? Про Вас, Василий, я сказала, что Вы однополчанин моего Никифора и заехали, чтобы поведать мне об обстоятельствах гибели мужа. А сами Вы в медицинской Академии были на осмотре по ранению. Про Сергея сказала, как и есть, что он в любви мне признаётся и замуж зовёт. Как я поняла, по собственной инициативе Милосердов здесь вьётся. Ни от кого задания он не имеет.

— Схожу-ка я побеседую со столь любопытным и жутко инициативным гражданином, — решительно заявил Василий. — Успокою его нервную систему.

Филёр находился на прежнем месте, но уже не наблюдал за домом, а, присев на корточки у забора, покусывая сухую травинку, пребывал в глубоком раздумье, видимо, решая, какие дальнейшие шаги предпринять. Бежать в ближайшее отделение и сообщить о подозрительном солдате или же махнуть на это рукой и никак не реагировать. Василий, не скрываясь, подошёл к Милосердову.

— Вечер добрый, уважаемый, — с доброжелательной, располагающей улыбкой поприветствовал шпика Шилов.

Мужчина, не проявляя ни малейшего беспокойства и не ответив на приветствие, выпрямился и спокойно посмотрел на Василия.

— Мне Евдокия Николаевна передала, что Вы очень заинтересовались моей персоной, — продолжил Василий, так и не дождавшись ответного приветствия. — Ну так вот я и решил удовлетворить Ваше любопытство. Разрешите представиться — Георгиевский кавалер, прапорщик Чепаев. Не далее как пять дней тому назад прошёл осмотр в медицинской академии у профессора Петрова, а четыре дня назад из рук Его Превосходительства, начальника гарнизона, генерал-лейтенанта Хабалова, получил знак отличия ордена Святого Георгия, повышение в чине и денежное вознаграждение от Его Высочества за оказанную помощь начальнику жандармского управления города Аткарска, ротмистру Лавровскому, в задержании особо опасных грабителей.

— Даже так? — усмехнулся Милосердов.

Шилов принял уже для себя решение о дальнейших своих действиях.

— Прикинь. Сам в шоке. Но всё именно так, сударь. Столько ништяков за один раз и всё мне одному.

Милосердов словно подавился теннисным мячиком.

— Что значит «прикинь»? Какой такой шок? Какие такие «ништяки?» Что за словечки? А ну, предъяви документы!

— А, не парьтесь Вы так, — небрежно отмахнулся Василий. — Не берите близко к сердцу и будьте покойны, не иностранный шпион я. Так, навеяло что-то, — поняв, что ляпнул лишнее, включил на полную мощность в голове генератор мыслей Шилов. — Вы лучше соблаговолите объясниться, милейший, по какому такому праву Вы устроили слежку за домом госпожи Евдокии Николаевны?

— По праву, предоставленному мне Его Превосходительством, начальником Петроградского охранного отделения генерал-майором Глобачёвым. — пафосно произнёс Милосердов.

— А-а! Так ты – шпик в «гороховом пальто»? [1]. Тайный топтун, — язвительно усмехнулся Василий.

Милосердова подкинуло, как катапультой. Он в бешенстве запустил руку в карман пальто и стал нервно пытаться выдернуть из него, по всей видимости, пистолет.

— Да как ты смеешь? — взвизгнул филёр и опустил глаза на карман, из которого так не хотел доставаться наган.

Василий не стал дожидаться, когда извлечёт оружие нервный агент тайной полиции, резко выхватил свой револьвер и рукояткой со всей силы врезал Милосердову в область виска. Шпик кулем свалился на землю. Шилов подхватил его под мышки и подтащил сначала к калитке, а далее заволок во двор. На ступенях веранды нетерпеливо «пританцовывал» Шляпников. Увидев Василия, тащившего полицейскую «ищейку», он взмахнул руками и кинулся к прапорщику.

— Ты чего творишь, Василий? Ты зачем его убил?

— А нехрен шараёбиться, где тебя не просят. Живой пока что, — смахнув выступившие на лбу капли пота, произнёс Василий. — Но в живых его оставлять никак нельзя. Надо организовать подводу, вывезти этого сучару в город, кончить его и бросить в каком-нибудь неспокойном районе. Пусть потом гадают господа сыскари, кто и за что завалил их топтуна. И не надо так смотреть осуждающе на меня, Александр Гаврилович. Если бы я этого не сделал, то завтра мы бы все дружно пели: «Сижу за решёткой в темнице сырой». Эта мразота точно бы стуканула на нас своему генералу Глобачёву.

--------------------------------------------------------------

[1] С «гороховыми пальто». Охранное отделение долгое время располагалось на Гороховой улице, отсюда такое прозвище филеров.

------------------------------------------------------

Эпизод девятнадцатый. Год 1916.

Прошло ещё два дня. Работа кипела. Василий не мог обуздать своё восхищение темпами, с какими все намеченные мероприятия по подготовке к проведению голосования в местных комитетах и ячейках продвигались большевиками. Он периодически подходил то к одному, то к другому соратнику, мельком просматривал через плечо поступившую информацию, которую товарищи сортировали по только им известному принципу, и восклицал:

— Ай, молодца! Замечательно!

Буквально ежечасно кто-то из товарищей покидал дом Евдокии Николаевны, чтобы не раскрывать адрес расположения конспиративной квартиры, встречался в пределах квартала с каким-нибудь курьером от штаба подпольщиков, возвращался назад, и Шилову тут же сообщали об очередном успехе в деле организации голосования на местах.

Внезапно у Василия что-то щёлкнуло в подсознании. Он отложил карандаш и обхватил голову ладонями. Что же сейчас мелькнуло? Ну вот, буквально только что. Что он упускает? Ведь точно что-то очень важное. Из-за пустяка не стал бы он затормаживаться. Как же отмотать эту ленту назад? Так, вспоминаем пошагово, что предшествовало рождению данной мысли. Так-так... Принесли свежее сообщение о полученном ответе из Эривани... Ага... Есть. Поймал.

Шилов вышел к копошившимся у стола над бумагами соратникам.

— Друзья, прервитесь, пожалуйста. Мне необходимо вам кое-что сказать... Я совсем упустил, товарищи, и только сейчас меня пробило... В эти дни в казахской степи, в Акмолинской, Семипалатинской, Уральской, Тургайской областях, а там и Алтай рядом, разворачивается Среднеазиатское восстание. У руля этого восстания стоят Амангельды Иманов, сын пастуха, и большевик Алибий Джангильдин.

— Я знаю Алибия, — встрепенулся Фрунзеэ. — Встречался я с ним в Крыму.

— С Алибием знакомы многие из здесь находящихся. — сказал Шляпников. — Мы его год назад в партию принимали, здесь, в Петрограде.

— Ну так это же замечательно! — воскликнул Шилов. — Это намного облегчает нашу работу. Сейчас припомню, что мне известно по истории из моего времени. Ага... В Тургайском и Иргизском уездах Иманов и Джангильдин собрали около пятнадцати тысяч повстанцев. И будут ещё ускоренными темпами наращивать численность. Надо немедленно найти возможность выйти на связь с этими товарищами. Они сейчас берут в осаду Тургай. И вот-вот конные отряды киргизов нарушат телеграфную связь под Тургаем, и тогда связаться с ними будет уже довольно проблематично. Перед нами стоит задача без промедления, во что бы то ни стало, остановить этих национальных героев. Во-первых, если они продолжат своё продвижение, боевые действия, это восстание будет жёстко, даже жестоко, подавлено государевыми войсками. А во-вторых, необыкновенная храбрость казахского и киргизского народов, которые с пиками идут в атаку на регулярные войска, против казачьих сотен, на орудия и пулемёты, нам пригодится в будущем. Они нам нужны живыми. Только представьте себе, на что будут способны эти бесстрашные воины, если мы их вооружим настоящим оружием. Это определённо будет мощный ударный кулак в сражениях Гражданской войны. Руководителей нужно сориентировать на проведение голосования на их территориях и образование Казахской АССР. Это ещё один регион, который пополнит состав Советского Союза.

— Я попробую. В Иргизе сейчас Миша Кисилёв руководит нашими товарищами. Я с ним неплохо знаком. Связь по телеграфу с Мишей имеется через железнодорожников. А от Иргиза до Тургая по прямой всего около двухсот километров. Должны быстро добраться до Иманова. Дня за три, а может и быстрее, — быстро сообразив и всё взвесив, вскочил с табурета Михаил Васильевич. — Всё, я убежал. Не буду тратить время, — хлопнула дверь, и по ступеням с веранды дробно застучали его сапоги.

— И ещё один момент, товарищи, — вновь привлёк к себе внимание Василий, — необходимо срочно настоять на приезде безпромедлений товарища Троцкого в Россию. Сейчас Лев Давидович находится в Барселоне, в отеле Hotel de Paris. Скоро переедет в небольшой дешёвый пансион, где связаться с ним будет намного сложнее. Троцкий нам нужен здесь, а за границей его в ближайшем будущем ждёт арест. Каким образом убедить в необходимости его присутствия в эти решающие дни на Родине — решать вам, но убедить вы его должны. Троцкий в моей истории — рупор революции. Создатель Красной Армии. Именно Троцкий повлиял на взгляды Чичерина, когда они вместе трудились в редакции газеты "Наше слово", и Георгий Васильевич перешёл из стана меньшевиков к большевикам. А Чичерин, между прочим, к вашему сведению, станет лучшим Наркомом иностранных дел. Сейчас он в Лондоне. Надо бы изыскать возможности и каким-то образом пригласить его в Россию.

Шли дни. Они просто пролетали один за другим. Из-за навалившегося объёма дел время перестало существовать. Необходимые документы Василий подготовил и передал для ознакомления соратникам, после чего приступил к осуществлению своей идеи по вызволению из ссылки Иосифа Виссарионовича Сталина.