Приди, посмотри и забудь.

Они вышли на берег. Река шумела, перекатывая камни, и в этом шуме не было ничего от городской суеты. Только течение, только ветер, только бесконечный лес вокруг.

— Я люблю тебя, — сказал Алекс, глядя на воду.

— Я знаю, — ответила она, взяв его за руку. — И я тебя.

Они постояли так минуту, потом вернулись в машину.

Дорога снова петляла между холмами. Лес становился всё гуще, и иногда сквозь деревья открывались виды на далёкие горные хребты. Саманта смотрела в окно и молчала. Алекс тоже молчал. Им не нужно было говорить.

Они проехали через небольшую деревню — десяток домов, старую церковь, колодец с журавлём. Потом миновали поле, усыпанное жёлтыми цветами, и снова углубились в лес.

Дорога стала хуже — сначала асфальт сменился гравием, потом гравий — грунтовкой. Машину трясло, но Саманта только улыбалась.

— Тут почти как в прошлый раз, — сказала она. — Помнишь, мы тогда думали, что заблудились?

— Мы и заблудились, — ответил Алекс. — Но выехали.

— Выехали, — повторила она.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Дорога за ними была пуста.

*Прибытие. Дом в лесу.*

К вечеру они добрались. Дом стоял на опушке, окружённый высокими соснами. Небольшой, деревянный, с верандой и покатой крышей. Рядом — старая баня и сарай для дров. Алекс загнал машину под навес, заглушил двигатель.

Тишина.

Она была такой плотной, такой настоящей, что звон в ушах казался громким.

— Мы на месте, — сказал Алекс.

Саманта вышла из машины, потянулась, глубоко вдохнула. Воздух пах хвоей, сырой землёй и чем-то далёким, почти забытым.

— Как же хорошо, — прошептала она.

Алекс достал рюкзаки, ключи от дома. Замок открылся не сразу — пришлось повозиться. Дверь со скрипом поддалась, и они вошли внутрь.

В доме было прохладно, но сухо. Алекс сразу пошёл к печке, чтобы разжечь огонь. Саманта открыла окна, проветрила комнаты, расстелила плед на диване.

— Завтра я приготовлю завтрак на веранде, — сказала она. — И мы никуда не поедем.

— Никуда, — подтвердил Алекс.

Он разжёг огонь, и в доме стало тепло. Саманта достала термос, налила чай. Они сели на диван, прижались друг к другу, смотря на пламя.

За окном темнело. Лес шумел. Где-то далеко ухал филин.

Алекс чувствовал, как тревога уходит, растворяется в этом покое. Но на дне, глубоко внутри, она ещё теплилась — как уголёк в золе.

Он не сказал Саманте, что взял книгу. Он не сказал, что чёрный седан действительно следил за ними. Он не сказал, что метка на двери и рисунок в книге совпадают до последней линии.