Ветер чужих земель

Пролог.

Вдали за городом горело селение.

Черный дым стелился по схваченной первыми заморозками земле, мешался с влажным туманом, отчего даже здесь казался тяжелым и удушливым.

Король стоял прямо, не нарушая гордой осанки.

– На пустом месте, – мужчина в темном плаще оттолкнулся от зубца стены.

Монарх молчал.

– Четвёртый раз за месяц, – продолжил спутник. – Ни с того ни с сего.

Порыв ветра распахнул его плащ.

Флаги на башнях часто затрепетали.

Запах гари стал нестерпимо близким.

– Бунты не возникают на пустом месте, – тихо произнес правитель. – На всё своя причина.

Генерал приподнял изогнутую бровь.

Монарх поправил сползающую с плеча мантию.

– Похоже, я пришел к тому, на чем закончил.

Туман рассеялся. На подмороженной траве сиял иней.

Король перевел взгляд на собеседника. В глазах его блеснула сталь.

– Тогда я не успел. Теперь всё будет без ошибок!

Глава 1. Сороковая ночь.

Колеса мягко катили по размытому дождями тракту. Лошади фыркали, прядали ушами, встряхивали головами, чувствуя близящуюся непогоду.

Рэйвен откинулся на спинку атласного дивана и, кажется, дремал.

Макс молча смотрел в окно. Хотя разглядеть что-либо в темноте было сложно. Он и не пытался. Перед глазами мелькало другое - воспоминания, от которых щемило в груди и предательски щипало глаза. Было страшно, стыдно и непонятно одновременно.

Парень громко шмыгнул носом.

Проснулся Рэйвен, смерил друга внимательным взглядом.

— Ну как ты?

Тот задумался и неожиданно понял: он не знает, как ответить.

— Тело будто не мое. И спать хочется. И… — парень запнулся. — Пусто внутри. Как будто я неделю не ел.

Граф напрягся.

— Это пройдет, — сказал он быстро.

— Рэйв, — Макс наклонился вперед. — Где мы?

Мужчина отвел взгляд к окну, осторожно ответил:

— Не у вас. В другом мире.

Парень усмехнулся.

— Спасибо, это я понял без тебя.

Рэйвен вздохнул, но не обиделся.

— Ты помнишь хоть что-нибудь? — спросил он.

Макс закрыл глаза, попытался напрячь память и тут же поморщился от боли.

— Кусками. Лица. Имена. Как мы бежали от колдунов… — он сказал это и сам вздрогнул. — А дальше, как будто стена.

Граф кивнул, словно это подтверждало то, что он и так знал.

— Макс, тебе сейчас лучше не копаться. Память сама вернется. Ты можешь сорваться...

Тот резко поднял взгляд.

— Уже сорвался и чуть не придушил девушку. И это… — он сжал пальцы. — Это было так просто, как будто там был не я. Я себя испугался.

Рэйвен открыл рот, явно собираясь сказать что-то важное, но проглотил слова.

— Я знаю, — произнес он, наконец. — Поэтому и говорю: не здесь. Давай доедем.

— Доедем куда?

— Макс. – мужчина помедлил, потом продолжил.— В Ристар. В мой замок.

Парень отвернулся к окну. Мимо тянулись ночные поля и луга. Дорога, деревья у обочины — все до боли напоминало обычную сельскую трассу. Настолько, что мозг на секунду попытался притвориться: сейчас проснется где-нибудь в больнице, и все это окажется бредом после удара.

Макс дернул головой, прогоняя мысль. Шея тут же ответила пульсирующей болью. Та разлилась по телу горячей волной. Он стиснул зубы, поерзал на сиденье, пытаясь успокоиться. Не помогло.

— Рэйв… — выдохнул он. — Что-то мне нехорошо.

Граф мгновенно склонился к нему.

— Что именно?

Макс хотел сказать “всё”, но боль вдруг стала сильнее, гуще, тяжелее. И к ней добавилось самое странное: воздух в карете будто начал исчезать.

Парень раскрыл рот, сделал вдох и не вдохнул. Легкие не наполнились. Горло свистнуло пустым хрипом. Он вцепился пальцами в край сиденья, пытаясь заставить себя дышать, как при панической атаке. Не помогало. Это было не самовнушением. Воздуха действительно не хватало.

— Что… — Макс согнулся, схватившись за голову.

Карета подскочила на камне. Беднягу выгнуло дугой. Он хотел закричать — не смог. Звук застрял где-то в груди. Серый, вязкий сумрак залил все вокруг. Последнее, что услышал, был громкий голос Рэйвена:

— Фарис! Стой!

Потом заржали кони. Дверца распахнулась. Холод ударил в лицо, но Макс так и не смог вдохнуть.

Его выдернули наружу сильные руки. В вышине мерцали крупные холодные звезды. А потом исчезло и это.

Макс провалился в черную бездну. А в голове будто открылся люк и туда хлынуло всё разом.

Камень под щекой.

Холодный пол.

Сухой металлический привкус во рту.

Факел.

Тёплый свет на мокрой стене.

Золотые волосы.

Голос, тягучий и торжественный:

«Исходит сороковая ночь...»

Его собственная рука на горле девушки. Не пальцы даже, а железо.

Нианада хрипит, цепляется за запястье, а он не может разжать хватку. Понимает, что делает неправильно. И всё равно делает.

Шаги в глубине тоннеля.

Срывающийся шепот:

«...как я ему объясню...»

«...память может вернуться...»

«...и что мне делать...»

Рэйвен. Слишком осторожный голос:

«Не здесь. Я объясню по дороге».

Воздух. Другой. Свежий, настоящий.

Горы.

Чужое небо.

И внезапная сила в ногах, от которой страшнее, чем от слабости.

Тракт у подножия.

Тень, возникшая без звука.

Пальцы уже на его собственном горле.

Полынь и мята.

Баритон у уха:

«Тааак... что это у нас тут?»

«Фарис! Отпусти!»

Хлопок дверцы кареты.

Темнота внутри. И запах. Сладкий, горячий, живой.

Запах крови.

Макс дернулся, как от удара током.

Его тряхнули. Снова тряхнули. В лицо ударил холодный воздух, и он, наконец, вдохнул судорожно, жадно, как утопающий.

— Перестаньте… — заплетающимся языком пробормотал парень. — Мне… и так плохо…

— Макс! Ты живой!

Он лежал на земле у дороги. Рэйвен склонился над ним.

Чуть поодаль, в тени, стоял Фарис. Молча. Руки скрещены на груди. Взгляд, как у наблюдателя: смотрит, что будет дальше, и вмешается только если сочтет нужным.

— Что со мной? — прошептал Макс.

Граф смотрел на него странно, точно прислушивался не к словам, а к дыханию, к пульсу, к чему-то еще.

— Ты еще можешь разговаривать? — спросил он неожиданно.

— Могу… — парень попытался приподняться и тут же застонал: голова снова вспыхнула болью.

Мужчина вытащил кинжал, закатал рукав. Макс дернулся.

— Что ты…

— Спокойно, — сказал Рэйвен твердо. — Сейчас тебе станет легче.

Он полоснул себя по вене. Парень оцепенел, глядя, как кровь течет по ладони. Горячий, металлический запах ударил в нос. Тошнота поднялась мгновенно… и тут же проснулась другая волна. Голод. Такой, что сводило живот и темнело в глазах.

Граф поднес руку к его губам.

— Пей, — сказал он тихо. — Иначе не доживешь до утра.

— Нет… — Макс отстранился. — Я не могу.

Рэйвен наклонился ближе.

— Давай. Быстро.

Парень заметил, что друг сам теряет силы. Плечи напряжены, дыхание тяжелое. Он держится из упрямства и какой-то детской веры, что обязан помочь, и сейчас реально рискует.

Макс кивнул, приник губами к ране.

Первый глоток был, как огонь.

Он дернулся, хотел отшатнуться, но в ту же секунду мир будто щелкнул выключателем. Краски стали ярче. Тени – глубже. Запахи — резче.

Макс ощущал землю, траву, лошадей, дерево, металл, чужие сердца каким-то новым, шестым чувством… и кровь, которая была желаннее всего на свете.

Жажда хлынула в него потоком. Он пил уже не потому что нужно. Он пил потому что иначе не мог. Горло работало само.

Мысль «остановись» вспыхнула где-то далеко, но тут же погасла.

Рэйвен потянул руку назад.

— Макс, хватит!

И в этот момент Макса понесло. На Фариса.

Он не понял почему, просто почувствовал его рядом — сильного, холодного, опасного — и что-то внутри решило: вот.

Парень рванулся, выскользнул из рук Рэйвена и метнулся туда, к тени. Граф успел схватить его за плечи и дернуть обратно.

— Макс! Нет!

Фарис не отступил и не бросился вперед, а просто чуть сместил корпус. Взгляд остался спокойным. Только пальцы правой руки едва заметно шевельнулись, но тут же замерли.

Рэйвен дернул Макса сильнее, оттаскивая. Тот, не соображая, ударил вслепую и попал. Когтями? Ногтями? Он не понял, что это было. Граф зашипел сквозь зубы, отступил на полшага. На боку под плащом проступила темная полоса.

Парень замер. На секунду в голове прояснилось, как после пощечины: что я делаю? И следом пришел тяжелый и липкий откат. Он осел на колени в пыль и уткнулся лбом в дерево, обнимая ствол, как будто это могло удержать его внутреннего зверя.

Когда способность мыслить вернулась, Макс обнаружил себя именно так: на коленях, в дорожной пыли, с глупым блаженным выражением обнимающим березу. Лицо, руки, грудь были залиты кровью.

Рэйвен стоял поодаль, пережимая рану выше пореза и одновременно прикрывая бок. Плащ был порван, под ним виднелись свежие глубокие царапины.

Фарис оставался все там же, чуть в стороне. Просто смотрел на чужака холодно и внимательно, потом перевел долгий взгляд на графа. Тот поднял на него глаза и, несмотря на боль, выпрямился.

— Все нормально, — сказал он жестко. — Я сам разберусь.

Кучер не ответил, только чуть приподнял бровь и отвернулся к карете.

Макс оторвался от дерева.

— Рэйв… это я? — выдавил он. — Я тебя…?

— Забудь, — коротко сказал граф и быстро запахнул плащ, пряча порезы. — Ты себя не контролировал.

— Прости. Я не хотел. Я… не понимаю... Что происходит?!

Мужчина помолчал, потом ответил:

— Не здесь. Вставай. Поехали.

— Рэйв, ты весь в крови, — Макс сглотнул. — Я тебя поранил.

— Царапины, — отрезал тот.

Карета тронулась. Внутри пахло тканью, кожей и, невыносимо, кровью. Макс пытался не дышать, но от этого только сильнее накатывало отчаяние. Он сидел, стиснув пальцы в кулаки, и смотрел на свои руки. Пятна на коже темнели, засыхали. Парень вытирал их рукавом, это не помогало: дело было не в крови на пальцах. Дело было в крови внутри.

Рэйвен сел напротив, чуть в стороне. Лицо у него было бледнее обычного, на висках выступила испарина. Он старался держаться прямо, как подобает графу, но упрямство не скрывало слабость.

— Ну как ты? — спросил он наконец.

Макс открыл рот и понял, что не знает, как сказать. «Хорошо» было правдой. «Ужасно» тоже было правдой.

— Нормально, — машинально проговорил он и тут же сглотнул. — Мне… было так кайфово. Ну, в смысле, очень... здорово.

Мужчина прикрыл глаза на секунду.

— Я знаю.

Макс резко поднял взгляд.

— Что со мной, Рэйв? Только не говори «пройдет». Не пройдет. Я в пещере чуть не убил девчонку. Потом меня скрутило так, что воздуха не стало. Потом я… — он запнулся, — я пил твою кровь, как будто это нормально. Потом меня понесло на этого… на Фариса. Я даже не знаю зачем.

Граф молчал. Парень понял: он снова собирается уйти от разговора.

— Рэйв, — тихо, но настойчиво начал Макс. – Почему ты молчишь? Почему нужно ждать до дома? Почему ты не сказал сразу?

Рэйвен медленно выдохнул.

— Потому что ты был на грани, — произнес он, наконец. — Я боялся, что ты сорвешься окончательно. Или на Нианаду. Или на меня. Или… — он кивнул в сторону дверцы, за которой был Фарис.

— А он бы меня убил?

Граф посмотрел прямо.

— Да.

Коротко и без украшений, прозвучало убедительнее любых объяснений.

Парень откинулся на спинку и зажмурился.

Граф отвел глаза, помолчал чуть дольше, чем нужно.

— Макс, — наконец, произнес он тихо. — Ты должен выслушать. Спокойно.

— Давай уже, — выдохнул тот. — Хуже не будет.

Рэйвен опустил взгляд на свои руки, потом посмотрел на друга в упор.

— Ты умер.

Макс моргнул.

— Что?

— Ты был человеком, — продолжил граф ровно, словно повторял заранее заученную фразу. — Ты был ранен так, что… вытащить без этого было невозможно. Фиона дала свою кровь, и мы забрали тебя. Маги довели обращение до конца. Эти сорок ночей… это и было время, пока тебя... Ты перерождался.

Слова не сразу нашли место в голове. Парень слушал и одновременно чувствовал, как внутри поднимается холод, но не от страха даже, а от невероятности.

— То есть… — он сглотнул. — То есть я у себя… действительно умер? Родителям что сказали? Они… они же…

Голос сорвался. Он быстро отвернулся к окну, чтобы не показать лицо.

Рэйвен тихо ответил:

— Из своего мира ты ушел живым... Я не знаю, что им сказали... Ты только здесь... умер, как человек. Маги успели не выпустить твой разум, иначе бы ты стал диким... Макс… прости.

Слово «прости» прозвучало слишком участливо. Это добило. Парень медленно повернулся обратно.

— Ну ты... Рэйв, ты можешь формулировать свои мысли точнее? Чуть кондратий не хватил! «Умер», блин! И кем я стал? — спросил он. — Только не юли.

Мужчина глубоко вздохнул и выговорил:

— Вампиром.

Слово повисло в воздухе. Макс нервно засмеялся, закрыв лицо ладонями, откинулся на спинку сидения, потом убрал руки, вцепился в атлас обивки.

— Я не хочу, — выговорил он наконец.

— Я знаю, — быстро сказал Рэйвен.

Парень провел ладонью по лицу. Пальцы дрогнули.

— Я не буду пить кровь.

Граф посмотрел на него с усталой безысходностью.

— Будешь, — сказал он. — Иначе умрешь. На этот раз по-настоящему. Ты уже пытался «потерпеть». Видишь, чем кончилось?

Макс снова почувствовал пустоту внутри. Она была терпеливая. Она просто ждала.

— И что теперь? — спросил он глухо. — Ты привезешь меня в замок и будешь учить охоте?

— Нет, — Рэйвен качнул головой. — Охотиться тебе рано. Сначала ты должен научиться жить здесь. Ты из другого мира. Тебе здесь будет… тяжело. Но ты не один.

— Очень утешает, — пробормотал парень.

Он снова вспомнил родителей, друзей, свой город, свою комнату и то, что туда нет пути. Кивнул, точно поставил точку.

— Тогда учи, — выдохнул Макс. — Только без вранья. И без этих… недомолвок.

Граф впервые за долгое время улыбнулся.

— Договорились.

Карета качнулась, понеслась дальше по ночной дороге. За окном начинало светлеть. Чужой рассвет поднимался над полями Амшира.

Макс смотрел на этот рассвет и чувствовал в себе тонкую струну – грань между «не хочу» и «буду». И теперь ему придется научиться жить, балансируя на этой струне, чтобы не сорваться в пропасть.

Глава 2. Цена благородства.

Вскоре рассвело окончательно. Карета выехала из горного района Висты и покатила по наезженной грунтовке среди заливных лугов.

Дорога ожила: в деревеньках кричали петухи, пастухи выгоняли коров, сонные селяне брели по обочинам, не оглядываясь на проезжающую мимо карету.

Макс прильнул к щели в занавеске.

— Деревня, — пробормотал он. — Один в один.

Рэйвен дремал полулежа, укрывшись плащом, который еще пах кровью. Рваная рубаха валялась на полу. Макс осторожно, чтобы не разбудить графа, поднял ее, расправил и посмотрел на дыры, оставленные его рукой. Потом перевел взгляд на свои пальцы и тихо выдохнул.

«Если уж мне предстоит быть вампиром, – подумал он, –я останусь человеком хотя бы в голове. Не буду убивать слабых, но и себя в обиду не дам.»

В памяти всплыл Фарис. Хватка на горле. Спокойный взгляд. Запах полыни и мяты.

Парень скривился. Тип, которому доверять нельзя. Почему Рэйвен с ним дружит? Почему держится рядом?

Он поймал себя на том, что злится не только на Фариса, но и на графа тоже — за недосказанность, за то, что оставил его один на один с собой новым.

Карета мерно шуршала колесами, кучер что-то негромко напевал. Сон подкрался незаметно. Парень задернул занавеску, устроился на сиденье и провалился в дрему.

Кто-то тронул его за плечо. Он вскинул голову и увидел лицо Рэйвена.

— Поднимайся. Приехали.

— Уже дома? — не понял Макс спросонья.

— До дома далеко. Остановимся здесь, — граф махнул рукой в сторону выхода. — И отдай рубаху. Я же не могу по улицам ходить голым. Если уж приглянулась — подарю в замке.

Макс смущенно вытащил из-под себя рваную рубаху. Рэйвен выскочил из кареты, так и не надев ее. Парень вылез следом.

Они стояли на лесной поляне, в центре которой блестело маленькое озерцо, гладкое, как зеркало. Вода была такой прозрачной, что с берега виднелось песчаное дно, редкие водоросли и стайки мелких золотистых рыб.

Граф уже забрался на огромный мокрый валун и призывно махал рубахой.

— Макс! Иди сюда! Вода — чудо!

Тот подошел и недоверчиво посмотрел вниз.

— Откуда ты знаешь, что она теплая?

— Здесь всегда такая. Давай. Не тащиться же нам в город уделанными в крови.

Парень открыл рот, чтобы возразить, но Рэйвен не стал слушать. Он натянул рубаху, скинул сапоги и нырнул рыбкой. Через мгновение вынырнул и, довольно отфыркиваясь, поплыл на середину озера.

Макс вздохнул.

— Ладно. Поверим.

Он стянул одежду, сложил на камне, оставшись в одних трусах, набрал воздуха и прыгнул в воду.

Через секунду гладь над головой разверзлась.

— Идиот! — вопль, казалось, раздался раньше, чем вынырнул сам парень. — Она же ледяная!

Парень энергично погреб к берегу. Плыть было легко. Слишком легко, хотя отменным плавцом он раньше себя не считал.

Рэйвен быстро догнал его, усмехнулся.

— Да нормальная вода.

— Предупредить мог!

Макс выбрался на камень, дрожащими руками попытался натянуть брюки на мокрое тело. Одежда прилипала, зубы стучали, кожа покрылась мурашками.

Из-за дерева показалась ухмыляющаяся физиономия кучера. Парень дернулся, инстинктивно напрягся и тут же разозлился на себя: опять реагируешь на этого...

Фарис задержался на пару секунд: посмотрел, как Макс дрожит, как Рэйвен спокойно выбирается на берег, – потом обогнул камень и исчез в лесу, не сказав ни слова.

Граф подсел рядом, прижался горячим боком. Парень отодвинулся.

— Ну прости, — он придвинулся снова. — Хорош дуться.

— Как я теперь поеду? Мокрый и грязный?

— В ближайшем городе купим тебе нормальную одежду, — предложил Рэйвен. — Потерпи.

Макс молча поднялся, пошел к карете. Он начал меняться, и ему самому это не нравилось.

На постоялом дворе, вопреки обыкновению, негде было ступить. Фарису с трудом удалось выбить комнату. Он исчез почти на полтора часа, вернулся молча, спокойный, как всегда, и от него тянуло свежестью ночи и тем, что теперь цепляло Макса слишком сильно.

Парень покосился на Рэйвена. Тот намек понял, но только отмахнулся. Фарис, как будто заметив их взгляды, многозначно усмехнулся и скользнул за дверь трактира. Эту его улыбку Макс уже начинал ненавидеть.

Граф остановился на крыльце и развернул его к себе.

— Макс, в трактире полно народа, — проговорил он тихо, почти в ухо. — Будь осторожен. Не выделяйся. Тебя будут задевать — молчи.

Тот открыл рот, но Рэйвен тут же добавил:

— Если начнется драка, бить нас будут всем трактиром. Это больно. Понял?

— Понял, — угрюмо кивнул парень.

— Не будем сидеть, — решил мужчина. — Возьмем вина и сразу в комнату.

Внутри было тесно и шумно до головной боли. Макса поразило не столько разнообразие рас, как то, насколько подозрительно здесь смотрят на чужого. Точно на повод. Каждый провожал глазами слишком внимательно.

На входе им попались двое вампиров. Они сначала нахмурились, потом узнали Рэйвена, кивнули и посмотрели на Макса так, будто он был чем-то несуразным. Парень поежился.

У стены теснилась группа эльфов в серых плащах. Чуть дальше — трое других, выше и бледнее, с холодными голубыми глазами; они не улыбались, смотрели внимательно и опасно, как на добычу.

Граф расплатился за комнату, купил бутылку вина и потащил друга наверх.

— Идем, — прошипел он. — На нас и так уже все смотрят.

На лестнице их перехватили три миловидные девицы. Рэйвен отрицательно мотнул головой и просто прошел сквозь их строй. Но перед Максом они снова сомкнулись!

— Привет, малыш, — проворковала одна.

— Не желаешь удовольствие? — вторая скинула лямку тонкого платья.

Третья провела пальцем по его груди, и у него залило лицо от неловкости.

— Мне надо идти, — прохрипел он.

— Да брось, — улыбнулась третья. — Расслабишься после дороги…

Две руки одновременно полезли под его рубаху. Парень дернулся и отчаянно промямлил:

— Я не могу... Мне надо... Меня ждет друг... Рэйвен!

Граф появился мгновенно. Макс заподозрил, что тот далеко и не уходил.

— Дамы, — сказал он с улыбкой, — оставьте его. Ему сейчас не до этого. Он на нуле.

— Что? — девицы отпрянули разом. — Нет денег?

— Абсолютно, — подтвердил мужчина. — Плачу за него я. Но… не сегодня.

Девицы исчезли так же быстро, как появились. Макс выдохнул и попытался застегнуть рубаху дрожащими руками.

— Вот видишь, как тут опасно, — назидательно произнес Рэйвен.

Он старался выглядеть серьезным, но в глазах читалась плохо скрываемая насмешка.

— Ничего смешного, — буркнул парень. – Посмотрел бы я на тебя...

— Да ну? — тот не сдержался – хмыкнул. — На меня, знаешь ли, проститутки не нападают и по углам не зажимают. Может, я рожей не вышел?

— Мы едем всего сутки, — процедил Макс, — а меня уже душили, напоили кровью, чуть не заморозили в озере, раздели на лестнице... Еще и этот смотрит так, что хочется в морду двинуть!

Рэйвен хлопнул его по плечу.

— Желание «в морду двинуть» оставь при себе. Мой тебе совет: не провоцируй Фариса. Ему стоит от тебя отмахнутся — и все. Пошли. Я четвертый день на ногах.

— Мог не утруждаться...

— Значит, не мог, — отрезал граф и открыл дверь.

– Welcome, – усмехнулся парень, оглядывая помещение с порога, – to home…

Комната оказалась маленькой и темной. Низкий потолок, облезлые стены, мизерное окошко с грязной тряпкой вместо занавески. Посредине — стол. У стены — четыре кровати. Стульев не было.

Макс осмотрел «богатство» и криво усмехнулся.

— Это люкс или общежитие?

— Нам повезло, что не улица, — осадил его Рэйвен. — Располагайся.

Парень осторожно присел на кровать.

— Ты уверен, что к нам никого не подселят?

— За комнату уплачено, — граф упал на постель и вытянулся. — Расслабься.

Макс подошел к окну, протер занавеской пыль. Снаружи была суета: костры у колодца, путники, которым не хватило места внутри, слуги, шум.

Рэйвен, не вставая, откупорил вино, сделал большой глоток из горла, протянул бутылку другу. Тот отпил. Вино оказалось добрым и теплым.

— А где Фарис? — как бы невзначай спросил он.

— Кто его знает, — пожал плечами граф. — Найдет, где ночевать.

— Он не будет с нами?

— Не будет, — Рэйвен прищурился. — Тебя это беспокоит?

— Нет, — быстро сказал Макс. — Просто спросил.

Мужчина посмотрел на него внимательнее.

— Макс. Он тебе не нравится?

— С чего ты взял?

— Я не слепой. Вижу, как ты на него смотришь.

Парень вспыхнул.

— А как он на меня — не замечаешь?

— Он нормально к тебе относится.

— Нормально? — Макс снова сел на край кровати. — При первой встрече он меня чуть не задушил. Это, по-твоему, «нормально»?

Граф отвел взгляд. Ему стало неудобно: получалось, что он оправдывает одного друга перед другим.

— Он не знал, кто ты.

— И что это меняет? — парень подался вперед. — Тут можно убивать всех, кроме «своих»? Так у вас устроено?

— Макс. Ты же знаешь, что не так.

— А по-моему, так и есть, — упрямо сказал тот и лег, отвернувшись к стене, давая понять: разговор окончен.

Рэйвен молча допил вино, поставил пустую бутылку на пол.

Сгущались сумерки. С улицы тянуло дымом костров, слышались чужие голоса. Макс вскоре задышал ровнее, притворившись спящим или, и правда, провалившись в сон.

Мужчина поднялся, прошелся по комнате, разминая затекшие мышцы, выглянул в окно. Во дворе толпился народ: кому не хватило комнат, устраивались у костра. Слуги сновали туда-сюда, ругались, носили воду.

Ему вдруг стало стыдно: четыре кровати на двоих, когда другие спят на земле. Он поднял взгляд выше, в темное небо, где висела большая луна. И вместе с луной пришли воспоминания о другом мире: о людях, о тех именах, которые Макс произносил так, будто цеплялся за реальность... Инна... Или всё-таки Айанна? Граф помотал головой, отгоняя непрошенные мысли. Нужно было идти. На охоту.

Он сел на край кровати, долго смотрел на спящего друга, потом аккуратно, чтобы не разбудить, укрыл своим одеялом, шагнул к двери и замер.

– Я – Лорд, – сказал сам себе. – Мне нельзя быть слабым.

И тут же вспомнил Фиону девочкой. Как она, разбив коленки и нос при падении с лошади, упрямо держала губы сжатыми и шептала: «Я Леди. Леди не плачет».