Зарево. Фатум. Том 2

Поленья в камине перегорели, но в воздухе всё ещё стоял запах огня, дерева и хвойных веток.

Подошел тихо, глянув на рабочий стол.

Сказания об Ушедших богах и заметки о них же. Штефани хотела, чтобы мы все понимали, во что верит Сообщество, и могли использовать эти знания против них. Сказок Севера, конечно, здесь не хватило бы: необходим глубокий анализ, погружение – насколько позволяла найденная нами информация в пыльной библиотеке Серпенсариевского поместья. Штеф составляла памятку для Каролины, которой и поручила затем проводить лекции.

Сводка новостных изданий за крайнюю пару лет. Периодику мы старались отыскать повсюду, хотя понимали пропагандистскую предвзятость и отсутствие в ней правдивости. Но Шайер это не смущало. Она вычленяла среди цензуры крупицы истины, чертила схемы и пыталась раскопать одной ей ведомые взаимосвязи. Рядом со сводкой – шесть толстенных папок хроники посещений поместья монархами и представителями монарших семей за прошедшие тридцать лет.

Оправдание хаоса именно в этом – в прошлом. Все нити ведут туда. Оживший кошмар берет истоки в минувшем.

В левом углу стола стопка изрисованных листов – работа Пирсов – разными вариациями взрывных снарядов: придумки, как собрать из говна и палок самодельные мины и подрывные снаряды. Кир удивительно удачно сменил специализацию с гражданского инженера на “военного". Впрочем, он вместе с сыном ночи напролет просиживал за учебниками. Дино схемы отца тестово собирал. Уроки Стэна не прошли даром. Он бы гордился учеником. В правом углу – журнал маршрутных планов, поручений и задач. На нем – детализированный список выживших с мелкими заметками.

Штеф громко сопела во сне. Дышала неровно, сбивчиво, придерживая левую руку выше локтя. Серпенсариевский мундир сполз с плеч. Перенести девушку на кровать не решился – проснется сразу, – но не мог не накинуть плед на её спину. В кабинете прохладно. Однако, не успел и шага сделать к креслу. Шайер дрогнула и, застонав, оторвалась от стола.

И в этот же момент я увидел засохшую кровь под ее носом. За секунду десяток мыслей ударил в голову.

– Крис… – хрипло произнесла девушка, напряженно моргая и стараясь отогнать остатки сна и распахнуть глаза шире. – Ты должен был вернуться на рассвете.

– Я позволил себе пару раз сэкономить топливо и пройтись пешком. Поэтому задержались. Прости, – подошел неторопливо, стараясь держать себя в руках. – Что с лицом? Откуда кровь?

– Что? – нахмурилась. Затем коснулась губ, ноздрей. – А… Не беспокойся. Просто кровь пошла из носа, – произнесла Штеф до того спокойно и бесчувственно, что внутри похолодело. – Гавриил сказал, что это от переутомления.

– Шайер…

– Не говори ничего, пожалуйста. Я всего лишь плохо спала. Как вы съездили? Все целы?

– Все, кроме переправы, – ответил, опираясь на край стола и складывая руки на груди.

Смотрел на Штеф, глуша недовольство оправданиями её действий. Признать, получалось паршиво. Не в плане, что не понимал, но именно потому что осознавал поведение Шайер до конца.

– Сколько тебе было, когда столица пела Колыбельную мертвецов? – внезапно спросила девушка, и я чуть сощурился. – Тринадцать?

Вопрос, которого точно не ожидал. И уж явно не сейчас.

Прошло сколько? Двадцать лет? Но Колыбельную мертвецов Государство не забыло. Так редко "идеальная" столица являла истинное лицо, так редко слабость корон оказывалась известна верноподданным. Эпохальное событие, о котором не шептался лишь ленивый. Известия о нем вырвались из Мукро, накрыли лавиной Рубежи и земли от Штиля до Севера.

Восхождение на трон Райана Весселя, младшего сына предыдущего Главнокомандующего, произошло после убийств его братьев и сестры. Короны нашли и покарали изменников и предателей – публичная казнь была проведена над родной бабушкой Райана и армейскими генералами. Якобы заговорщики хотели возвести на престол младшего принца в обход старших, и так стремительны оказались их действия, что никто ничего не успел предпринять, и правда открылась только когда план реализовался.

Государство всколыхнулось. Убийство монарших наследников показало уязвимость власти. Нонсенс. Трагедия столицы обнажила её гнойники, которые Мукро отчаянно скрывал. Идеальная картинка дала трещину, иллюзия сыпалась. Цензура не успевала затыкать рты. Жнецы не успевали чистить говорливых. Информационная безопасность не успевала удерживать новости и сплетни. Впервые за долгие десятилетия всё Государство говорило без воли на то столицы. Охватила общая боль.

Я смутно помнил конкретные события. Еще хуже – осознавал их в момент свершения. Но хаос и скорбь на улицах отпечатались в памяти. Наследный кронпринц – Рэм Вессель – был любим народом. Его обожали в Штиле. Дэвид Вессель – принц второго порядка – являлся негласным фаворитом. В Северных землях к нему относились с почтением. Люди думали, что с ними Государство изменится, что новый Главнокомандующий и его правая рука и наместник смогут повернуть нерасторопного зверя…

Но Главнокомандующим стал Райан. Трагедия его семьи обратилась инструментом для наращивания террора и тирании. Он сел на окровавленный трон и множил кровь своим правлением.

И говорили, что горе прощальных церемоний настолько объяло мир, что над безоблачной столицей заплакало небо. Что Матерь лила слезы ливнями, желая смыть с белых стен кровь убитых. И что прославляющая восшествие нового монарха на престол песнь стала колыбельной мертвецов.

Так тот период и остался наречен в памяти верноподданных. Период, когда два светоча надежды – как называли старших принцев – погасли.

– Да. Тринадцать, – ответил негромко спустя паузу. – Тебя та истерия, должно быть, прошла стороной.

– Верно, – хмыкнула Штеф. А затем, потянув за оставленный вместо закладки клочок ткани, открыла одну из папок посещений поместья. – Рэм и Дэвид Вессель не единожды наносили визиты в Руины у Перешеечной. Вот, посмотри на фото, – и девушка повернула журнал ко мне.

На фотокарточке, что держалась на скрепке – два молодых человека. Снимок явно неофициальный. Весна. Один из юношей – слева – в синем шелковом костюме и белоснежном меховом пальто. На руках многочисленные перстни. Курит, показывая в камеру средний палец. Рядом с ним – парень постарше: одет парадно, улыбается снисходительно, глядя на брата… И стоило только посмотреть на его лицо, как сердце бухнуло по ребрам, и я нахмурился, наклонившись к столу.

На снимке стоял мужчина, чьей копией был Морис.

– Его имя – Рэм, – произнесла Штеф, указывая на юношу справа. – Кронпринц. Первый наследник престола. И знаешь, что еще я нашла? У него был сын. Морис. Ребенку было около трех, когда произошли убийства, и престол перешел к Райану. Мальчик пропал. Официальное заявление гласило, что тот оказался в руках диверсантов Холодного Штиля вместе с матерью и погиб. Его не нашли.

Сходство поразительно и неоспоримо.

– Сколько нашему Морису? Двадцать два? – пауза. – Твою мать… Ты думаешь, Конради – он? Сын кронпринца?

– Не знаю. Наверное, да. Но имеет ли это сейчас значение? – Шайер качнула головой, закрывая папку. – Боюсь, паутина лжи, сплетенная верхушкой, будет преследовать Государство призраками, пока то окончательно не издохнет. Никогда не узнать, насколько далеко зашла ложь, пока не попытаешься рассказать правду, – замолчала на несколько мгновений. Затем расправила плечи, постаралась усмехнуться непринужденно. – Хотя будет иронично, если найдется благосклонный "Горгоне" Вессель.

– Братья Райана были группе друзьями. Об этом рассказывали горгоновцы той поры. Я застал нескольких из них.

Девушка кивнула и рывком поднялась. Охнула, схватившись за голову и пошатнувшись. Тут же оказался рядом и взял её под локти, удерживая на месте.

– Штеф…

– Всё в порядке. Немного закружилось под ногами.

– Ты должна отдохнуть. Молю, ляг. Ты изнашиваешь себя, – проговорил сдавленно. Злость мешалась с беспокойством. – Я сам сделаю всё, что нужно.

– Нет. Я должна спуститься и встретить. Обсудить оперативные задачи и…– она на мгновение прильнула к моей груди, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Дрожала. – Я в норме. Не волнуйся. Правда, – прежде, чем успел заговорить, Шайер подняла взгляд в мои глаза, мягко коснулась щеки. – Сейчас решим насущные дела, и, обещаю, вечером лягу вовремя. А пока идем. По пути расскажешь подробнее, как прошел выезд, ладно? Мне необходимо быть в курсе деталей до того, как начнется обсуждение.

***

Темнеет. Не до конца понимаю: день кончается или я. Закатывается солнце или мои глаза. Но упрямо приказываю телу не отлететь. Тем более, когда Штеф так близко.

Парниша – Морис, кажись? – кажется худощавым, но тянет меня за собой исправно. Вроде стараюсь идти сам, но то и дело сознание мутнеет. Покидает помаленьку. Проваливаюсь в снег, теряю координацию и, похоже, оставляю за собой ебейший кровавый след. Хорошо цепанули, ублюдки. Но стремление организма откинуться слабее спектра моих эмоций: от ненормального эйфорического счастья до невыносимого гнева.

Шайер. Штефани, мать его, Шайер! Живая. И это самое главное. Но если эта сволочь всё время была на расстоянии вытянутой руки, я буду просто в бешенстве. Я и так в бешенстве. Хотя и счастлив до безрассудства.

Жива.

Единственное, что бесконечно повторяю себе. Единственное, что дает силы делать следующий шаг, а не рухнуть лицом в снег.

Жива.

Она жива.

А я чувствую, как кровь сочится из раны. Скорая перевязка уже не шибко помогает. Морис пыхтит, волоча меня практически на себе.

– Ты ведь не бессмертный, чтобы пытаться обманывать, да? – спрашиваю неровным голосом. Кажется, не очень членораздельно. Язык заплетается.

– Я не обманываю, – отвечает парень.

– Ты ведь в курсе, что если Шайер там не окажется, тебе будет сильно лучше, чтобы я помер?

– Не трать силы на угрозы, – голос у Мориса достаточно твердый. – Потому что если я притащу в поместье твой труп, то помереть будет лучше мне, чем объясняться перед Штефани.

Усмехаюсь. Будто даже смешок вырывается.

Занимательно.

Деревья. Деревья. Деревья. Черная клетка. Я, вроде бы, что-то спрашиваю. Пытаюсь разузнать у Мориса, как давно он встретил Шайер, что вообще происходило, где сама девушка сейчас, и почему решила возвращаться окольными путями, сбросив меня на него… Но и сам половины своих слов не разберу. В боку пульсирует жаром. Остальное тело становится холоднее. Немеет. Во рту пересохло, язык липнет к нёбу. И то ли ответы Мориса путанные, то ли мой мозг не обрабатывает информацию. Я не понимаю, когда мы минуем лес и оказываемся рядом с усадьбой. Не помню, как минуем двор, как заходим в помещение – происходит это скорее вспышкой.

– Адам, Гавриил, срочно нужна медпомощь! – доносится до сознания отдаленно.

Пытаюсь распахнуть глаза, осмотреться.

– Шайер где? – вырывается рыком. Отшатываюсь, ударяюсь спиной о стену…

В этот миг в холл выскакивает несколько человек. И я различаю лицо одного из мужчин.

Сучий Харрисон Хафнер.

Буквально доля секунды. Реакция срабатывает безотказно. Я выхватываю из ножен последний метательный нож и пускаю его в анцербовца. Но Харрисона сбивают с ног, и нож влетает в стену, и меня в эту же секунду пытаются сдержать. Не раздумывая бью наотмашь локтем и, уловив дезориентацию нападающего, следом прикладываю его лицом о стену.

– Кристофер, перестань! – тут же налетают на меня сзади, пытаясь успокоить. – Твою мать, не дергайся! – узнаю Ансельма Блэка. Пытаюсь сфокусироваться на его лице. Боковым зрением вижу опешившего Харрисона.

Эту падлу убью первым.

– Элиот, ты как? – в этот момент Морис помогает подняться мужчине, которому я разбил лицо.

– Крис, слушай меня! – Ансельм встряхивает. – Тебя нужно срочно залатать, слышишь? Не сопротивляйся!

– Штефани. Шайер. – чеканю слова. – Где она?!

Глаза Блэка округляются. Он переводит взгляд на Мориса:

– Где Штефани, Мойше?

И я понимаю, что тот меня обманул. Дергаюсь, но силы покидают, и хватка Блэка оказывается крепче.

– Она сказала доставить горгоновца в поместье и проследить, чтобы он был жив. Сказала, что вернется сама. Уводит адептов в ловушки.

– Что?! – еще одна попытка вырваться. – Ты, долбак, оставил её одну?! Пусти меня, мать твою, Блэк, я за ней!

– Да ты на пороге сейчас издохнешь, если не дашь себя залатать!

– Я перехвачу её в городе и встречу, – произносит параллельно Ансельму Харрисон.

– Харри, остановись, – из темноты соседней комнаты появляется Харитина Авдий. Охереть какие встречи! Может, я уже просто помер и это бред? Но терракотовая леди смотрит на меня со смесью страха и тревоги. – Кристофер, позвольте себя перевязать. А остальные – оставайтесь на месте. Штефани отдала приказ. Будьте добры его исполнить и подождать, пока она вернется.

***

Прежде, чем начать оперативку, Штефани направилась проверить работу Дино и Кира. Мы ждали Штеф в зале для аудиенций на первом этаже. На высоких потолках – фрески. На рельефных орнаментах – позолота. Мне нравилось наблюдать, как Штефани рассматривала их вечерами, когда зажигался камин. Она говорила об игре света и тени, и в такие минуты забывался внешний мир.

На стене располагался обезличенный портрет Трех. Его не убирали и безмерно любили – это была лучшая мишень для метания ножей, которой пользовались ежедневно практически все. Даже те, кто не умел и не учился. Изрядно изрезанный, местами изрисованный… Одним словом, радовал глаз и нервную систему.

В зале, помимо меня Сара и Бергманы, Харди, Лукас и Самир, Элиот, Харрисон с Харитиной, которая единственная сидела отдельно на небольшой кушетке у окна и держала в руках бокал вина. Ансельм, Виктор и Константин находились на выезде – они отправились вчерашним вечером по центральной прямой магистрали, что вела от Рубежей в Мукро. Им было приказано добраться до ближайшего города, оценить обстановку. Ну, и потоковое по ходу дела: уже не озвучиваемые "обыденные" задачи.

Я держал незажженную сигарету в зубах. Нашел пачку в военном городке и пока ни одну из нее не раскурил. Самокрутки с нормальным табаком хороши, но по говеным паленым сигаретам скучаешь не меньше. По таким, где пыли больше, чем табачных ошметков, и от грубого запаха дерет горло и слезятся глаза. Так что растягивал наслаждение ожиданием. Сидел по левую сторону от центрального кресла, поигрывая небольшим стеклянным шариком – такие иногда на кой-то хер клали в плошки для травяных скруток.

Раздались голоса Штеф и Нормана. Через пару секунд оба горгоновца вошли в двери зала. Шайер первая, идя ровно и скоро, не переводя взгляда на собравшихся и слушая двигающегося за ней Роудеза. Только она переступила порог, как я двинул ладонью вверх. Мы с Сарой регламентировано остались на местах, не пошевелилась Харитина. Но остальные – кто-то слаженно, кто-то немного неуклюже и помедлив из-за забывчивости – поднялись с мест. Штефани не обернулась, не выказала реакции. Умница. И в следующий миг я повел ладонью вниз, подсказывая садиться. Они тоже научатся. Так заведено. Наши вынужденные сокомандники не военные, конечно, но привыкнут.

Штефани села во главе стола. Норман опустился рядом с Сарой, заканчивая речь нейтральным: "…а Хелена из найденных сухих трав делает лечебные настойки и растирки. В целом – всё привычно. Некоторые, конечно, расстроились после новостей о плотине, но не критично. Рискнуть отделиться и самостоятельно отправиться покорять непокорные дороги пока никто желания не выказал". И готов поклясться, что в мыслях Штеф на мгновение мелькнуло лаконичное "жаль". Следом она обвела залу взглядом и вскинула бровь:

– Почему Морис не явился?

– Он подбивает итоговый список инвентаря, – ответил я. – Скоро будет на месте.

– Хорошо, – сказала она негромко, но твердо. По тону достаточно, чтобы все поняли: обсуждение началось. – Расписание дежурств актуализировано с учетом выездов крайних дней и распределением двух новых добровольцев. Вывешено в гостиной справа от камина, прошу всех ознакомиться в течение часа. Сара?

– Патрульные работают по графику. Сигнальные ловушки расставили. Растяжки в процессе организации – вокруг поместья готовы, но стоит также зафиксировать их на границе с самим годом.

– Лишним не будет.

– В районе трехсот метров организовали маршрут обзора. Две смотровые точки организованы, территория просматривается, – Сара слегка откинулась на спинку кресла. – Хворост и дрова для каминов заготавливаются.

– Что с водой?

– Водохранилище сильно пострадало, – ответил Элиот. Его назначили курирующим тройки, которая дважды в день, утром и вечером, переносила водный запас в поместье. – Но даже если время нашего пребывания в Руинах затянется, проблем возникнуть не должно. Единственное, емкости в поместье закончились. Остались те, что будут использованы для дождевой.

– Тогда отправляйся сегодня в город. Возьми с собой Андреаса, Дино и Харди. Поищи, можно ли что-то приспособить для наших нужд.

– Принял к исполнению, мамочка.

В этот момент в зал спешно вошел Морис, слегка кивая:

– Штефани, прошу прощения, – он подошел к девушке, протягивая исписанные каллиграфическим почерком аккуратно скрепленные листы. – Я сделал небольшие расчеты при режиме нынешнего расхода и варианта жёсткой экономии, – Конради сел на свое место за столом, пока Шайер принялась просматривать его записи. – Дичь передал на кухню, ребята уже начали заниматься разделкой и заготовками. Каролине лекционные материалы вручил: она займется их предварительным изучением.

Я осмотрел присутствующих. Задержал взгляд на Харрисоне, которые не отрывал своего от Штеф. Тот видимо почувствовал. Обернулся. Глаза в глаза пару секунд. На щеках Хафнера перекатились желваки.

– Норман, что у тебя? – спросила Штеф, и я вновь посмотрел на нее.

– Установили пластины на кабины легковушек, укрепили металлом лобовые экраны. Я проверили узлы на горгоновском транспорте, провел возможную в нынешних условиях диагностику колес – всё в порядке.

– У нас трое болеющих.

– Состояние нормализуется, – тут же ответил девушке Адам. – У детей просто простуда – сезонное, не критично. Нужные медикаменты пока имеются. Отвары, горячие питье. Мы с Викторией наблюдаем. Фил переохладился и протемпературил. Пару дней на стабилизацию и будет на ногах.

– Переправа в Западные земли, – проговорила спокойно Штеф, наконец откладывая список Мориса и поднимая взгляд на Харрисона. – Со стороны Рубежей путь тоже оказался закрыт. Вариантов остается немного, и все они сопровождены серьезным риском. Как, впрочем, и всякое наше действие. Я хочу, чтобы в течение пяти дней ты дал мне четкий ответ о том, будете ли вы отделяться и пытаться самостоятельно добраться на Запад. Если так, необходимо спросить у людей, кто последует за тобой, и снарядить вас в путь.

– А если нет? – спросил Хафнер, чуть склонив набок голову. – Куда ляжет путь, если группа останется в прежнем составе?

– Это будет зависеть от результатов выезда Ансельма в том числе.

– Но ведь варианты маршрута уже готовы. Не хочешь озвучить их нам прямо сейчас? – молчание в пару секунд и недоуменные взгляды в сторону Хафнера. – Людям нужна ясная альтернатива, Штефани. И я должен ее продемонстрировать.

Леди Авдий подалась вперёд. За реакцией Шайер наблюдала с интересом.

– Не вижу смысла говорить о вариантах, пока мы не обладаем полной информацией, – отозвалась без спешки Штеф. – Я не стану строить уверенность людей на ложных убеждениях. Это опрометчиво и опасно.

– Информация никогда не будет полной. Иногда лучше принять решение здесь и сейчас, чем тянуть, пока не станет поздно.

– Я согласен с Харрисоном, – вдруг негромко произнес Гавриил. Штефани вскинула бровь, но промолчала.

– Люди устали от неопределенности, – поддакнул Харди.

– А еще они доверили нам свои жизни, потому что знают: мы действуем с холодной головой, – прервал я Кархонена. – Когда горгоновский командир примет итоговое решение, он вам его озвучит. Не нужно подменять уверенность импульсивностью.

– Мы лишь надеемся, что решение будет принято исходя из фактов, а не из интуиции, – губы Харитины дрогнули в легкой улыбке. А затем женщина перевела взгляд от Штеф к Харрисону. – Однако я вновь буду говорить о том, что спешка может быть губительна. Терпение. Нужно уметь выжидать. Правильный момент, правильные условия, правильный вывод. И лучшие инициативы в прежние времена хоронила горячность и скоропалительность, – Хафнер опустил глаза, а леди Авдий поднялась со своего места, поправляя шаль на плечах. – Умейте ждать, господа. Терпение вознаграждается.

– Никто и не торопится, – усмехнулся Норман. Лукас и Самир кивнули на фоне. – Ваш внук просто не захотел принимать ответ на его вопрос.

– Ты считаешь, что мои слова не рациональны? – Харрисон гляну на Нормана из-под бровей.

– Скорее думаю, что на данный момент они не уместны, – ответил Роудез грубее.

А Штефани слушала. Смотрела на отклик каждого из присутствующих, анализировала поведение. Она нарочно дала неоднозначную задачу. Доклады – это одно. Озвученная позиция, когда о ней напрямую спросили – одно. Естественная реакция – совсем другое. Мы переглянулись с ней буквально на мгновение.

– Что ж, у нас много работы. Предлагаю не пытаться создать её видимость пустыми беседами, – Штефани встала. – На сегодня мы закончили, – и, кивнув, вышла из-за стола. Махнула Саре головой, и те вдвоем покинули залу.

День сумбурный, но в целом сносный. Отсутствие сумасшедшего ветра и долгожданные солнечные лучи радовали душу, а волнения Нормана о приближении поры пыльцы вносили капельку приятной стабильности, которую не смогла пошатнуть даже Северная зараза.

К Штеф направился, когда на улице уже стемнело. Перед этим переговорил с караульными, дежурно прогулялся по поместью – осмотрелся, проверил помещения по привычке. Коридоры погружались в темноту, свечи задувались, голоса людей, разбредшихся по комнатам, становились тише. Я был убежден, что Шайер продолжала сидеть в кабинете, любезно забыв об обещании лечь вовремя, и не прогадал. Быстро поднялся по лестнице и, не постучав, вошел в кабинет, закрывая сразу за собой дверь. Штефани отпрянула от стола так, будто именно в эту секунду собиралась подняться.

Изогнул бровь, сжимая губы. Неспешно подошел к большому креслу, сел, развалившись и наблюдая за тем, как девушка задергивала плотнее шторы. За окном – полная круглая луна. Свет ее бел и ярок.

– Я хотела подойти к дежурным…

– Только от них. Всё в порядке. Никто об обязанностях не забыл, смена караула также готова. Выдохни и отпусти. Ты привыкнешь, – добавил тише, слегка опуская к груди голову. – Всё станет привычным и слаженным. Ты перестанешь замечать.

– А если я не справлюсь?

– Это невозможно. Тебе не нужно пытаться быть тем, кем ты уже являешься.

Она хотела ответить, но не решилась. Набрала воздуха в грудь, качнула головой и горько усмехнулась.

В комнате царил полумрак, разрезанный лунным светом, что лился из небольших щелей в шторах. А я сидел и смотрел на Штеф. Серебристый ореол ее тени был тонок и точен.

– Не злись, Крис, но, похоже, мне вновь предстоит бессонная ночь, – наконец проговорила девушка откровенно. – Я совсем не хочу спать. И не могу найти себе места.

– Ты должна отдохнуть. И так берешь слишком много на себя. Больше, чем должно. Шайер, так нельзя. Ты – горгоновский командир, да. Так оставайся горгоновским командиром, не тяни на себя всё, что можно и нельзя… – и продолжил бы говорить. Сказал бы еще множество слов, но был ли от них прок? Выдохнул резче. Откинулся на спинку, оставаясь напряженным. – Ты делаешь больше, чем достаточно.