Берег другого мира
Он видел много пленных за два года своей службы. Через его руки проходили и ливийцы, несколько шарданов с моря, представители кочевых народов и даже нубиец, неизвестно как оказавшийся в их местах.
Все они вели себя по-разному – кто-то трясся от страха, кто –то пытался торговаться, кто-то закатывал глаза, призывая своих богов, кто-то сочинял разные небылицы, кто-то откровенно пытался дать взятку. Но все они, все без исключения – боялись! Боялись его, Амени.
Этот – не боялся!
Амени сжал кулаки, заставляя пальцы перестать дрожать. Он стоял на краю ямы и смотрел вниз, а чужак сидел на соломе, задрав голову и смотрел прямо на него. Не с вызовом, не с мольбой и даже не с любопытством. Просто- смотрел – как на равного себе, как смотрят на того, с кем собираются говорить.
А потом этот взгляд – когда Амени уходил. Короткий быстрый, но Амени успел его поймать. Тогда в глазах чужака мелькнуло что-то странное. Не насмешка, а скорее...понимание? Сожаление?
«О чем ты сожалеешь, чужак? О том, что попался? Или о том, что я – это я?»
Амени отогнал эту пустую мысль. Глупости, чушь не о том нужно думать! Просто он устал. Перенервничал – вот и напридумывал себе неизвестно что.
Но мысль не уходила.
Амени вернулся в свой рабочий кабинет и опустился в кресло. В кабинете все было на своих местах – кисти в ящике, свитки на полке, стопка папируса на маленьком столике. Амени посмотрел на него и вдруг, впервые в жизни, почувствовал отвращение.
Что писать? «Допросил пленного. Пленный молчит. Пленный не боится. Пленный смотрит так, как будто я – это он»?
Амени закрыл лицо руками. Где-то в груди разрасталось холодное, липкое чувство. Он не знал, что это – страх, растерянность, раздражение? Но оно мешало думать, мешало дышать, мешало быть тем идеальным Амени, каким он привык себя видеть.
Кто же ты, чужеземец?
Вопрос бился в голове, как муха попавшая в кувшин, но ответа не было. Пожалуй, не было даже надежды на ответ.
И тут еще эта проклятая ревизия! Не раньше, не позже! Уджа-Гор непременно явится точно в срок, а может еще раньше – он любит такие фокусы. Появится внезапно, чтобы застать врасплох. И что он увидит? Пограничную крепость, где все в порядке? Отчеты, аккуратно разложенные по полочкам? Или зерно, сосчитанное и учтенное до последнего зернышка? А еще – пленного. Чужака, который не боится. И вещи, которые невозможно объяснить. И эти дурацкие вопросы: «Кто это? Откуда? Чего он хочет?» И на все эти вопросы у Амени только один ответ «Не знаю», повторенный трижды, после чего можно будет попрощаться с карьерой!
Амени вскочил и заметался по комнате. Нужно какое-то решение, нужно срочно что-то придумать, если даже не разобраться до конца, то по крайней мере – что-то, о чем можно уверенно доложить наверх.
Нельзя допустить, чтобы ревизор приехал и увидел все сам, своими глазами, а потом на основе своих наблюдений сделал выводы.
Как же сделать так, чтобы ревизор ничего не увидел? Не выкалывать же ему глаза...хотя - стоп! Глаза выкалывать не нужно, но можно сделать так, чтобы у ревизора начало в них двоиться. Нужно напоить его пивом так, чтобы он встать из-за стола не смог! Значит, готовим пиво. А тем временем...
И тут Амени вспомнил! Вспомнил, про человека, который мог бы ему помочь решить абсолютно все проблемы! Как он про него забыть! Хепи!
Молодой парень - наполовину ливиец, наполовину египтянин, которого отвергало современное египетское общество, именно по причине его происхождения. Который был зависим от Амени как раз по этой причине, который самостоятельно обучился письму и счету и свободно владел несколькими языками и десятком наречий. Но главное достоинство которого заключалось в его удивительной способности «разговорить» любого собеседника, вытащить из него любую информацию, любые сведения. А еще – когда нужно Хепи умел становиться невидимым. Не в том смысле конечно, что его вообще не было видно, а в том, что его «не замечали». Как шпион, сборщик всевозможных слухов, Хепи был незаменим. Амени мог бы его приблизить, назначив на какую-нибудь должность, если бы в последнее время, не стал подозревать, что Хепи, как будто, стал не совсем откровенен. Впрочем, исполнению поручения, которое собирался дать ему Амени, это не препятствовало.
Амени, встал и позвал своего секретаря.
- Уасерхеб! Срочно передай Па-Нахту, чтобы разыскали Хепи и доставили ко мне. Этот бездельник наверняка пьянствует с финикийцами или отсыпается у себя в хижине. Апоп его знает, где он только находит выпивку! – приказал Амени, чувствуя странное воодушевление. Он нашел решение своей проблемы.
Глава 8
Хитрец. (Интерлюдия. Тот же день, вечер)
Амени ошибся - Хепи не спал и не пьянствовал. Он сидел в своей крохотной хижине, на циновке, чинил сандалию, негромко напевая заунывную песню на ливийском языке. Его лицо, с едва заметными чартами матери-ливийки, было спокойно. На самом деле, Хепи не был ни пьяницей ни бездельником. Эта репутация было только маской, удобным щитом, которым Хепи защищался от излишнего внимания и нежелательных поручений, которыми его иногда нагружал Амени.
Во внешности Хепи не было ничего выдающегося или запоминающегося. Молодой, тощий, жилистый, одетый в обноски, Хепи, по своему внешнему виду, практически ничем не отличался от многих оборванцев, обитавших в портовых селениях по всему древнему миру в том числе - и в Пер-Сопду.
Хепи появился на свет двадцать один год назад. Его мать – пленная ливийка, была рабыней и одновременно наложницей египетского воина-меджая, чьего имени Хепи так и не узнал – его отец ушел в очередной поход, где и погиб и его кости давно занесло песками пустыни. Мать же умерла от лихорадки когда Хепи было около шести лет. После этого Хепи остался совершенно один. Для коренных жителей страны Кемет, он был нищим полукровкой, ничтожеством, которому в этом мире не полагалось ничего, кроме милости богов в виде быстрой смерти от голода.
Но он выжил. Потому что с детства научился выживать.
Он ночевал где придется – в заброшенных хижинах, по перевернутыми лодками. сушившихся на берегу, иногда забредал даже в город мертвых. Ел, что придется – объедки с базара, подачки сердобольных людей, случалось – и воровал. Когда чуть подрос – стал наниматься на различные работы: строил храм, пас общинные стада, ловил рыбу с рыбаками и прочее.
И – наблюдал. Страсть к наблюдениям Хепи открыл в себе еще в детстве – он заметил, что обладание информацией о которой знает только он и больше никто, дает ему преимущество в постоянной борьбе за выживание. И Хепи стал учиться и слушать и смотреть. Его первой школой был базар, вернее – базарная площадь. Хепи входил в курс цен, спросе на товары и многих тонкостей связанных торговлей. Однажды он удачно «продал» свои знания о резком увеличении спроса на изделия из финикийского стекла одному купцу, который в результате смог заработать приличную прибыль. На радостях, в приступе несвойственной ему щедрости, купец даже предложил Хепи поступить к нему на службу, но Хепи не желал попадать в зависимость. Кроме того, к тому времени он увлекся новой затеей – Хепи решил изучать людей. Неожиданно для себя, он сделал открытие, значения которого не мог осознать даже он сам. Хепи заметил, что во время разговоров. Люди непроизвольно принимают различные позы или делают определенные жесты. И по их положениям можно сделать выводы – насколько откровенен человек со своим собеседником. Новое знание давалось нелегко, но Хепи был терпелив. К своим семнадцати годам он, с большой долей вероятности, мог «определить» человека, даже когда тот молчал. Хепи подмечал малейшие непроизвольные жесты и делал на их основе выводы. Люди становились для него прозрачны, возможно, даже слишком прозрачны.
Общаясь с торговцами он научился считать, а наблюдая за писцами (особенно, когда они, полагали что их никто не видит!) Хепи стал понемногу учиться письму и даже специально нанялся в услужение к одному пожилому писцу, за которым Хепи носил письменные принадлежности, подготавливал тростниковые перья и восковые таблички. Писец же заметив усердие и любознательность своего слуги, стал поручать ему переписку некоторых текстов, попутно обучая его письму и каллиграфии. Хепи оказался очень способным учеником. Он жил и учился у писца до самой смерти последнего. Родственники писца в услугах Хепи не нуждались и его попросту прогнали.
А еще у Хепи открылись способности к изучению иностранных языков – к двадцати годам он свободно говорил на пяти языках, известных на территории страны Кемет и еще на примерно десятке наречий племен, населявших приграничные районы. Ливийский язык Хепи знал от матери, хеттский и аккадский – от торговцев приходивших с севера, финикийский от купцов и матросов, приплывавших из-за моря. Нубийский – от рабов, которых пригоняли с юга. Иноземные языки давались Хепи легко, нужные слова как будто сами ложились ему в голову, складываясь в предложения и открывая смыслы.
Хепи впитывал знания как губка – от всех с кем ему приходилось встречаться, работать или просто наблюдать. К девятнадцати годам он накопил уйму знаний, в чем-то он мог считаться экспертом и в родись Хепи в другое время, в другой семье он несомненно стал бы выдающимся разведчиком или великим ученым. Но здесь, все его знания были абсолютно никому не нужны – просто потому что он был полукровка, у него не было ни рода, ни перспектив. Здесь он по-прежнем оставался чужаком.
Примерно два года назад, Хепи сидел на рыночной площади в Пер-Сопду, выполняя заказ для одной вдовы – написание письма, которое она собиралась отправить в соседнюю деревню,и по многолетней привычке наблюдая за людьми. Его внимание привлек нарядно одетый молодой человек, проходящий мимо в сопровождении стражи. Неожиданно, молодой человек остановился напротив Хепи и стал смотреть за его работой.
Ты кто? - наконец, спросил молодой человек
Я - никто – ответил Хепи, можно сказать – я пыль на твоих следах, хери-неб!
Ты что же - знаешь меня?
Нет, хери-неб, я не видел тебя раньше, но догадался по твоему виду, по взгляду, походке, положению рук и...некоторым другим вещам.
Что же в них такого необычного?
Твоя походка – Хепи пожал плечами, – руки ты держишь за спиной, твой взгляд направлен сверху вниз. Могу сказать, что ты тот, кто командует, но еще не привык к тому что он командует.
Молодой человек, казалось, был удивлен.
Как твое имя?
Я – Хепи, родился и живу здесь, занимаюсь разными делами, но больше всего мне нравиться изучать людей.
Судя по твоей одежде – твои дела не приносят тебе большого дохода! – усмехнулся молодой человек
Да, хери-неб, мне нравится изучать людей, но дело в том, что людям не нравится, когда их изучают!
Это понятно – рассмеялся незнакомец, - Вот что – приходи вечером к дому начальника береговой стражи Амени, возможно, я смогу предложить тебе более прибыльную работу! – с этими словами он развернулся и пошел по своим делам. Стража последовала за ним.
Так Хепи стал работать на Амени.
Он стал добывать информацию для начальника береговой стражи, поначалу выполняя мелкие поручения – что за торговец прибыл, какой товар привез, кто с ним говорил. Хепи являлся очень скоро и докладывал все: имя торговца, товар, маршрут следования, с кем встречался и о чем говорил (насколько было возможно подслушать).
Затем задания стали сложнее, например, узнать кто из стражников берет взятки у контрабандистов. Хепи исчез на три дня, а потом выложил список имен, суммы и даже место, где происходит расчет.
Однако, служба у Амени, очень скоро разочаровала Хепи. Будучи тайным агентом, «тенью», начальника береговой стражи, Хепи не улучшил своего статуса, не получил значительного дохода, не приобрел по настоящему преданных друзей - по сути он остался тем же, кем и был – нищим чужаком-полукровкой, сыном неизвестных родителей. Амени никогда не благодарил Хепи за отлично выполненную работу, ограничивался лишь скупыми подачками в виде предметов одежды, еды или кувшина пива. Очевидно, он считал, что служба у него и есть самая большая награда для такого человека, как Хепи, который стал часто представлять себя старой одеждой о которой вспоминают только в плохую погоду, а затем убирают обратно в чулан, где ее постепенно доедают мыши.
Поэтому, Хепи и сидел сейчас на полу в своей крохотной хижине, напевая грустную песню, на языке, который здесь мало кто понимал. И – ждал. Сам не зная чего ждет. Может быть, того, что однажды случится что-то, что изменит все или что появится кто-то, кто увидит в нем не полукровку, не тень и не инструмент, а человека.
Того, кто поймет.
Однако, он не знал, что главные приключения его жизни уже начались, и их вестником будет старый воин, Па-Нахт, заявившийся к Хепи с необычным приказанием от Амени.
Вставай, господину Амени требуется твоя помощь! Причем – помощь срочная поэтому не откладывай это дело на утро, а вставай и идем со мной!
Позволено ли мне узнать, какого рода помощь потребовалась господину от его скромнейшего слуги - ничтожнейшего настолько, что у него нет даже сменной пары обуви, чтобы достойно предстать перед господином?
Па-Нахт хмыкнул.
Думаю, что твоя штопанная обувь сейчас наименьшая из его проблем! Во всяком случае, уверяю тебя, что твоей обуви он даже не заметит!
Боги! Что же опять случилось?
Пока ничего, но судя по всему – дело серьезное и нужна помощь по твоей специальности!
Моей специальности?
Ну конечно, ты же у нас специалист по изучению людей, вот сегодня мы и подкинем тебе предмет для изучения.
Что ж, я всегда рад оказать помощь господину, какая только в моих силах! Пошли, храбрейший Па-Нахт, я готов!
Но Па-Нахт, продолжал стоять не двигаясь с места и пристально глядя на Хепи. Наконец, оглянувшись по сторонам, понизив голос, он произнес:
Мне нужно кое-что рассказать тебе, Хепи, прежде чем ты пойдешь к Амени.
Я слушаю тебя, о достойнейший Па-Нахт!
Оставь эти ужимки тем, кому они по душе! Дело и в самом деле серьезное! Дело, которое может перевернуть твою жизнь, да и мою тоже! Присядь и слушай внимательно!
«Кажется, произошло что-то действительно серьезное, раз даже сам Па-Нахт, напустил на себя столько таинственности, как будто замыслил, по меньшей мере - дворцовый переворот!» – мысленно усмехнулся Хепи, опускаясь на циновку, но следующие слова Па-Нахта, заставили его настроится на серьезный лад.
Слушай, несколько дней назад, мои парни выследили некого чужака, который шел со стороны Большого озера, направляясь прямо к нашему посту, где в конце концов мы и захватили его. Так вот – этот чужак совершенно не похож ни на одного чужеземца, которого я видел за всю мою жизнь и при нем был множество вещей, чье назначение не понятно ни мне, ни Амени. Да и вообще – он очень странный, чужак. Когда его захватывали, ребята набросились на него всемером – и он троих вывел из строя и сумел освободиться, думаю, что если бы он захотел – об бы мог запросто перебить всех. Я никогда не видел ничего подобного! Чужак не говорит ни на одном из знакомых нам языков, хотя, как я заметил, он внимательно слушает наши разговоры, будто пытается их понять и он не похож на представителя ни одного народа, известного нам. Думаю, что Амени поручит тебе узнать – кто этот человек и что ему нужно, но я бы рекомендовал тебе, прежде чем идти к чужаку, взглянуть на его вещи, которые хранятся сейчас у Амени.
Хорошо, Па-Нахт, я непременно воспользуюсь твоим советом! Признаться, ты сумел заинтересовать меня своим рассказом...
Па-Нахт жестом остановил Хепи.
У него, есть еще одна вещь, о которой не знает пока никто, кроме меня. Когда мы оглушили и связали чужака, на его шее, я заметил амулет – священный знак богини Бастет! И я не меньше Амени желаю знать – кто же попался к нам в плен?
Хепи почувствовал, как его сердце упало куда-то вниз, а по спине заструился холодный пот.
Откуда у чужака появилась наша Бастет?
Вот и я хотел бы это знать.
Они помолчали, тишина была тяжелой, как перед бурей.
Я помню его глаза, когда мы тащили его. Он лежал и просто смотрел в небо, на звезды. Не метался, не кричал – просто лежал и смотрел.
Как ты думаешь, почему он не убил тех твоих стражников? – спросил Хепи.
Не знаю, - вздохнул Па-Нахт, – может не захотел, а может... знал, что не нужно.
Хепи посмотрел на свои руки. Грязные, в мозолях с обломанными ногтями.
Я боюсь – произнес он вслух, неожиданно для самого себя.
Па-Нахт, казалось, не удивился. Он немного помолчал и взглянул на Хепи, уже немного по-другому – так как смотрят на равного себе, если не на друга, то по крайней мере, на сообщника и задумчиво ответил:
Я тоже боюсь, парень. Впервые за сорок лет – боюсь! И сильно боюсь! Не могу понять только, чего именно...
Они еще немного помолчали. А потом Хепи спросил:
Кат ты думаешь, Па-Нахт, что он собирается сделать?
Па-Нахт усмехнулся - горько, коротко:
Если б я знал! Но этот чужак может изменить многое, если не все. И обязательно изменит. Я чувствую!
С этими словами Па-Нахт поднялся, отряхнул плащ.
Пошли, парень! Посмотришь на его вещи и на него самого. А потом, вместе решим, что делать дальше!
Хепи тоже встал. Они стояли друг напротив друга – старый ветеран и полукровка-шпион. Разделенные всем на свете и вдруг ставшие ближе, чем родственники.
Мы теперь...- начал Хепи.
Заодно, – закончил Па-Нахт – Да. Потому что никто, кроме нас этого не поймет.
Они вышли на улицу и направились к дому Амени. По дороге они не разговаривали, но в каждом из них росло предчувствие того, что завтрашний день будет не похож ни на один из прожитых.
Глава 9
Разговор с Амени и тайна банкноты (Интерлюдия. Тот же день, поздний вечер).
Хепи вошел бесшумно, как всегда. Амени сидел в кресле, глядя на горящий светильник. Масло в светильнике заканчивалось и он уже начинал коптить, но Амени этого не замечал.
Хери-неб! – поклонился Хепи
Амени вздрогнул, поднял глаза. Лицо у него было усталое, под глазами залегли тени. И еще – Хепи это отметил сразу – что Амени напряжен и растерян. Это было необычно.
Садись, – сказал Амени, – слушай! Па-Нахт рассказал, что тебе нужно сделать?
Да, хери-неб! – Хепи склонился еще ниже.
Ты пойдешь к чужаку, – начал Амени. Его голос звучал ровно, но Хепи слышал в нем металлические ноты – так звенит тетива перед выстрелом – Посмотришь на него, послушаешь, если заговорит. Если сумеешь поговоришь с ним. Главное – смотри и запоминай все: как он двигается, как дышит, как смотрит.
Хепи кивнул.
Даю тебе сроку – три дня, на крайний случай, если добудешь что-нибудь интересное – пять дней. Делай что хочешь, но в последний день, вечером, ты придешь и расскажешь мне, кто он, откуда пришел и чего хочет.
Хепи поднял глаза и всего на мгновение встретился взглядом с Амени.
Хери-неб, могу я сначала посмотреть на вещи чужака?
Амени нахмурился.
Зачем это тебе?
Иногда вещи говорят о хозяине больше чем он сам.
Амени помолчал, потом кивнул.
Хорошо! Уасерхеб покажет тебе, но помни о сроках! Сейчас смотри вещи. А завтра с утра – займись чужаком! Ты знаешь языки других народов, ты знаешь людей и ты умеешь находить нужный подход. Это задание для тебя – разберись с ним и я этого не забуду!
Слушаюсь! – Хепи поднялся и уже собрался уходить, но Амени остановил его:
Хепи!
Да, хери-неб!
Он...очень странный, чужак. Ты поймешь, когда увидишь.
Хепи поклонился и вышел.
«Ну что ж, Амени, как всегда, нашел, на кого повесить свою проблему – думал Хепи, по пути в хранилище изъятых вещей, - «Разберись, и я не забуду!» Что же ты, мой дорогой господин «не забудешь»? Также как «не забыл» в прошлый раз, когда я вытащил тебя из той истории с контрабандой кедра? Или в тот раз, когда у тебя не сошлись отчеты о расходах зерна, или когда кипрский купец хотел подать на тебя жалобу в Буто? У тебя исключительная память, достойнейший Амени! Ладно, неважно, посмотрим – что тут у нас лежит!»
Уасерхеб привел Хепи в маленькую кладовую. Здесь пахло сухим папирусом и старой кожей. На полу на расстеленном куске ткани были свалены в кучу разные вещи. Уасерхеб поставил светильник на пол.
Здесь все что было при нем – сказал он, – я подожду тебя снаружи. Долго не затягивай!
Уасерхеб вышел, оставив Хепи один на один с вещами чужака.
«Так, ну что Хепи, работа началась! – подумал Хепи, чувствуя как его начинает охватывать азартное возбуждение. – начнем, пожалуй, с простого – с одежды!»
То, что это именно одежда - Хепи понял сразу, но какого же высокого качества она была! Одежда была разная – одна из ткани мягкой, но прочной. Легкой, но теплой. Другая – из ткани погрубее , Хепи показалось, что из похожей ткани шили паруса для кораблей. «Интересно, зачем они шьют одежду из такой грубой ткани – она же неудобная, натирает кожу, особенно при долгих переходах и особенно через пустыню. Стоп, чужак же шел не со стороны пустыни, а со стороны болот? Нет, все равно не удобно, хотя как бы там не было совершенно ясно одно – одежды из такого материала не было ни у кого!». Хепи понюхал – одежда пахла чужим дымом, чужим потом, чужим миром. «Чужак прибыл к нам издалека, пожалуй даже очень сильно издалека!»
Отложив одежду в сторону Хепи перешел к предметам
Тут тоже было на что посмотреть. Предмет, похожий на меч и нож – не вызвали особого затруднения у Хепи, особенно – нож. «Меч» же, пожалуй, был изначально не для войны, а для других, более мирных занятий, например – рубки тростника. В общем, в походе – вещь нужная. Хепи постучал пальцем по металлу – звук чистый, высокий и звонкий. Явно не медь, не бронза и даже не железо. И зачем тратить такой дорогой материал на обычные, в общем вещи? Хотя, работа хорошая. Очень хорошая. Пожалуй, таких мастеров в стране Кемет, нет.
Назначение следующей группы предметов Хепи тоже понял сразу – несомненно, что это была посуда. Об этом легко было догадаться, взглянув на закопченную поверхность и понюхав внутреннюю сторону – от предметов явно исходил тонкий запах еды. Очевидно, в них сначала готовили пищу на костре, затем мыли, но не слишком тщательно. И опять – что за странный материал, вроде бы тоже из металла, но какого? Легкий, прочный, очень удобный в походе и... опять же – безумно дорогой. Среди товаров, которые привозили купцы, в основном – финикийцы. Хепи доводилось видеть чаши и сосуды выполненные из меди, но даже такая посуда стоила дорого и предназначалась только для высшей знати, если только не для самого фараона. Снабжать же целым комплектом посуды, пусть не такой красивой, но зато более легкой и удобной, одного – единственного путешественника – вверх расточительности, разве что...этот самый путешественник должен быть очень-очень важной персоной. Но тогда – почему он путешествует один, без сопровождения, без вьючных животных, без охраны? Кто же ты, чужестранец? Загадка!
Два стеклянных сосуда, с наклеенными на них красивыми картинками – один из которых был наполнен полностью, другой почти наполовину, уже не вызвал особенного удивления, кроме, конечно, качества выполнения и предполагаемой стоимости. Финикийские купцы, иногда привозившие различные изделия из стекла, никогда ничего подобного не привозили. От сосудов шел странный запах – вроде бы напоминавший что-то знакомое, но все же - не то. Пробовать незнакомую жидкость на вкус, Хепи не решился.
Еще один набор странных предметов, сделанных из странного блестящего металла, завернутых в кусок хорошо выделанной кожи. Для каждого предмета на куске кожи был сделан специальный карманчик. Безусловно удобно, надежно для хранения, но опять – что это такое? Некоторые из этих предметов были похожи на медицинские инструменты, которыми пользовались врачи, но качество этих предметов было не сопоставимо с египетскими.
Назначение странных шаров из совершенно неизвестного материала Хепи даже не пытался понять, также как и назначение разных металлических палочек, которые, видимо, были дороги чужаку, так как все они были бережно уложены в отдельную коробочку и обернуты неизвестным материалом, напоминающим тонко выделанный бычий пузырь, только пропитанный еще оливковым маслом. «Так, что тут еще? – изогнутый металлический предмет с трубкой и рукояткой – совершенно не понятно для чего он нужен, ладно после разберемся. Загадочный предмет, по форме напоминающий дощечку для письма или глиняную табличку, но с совершенно гладкой, черной отполированной поверхностью, приглядевшись можно было рассмотреть собственное отражение – может он для этого и предназначен?»
Дальше шли браслеты на руку, один из которых – явно золотой!, с прикрепленными к ним круглыми камнями (?) со стрелками и непонятными знаками остался не понятным, а вот второй сразу привлек внимание Хепи. Если на первом браслете стрелки были неподвижны, то на втором стрелка была живая. Хепи заметил это случайно – повернувшись к свету, чтобы рассмотреть подробнее, он заметил, что стрелка повернулась и показывала в ту же сторону, что и сначала. Это заинтересовало Хепи и он стал вертеться в разные стороны, пока не сообразил, что стрелка всегда показывала одно и то же направление. «Это - указатель пути! – внезапно сообразил Хепи, – вот почему чужак шел так уверенно!»