Приди, посмотри и забудь. Veni, vidi, et cecidi in oblivionem

Поэтому решил: буду записывать. Не только события, но и людей. Чтобы было к кому возвращаться.

Начну сегодня, а потом, может, добавлю. Как пойдёт.

*День первый. 23:47. Чердак, слышно, как мыши скребутся под крышей.*

Хмурый.

Настоящего имени не знаю. Да и не спросишь – огрызнётся.

Внешность: невысокий, но широкий, как старый пень. Тучный, но в этой тучности чувствуется сила – не от еды, а от чего-то другого. Лицо квадратное, массивное, с тяжёлой челюстью. Нос картошкой, красноватый – то ли от погоды, то ли от чего покрепче. Глаза зелёные, насыщенные. Когда он смотрит, кажется, что видит больше, чем говорит. Брови седые, лохматые, нависают над глазами – из-за них он и Хмурый. Борода пышная, седая, до живота, и всегда опрятная, хотя я ни разу не видел, чтобы он за ней ухаживал. Магия, наверное.

Руки у него – отдельная песня. Большие, крепкие кисти, «кулак с помойное ведро». Все в мелких шрамах – видно, жизнь потрепала. А ещё у него татуировка вокруг левого глаза. Странная, из узоров, похожих на руны. Иногда, когда он смотрит на что-то интересное, она начинает слабо светиться зелёным. Будто он всматривается глубже, чем мы, обычные.

На пальце – кольцо. Простое, металлическое, но когда Хмурый трогает магические вещи, оно вспыхивает красным – разными оттенками. Я по нему иногда понимаю, насколько сильна та или иная побрякушка в лавке.

Характер: молчун. Говорит редко, тихо, но каждое слово как приговор. Двигается плавно, будто не ходит, а парит над полом. В лавке знает каждую пылинку. Почти не ест при мне – только чай, бесконечный чай из огромной кружки. И читает – газеты, древние книги.

Что я о нём думаю: Хмурый похож на старый, проржавевший, но всё ещё работающий механизм. Снаружи страшный, а внутри, если не лезть с душой, может и чаем напоить. Где он раньше был – не знаю, спрашивать бесполезно. Но он пугает меня. Не агрессией, а тем, что всё видит. Каждую мою мысль, каждую попытку скрыть силу. И молчит. Чего ждёт? Успокаивает только одно: если бы хотел навредить, уже бы навредил. А ужин он мне оставил просто так, без выгоды. Значит, не всё так плохо.

*День второй. Утро. Лавка, дождь за окном моросит.*

Добавлю к Хмурому. Он сегодня сказал фразу, которую я запомню: «В нашем мире лучше быть никем, чем кем-то». Сказал и ушёл в заднюю комнату читать газету. Я всё думаю, что это значило.

*День второй. Вечер. После тренировки. Дождь усилился.*

Торвальд.

Про него я уже писал мельком, но теперь подробно.

Внешность: глыба. Под 198 см, плечи широченные, грудь колесом, шея толстая – чистая мощь, без намёка на жир. Лицо грубое, вырубленное, с тяжёлой челюстью. Нос широкий, сломан не раз. Глаза светло-карие, почти янтарные. Взгляд острый, пронзительный – когда говорит, смотрит прямо в глаза, не отводит. Брови тёмные, густые. Волосы тёмно-русые, короткие, с сединой на висках. Брит всегда гладко – к вечеру только лёгкая щетина. Кожа грубая, обветренная, морщины глубокие.

Шрамов много. Старый рваный через левую бровь – из-за него глаз кажется чуть прищуренным. На правой скуле – рубец, похожий на след от когтей. На руках, предплечьях – сетка мелких. На торсе, слева под рёбрами, круглый след от стрелы. И татуировка на шее, справа, чуть ниже уха: три вертикальные полосы, перечёркнутые одной горизонтальной. Такая же у Бьорна. Наверное, знак воинского братства.

Одевается просто, но качественно. Рубаха из хорошего льна, штаны плотные, сапоги начищены. Ремень с медной бляхой.

Характер: говорит мало, но по делу. Фразы чёткие, структурированные. Любит порядок – на тренировочном дворе у него всё разложено по полочкам. Никогда не повышает голоса, но его слышат все. После удачного боя может коротко кивнуть – это высшая похвала.

Что я думаю: Торвальд – настоящий командир. Когда он говорит, хочется слушаться. С ним спокойно. Он не предаст. Такие не предают.

Что, кажется, он думает обо мне: «Парень врёт. Себе в первую очередь. Силы в нём – немерено, а он прячет. Не со зла, а со страху. Понимает, что если выпустит – не остановит. Это хорошо. Значит, голова есть. Научить его силой управлять – цены не будет. Поможем».

*День третий. Полдень. Рыночная площадь. Дождь льёт как из ведра, но народу всё равно полно.*

Сегодня отпросился у Хмурого на час, побродил по городу. Решил записать и его. Кряж.

Город странный. Стены высокие, серые, старые – отсекают сушу. За ними холмы и, говорят, развалины. А с другой стороны – порт, море, бесконечные причалы. Город живёт морем.

Дождь идёт всегда. Всегда. Иногда слабый, иногда как сегодня – стеной. Местные не замечают, а я всё никак не привыкну. Говорят, это из-за древнего проклятия или благословения. Или из-за того, кто спит на дне.

Районы есть разные. Верхний город – там особняки аристократов, штаб караула, храм. Там чище, тише, фонари магические горят. Я там редко бываю.

Нижний – мой. Узкие улочки, дома лепятся друг к другу, бельё на верёвках вечно мокнет. Пахнет рыбой, морем, сыростью и иногда магией. Здесь живут простые: рыбаки, грузчики, ремесленники. И я.

Порт – отдельный мир. Мачты как лес, корабли со всех земель. Таверны, склады, крики чаек. Говорят, по ночам из воды доносятся странные звуки – будто поют. Я не слышал, но Бьорн однажды намекнул, что лучше не прислушиваться.

Рынок – Торжище – шумное, грязное, яркое. Обычные ряды с едой и тряпьём, и магические – где всё сияет, переливается, но внутри пустота. Я это сразу почувствовал. Фальшивка.

Ещё есть башни сторожевые – пять штук вдоль стены. На них лучники днём и ночью. Раньше не замечал, а теперь, после тренировок, вижу автоматически.

Город живёт. Шумит. И, странно, люди здесь улыбаются чаще, чем в других местах. Может, привыкли к дождю. Может, знают что-то, чего я не знаю.

*День третий. Вечер. Таверна «Три мокрых кота».*

Сегодня затащил сюда Свен. Записываю, пока он болтает с хозяином.

Свен.

Светловолосый, лет семнадцать. Худощавый, но ладный – тренируется серьёзно. Лицо правильное, с чёткими чертами. Глаза серо-зелёные, внимательные. Смотрит прямо, без вызова, но с интересом. Волосы русые, короткие, аккуратные. Щетина только намечается – он её специально не сбривает, чтобы казаться старше. Кожа чистая, лёгкий загар. Шрамов пока нет, только синяки от тренировок – он ими гордится.

Одевается опрятно – рубаха заправлена, сапоги начищены. Видно, что мама (или он сам) следит за порядком.

Характер: серьёзный, но не зануда. Говорит меньше, чем в первый день знакомства, но если говорит – по делу. Уважает Торвальда и Бьорна, ловит каждое слово. Ко мне относится с интересом – чувствует старшего товарища. Не хвастается без повода, но умеет показать, если спросят. Может обидеться, если с ним как с ребёнком.

И ещё: он из низших аристократов. Барон, или что-то вроде. Сам не говорит, но по манерам видно. И по тому, как он иногда замолкает, когда речь заходит о деньгах.

Что я думаю: Свен – молодец. В нём есть стержень. Он знает, чего хочет, и идёт к этому. Глядя на него, я думаю: хорошо, что есть такие. Которые верят в порядок, в долг, в будущее. С ним надёжно. По-человечески надёжно.

Что он думает обо мне: «Кай – странный. Но хороший. Он многое умеет, хотя скрывает. Я не знаю почему, но доверяю ему. Он не смотрит сверху вниз, как другие взрослые. Говорит на равных».

*День четвёртый. Утро. Лавка.*

Сегодня ночью опять снился тот сон. Зелёный город под водой. И голос, зовущий по имени. Проснулся в холодном поту. Дождь за стеной – стеной.

Записал, чтобы не забыть.

*День четвёртый. Вечер. Тренировочный двор.*

Бьорн.

Добавляю его, пока не стёрлось.

Внешность: 185 см, жилистый, поджарый, ни капли лишнего веса. Движения текучие, плавные, почти беззвучные. Лицо невозмутимое, с лёгкой полуулыбкой, которая не сходит даже в серьёзные моменты. Черты правильные, но какие-то неуловимые – трудно запомнить. Глаза тёмно-карие, почти чёрные, всегда спокойные и внимательные. Когда смотрит на меня, кажется, что изучает под микроскопом. Брови тонкие, тёмные, почти незаметные. Волосы тёмные, короткие, всегда аккуратны. Борода короткая, подстриженная, скрывает линию подбородка. Кожа смуглая, гладкая, морщин почти нет – хотя по возрасту должны быть.

Шрамы есть, но старые, почти незаметные. Руки в мелких, уже заживших. И тонкая белая линия на шее, чуть ниже кадыка. Опасное место. Татуировка такая же, как у Торвальда – на шее справа.

Одевается просто, но качественно, с иголочки. Предпочитает тёмное. Носит длинный плащ, скрывающий фигуру.

Характер: говорит мягко, с усмешкой. Шутки часто с двойным дном. Наблюдательный – замечает то, что другие упускают. Со мной общается легко, без напряжения. Подшучивает над моими попытками скрыть силу, но не обидно. Может внезапно дать совет, который кажется странным, а потом оказывается единственно верным.

Что я думаю: Бьорн – загадка. Я не могу его понять. Он кажется самым простым и открытым, но внутри – глубина. Каждый раз, когда думаю, что раскусил его, он выдаёт что-то новое. Он наблюдает за мной постоянно. Не навязчиво, но постоянно. И его шутки… иногда мне кажется, что это шифр. Но я ему доверяю. Почему-то доверяю.

Что он думает обо мне: «Интересный экземпляр. Сила в нём дремлет, но не простая, а древняя. Я таких раньше встречал… давно, в других землях. Они либо погибали молодыми, либо становились богами. Посмотрим, кем станет этот».

*День пятый. Поздний вечер. Чердак.*

Завтра смотр.

Всю неделю я записывал. Смотрел, слушал, запоминал. Хмурый, Торвальд, Бьорн, Свен, город Кряж. Они стали моими якорями в этом мире, где я ничего не помню о себе.

Странно: я боюсь завтрашнего дня. Не потому, что не уверен в себе. А потому что вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг сила вырвется? Вдруг они увидят во мне не того, кем я притворяюсь?

А потом я вспоминаю их лица. Хмурый с его вечным чаем и молчаливой заботой. Торвальд с его редкими кивками, которые дороже любых похвал. Бьорн с его хитрыми шутками и тёплыми глазами. Свен с его верой в будущее.

И дождь за окном.

Почему-то становится спокойно. Что бы ни случилось завтра, они рядом. И это главное.

Пойду спать. Завтра смотр.

*Приписка утром, дрожащей рукой:*

Сегодня смотр. Пора показать, кто я есть. Или хотя бы того, кем я стал.