Я пришёл дать вам победу
— Позвольте я начну, поскольку, как я понимаю, основная задача лежит всё-таки на мне, — обратился он к соратникам.
— Итак... К чему мы пришли с Сергеем Андреевичем в процессе бессонной ночи? Да-да, — заметив удивленные взгляды Шилова и флаг-капитана, подтвердил свои слова Ян Иосифович.
— Сергей Андреевич любезно согласился помочь мне с приготовлениями, размышлениями. Так вот... Начнём, пожалуй, с аэроплана, который наиболее соответствует всем параметрам, а именно: по погодным условиям, возможностям взлёта и посадки на необорудованные площадки, скорости, длительности нахождения в воздухе и так далее. По нашему мнению наилучшим вариантом можно считать летающую лодку М-9. Пусть она и относится к предыдущим сериям, но данный аппарат мною изучен досконально, и я его считаю по многим характеристикам лучшим, чем М-12, например.
От использования аэропланов на лыжно-колёсных шасси мы сознательно решили отказаться. При посадке и трении о снег лыжа нагревается и, когда судно встаёт на стоянку, тёплая лыжа растапливает снег под собой, а вода превращается в лёд. Учитывая тот фактор, что нам предстоит полёт на Севера, где снежный покров имеет зубчатую структуру, он сильно «прихватывает» лыжи. Чтобы сдвинуться с места, может даже не хватить мощности двигателя. Очень важно понимать, что при посадке возможна ситуация, когда лыжа упрётся носом в снег. Снег на маршруте может быть разным: рыхлым, свежевыпавшим. В таком случае разгон до взлётной скорости дольше.
Какие плюсы мы имеем при использовании летающей лодки М-9? Это у нас широкая, вместительная лодка — фюзеляж. В носу имеется дополнительная кабина. Когда она пустует, — затягиваем брезентом. В задней кабине два места. То есть, мы располагаем трёхместным бипланом. Полезную нагрузку имеем в шестьсот сорок килограмм. Двести восемьдесят сразу убираем на бензин и масло. Остаётся триста шестьдесят. Под крыльями размещены крепления для подвешивания бомб весом до ста шестидесяти килограмм каждая. Алюминиевые обтекатели мотоустановки мы снимаем и ими прикрываем бочки с запасным топливом для уменьшения воздушного сопротивления, которые крепим в бомбодержатели. Каждая бочка вмещает сто шестьдесят четыре килограмма. Тут мы входим в допустимые весовые рамки. Таким образом, мы получаем дополнительно с собой триста двадцать восемь литров бензина.
Продолжительность полёта у аппарата составляет примерно пять часов. На мою лодку, по предложению инженера Холостова, взамен «Сальмсона» в сто пятьдесят сил, установлен двигатель «Рено» мощностью в двести двадцать лошадок. Соответственно, на выходе пользуемся увеличенной скоростью. Мне удалось разгонять до ста пятидесяти. То есть, при удачном стечении обстоятельств, мы имеем возможность на одной заправке преодолеть порядка семисот километров. Особо стоит отметить, что М-9, имея вогнутый редан, слабую килеватость и высокий запас прочности днища, способна взлетать со снега и льда и садиться на снег и лёд. Все тросы управления рулей высоты и руля направления располагаются снаружи. Элероны только на верхнем крыле, ширина их к концу крыла увеличивается. Эффективность поперечного управления от этого возрастает. Руль направления имеет компенсацию в виде загнутой верхней его части, что заметно уменьшает усилия на ногу лётчика от педалей. Все эти нюансы несомненно идут в плюс, учитывая погодные условия на Северах, как Вы говорите.
На гидроплане уже установлено электрооборудование для ночных полётов: прожектор и лампы для подсветки приборов. Просчитывая потребность в бензине, мы пришли к выводу, что по маршруту нам необходимо будет дополнительно заправиться в одну сторону четыре раза, это примерно тысяча сто двадцать литров, и шесть раз на обратном пути. Это ещё тысяча шестьсот восемьдесят литров. В общей сложности надо решить вопрос о поставке двух тысяч восьмисот литров бензина. Как вариант, мы можем при вылете взять с собой из расчёта веса пассажира ещё литров сто двадцать в переднюю кабину. Сейчас «Нобель» предоставляет мелкую расфасовку автомобильного прямогонного бензина по одному пуду. Вот, всё, что мы имеем доложить. Вопросы?
Василий с уважением смотрел на Нагурского и Лишина. Какие же они молодцы! Всё обосновали, посчитали.
— Я в специфике авиации разбираюсь как слон в балете. Все эти полезные нагрузки, максимальный взлётный вес — для меня не более, чем простой перечень характеристик. Что же они означают, я не знаю, хоть убей. Но в данном вопросе я полагаюсь на профессионалов.
— Извините, — сконфуженно произнёс Ян.
— Не подумал. В общем-то всё просто. В полезную нагрузку не входит вес пассажиров. А превышение максимального взлётного веса считается нарушением правил безопасности. У нашей лодки полезная нагрузка — шестьсот сорок, а максимальный взлётный вес — тонна шестьсот десять. Вот если мы загрузим больше этих тысячи шестисот, то можем и не взлететь, либо взлететь и гробануться.
Шилов кивнул. Мол, теперь понятно.
— Василий Михайлович, касаясь решения проблемы с бензином, у меня есть вопрос к Вам... Одну минуту... Отвлекусь... Как вы смотрите на то, если мы перейдём к обращению на «ты»? Не будем озираться на чины и возраст. Если мы заговорщики, то значит мы — сплочённая команда. Друзья. Товарищи. Особо это, конечно, относится к Вам, Василий Михайлович. Ваша статусность обязывает нас быть предельно тактичными.
Альтфатер понимающе улыбнулся.
— Я не против... друзья!
— Вот и чудненько, — обрадовался Шилов.
— А то уже притомился следить за своим языком, откровенно говоря. И ещё, сразу же вдогонку... Мне мучительно сложно постоянно высказывать свои мысли, как бы это сказать, литературным, неживым языком. Разрешите выражаться по-простому?
— Как Вам... тебе угодно... Главное, чтобы твой простой язык был понятен нам, приверженцам высокопарного штиля, — рассмеялся Лишин.
— Буду стараться. Так вот, Василий Михайлович, ты помнишь, что при нашей первой встрече я спросил, имеется ли у тебя выход на Начальника штаба флота?
Альтфатер утвердительно кивнул.
— Не знаю каким способом, но надо будет подсунуть Начальнику на подпись документ с таким вот текстом. Причём текст должен быть на бланке штаба флота. Ну и, естественно, заполучить подписанный бланк назад.
Василий протянул флаг-капитану лист.
«Во исполнение высочайшего Его Императорского Величества повеления о срочном доставлении секретного документа в адрес Отдельного пристава Туруханского края Кибирова И.И., предписывается дивизиону Балтийского флота выделить гидроаэроплан с лётчиком штабс-капитаном Нагурским Я.И., а Инженерному отделу Главного военно-технического управления надлежащим образом обеспечить на протяжении маршрута город Петроград - село Монастырское Туруханского края поставку и выделение автомобильного прямогонного бензина в пункты дозаправки гидроплана из резерва ежемесячной поставки товариществом «Нобель».
Начальник штаба Балтийского флота контр-адмирал Н.М. Григоров»
Альтфатер в полном замешательстве несколько раз перечитал представленный текст. Отхлебнул уже подостывший кофе.
— Да уж... Умеешь ты, Василий Иванович, удивить... А в данном случае — шокировать. По анализу текста выходит, что надо и ГВТУ привлекать...
— Несомненно. От имени Милеанта надо будет разослать телеграфные сообщения.
— С Гавриилом Георгиевичем я лично знаком, но, зная его характер, не имею ни малейших сомнений, что помогать он не станет. Более того, как бы он ни навредил и не сообщил жандармерии о моих помыслах, — хмуро скривил рот Альтфатер.
— Василий Михайлович, знаешь, кто самый важный, самый значимый человек на любом заводе, фабрике? Секретарь. В армии — адъютант. Это он решает: кому дать доступ к телу своего начальника, а кого «побрить» и послать далеко, какой документ своему начальнику срочно подать на подпись, а чей можно в ящик положить до лучших времён. От простого клерка зависит судьба многих начинаний. Жить им или быть похороненными в стопках других бумаг.
Вот взять тебя, Василий Михайлович, согласись, что ты не особо изучаешь те бумаги, которые твой адъютант приносит тебе на подпись? Ты же ему доверяешь? Принёс, значит он всё уже проверил. Ставишь свой автограф и вперёд. Как-то так, друзья. Это же относится и к решению вопроса с Милеантом. Что ему принесут, то он и подпишет. А вот что он подпишет не правильного... Об этом он может узнать когда-нибудь, а может и не узнать совсем, если не выплывет какой-нибудь скандал.
Флаг-капитан задумался. И было непонятно, осмысливает ли он речь Шилова, или же продумывает варианты решения поставленной задачи.
— Вот, кстати, набросок текста, который должен быть разослан телеграфом, — Василий протянул очередной лист.
«Во исполнение высочайшего Его Императорского величества повеления о срочном доставлении секретного документа в адрес Отдельного пристава Туруханского края Кибирова И.И., озабочиваясь своевременным и более полным снабжением гидроаэропланов дивизиона Балтийского флота, губерниям (через Волостные Правления, Становых Приставов, Городские Полицейские Управления) обеспечить выделение и сбор автомобильного перегонного бензина в аптеках населённых пунктов в размере половинного запаса. Количество необходимого к складированию бензина, места складирования, даты, к коим надлежит осуществить складирование, подлежат согласованию с флаг-капитаном Морского Генерального штаба Балтийского флота В.М. Альтфатером. В случае отсутствия необходимого количества перегонного бензина в аптечных пунктах непременно изыскать резервы в иных источниках.
Начальник Главного военно-технического управления генерал-лейтенант Милеант.»
— Нда-с... Подготовился... Умеешь ты озадачивать, Василий Иванович. Ничего не скажешь. Хорошо, буду думать, как получить подписи.
— Доведение лодки до нормы нужно провести в Основной сборочной мастерской Первого Российского товарищества воздухоплавания. Я наблюдал за ангарами, жизнь там бурлит. Не сомневаюсь, что специалистов туда собрали стоящих. Это тоже ложится на твои плечи, Василий Михайлович. Ян, — обратился Шилов к Нагурскому, который что-то внимательно изучал в своих бумагах.
— Ты как считаешь, есть необходимость привлекать Григоровича, чтобы он помог, как конструктор, рассчитать внесение переделок? Он как раз работает техническим директором завода Первого Российского товарищества воздухоплавания. Мастерская в его ведении.
Ян оторвался от листа.
— Глупо отказываться от помощи. Если есть такая возможность, то, конечно, лучше ею воспользоваться.
Василий многозначительно посмотрел на Альтфатера. Флаг-капитан тяжело вздохнул и развел в стороны руки.
— Ну куда деваться. Я уже понял, что этот вопрос тоже лежит на мне.
В первую очередь Альтфатер решил вопросы с ремонтом летающей лодки на территории Гребного порта на Гутуевском острове и направления Григоровича со специалистами Комендантского аэродрома для проведения этого самого ремонта — доработки.
Дмитрий Павлович с юношеским азартом ухватился за предложение поучаствовать во внесении некоторых изменений в конструкцию его летающей лодки. Только что на испытания вышла новая серия лодок М-15, которая показала себя не с лучшей стороны. В разговорах с практикующим лётчиком, да ещё с такой знаменитостью, конструктор выслушивал пожелания Нагурского и присоединившегося Лишина о том, что нужно бы и можно доработать в гидроаэроплане, чтобы он соответствовал запросам военных лётчиков и времени. Обоюдное, или даже тройственное общение шло на пользу всем сторонам. И в процессе дебатов Дмитрий Павлович всё больше утверждался во мнении, что М-9 является наилучшим вариантом из всех сконструированных им лодок.
В заботах о переделках аппарата не заметили, как подошло десятое число. К вечеру разнеслась новость, полностью подтверждавшая предсказания Василия о потоплении германских эсминцев под Ревелем.
Альтфатер, Нагурский и Лишин смотрели с этого момента на Шилова, как на святого пророка.
-------------------------------------------------------------------
[1] Жульман — вор.
[2] «капорщик» — вор, специализирующийся на похищении головных уборов в ресторанах, театрах и прочих подобных заведениях.
[3] Рыболов — вор, совершающий кражи с помощью удочки через открытые окна, форточки.
-----------------------------------------------------------------------
Эпизод 29. Год 1916.
Сам же Василий усердно готовился к осуществлению следующего пункта из своего плана по ускорению революционных процессов.
Адрес оружейного магазина он узнал из телефонного справочника.
От Морского штаба до Литейного, где находился магазин Чижова, было около трёх километров. Погода, положа руку на сердце, не особо предрасполагала к пешим прогулкам, и Шилов, не задумываясь, поймал извозчика. Расписанная вензелем вывеска в витрине магазина громко заявляла о себе, о том, что владелец данного заведения является представителем Льежской оружейной мануфактуры Вестлей Ричардс в Лондоне. Об этой семейной фирме, специализирующейся на производстве оружия, Василий имел немного информации. Знал лишь то, что существует она уже более ста лет и выпускает первоклассное оружие. К выбору партнёров, которым руководство доверяло право представлять своё имя, торгуя продукцией фирмы, подходили очень ответственно, и всякому завалящему магазину такой возможности не предоставили бы. По всему выходило, что Чижов соответствовал требованиям англичан.
Ассортимент магазина просто ошеломил Шилова. Такого разнообразия охотничьих ружей, пистолетов, револьверов различных систем, винтовок он, откровенно говоря, не ожидал увидеть. Выбор был богатый, но его интересовал лишь один, конкретный экземпляр, который размещался на стене прямо за спиной продавца и бросался в глаза сразу же от входа.
Охотничье ружье «Маузер» с магазином коробочной системы на пять патронов. В "Прейсъ-Куранте" оно так и значилось: «Магазинная винтовка». С телескопом, или с более привычным для Шилова названием — оптическим прицелом, винтовка стоила сто пятьдесят рублей. Сотня патронов тянула ещё на двадцать. С учётом двух сотен рублей наградных от генерала Хабалова и перерасчёта денежного довольствия фельдфебеля к чину прапорщика у Василия в кармане имелось триста семьдесят рублей с мелочью. Жлоба белая душит, но вещь для Шилова необходимая, и покупать её придётся.
— Что-то присмотрели, господин прапорщик? — с фальшивой любезностью обратился к Шилову продавец, молодой человек лет двадцати пяти, с женоподобным лицом ещё, вероятно, ни разу не изведавшим бритвенного прибора, и с сверкающей, как нимб у Господа, набриолиненной головой.
При первых его словах к нему подбежал мальчик лет восьми, который протирал тряпочкой витрину, и, наклонив набок голову, стал с интересом рассматривать покупателя.
— Мне нужна вот эта магазинная винтовка с телескопом, — показал на оружие Василий.
— Очень удачный выбор. Оч-чень, — всплеснул руками продавец.
— Заметьте, она выполнена так же солидно, как и военная. Полёт пули у неё настолько настилен, что до пятисот шагов вовсе не требуется поднимать прицел. Затвор очень прочный и простой.
— Меня не надо убеждать и расписывать достоинства, — перебил словесный понос «прилизанного» Шилов.
— Я беру.
— Да-с... Извините великодушно, именное Свидетельство от господина начальника полиции на право приобретения оружия у Вас имеется? — задавив у себя внутри заискивающие нотки, осведомился молодой человек.
— Тебе не по глазам, любезный? Или может быть ты не в курсе, какие исключения предусмотрены Законом? Я являюсь действующим офицером армии, человек военный и приобретаю винтовку с телескопом по служебной надобности. Мне с ней воевать против германца, а не за диким зверем по лесам бегать, чтобы потом шкуру на пол расстелить.
— Простите, бога ради... Извините... Но, может быть, у Вас имеется разрешение от командира полка? Понимаете, хозяин строго-настрого наказал и об этом прописал в Прейс-Куранте, что необходимо испрашивать у господ свидетельство или разрешение. А также Поручительство командира полка, и тогда можно оформить покупку в рассрочку.
— Вот же ж, ёпрст, — в сердцах ругнулся Василий.
— Пригласи, любезный, Ивана Ивановича, пожалуй. Он ведь здесь проживает, в этом же здании?
— Точно так-с, — утвердительно кивнул продавец и на секунду задумался.
— Александр Иванович, Вы не могли бы пригласить по срочной надобности папеньку Вашего? — обратился он к мальчику.
Мальчишка сорвался с места и убежал звать хозяина магазина. Максимум через пять минут в торговый зал вошёл представительный мужчина лет пятидесяти, с аккуратно подстриженными и уложенными волосами и небольшой бородой при пышных усах. Он подошёл к Шилову и поприветствовал лёгким почтительным кивком.
— Вы хотели меня видеть, господин прапорщик? — поинтересовался Чижов.
— Так точно, Иван Иванович. У меня к Вам просьба... Видите ли, я прибыл в Петроград на обследование в Военно-медицинскую академию и не рассчитывал на приобретение оружия. Да у меня, собственно, и денег на то не было. Но вот так получилось, что начальник Петроградского военного округа господин генерал-лейтенант Хабалов выдал мне вознаграждение по велению Его Императорского Величества. А сейчас я проходил мимо Вашего замечательного магазина и надумал прикупить так необходимое мне на фронте оружие. Но вот незадача, естественно, что Разрешения от командира полка я на руках не имею. Могли бы мы с Вами договориться каким-то образом, чтобы мне было дозволено приобрести этот великолепный "Маузер"?
Хозяин магазина проследил за рукой Василия, на какое оружие тот указывал.
— Господин прапорщик, данная винтовка относится к разряду охотничьих, поэтому я не вижу препятствий для продажи её Вам. Пётр, оформи, — дал распоряжение продавцу Иван Иванович.
— Один момент... Сейчас всё оформим, — покраснел и вновь включил режим любезности продавец.
— Благодарю, Иван Иванович, — произнёс Шилов и без задней мысли протянул для рукопожатия свою ладонь.
Чижов ухмыльнулся краем губ, но руку Василия пожал.
— Могу быть чем-то полезен ещё?
— Не смею злоупотреблять Вашим временем, уважаемый Иван Иванович. Дальше мы уж с Петром разберёмся.
— Конечно, конечно. Всё оформим в лучшем виде, господин прапорщик. Вы даже не сомневайтесь.
Шилов, не обращая внимания, на расшаркивания парня, продолжил озвучивать свой заказ.
— Патроны возьму поштучно. Двадцать пять штук. Для пристрелки. На фронте боеприпасом снабдят. Не вижу смысла тратить деньги.
— Вы абсолютно разумно подходите к решению вопроса. Абсолютно разумно, — уже более спокойным голосом произнёс продавец.
— Какой калибр предпочитаете?
— Семь и девять, давай.
— Чудесно. Винтовка под этот калибр как раз и находится здесь. Не придётся ждать доставки со склада.
Чижов стоял в сторонке, облокотившись на один из прилавков, и наблюдал за Шиловым.
— Чехлы есть?
— Есть из войлока и кусков старых бурок, из юфтовой кожи. Какой принести? — продавец почему-то замялся.
— Правда, они не дешёвые. От пяти до пятнадцати рублей. Самый бюджетный вариант — это чехол из непромокаемой французской материи. Он по два пятьдесят.
— Спасибо. Вот этим, бюджетным вариантом, я, пожалуй, и обойдусь. И под телескоп вот этот твёрдый короб, — решил не барствовать Шилов.
— Сашенька, — оттолкнувшись от прилавка, позвал сына Чижов.
— Сбегай на склад, принеси, пожалуйста, чехол и короб
Конечно, передвигаться по городу с винтовкой на плече, пусть даже находящейся в чехле, не доставляет большого удовольствия. Городовые, полицейские наряды останавливали Шилова буквально на каждом углу. Предъявление документов, подтверждающих покупку в магазине, снимало все вопросы, и Василий продолжал движение.
Несмотря на промозглую погоду, извозчика в сторону дома, Шилов ловить не стал. Появляться с оружием перед товарищами он не имел ни малейшего желание. Светить винтовку раньше времени не входило в его планы.
Не вдалеке от дома Евдокии Николаевны Василий заранее присмотрел ещё добротный, но заброшенный и никем не используемый сарай. Вот к нему он и направился. Сарай, построенный не из досок, а из брёвен, стоял на огромных камнях. Потолок был пролит глиной с добавлением соломы. Крыша, по всей видимости, не протекала, так как внутри было сухо. В дальнем углу прело потихоньку старое сено. Запах прелости уже чувствовался явственно. Давно лежит. Прямо напротив входа громоздились единой кучей обветшавшие сани, соха, какая-то хозяйственная утварь. С одной стороны балки, из стыка с потолком, глина поосыпалась и образовался неширокий промежуток. Промучившись минут десять, Василий уместил в это пространство чехол с винтовкой. Если специально не приглядываться, то тайник обнаружить было проблематично.
На следующий день Шилов решил посетить станцию Белоостров, на границе с Финляндией.
В условиях военного времени расписание движения составов постоянно сбивалось. Несмотря на то, что в этом году в Белоострове открыли товарную станцию, товарные поезда задерживались из-за длительных проверок российской таможней и жандармерией пассажиров, прибывающих как со стороны Финляндии, так и с Финляндского вокзала Петрограда. Поезд номер восемь из Гельсингфорса стал притчей во языцех из-за своих систематических опозданий. По этой причине станционные пути были заняты стоявшими в ожидании составами. Пригородные поезда также задерживались.
Просчитать, сколько у него уйдёт времени на дорогу туда и обратно, Василий не мог даже предположительно. Соратникам он сообщил, что до вечера будет отсутствовать на запланированных ранее встречах.
В среднем курьерский мог доехать до станции максимум за два часа, с остановками и снижением скорости перед мостами. Но как это будет выглядеть в реальности? — неблагодарное гадание на кофейной гуще. Всё же приоритет в движении отдавался товарнякам с грузом для нужд военных ведомств.
В хвостовом вагоне на тормозной площадке, размахивая руками как мельница, приплясывал согреваясь глыбообразный тормозильщик с винтовкой на плече.
— Доброго здоровьичка, дядько, — обратился к нему Шилов.
Парняга порывался было сдернуть с плеча винтовку, но, разглядев Василия в шинели, оставил это намерение. Погоны были прикрыты башлыком и тормозильщик их не видел.
— И тебе не хворать, — миролюбиво ответил он.
— Какой я тебе дядько? Небось, годов то одних будем.
Василий знал, что работа тормозильщика была чрезвычайно трудной и требовала от человека хороших физических данных, выносливости и внимательности. Потому и не удивился, когда увидел габариты старшего кондуктора.
— Оно и так может быть. Ты же в шинелку укутался, тебя и не разобрать, каких годов будешь. Не подбросишь до Белоострова?
— Чего ты там потерял? Жандармы там шустрят люто. Всех трясут. Сам-то ты не уклонист ли часом?
— Господь с тобой! — натурально возмутился Шилов и распахнул шинель, демонстрируя свои Егории.
Впечатлённый "иконостасом" Василия, кондуктор удовлетворённо крякнул.
— Завод там купца Мандельштама, кожевенный, — пояснил вдогонку Шилов.
— Думаю, куртку кожаную у него прикупить. Да и фуражку не грех бы было урвать. Нехватка, говорят, страшенная.
«Тормозильщик» выглянул за кромку вагона, просматривая ситуацию вдоль состава, нет ли поблизости обер-кондуктора.
— Залазь.
Василий с завидной прытью, подхватив полы шинели, вскочил на ступени и забрался на площадку.
— Спаси тебя Христос! Благодарствую. А то, понимаешь, из госпиталя выписался и на фронт скоро. А тут услышал в палате, что на заводе куртки кожаные шьют. Вот и захотелось мне шибко такую заиметь. Рассказывали знатоки, что уж больно она практична. Тёплая, не промокает. В ней всякие паразиты не заводятся. А в окопах этой нечести хватает, и эти вошки — самые что ни на есть первые переносчики тифа. Ну и грязь, кровь с неё легко отстирать. На пассажирском ехать не с руки. Сам понимаешь, небось, откуда деньги у солдата?
— Да ништо. — довольный собой, что свершил доброе дело, осклабился «тормозильщик».
— Вдвоём оно и веселее будет. Табачком не богат, случаем?
— Имеется, — достал портсигар Василий.
Сам он уже давно забил на вредную привычку курильщика Чепаева. Здоровье превыше всего.
В это время паровоз дал гудок, пыхнул паром. Кондуктор быстренько навесил на кронштейны тормозной площадки два сигнальных фонаря — красный и белый. Проворно, отработанными до автоматизма движениями, стал вращать ручку штурвального колеса с винтовым передаточным механизмом, отпуская тормозные колодки. Вагоны дёрнулись, и состав с натугой покатил вдоль ожидавших свою очередь поездов.
В дороге болтали о разном. Шилов провёл лёгкий ликбез о революционной ситуации в стране, о бездарных генералах и о нависшей над Россией опасности. И, несмотря на то, что «хвостовики», как правило, имели нормальное образование, «тормозильщик» реально тормозил. В смысле тем веществом, которое находится внутри головы. Кхэкал, сокрушался и не впопад задавал вопросы. Василий терпеливо растолковывал тёмному товарищу политику партии. Время пролетело как-то незаметно.