Приди, посмотри и забудь. Veni, vidi, et cecidi in oblivionem

Глава первая. Нулевая запись. Инструкция по применению.

Если ты это читаешь, значит, я либо мёртв, либо снова вляпался в историю, из которой выпутываться придётся кому-то другому. Учитывая мою удачу – скорее второе.

Это мой дневник. Звучит пафосно, но врач сказал записывать всё, что происходит. Каждый день, каждую мелочь. Сказал, это поможет «структурировать реальность», когда память начинает дырявить. А она у меня дырявит знатно. Нашли меня, говорят, возле города, без сознания, всего израненного. Очнулся – не помню, как там оказался. Помню только имя: Кай. И то не уверен, что своё.

Но записывать буду. На всякий случай. Чтобы если провал случится снова, было куда подглядеть и вспомнить, кто я, чёрт возьми, такой.

Теперь о главном – о том, в чём я пишу.

Мне дали этот блокнот. Сказали, личные вещи, нашли при мне. Я даже не знаю, из чего он сделан. Материал плотный, гладкий, переливается на свете, будто чешуя какой-то диковинной рыбы, но на ощупь твёрдый, как камень. Дорогой, явно дорогой. Я его в сумку сунул и забыл.

А вчера сидел у огня, думал сделать первую запись. Достал сумку, а она тлеет. Прогорела насквозь, дыра в боку – хоть кулак просовывай. Я аж подскочил. Думал, всё, прощай, дорогой подарок от неизвестного доброжелателя.

Достаю блокнот – а на нём ни следа. Ни опалины, ни пятнышка. Сижу, смотрю на огонь, на него, и до меня медленно доходит: это не просто блокнот. Это магия. Моя магия? Или просто повезло?

Ладно, с этим потом разберусь.

Перо у меня тоже магическое. Щёлкну пальцами – и оно уже в руке. Из воздуха появляется, тонкое, серебристое, с острым кончиком. Чернил не требует – пишет само, пока я думаю. Удобно. Главное – не щёлкать, когда злой, а то перо может и в глаз кому-нибудь прилететь. Проверено.

Сижу сейчас в своём убежище. Это комната на чердаке старого дома в портовом районе. Хозяин – старик Хмурый, он же дал мне работу в своей лавке. Платит мало, но за жильё не берёт, потому что комната сырая, крыша течёт, и по углам, кажется, кто-то живёт. Надеюсь, мыши.

За окном дождь. Здесь всегда дождь. Город пахнет морем, рыбой и сыростью, но иногда, когда ветер меняется, пробивается запах магии – как озон после грозы, только слаще. Я его узнаю, хоть и не понимаю, откуда.

Перед тем как начать писать, подошёл к мутному осколку зеркала, что висит на гвозде у двери. Посмотрел – и застыл.

Вроде я. Кай. Но глаза… я думал, они зелёные. Помню, что зелёные. А из зеркала смотрит кто-то с насыщенно-голубыми, почти льдистыми. И борода. Я ношу короткую бороду – полдюйма на подбородке, может, чуть больше. Почему, кстати, дюйм? Вроде же всегда были миллиметры. Странно, что я вообще об этом думаю, но вот, записываю. Пусть будет.

Я смотрел в зеркало и не был уверен, что это я. Глаза чужие. Выражение лица чужое. Может, это последствия удара? Или я просто не привык себя разглядывать?

В любом случае, теперь есть дневник. Буду записывать всё подряд, даже бред. Потому что если я снова исчезну – в прямом смысле или просто из памяти – пусть меня хотя бы прочтут.

А теперь – спать. Завтра на работу к Хмурому. Если успею до того, как меня кто-нибудь найдёт.

Приписка мелким почерком на полях, уже утром:«Перечитал. Бред сивой кобылы, но хоть честно. Ладно, живём дальше».

Глава вторая. День первый. Работа у Хмурого.

*Дата: как будто 15-е чего-то там. Времени 7:23 утра.*

Проснулся от того, что крыша надо мной опять протекла, и холодная капля шлёпнулась прямо на лоб. Дождь здесь идёт всегда. Я уже начинаю думать, что это не город, а сплошное море с редкими островками суши, на которых люди упорно строят дома.

Вчера Хмурый сказал приходить к восьми. Пришёл к половине, потому что не люблю опаздывать. Или люблю? Не помню. Но сегодня пришёл рано.

Лавка называется просто – «Кузня Хмурого». Вывеска старая, буквы местами стёрлись, но железный молот на ней блестит, будто его каждый день натирают. Интересно, кто?

Внутри пахнет металлом, маслом и ещё чем-то сладковатым, похожим на старую кровь. Или не кровь, а магию. Я уже начинаю различать этот запах. Хмурый стоял у прилавка и перебирал какие-то кольца.

– Явился, – сказал он, даже не повернув головы. – Проходи, смотри, запоминай. Если спросят что – зови меня. Сам не лезь.

Он махнул рукой в сторону стеллажей. Я пошёл смотреть.

Тут надо описать, что я увидел. Но как описать то, чего сам не понимаешь?

На полках лежали мечи. Много мечей. Некоторые обычные, стальные, с простыми рукоятями. Другие – будто светились изнутри, хоть и были покрыты пылью. Я протянул руку к одному, с тёмным лезвием, и вдруг понял: этот меч не режет. Он ломает. Не металл, а заклинания. Откуда я это знаю? Понятия не имею. Просто почувствовал.

Рядом висели доспехи. Кожаные, с бронзовыми пластинами. Тяжёлые. Я потрогал – и в голову пришло: это для всадников, защищает от огня. Странно. Для всадников? Откуда я знаю про всадников?

Я решил, что это просто фантазия. Наверное, я когда-то читал такие книги. Или врач подсунул мне в палату фэнтези. Короче, не придал значения.

Хмурый тем временем объяснял:– Это щиты, видишь? Бывают простые, бывают с магией. Магические дороже, но их реже берут. Новобранцы всё равно не умеют с ними обращаться. Вон те кинжалы – для охотников на тварей. Отравлены зачарованным ядом, но яд со временем выдыхается, так что если кто купит – предупреди, чтобы обновляли раз в полгода.

Я кивал, но слушал вполуха. Потому что меня больше занимало ощущение: я всё это уже видел. Не здесь, не в этой лавке, но похожее. И руки сами тянулись к тем вещам, которые Хмурый называл «опасными для новичков».

*Время: где-то около десяти. Солнце так и не выглянуло.*

Пришли двое.

Я сначала не обратил внимания – звон колокольчика над дверью, шаги. А потом поднял глаза и… ну, такие нечасто встречаются.

Огромные мужики. Не просто высокие, а широкие, будто их из дуба вырубили. Оба в штанах на подтяжках, рубашки без рукавов, и руки… господи, руки – как мои ноги. И все в шрамах. Старые, белые, новые, розовые, даже один похоже на след от когтей. Явно не грузчики.

Они встали у входа, оглядели лавку, потом меня. Взгляды тяжёлые, изучающие. Я невольно выпрямился. Не то чтобы испугался, но… насторожился.

– Здорово, – сказал тот, что слева. Голос низкий, как из бочки. – Хозяин где?

– Вышел на минуту, – ответил я. – Могу показать товар, если скажете, что ищете.

Переглянулись. Правый хмыкнул:– Мелковат ты для советчика. Мы сами посмотрим.

И они пошли вдоль стеллажей. Я смотрел, как они трогают мечи, щиты, кинжалы. Без особого интереса, скорее для вида. Было в их движениях что-то… военное. Чёткое, выверенное. Они явно знали, что делают.

Я подошёл поближе, хотел спросить, не нужна ли помощь. Но когда открыл рот, левый вдруг резко обернулся и пробасил:– Слышь, парень. Мы ж сказали – хозяин нужен. Ты или зови его, или отойди.

В голосе явная угроза. Рука сжалась в кулак размером с мою голову.

И тут странное дело. Я не испугался. Совсем. Внутри будто что-то щёлкнуло, и я понял: если что, я этих двоих вырублю. Быстро. Без вопросов. Откуда такая уверенность? Понятия не имею. Но она была – холодная, спокойная, как у человека, который сто раз это делал.

Я сделал шаг назад, развёл руками:– Как скажете. Сейчас позову.

И пошёл в заднюю комнату, где Хмурый якобы «вышел на минуту» (на самом деле пил чай и читал старую газету). Говорю:– Там к вам. Двое. Здоровые, в шрамах. Спрашивают хозяина.

Хмурый отложил газету, вздохнул, поднялся.– А, это свои, – буркнул он, проходя мимо. – Не дёргайся.

Я вышел за ним.

И тут случилось то, чего я совсем не ожидал.

Хмурый, который всегда хмурый (простите за каламбур), вдруг расплылся в улыбке. Настоящей, тёплой. Подошёл к этим двум дуболомам и… обнял их. По очереди. А они его – так, что кости затрещали, но Хмурый даже не поморщился.

– Ну здорово, здорово, – гудел левый. – Давно не виделись. Как сам?– Держусь, – ответил Хмурый. – А вы, я смотрю, опять за игрушками?

Правый хлопнул его по плечу (я аж вздрогнул):– Учебные нужны. Для салаг. Те, что мы обычно берём, есть?

Хмурый кивнул и полез под прилавок. Достал свёрток, развернул – там два меча, тусклых, без украшений, но видно, что качество отменное.– Для них держал. Забирайте.

Дальше они говорили о каких-то своих делах, смеялись, вспоминали общих знакомых. Я стоял в стороне и чувствовал себя идиотом. Эти двое, которые минуту назад готовы были меня раздавить, оказались просто старыми друзьями Хмурого. А их агрессия – обычной привычкой разговаривать с незнакомцами.

Когда они ушли, Хмурый проводил их взглядом и сказал мне:– Это старшие офицеры караула города. Левого зовут Бьорн, правого – Торвальд. Они здесь каждую неделю. Если придут – сразу зови меня. И не лезь с советами, они в оружии понимают лучше нас с тобой.

Я кивнул, но про себя подумал: «Лучше нас? А с чего я вдруг решил, что смог бы их вырубить?»

Весь остаток дня я провёл за прилавком, перебирая товар и записывая в блокнот цены, как велел Хмурый. Но мысли крутились вокруг другого.

Почему я так спокойно отреагировал на угрозу? Откуда во мне эта уверенность? Я же не помню, чтобы когда-то дрался. Не помню, чтобы служил. Но тело… тело помнит. Оно знало, как встать, куда шагнуть, как ударить.

И ещё эти мечи. Когда я прикасался к некоторым, в голове всплывали картинки. Битвы. Крики. Холод. И имя… чужое имя, которое я не разобрал.

Надо записывать всё. Даже бред. Потому что если это бред – то почему он так похож на правду?

*Вечер. Та же дата. 23:15.*

Сижу на чердаке, под шум дождя. Блокнот опять не пострадал, хотя я случайно уронил его в лужу у входа – вода стекла, как с гуся. Магия, не иначе.

Завтра опять в лавку. Хмурый сказал, что если буду хорошо работать, может, покажет, как отличать магические вещи от простых. Посмотрим. А пока – спать.

Только одно не даёт покоя: когда я сегодня смотрел на этих офицеров, мне показалось, что я их уже видел. Не здесь. В другом месте. В другой жизни.

Или не показалось.

Приписка на полях, уже почти в темноте:«Забыл записать: когда Торвальд уходил, он обернулся и посмотрел на меня. Пристально так. И сказал Хмурому вполголоса: „Где такого нашёл? У него взгляд бойца“. Хмурый отмахнулся: „Нашли у ворот, сам не помнит ничего“. Торвальд кивнул и больше не смотрел.Но мне почему-то стало не по себе. Боец? Я?»

Глава третья. Испытание собой.

*Дата: выходной. Если у тех, кто ничего не помнит, вообще бывают выходные.*

Несколько дней я только и делал, что думал о словах Торвальда. «Взгляд бойца». И о том, как спокойно я тогда отреагировал на двух здоровенных мужиков, готовых меня раздавить. Это не давало покоя.

Кто я такой, чёрт возьми? Обычный мужик с провалами в памяти, которого нашли за городом? Или тот, кто умеет то, о чём сам не помнит?

Короче, решил: спрошу у Хмурого про учебный центр для новобранцев. Куда эти мечи поехали. Если я действительно боец – тело покажет. А если нет – ну, хоть буду знать, что Торвальд просто ляпнул.

Хмурый на мою просьбу посмотрел так, будто я попросил у него ключи от личного сейфа. Помолчал, почесал бороду и сказал:

– Адрес дам. Только уговор: с малолетками, которые меч в первый раз в руки взяли, не издевайся. И не дай бог кого ненароком не убей.

Я аж поперхнулся.

– С чего вы взяли, что я могу убить? Я же сам меч, может, никогда не держал!

Хмурый хмыкнул. Так хмыкнул, что мне стало не по себе.

– Держал, не держал… – буркнул он. – Ладно, иди уже. Завтра с утра свободен, если простоя не будет.

Простой. Два дня в лавку никто не заходил, кроме случайных зевак, которые пялились на витрину и уходили. Хмурый только радовался – сидел в задней комнате, читал свои газеты и пил чай. А я маялся от безделья и всё больше хотел проверить себя.

-–

*Утро. Время 7:20. Наконец-то выходной. Следующий день.*

Вышел из лавки и сразу попал в этот бесконечный городской шум.

Город, где я теперь живу, называется, кажется, Нижний Кряж? Или Верхний? Хмурый говорил, но я забыл. Да и какая разница. Главное – он огромный.

Стены вокруг такие высокие, что неба почти не видно. Серый камень, старый, кое-где в трещинах, но всё равно стоит крепко. Забраться на такую стену – только если крылья иметь. Или магию. Идёшь по улице и чувствуешь себя в каменном мешке. Но люди привыкли, не замечают.

Город кипит. Народу – тьма. Толкаются, спешат, торгуют, ругаются, смеются. И не только люди. Я вчера чуть не споткнулся о коренастого мужика с бородой до пояса. Гном, что ли? Настоящий гном. А сегодня видел длинноухих, высоких, как жерди. Эльфы, наверное. Или как их тут называют. Странно всё это. Ещё месяц назад я бы решил, что спятил. А теперь просто иду и разглядываю.

Почему они все такие счастливые? Погода сырая, ветер с воды холодный, а они улыбаются. Может, просто привыкли.

Вышел на рыночную площадь. Вот тут вообще глаза разбегаются.

Ряды тянутся во все стороны. Торгуют всем, чем можно: едой, тканью, посудой, скотом. Но самое интересное – магические ряды.

Там такое сияние, что глаза режет. Посохи, светящиеся всеми цветами, мечи с рунами, которые переливаются, амулеты, от которых идёт тепло, даже зеркала, в которых видно не тебя, а кого-то другого. Продавцы кричат, зазывают, обещают силу и удачу.

Я подошёл поближе. Потрогал один посох – красивый, с синим камнем. И вдруг… отторжение. Резкое, как удар под дых. Фальшивка. Пустышка. Магия есть, но мёртвая. Как чучело зверя – похоже, но внутри пусто. Я отдёрнул руку и пошёл дальше.

Странно. В лавке Хмурого товар не блестит, не переливается, пылью покрыт. А внутри – трепет. Когда я беру в руки обычный на вид меч, я чувствую силу. А здесь – только мишура. Почему я это чувствую? И откуда знаю, что там фальшивка?

Не знаю. Но записываю. Пусть будет.

-–

Дошёл до учебного центра. Хмурый сказал: «На задах, за портовым трактиром». Я думал, будет что-то серьёзное, казармы там, плац. А это… двор за кабаком. Обнесённый забором, с утоптанной землёй вместо пола, с несколькими чучелами из соломы и кучей дров в углу. Над входом вывеска: «Кузница караульных». Без пафоса.

У входа стоял Бьорн. Тот самый левый здоровяк. Увидел меня и ухмыльнулся. Широкая такая ухмылка, как у кота, который нашёл сметану.

– А, явился, – прогудел он. – Хмурый предупредил. Проходи, боец.

– Я не боец, – буркнул я. – Я просто… проверить хочу.

– Конечно, – кивнул Бьорн, но ухмылка стала ещё шире. – Инструктаж для новичков уже прошёл. Но тебе, так и быть, повторю кратко: старайся не добивать сдающегося, бей только по рукам, ногам и туловищу. В голову – нельзя. И лично для тебя… – он наклонился ближе, – лучше вообще останавливай меч до касания. Отводи, если чувствуешь, что удар сильный. Понял?

Я не понял. Совсем. Почему мне надо сдерживаться? Но спорить не стал. Кивнул и зашёл внутрь.

-–

Во дворе стояли три группы юнцов. Лет по пятнадцать-двадцать, не больше. Тощие, нескладные, в тренировочных куртках, с мечами, которые были им явно великоваты. Они толкались, смеялись, и двое особенно шумно хвастались.

– Смотри, – крикнул один, светловолосый, и провёл рукой по своему мечу. Что-то пробормотал, я не расслышал, но клинок вдруг засветился тусклым зелёным. Остальные ахнули.

– А у меня! – подхватил второй, пониже. Он что-то прошептал, и его щит вспыхнул голубым.

Те, кто не умел, смотрели с завистью. Я смотрел и думал: «Заклинания. Они наговаривают на оружие, чтобы усилить».

А потом вспомнил своё перо. Оно появляется по мысленному приказу, без слов. Просто щёлк – и в руке. Я же ничего не произношу.

Я отошёл в сторонку, к забору, чтобы не привлекать внимания. Закрыл глаза. Представил меч. Не тот, что в лавке, а свой. Тот, который… откуда-то изнутри.

Щёлк.

В руке что-то появилось. Тяжёлое, холодное. Я открыл глаза и чуть не выронил.

Это был не меч. То есть, формально, оружие. Но такое уродливое, будто его выковали в спешке из того, что под руку попалось. Клинок кривой, изогнутый не в ту сторону, чёрный, матовый, без единого блика. Рукоять грубая, с острыми краями. Похоже на кинжал, но какой-то неправильный. Злой.

Я смотрел на него, и внутри шевелился холод. Странное чувство – будто оружие на меня смотрит. Оценивает.

– Твою ж… – выдохнул я и мысленно приказал ему исчезнуть.

Щёлк. Пусто.

Руки дрожали. Что это было? Почему перо получается красивое, серебристое, а меч – такая жуть?

Я решил пока не думать. Достану тренировочный, как все. А этот… пусть лежит внутри. До лучших времён. Или до худших.

-–

Бьорн вышел в центр двора и хлопнул в ладоши.

– Внимание, салаги! Сейчас спарринги один на один. Разбились по парам и работаем. Без фанатизма, но с усердием.

Я взял обычный деревянный меч из кучи у входа. Лёгкий, неуклюжий. Не то что мой… тот, чёрный.

Встал в строй.

В предвкушении сердце колотилось где-то в горле. Что я умею? Что покажет тело?

Посмотрим.

Глава четвёртая. Месяц в тени.

*День первый тренировок. Время: 18:50.*

Я думал, что после первого спарринга всё станет ясно. Что тело покажет, кто я есть на самом деле, и я наконец пойму, почему Торвальд так странно на меня смотрел.

Ничего не стало ясно. Кроме одного: я умею драться. Умею так, будто делал это тысячу раз.

Первый бой был с пареньком лет семнадцати, рыжим, веснушчатым, с мечом, который он держал как грабли. Он бросился на меня с криком, размахивая клинком, и я… я просто шагнул в сторону. Он пролетел мимо, споткнулся, упал. Всё. Я даже не ударил.

Бьорн, наблюдавший со стороны, хмыкнул. Больше ничего.

Второй бой – с тем светловолосым, который умел зачаровывать меч. Он был лучше. Увереннее. Мы обменялись несколькими ударами, и я поймал себя на мысли, что вижу все его движения заранее. Знаю, куда он ударит, зачем, с какой силой. Я мог бы закончить бой в три секунды. Вместо этого я позволил ему погонять меня по кругу, пару раз сделал вид, что устал, и в конце «случайно» споткнулся, уступив победу.

– Неплохо, – сказал светловолосый, протягивая руку. – Ты новенький? Я Свен.

– Кай, – ответил я, поднимаясь. – Да, новенький.

Свен улыбнулся и пошёл хвастаться друзьям.

Я поймал взгляд Бьорна. Он смотрел на меня в упор, и в глазах его не было улыбки.

-–

*Три дня спустя. Вечер, после тренировки. Время 20:10.*

Бьорн и Торвальд подозвали меня, когда все разошлись.

– Садись, – сказал Торвальд, кивая на бревно у забора. – Поговорить надо.

Я сел. Внутри всё сжалось. Сейчас скажут, что я слишком слаб? Или наоборот, что слишком силён?

– Ты умеешь драться, – без предисловий начал Бьорн. – Не учись, а именно умеешь. Откуда?

– Не помню, – честно ответил я. – Правда. Я вообще ничего не помню. Меня нашли за городом, всего израненного. Врач сказал – амнезия.

Они переглянулись.

– Мы знаем, – кивнул Торвальд. – Хмурый рассказал. И поэтому мы хотим предложить тебе кое-что.

Они предложили мне заниматься отдельно. Утром и вечером, когда остальных нет. Днём я буду работать в лавке, как обычно. Все будут думать, что я просто знакомый Хмурого, которому разрешили тренироваться в удобное время.

– А остальным что скажете? – спросил я.

– А остальным скажем, что ты наш должник, – усмехнулся Бьорн. – И отрабатываешь тренировками.

Я кивнул. Это было идеально. Никто не будет задавать лишних вопросов, а я смогу понять, что со мной не так.

-–

*Первая неделя.*

Утром – тренировка. Бьорн гоняет меня по базовым связкам, хотя видно, что я их знаю лучше него. Я сдерживаюсь. Двигаюсь чуть медленнее, чем могу. Удары чуть слабее.

– Ты как будто в наморднике дерёшься, – ворчит Бьорн. – Выпусти пар.

– Не могу, – отвечаю я. – Если выпущу, вызову подозрения.

Он вздыхает и кивает. Понимает.

Днём – лавка. Хмурый молчалив, как обычно, но иногда я ловлю на себе его изучающие взгляды. Один раз он сказал:

– Бьорн хвалил тебя. Говорит, скрываешься.

– Скрываюсь, – согласился я.

– Правильно, – неожиданно ответил Хмурый. – В нашем мире лучше быть никем, чем кем-то.

Вечером – опять тренировка. Торвальд учит меня работе с щитом. Точнее, делает вид, что учит. Я знаю это всё. Тело помнит.

Но я послушно повторяю, ошибаюсь там, где надо, и медленно, очень медленно «прогрессирую».

-–

*Вторая неделя.*

Я начинаю замечать город. Раньше я просто шёл по улицам, не глядя по сторонам. Теперь вижу детали.

Сторожевые башни. Их пять, они окружают город со всех сторон. Высокие, каменные, с остроконечными крышами, на которых днём и ночью дежурят лучники. Я никогда не замечал их раньше, а теперь они бросаются в глаза.

На рынке я вижу, как гномы торгуются с эльфами, как дети бегают между рядов, как старухи продают пирожки с какой-то местной зеленью. Город живёт своей жизнью, шумной, грязной, но какой-то… настоящей.

Иногда я ловлю себя на мысли, что мне здесь нравится. Даже несмотря на дождь, на сырость, на вечный запах рыбы и магии.

Но потом вспоминаю, что я не знаю, кто я. И настроение падает.

-–

*Третья неделя.*

На тренировках я уже «догнал» средних новобранцев. Со стороны я выгляжу как обычный середняк: не слабый, но и не звезда. В спаррингах с теми, кто приходит на утренние занятия, я проигрываю ровно половину боёв. Выигрываю тоже половину, но всегда с трудом, всегда на грани.

Никто не подозревает, что каждый мой удар сдерживается. Что я останавливаю клинок за миллиметр от тела противника. Что когда я «ошибаюсь» и пропускаю удар, я делаю это сознательно.

Только Бьорн и Торвальд знают. Они видят.

Однажды, после особенно напряжённого спарринга со Свеном (я позволил ему победить, красиво упав в грязь), Бьорн отвёл меня в сторону.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально, – ответил я, отряхиваясь. – А что?

– А то, что ты сдерживаешься так, будто у тебя внутри зверь сидит. И зверь этот злится.

Я промолчал. Потому что он был прав.

Ночью мне снились странные сны. Би́твы. Кровь. Холод. И чёрный клинок, тот самый, уродливый, который я создал в первый день. Он звал меня. Тянулся ко мне.

Я просыпался в холодном поту и долго смотрел в потолок.

-–

*Четвёртая неделя.*

Месяц пролетел как один день.

Я встаю затемно, бегу на тренировку, потом в лавку, потом опять на тренировку, потом падаю на чердаке и сплю как убитый. Иногда пишу в дневник. Иногда просто лежу и слушаю дождь.

Хмурый стал чуть теплее. Один раз даже оставил мне горячий ужин. Не сказал ни слова, просто поставил миску на прилавок и ушёл. Я съел и почувствовал себя почти счастливым.

Свен считает меня своим другом. Мы пару раз ходили в таверну после вечерних тренировок. Он рассказывал о девушках, о семье, о том, как мечтает стать офицером. Я слушал и кивал. Ему хорошо, он знает, кто он.

А я – нет.

Сегодня Торвальд сказал, что через неделю будут смотры. Лучшие новобранцы получат право перейти в основной состав караула. Остальные останутся тренироваться дальше.

– Ты пойдёшь, – сказал он. – Но будешь держаться в середине. Не высовывайся.

– А если меня заметят? – спросил я.

– Не заметят, – усмехнулся Бьорн. – Ты слишком хорошо прячешься.

Я не знаю, комплимент это или нет.

-–

*Сегодня. Уже прошёл месяц после начала тренировок. Вечер. 22:50. Чердак.*

Дождь барабанит по крыше. Блокнот лежит рядом, целый и невредимый, хотя я опять уронил его в лужу по дороге домой.

Я смотрю на свои руки. Обычные руки, с мозолями от меча. Но я знаю, что они могут гораздо больше, чем я показываю.

Кто я? Почему я умею драться? Почему чёрный клинок появляется, когда я злюсь? И почему я так боюсь узнать правду?

Наверное, потому что боюсь, что она мне не понравится.

Завтра опять тренировка. Потом лавка. Потом тренировка.

Я – средний новобранец. Никто. Середняк.

Но внутри сидит зверь.

И он ждёт.

Глава пятая. Портреты и отражения.

*Дата: пять дней до смотра. Время: глубокая ночь, дождь барабанит по крыше так, что кажется – проломит.*

Я тут подумал: память моя – решето. Провалы, дыры, тени. Вдруг завтра проснусь и забуду не только себя, но и тех, кто рядом? Хмурый, Торвальд, Бьорн, Свен… Они стали моим миром за этот месяц. Если я их потеряю – даже в памяти – что останется?