Ветер чужих земель
– Это повод убивать? – с заметным раздражением в голосе спросил Фарис.
– Нет, – помотала головой девушка. – Но они убивают нас исходящим из ладоней пламенем. Видят даже сквозь маскировку. Простые стрелы их не берут. Они словно окружены невидимым щитом. Единственный выход – всадить отравленную со спины.
– Маги? – глянул на графа кучер.
– Возможно, – пожал плечами тот. – Все возможно.
Он поднялся вслед за трэйли, ухватил за тонкое запястье. Та испуганно обернулась.
– Как тебя зовут?
– Ива–ниа, – тихо проговорила она.
— Ива, — Рэйвен коснулся ее щеки пальцами. Голос стал мягким, вязким. — Нам нужно попасть в Ристар. Есть путь же короткий через лес?
— Есть, — кивнула Ива, и щеки ее вспыхнули.
— Ты проводишь нас, — произнес Рэйвен, глядя прямо в ее глаза. — К дороге на Ристар.
— Я выведу вас к дороге на Ристар, — повторила она, словно завороженная. — К восходу будем на месте.
Граф убрал руку.
Девочка качнулась, будто очнулась, прижала ладонь к щеке.
— Веди, — просто сказал он.
Ива дернулась, в порыве прильнула к его груди на мгновение, тут же отпрянула, подхватила лук и исчезла в кустах. Рэйвен жестом велел не отставать и пошел следом.
Фарис усмехнулся, бросил:
– Отпущу лошадей, догоню.
Максу же было не до смеха.
– У меня два вопроса, – проговорил он, догнав графа. – Ты давно это практикуешь?
– Что именно? – глянул через плечо тот.
– Она же ещё ребенок!
– Тринадцать лет – для трэйли взрослый возраст, – отмахнулся Рэйвен. – Второй вопрос?
– Стрела и вправду была отравлена?
– Похоже на то, – кивнул граф.
– Я теперь умру?!
– У тебя иммунитет к ядам, – успокоил Рэйвен.
– Ты же вампир? – усмехнулся Фарис, возвращаясь к группе. – Или как?
Макс стиснул зубы, но промолчал.
Покрытое маскировочной краской, едва различимое среди кустов, тонкое тело трэйли мелькало впереди. Рэйвен следовал за ней, каким-то чудесным образом ни разу не потеряв девушку. Далее след в след несся Макс: не разбирая дороги, ломясь через заросли, налетая на пни и сучья, попадая в ямы и рытвины.
Впереди мелькал черный плащ графа. Макс изо всех сил старался не выпускать его из вида, потому что, если отстанет, заблудится, его, конечно, найдут, но это даст еще один повод для насмешек. Потому, совершенно не глядя под ноги, следя за черной удаляющейся фигурой он спотыкался, падал, поднимался и снова бежал.
Через три часа миновали молодой березняк, Макс в очередной раз оступился, попытался ухватиться за ветку и, ободрав ладонь, повалился в неглубокий овраг.
Граф обернулся.
– Все. Привал.
– Но мы идем совсем недолго! – возмутилась трэйль. – Так не успеем к рассвету!
– Плевать, – Рэйвен отстегнул плащ и кинул к ближайшему дереву. – Я устал.
Фарис фыркнул. Макс на четвереньках выбрался из ямы, с признательностью взглянул на друга. Тот прошел мимо, кивнул, но руки не подал. Впрочем, за это парень тоже был ему благодарен. Он устало привалился к шершавому стволу, закрыл глаза. Страшно хотелось забиться в темный угол и проснуться дома.
– Нельзя задерживаться, – послышались слова девушки. – Они придут с закатом. До этого времени нужно найти укрытие.
– Трэйли пустят в свой лагерь вампиров? – Макс даже представил, как сощурился кучер.
– Нет. Уйдем глубже в лес, – ответила та. – Там есть старая времянка. Мы давно покинули это место. Слишком часто на нашу территорию стали заходить чужие…
– Ну–у–у, – протянул Рэйвен. – Это ты зря…
Воцарилась минутная тишина. Стало слышно, как в ветвях играет ветер.
Кто-то коснулся плеча парня. Он вздрогнул, открыл глаза. Ива склонилась над ним, протянула флягу.
— Спасибо, — неловко сказал Макс и сделал глоток.
Вода была холодной, с привкусом трав.
– Трэйли – воины леса, – проговорил Фарис задумчиво. – Они убивают тех, кто вторгается в их владения. Убивают, не разбирая, кто перед ними: вампир, эльф, дворф, женщина, мужчина или… ребенок… Стоит только пересечь незримую черту.
– Это неправда! – возмутилась Ива. – Мы уничтожаем только тех, кто опасен!
– Это правда, – кучер хищно улыбнулся, устремил взгляд прямо в зеленые глаза. – Ты еще молода и не знаешь всех тонкостей политики своих сородичей. Но, девочка, зачем убивают трэйли?
Ива побледнела, отступила назад.
– Мы лишь защищаем свои границы, – одними губами проговорила она. – Свою землю…
– Скажи, девочка, твоя земля стоит жизни? – негромко отрывисто спросил кучер, нависая над нею. – Твой несчастный лес достоин того, чтобы стрелять со спины в любого, кто на шаг пересечет вашу незримую границу? Да весь твой лес не стоит капли крови тех, кого вы…
Он не договорил, резко развернулся и скрылся в чаще.
Порыв леденящего ветра прошелся по кустам. Юная трэйль опустилась на траву. Ее взгляд беспомощно метался между Рэйвеном и Максом, задорные искры в глазах погасли.
– За что? – прошептала она.
Макс осознал, что сидит с невероятно вытянувшимся лицом, а фляга застыла на полпути к губам.
Рэйвен подошел, присел рядом с девушкой.
– Не обижайся, его слова были не про тебя, – он легонько сжал ее ладонь. – Ива, тебе лучше уйти.
– Я обещала проводить вас, – растеряно произнесла она.
– Скажи мне дорогу и иди, – Рэйвен погладил ее по руке. – Пока он не вернулся.
Ива сглотнула, кивнула и быстро, путано начала объяснять, где держаться тропы, как выйти к дороге, где не заходить в низину. Рэйвен слушал внимательно, не перебивая.
Через десять минут ее силуэт исчез в увядающей дымке.
На поляне воцарилась тишина. Макс по-прежнему сидел под деревом, бесцельно разглядывая замысловатый рисунок на фляге. Рэйвен под другим деревом уткнулся лицом в согнутые колени и замер.
– Это что сейчас такое было? – не выдержал парень.
– Ничего, – глухо ответил граф, не поднимая головы. – Фарис не любит трэйли.
– Угу, – хмыкнул Макс. – А я не любил соседей снизу. Но как-то без убийств обходился.
– Прекрати! – Рэйвен взвился на ноги.
– Я видел, он готов был вцепиться девчонке в глотку! – воскликнул парень.
– Он так бы и сделал, не будь нас рядом, – тихо произнес граф.
– И ты его защищаешь?
Рэйвен медленно поднял взгляд.
– Он мой друг.
– А по мне, он просто зверь, твой Фарис, – бросил тот и закрутил флягу. – За что обидел девчонку?
– Фарис – не зверь, – проговорил граф. – Он не сдержался.
– И все? – не поверил своим ушам Макс. – Этого объяснения достаточно?
– Тебе он не нравится, – Рэйвен стиснул пальцы в замок. – Но есть те, кто его любит.
– Интересно…
– У него есть жена и дочь.
Парень почувствовал, что лицо снова вытягивается.
— И был сын. Его убили трэйли. Мальчику было двенадцать. Он случайно забрел в лес. Через трое суток нашли тело.
Он не стал описывать дальше.
– Ты же говорил, у вампиров иммунитет…
– Он умер не от яда, – пояснил Рэйвен. – Тогда трэйли не травили стрелы. Он погиб от потери крови.
– Н–да...
– А теперь представь, что с ним творилось, – граф прикрыл глаза. – И сколько трэйли полегло после этого. С тех пор прошло почти десять лет, но Фарис не простил. Потому я и отпустил девчонку. Она слишком много болтает: он бы не выдержал.
День перетекал в вечер, становилось холоднее. Сквозь кроны проглянуло солнце, на миг окрасило стволы багрово–желтым и скрылось за горизонтом.
Макс и Рэйвен так же сидели под деревом, прислонившись спинами друг к другу, и молчали.
В стороне шелохнулись кусты.
– Фарис? – тихим голосом спросил Макс.
– Нет, – повел головой граф. – Его ты не услышишь.
Из-за куста выскочил серый пушистый комок и стремглав промчался мимо.
– Кролик, – нервно усмехнулся парень. – И как долго мы будем ждать твоего друга?
— Пока он не появится, — просто ответил Рэйвен.
— Класс, — буркнул Макс. — Он ушел, а мы должны сидеть тут в холоде.
— Хочешь, расскажу кое-что? Ты же многого не знаешь. Не понимаешь.
— Конечно, — огрызнулся Макс. — Я, по-твоему, дурак?
— Макс, не обижайся. Я серьезно, — граф сел рядом, оперся спиной о ствол. — Я, например, ничего не знал о людях. И чем больше узнаю, тем больше понимаю, насколько вы странные.
— Спасибо, — сухо сказал парень.
— Что ты знаешь о нас? О вампирах? Не из ваших фильмов и страшилок, а по-настоящему.
Макс поморщился.
— Достаточно, чтобы пожалеть, что связался с вами.
— Прекрати, — устало сказал Рэйвен. — Ты не знаешь наших особенностей. Например… кровное родство.
— В смысле?
— В смысле «кровь» не только еда, — граф осторожно подбирал слова. — Мы все пошли от одного предка. И у нас есть связь. Не просто «родня». Глубже. Веками сложилось. Старшие, младшие, Дома… долг.
Макс фыркнул.
— У всех есть родня и долг.
— Нет, — Рэйвен качнул головой. — Чтобы объяснить, нужно знать нашу историю и религию.
Парень вскинул брови.
— Религию? У вампиров?
— А что в этом такого? — удивился граф.
— Просто в нашем мире вампиры… — Макс запнулся. — Темные существа. Проклятые. Типа «против Бога». И еще… укушенный превращается в такого же. Живой труп. Ночью встает, днем спит в могиле.
Он замолчал, потому что Рэйвен улыбался.
— Макс, я похож на труп? — спросил он. — Я похож на того, кто не владеет собой?
Тот отвел взгляд.
— Я не про тебя лично. Я про то, как у нас это представляют.
— Если бы каждый укушенный становился вампиром, весь мир уже давно был бы наполнен вампирами, — спокойно сказал граф. — У нас так не работает.
— А как работает?
Рэйвен вздохнул и, по виду, собрался читать длинную легенду. Макс уже напрягся, но граф поднял голову, словно уловил что-то в воздухе, и неожиданно сказал проще:
— Есть Первый. Дуэр-ай-Рато. Его коснулась Богиня Лиери. Он стал тем, кем стал. Потом у него была женщина. У них были дети. От детей пошли Дома. Вот и все.
— «Вот и все», — повторил Макс. — Нормально.
— Мы чтим Лиери, — добавил Рэйвен. — У эльфов своя Богиня. У других — свои Боги.
– Только одного не пойму: почему же человек, выпив кровь вампира, становится таким же?
– Да потому что происходит заражение! – из зарослей показалась фигура кучера. – И нечего пичкать мелкого религиозной ерундой!
Рэйвен раздраженно выдохнул.
— Это никем не доказано.
– А твой священный бред доказан? – тот выбрался из кустов, опустился рядом с Максом. – Хочешь знать правду? Вот тебе правда. Какой-то сбой происходит в организме, когда в него попадает наша кровь, и он теряет способность производить собственную в нужном количестве. В результате недостает кислорода. Поэтому первый признак чувства голода – тяжело дышать.
Макс уставился на него.
— Ты… знаешь, что кровь переносит кислород?
– Почему я не должен знать этого? – Фарис приподнял изящно изогнутую бровь. – Слушай, Рэйв, по-моему, он считает нас отсталыми! У нас тут есть учёные и врачи, между прочим. И подорожник уже давно перестал быть панацеей, к твоему сведению.
Макс смутился.
— Просто у вас замки, мечи, лошади…
— И мозги, — отрезал Фарис.
Рэйвен бросил на него взгляд: «не перегибай». Фарис ответил выражением лица: «я даже не начинал».
Макс молча сделал еще глоток из фляги и почувствовал, как по позвоночнику проходит холодок: до этого он подсознательно держался за надежду, что «это магия, это может пройти». А если это физиология, то не пройдет! Это теперь он.
И от такой мысли стало по-настоящему страшно.
Глава 4. Белый огонь.
Старый лагерь трэйли не поражал размахом. Все, что напоминало об их давнем присутствии – несколько порядком порушенных построек, переставший быть частым частокол да пара–тройка старых кострищ, едва угадывавшихся в высокой сухой траве.
Было далеко за полночь, когда путники облюбовали наиболее сохранившийся домик. Огня разводить не стали из соображений безопасности.
Рэйвен и Фарис натаскали соломы из старого импровизированного стойла, простого бревенчатого навеса. Макс, буркнув, что отлучится по личной нужде, скрылся в кустах.
– Опять без ужина, – констатировал кучер, валясь на лежанку.
– Опять? – глянул на него граф.
– Ну, не «опять», – хмыкнул тот, сгребая в кучу полусгнившую солому. – Но без ужина.
– Хватит, – Рэйвен улегся, закинув руки за голову. – Ты прекрасно знаешь, в лесу сейчас опасно. Потерпишь.
Фарис молча подобрался поближе. Спать не хотелось, а вот на охоту – с радостью бы. Он собирался сообщить об этом другу, когда дверь отворилась.
На пороге возник мокрый с головы до ног Макс.
– Что, снова дождь? – спросил Рэйвен, учуяв запах влажной кожи.
– Нет, – помотал головой парень. – Просто не мог лечь спать в таком виде. Нашел ручеек…
– Угу, – хмыкнул Фарис. – И теперь всю ночь будешь стучать зубами. Чистоплотный…
Об этом Макс не подумал. В сарае, действительно, было не жарко. Он повертел головой в поисках того, чем можно укрыться, но ничего не обнаружил.
– Иди сюда, – Рэйвен отодвинулся от кучера, освобождая место.
– Спасибо, но это попахивает уже не просто дружбой, – отмахнулся парень.
– Кто тебя видит? – усмехнулся Фарис, тоже закидывая руки за голову. – Иди, грейся, благонравный.
– Только разденься сначала, – проговорил Рэйвен, введя парня в ступор.
– Зачем?!
– Иначе, все от тебя вымокнем, – пояснил граф.
– Нет уж! – отрезал Макс, останавливаясь на полпути к лежанке. – Я в такие игры не играю!
– Рэйв, он за кого нас принимает? – оскорбился кучер, стрельнув парню глазами. – Ты нас боишься, что ли?
Макс бросил взгляд на две стройные крепкие фигуры вампиров. Его теперешние глаза разглядели в темноте и ехидную физиономию Фариса, и строгое лицо графа.
Рэйвен поднялся, стянул с себя рубашку, протянул плащ.
– Держи, а то ведь и вправду замерзнешь.
– А ты?
– Мне не холодно, – граф снова плюхнулся рядом с кучером. – Ложись, Макс. Подниму рано.
Парень покрутился около лежанки, выбрал место в стороне и улёгся. Прошло минут сорок, но сна не было ни в одном глазу. От холода начали стучать зубы. Макс поплотнее укутался в плащ, глубже зарылся в солому, но это не спасло: от земляного пола тянуло так, что тело трясло.
Не в силах больше выносить холода, парень поднялся, накинул на плечи плащ и вышел из сарая.
Безоблачная ночь застыла над лесом. Луна серебрила верхушки деревьев, ветер трепал засыхающую листву. Небо казалось черным и далеким.
И вдруг Макс вспомнил, как когда-то много лет назад такой же ночью рыбачил с отцом на берегу реки. Та же огромная луна, те же звезды, и он, семилетний, сидит в полудреме, прислонившись к отцу. Холод есть, но ему тепло, потому что рядом – свой.
Слезы навернулись сами.
– Я хочу туда, – прошептал он в темноту. – Хочу вернуться… чтобы мне было семь лет… чтобы опять с родителями…
В слезах не было никакого проку. Он знал: останься в своем мире – не выжил бы. Никто не виноват. Фиона пыталась помочь. А время… время, говорят, лечит. Днем скучать некогда, а вот ночью... Ночью лечиться нечем.
– Нужно идти спать…
Макс бросил взгляд на луну и вернулся.
В домике, оставив приличия, он стянул мокрые брюки и повесил рядом с рубашкой на перекладину неизвестного назначения, потом скользнул на подстилку и улегся между старшими, быстро согрелся, прикрыл глаза и почти сразу, сквозь полудрему, услышал голоса.
– Пора, – проговорил Рэйвен.
– Может, не пойдешь? – протянул Фарис. – Хоть одну ночь ты можешь отдохнуть? Никто нас не тронет.
– Я не этого боюсь, – Макс почувствовал, что граф поднялся на локтях. – Трэйль говорила о магах.
– Не факт, что это они, – ответил кучер. – Мало ли, кто может охотиться на трэйли!
– Тише. Разбудишь, – шикнул Рэйвен.
– Думаешь, они сидят и ждут тебя? Где ты собираешься их искать? Ну почему тебе не живется спокойно? – Фарис сел на лежанке. – Ну, найдешь ты их – дальше что? Тебя они не трогают. Пусть трэйли разбираются сами! Зачем ты все время ищешь приключений на свою…
Граф вздохнул. Кучер кивнул в сторону Макса.
– И вот с этим тоже. Зачем ты его притащил?
Рэйвен поднялся. Голос был ровный, но в нем чувствовалась усталость:
– Кстати, о Максе. Фарис, прошу тебя, как друга: можешь как-то обуздать свой веселый нрав?
– «Веселый нрав», – хмыкнул кучер, сложив руки на груди. – При чем здесь, вообще, мой нрав?
– Не понял.
Макс затаил дыхание. Сейчас откроется, почему Фарис его терпеть не может.
– Да я… оно само получается... – кучер почесал затылок, – просто ты с ним… как с маленьким и-и-и…
Рэйвен не дал договорить. Его сдавленный смех оборвал фразу.
– Чего ты ржешь? – насупился Фарис.
– Ты ревнуешь? – спросил граф сквозь смех.
– Еще чего! – возмутился тот.
– Фарис, ты ревнуешь! – Рэйвен ловко перескочил через Макса, повалил кучера на солому. – Ты же все равно остаешься моим другом. Навсегда!
Фарис перевернулся, подмял графа под себя.
– Сам дурак! Я же вижу, ты от него не отходишь! И это действует на нервы!
Макс без зазрения совести подсматривал из-под ресниц. Шок от слова «ревнуешь» еще не прошел, но куда сильнее его поразило другое: они могли ругаться и валять друг друга по соломе – и это было не про драку, не про ссору. Это было доверие. Про то, что рядом – свой.
– Сам посуди, – Рэйвен снова прижал Фариса к земле. – Как он сможет жить в этом мире, если я его не научу?
– Учи! – кучер дернулся и перевалил графа на спину. – Но меньше опекай. Ты себя гробишь, понимаешь? И если уж на то пошло, я не ревную. Ты мне жена что ли? Я за тебя отвечаю!
– Нечего за меня беспокоиться. Я в полном порядке.
– Уверен? – кучер в одно мгновение выскользнул, выхватил из-за голенища сапога кинжал и прижал к шее графа. – Реакции замедлились, силы уже не те. Да и видок у тебя...
– Ну, может, немного устал, – протянул Рэйвен, отводя от себя нож.
– «Немного устал», – передразнил Фарис. – Когда ты в последний раз нормально спал? А ел? Ну, когда?
– Четвертый день пошел…
– «Четвертый», – кучер слез с графа. – Рэйв, иногда надо думать о себе. Ведь ты был ранен. И сколько крови отдал ему!
Тот промолчал.
– Как долго ты еще способен продержаться без крови, без отдыха? – Фарис сжал ладонь друга. – Сутки, не больше…
– Я уже с ума схожу. Со вчерашнего дня. Пойду, осмотрюсь, заодно и…
– Ну куда ты пойдешь? – кучер притянул его к себе. – Иди сюда.
Он скинул рубаху на пол.
Макс с неестественно расширившимися глазами застыл на лежанке.
– Фарис, я сам могу...
– А если никто не попадется? – Фарис откинул голову назад. – Давай, пока я не передумал.
Макс видел, как граф осторожно отвел темно-каштановые волосы, приобнял друга, склонился над его шеей. Момент укуса парень почувствовал собственной кожей, вздрогнул. Рэйвен слегка отстранился, заглянул Фарису в глаза.
– Не растягивай, – шепотом попросил тот.
Граф кивнул и снова припал к шее друга.
Макс не знал, больно ли это. Судя по тому, как они стиснули друг друга в объятьях, либо больно очень, либо… наоборот.Надо будет спросить у Рэйва, мелькнуло у парня, и тут же стало неловко: он понял, что наблюдает то, чего видеть нежелательно. Но оторваться уже не мог.
Минуты через две Рэйвен отстранился от Фариса, снова заглянул тому в глаза.
– Ты как?
– Нормально, – кучер смахнул с плеча две капли крови, на четвереньках направился к лежанке.
– Спасибо, – Рэйвен поднялся, подобрал его рубашку. – Ты меня очень выручил.
– Знаю, – Фарис смачно зевнул. – Все-таки идешь?
– Я должен, – проговорил граф, одеваясь. – Присмотри за Максом. Без шуток.
– Ладно, Ваше Сиятельство, – он обхватил парня, притянул к себе, укрыл плащом. – Вали, давай. Только долго не гуляй.
Дверь за графом закрылась. В домике воцарилась тишина.
Стиснутый Макс слушал мерное дыхание кучера над ухом и никак не мог уснуть. Он попытался как–нибудь ослабить хватку Фариса, ничего не вышло.
«Ладно, – подумал Макс, чувствуя, что усталость берет свое. – По крайней мере, так теплее».
Он начал медленно проваливаться в сон. Сквозь забытье запахло свежей кровью. Нечто странное начало подниматься в мозгу. Парень решительно подавил это чувство и, наконец, заснул.
Рэйвен плавно скользил между деревьями. В темноте его было почти невозможно заметить, если ты не вампир и не зверь. Луна ушла за тучи, и он ругал себя: много времени упущено. И еще ругал за мысль, от которой не мог отделаться: Макс, наверняка, все видел. А значит, будет думать. И додумывать.
– Вот ведь черт, – выругался граф, сообразив, до чего Макс мог додуматься. – Похоже, разговор состоится раньше…
На востоке ночную высь прорезали неяркие белые вспышки.
– Что за…
Из-за дерева вышел огромный черный волк, замер на мгновенье, поймал в воздухе запах дыма и потрусил в сторону белых всполохов.
На большой, выжженной дня три–четыре назад поляне горел костер. Обыкновенный, из березовых поленьев, только пламя было ни красным, а белым, и тепла от него вампир не почувствовал.
Рядом с огнем сидело четверо в странных одеждах, похожих на те, что носил когда-то Номос, только синих. Пятый ходил вокруг, нашептывая под нос.
Рэйвен не слышал слов, но и без них понимал: ничего хорошего от этой братии ждать не приходится. В то, что они в данный момент охотятся на трэйли, верилось с трудом. Точнее, совсем не верилось.
Время текло медленно. Пятый маг все нарезал круги, остальные сидели неподвижно. Рэйвен чувствовал, Сила уходит и минут через десять придется принять обычный облик. Тут один из сидящих что-то запел. Остальные подхватили, повскакивали, принялись бросать хворост в белый огонь, потом образовали вокруг него подобие хоровода и ударились в бешеный пляс.
От изумления у черного волка сама собой открылась пасть и опустились уши.
Так маги убивались минут пятнадцать. За это время Рэйвен трансформировался обратно в вампира и, не желая светиться, отполз глубже в кусты и, конечно же, угодил в шиповник.
– Отлично, – прошептал он сквозь зубы.
Шипы лезли под одежду, цеплялись за волосы, кололи где только могли. Было больно, все чесалось, все раздражало, и в какой-то момент граф поймал себя на простой мысли: выйти бы сейчас и перебить их всех, лишь бы этот идиотский спектакль закончился.
Рэйвен впился во внешнюю сторону ладони зубами, стиснул так сильно, сколько мог вытерпеть.
«Я должен увидеть, что будет дальше! Должен увидеть! – твердил он про себя. – Это нужно, нужно, нужно…»
Наконец, тот, который вначале был пятым, резко остановился, вскинул руки, что-то прокричал на непонятном языке. Остальные четверо застыли в нелепых позах, в которых оказались по ходу танца: кто с задранной ногой, кто, держась одной рукой за поясницу, другой – за голову, кто, широко раскрыв рот и страшно выпучив глаза. Четвертый умудрился изобразить все это одновременно.
«Боги! Они что, издеваются? – едва сдерживая смех, размыслил вампир. – Фарис скажет, я головой повредился. Или у них тут шабаш?»
Но маги, похоже, только разогрелись. Главный проорал что-то срывающимся на визг голосом. Остальные вытянулись по стойке смирно, прижали руки по швам и понеслись так по кругу, изредка подпрыгивая, изображая ни то пингвинов, ни то кенгуру.
Рэйвен быстро высвободил клыки из ладони и впился в запястье.
«Сейчас заржу, – с досадой подумал он, – не предполагал, что моя смерть будет такой идиотской!»
Но в следующую секунду графу вдруг расхотелось смеяться.
Белое пламя вспыхнуло ярко, как удар молнии. В воздух посыпались серебристые искры, и костер словно провалился внутрь себя. Когда вспышка опала, в центре остался большой белый шар. Он выглядел плотно, как будто огонь сжали до твердости камня.
Рэйвен перестал дышать.Шар дрогнул, и из него, бодро напевая ту же жизнерадостную песню, посыпались маги. Не один, не двое, не десять. Штук сорок!
Зубы вампира соскользнули с запястья и лязгнули.
– Твою мать…
Главный не дал им даже секунды: что-то рявкнул, и вся эта орава разом начала растекаться по лесу. Не толпой, а цепью, как сеть, которая опутывает пространство.
Рэйвен кубарем вывалился из шиповника, забыв и про осторожность, и про графскую гордость, собрав последние силы, обратился вороном и рванул к стоянке.
Лишь бы успеть. Лишь бы предупредить.
Граф влетел в сарай, пнул носком сапога Фариса. Тот вскочил, спросонья обнажив клыки, но, увидел перед собой потрепанного друга, убрал оскал.
– Чего?!
– Ничего! Ничего! – воскликнул Рэйвен. – Ты меня еще уговаривал не ходить!
– Да что случилось? Можешь объяснить? Чего ты весь в листьях? – он схватился за плечо графа, но тут же одернул руку.