Последняя королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы

ДВА ПУТИ.

Утренний свет едва пробивался сквозь плотные облака, но здесь, у подножия Башни, это не имело значения.Величественное здание возвышалось над городом, устремляясь в небо острым чёрным шпилем. Его стены, сложенные из тёмного камня, казались неприступными, узкие окна — бойницами в крепости знания, которую никто не смел атаковать.

Лира остановилась перед тяжёлыми дверями, перевела дыхание.

Она стояла здесь сотни раз, но каждый раз сердце билось чаще. Девятнадцать лет, а она уже почти привыкла к этому весу — быть дочерью Кассиана Эверена, носить имя, которое здесь помнят.Тёмно-каштановые волосы мягкими волнами падали на плечи — сегодня она не стала их убирать, только перехватила тонкой лентой у виска, чтобы не лезли в глаза. Кожа, светлая и тёплая, чуть порозовела на утреннем холодном ветру — материнское наследство, которое делало её непохожей на бледных, вечно запертых в лабораториях алхимиков.Глаза её — глубокого зелёного цвета, иногда кажущегося изумрудным, — смотрели на Башню с той особенной смесью почтения и тревоги, которая появляется, когда слишком много знаешь о том, что скрывается за стенами.Она была среднего роста, стройная, с лёгкой, почти бесшумной походкой. В её движениях чувствовалась природная грация — не аристократическая выучка, а естественная живость, доставшаяся от матери. Одежда на ней была простая: тёмное платье из плотной ткани, лёгкий рабочий плащ, пояс с небольшими карманами, где лежали инструменты, травы и мятые листки с записями. На пальцах — следы чернил, на запястье — едва заметное пятно от реактива. Рабочие следы, которых она не стеснялась.

Лира толкнула дверь и вошла.

Внутри пахло знакомо — травами, металлом, реактивами. В воздухе витал слабый запах серы и ещё чего-то, что она не могла определить, но привыкла ощущать. Нижние уровни гудели как улей — ученики сновали по коридорам, лаборанты спорили над колбами, старшие магистры отдавали короткие распоряжения. Лира шла быстро, кивая знакомым, но не останавливаясь. Сегодня у неё была встреча, которую она ждала несколько дней. Архимагистр Малверис Девон сам вызвал её. Она поднималась по винтовым лестницам, минуя уровень за уровнем. На средних этажах стало тише — здесь работали магистры, и посторонним вход был запрещён. Лиру пропустили без вопросов — её имя здесь знали.На верхних этажах воздух стал другим. Более плотным, что ли. Лира заметила, что в висках слегка заломило — странное ощущение, будто воздух вибрирует.Она остановилась на мгновение, прислушиваясь к себе.

Магическая ткань мира... она чувствовала её иногда. Отец говорил, что это редкий дар, но не развивал его. «Не спеши, — говорил он. — Знание требует времени». Теперь она понимала, что он, возможно, боялся за неё. Сегодня вибрация была сильнее обычного. Словно где-то глубоко, под землёй, что-то пульсировало.

— Это, наверное, лаборатории, — прошептала она себе. — всего лишь эксперименты.

Она двинулась дальше.

Коридор, ведущий к кабинету архимагистра, был пуст. Только редкие факелы горели на стенах, отбрасывая длинные тени. Лира подошла к массивной двери из тёмного дерева, украшенной алхимическими символами. Постучала.

— Войдите, — раздался голос изнутри. Спокойный, ровный, без лишних эмоций.

Она толкнула дверь.

Кабинет оказался просторным, но не роскошным. Высокие окна выходили на город, открывая вид на крыши и портовые краны вдалеке. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами и свитками, в углу стоял стол с алхимическими приборами. В центре, у окна, спиной к ней, стоял человек.

Высокий, худощавый, в тёмных одеждах архимагистра. Серебристо-седые волосы спадали на плечи. Он обернулся медленно, и Лира встретилась взглядом с холодными серо-голубыми глазами. Малверис Девон.

— Лира Эверен, — произнёс он. Голос звучал тихо, но в нём чувствовалась абсолютная уверенность. — Ты решила принять моё предложение.

Она сделала шаг вперёд.

— Да, архимагистр.

Он кивнул, жестом указывая на кресло у стола.

Лира села, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало. Малверис был легендой — одним из самых влиятельных алхимиков ордена, учеником великих мастеров, человеком, который знал больше, чем кто-либо.

Он опустился в кресло напротив, сложил руки на столе.

— Твой отец, — сказал он, и Лира замерла. — Кассиан Эверен был одним из лучших алхимиков Башни. Я работал с ним много лет.В его голосе не было тепла, но и фальши тоже. Только констатация факта.

Лира почувствовала знакомую боль в груди.

— Я знаю, — тихо ответила она.

— Он много говорил о тебе. — Малверис глянул на неё изучающе. — Твой талант... необычен. Ты чувствуешь то, что другие не замечают.

Лира хотела ответить, но в этот момент в дверь постучали. Резко, требовательно.

— Войдите, — сказал Малверис.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл посыльный в форме городской стражи. Он держал в руках свиток с печатью.

— Архимагистр, срочное донесение из столицы Королевства Талирии.

Малверис взял свиток, сломал печать, пробежал глазами по строкам. Его лицо не изменилось — ни одна мышца не дрогнула.

Но Лира заметила, как на мгновение его взгляд стал чуть более сосредоточенным.

Он дочитал, положил свиток на стол.

— Свободен, — сказал посыльному. Тот поклонился и вышел.

В кабинете повисла тишина. Лира не решалась заговорить, но любопытство пересилило.

— Что-то случилось?

Малверис посмотрел на неё. Его глаза были холодны, но в них мелькнуло что-то — может быть, оценка? Или предостережение?

— Возможно, болезнь, — ответил он ровно. — В Талирионе. Люди... теряют рассудок.

— Болезнь? — переспросила Лира.

— Такое бывает. — Малверис поднялся, подошёл к окну. — В портовых городах всегда грязно, антисанитария, чумные крысы. Люди паникуют. Иногда достаточно одного слуха, чтобы они начали уничтожать себя сами.

Он говорил спокойно, но Лира почувствовала — он не договаривает. Что-то осталось за этими словами. Её лицо на мгновение изменилось — в зелёных глазах появилась напряжённая сосредоточенность, словно она пыталась уловить то, что скрыто за его ровным тоном.

— И... что будет делать орден? — спросила она.

— То же, что всегда, — ответил Малверис, не оборачиваясь. — Изучать, анализировать, предотвращать. Мы отправим людей. Возьмём пробы. Выясним природу. — Пауза. — Но это не твоего уровня, Лира. Пока.

Она хотела возразить, но сдержалась.

Малверис повернулся к ней.

— Ты пришла учиться. Я дам тебе доступ к закрытым архивам, к исследованиям, которые ведутся на верхних уровнях. Но помни: знание требует дисциплины. И осторожности.

— Я понимаю, — сказала Лира.

Он кивнул.

— Тогда иди. Завтра начнёшь.

Она поднялась, направилась к двери. У самого порога остановилась.

— Архимагистр...

— Да?

— Если... если я почувствую что-то странное. Магическую нестабильность. Мне сообщать?

Малверис посмотрел на неё долгим взглядом. Впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес — холодный, изучающий, но всё же интерес.

— Да, — сказал он. — Сообщай. Мне лично.

Лира вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

В коридоре снова стало тихо. Она сделала несколько шагов и остановилась, прижав руку к груди. Сердце колотилось.Она снова почувствовала это. Вибрацию. Дрожь магической ткани. Теперь — сильнее.Лицо её на миг стало серьёзным — слишком серьёзным для девушки её возраста. В этом взгляде, в этой внезапной сосредоточенности проступало то, что отличало её от других учеников: редкий дар, который однажды приведёт её к открытиям, способным изменить судьбу мира.Она обернулась и удержала взгляд на двери кабинета Малвериса. Что он скрывал? Что на самом деле произошло в Талирионе?

Ответа не было.

Только тишина, запах реактивов и далёкий гул города внизу.

Лира пошла вниз, унося с собой вопросы, на которые не знала ответов.

А в кабинете Малверис стоял у окна, глядя на горизонт, туда, где за облаками прятался Север.

— Началось, — прошептал он одними губами.

Он не знал, что именно. Но чувствовал: мир меняется. И эти изменения могут стоить человечеству всего.Он развернулся, подошёл к столу, взял свиток из Талириона. Ещё раз перечитал.

«...нападения, жертвы, неизвестные существа...»

Он аккуратно свернул свиток и убрал в ящик.

— Лира Эверен, — тихо произнёс он. — Дочь Кассиана.

Что-то в его лице дрогнуло — неуловимо, почти незаметно. Но тут же исчезло.

Он вернулся к работе.

Башня молчала, храня свои тайны.Но далеко на севере уже начинали происходить события, которые скоро коснутся всех.

---

Четвёртый день дороги…

Аронелла шла за Каэлем и считала про себя.Четыре дня. Четыре дня они двигались на север, и за всё это время он сказал, кажется, слов двадцать. Двадцать коротких, сухих, ничего не значащих слов, которые можно было бы заменить простым кивком.Дорога тянулась бесконечной серой лентой, холмы сменялись перелесками, ветер дул в спину, и тишина становилась всё тяжелее.Аронелла смотрела на его спину — прямую, напряжённую, всегда готовую к бою. Он шёл так, будто каждый шаг был частью вечной войны. За четыре дня он ни разу не остановился передохнуть, ни разу не пожаловался на усталость, ни разу не спросил, как она себя чувствует.Она вспомнила века своей жизни. Воины, короли, убийцы, фанатики — она встречала всех. Но такого молчаливого человека — почти никогда.И это начинало её раздражать.Не потому что ей было одиноко. А потому что это было... неправильно. Слишком тихо. Слишком замкнуто. Словно он шёл через мир, не замечая его.Аронелла ускорила шаг и поравнялась с ним.Несколько секунд они шли рядом в полном молчании. Она ждала, что он скажет хоть что-то — спросит, зачем она подошла, или повернёт голову. Но он шёл, глядя прямо перед собой, будто её не существовало.Она не выдержала.

— Ты всегда такой молчаливый?

Каэль даже не повернул головы.

— Иногда.

Аронелла поморщилась.

— Это был самый бесполезный ответ из всех возможных.

— Ты задала бесполезный вопрос.

Она вздохнула.

— Мы уже четыре дня идём вместе. — Пауза. — Я понимаю, что мы знакомы плохо. Но молчать всю дорогу... это слишком даже для меня.

Каэль ответил спокойно, без тени насмешки:

— Я не заставляю тебя молчать.

Аронелла посмотрела на него с лёгким прищуром.

— Нет. Но ты делаешь это так уверенно, что становится неловко говорить.

— Неловко? — Он чуть повернул голову. — Ты — неловкая?

— Я — не об этом. — Она тряхнула волосами. — Обычно люди разговаривают в дороге.

— Обычно люди не путешествуют с вампирами.

Она закатила глаза.

— Поверь, я путешествовала с куда более неприятными людьми.

Каэль бросил на неё короткий взгляд.

— Верю.

Аронелла почувствовала, что лёд начинает трещать. Совсем чуть-чуть.

— Хорошо. Давай проще. — Она помолчала. — О чём ты обычно думаешь?

— О работе.

Она улыбнулась.

— Ты ведьмак.

— Да.

— Значит, ты думаешь о том, как кого-то убить.

— Иногда.

Она тихо рассмеялась — впервые за эти дни.

— Ты невероятно скучный человек, Каэль.

Он ответил ровно:

— Меня это устраивает.

Аронелла посмотрела на него внимательнее. В его лице не было обиды, не было желания защищаться. Была спокойная уверенность человека, который не нуждается в одобрении.

— Знаешь, что странно? — спросила она.

Он промолчал, но она уже привыкла.

— За четыре дня ты ни разу не спросил меня, кто я.

— Я знаю, кто ты.

— Вампир.

— Да.

— И тебя не интересует ничего больше?

— Нет.

Аронелла прищурилась. В его глазах не было враждебности. Только спокойное, ровное внимание, с которым смотрят на неизвестный, но пока не опасный объект.

— Либо ты самый спокойный человек на свете... — Она сделала паузу. — Либо самый безрассудный.

— Я осторожный, — ответил он.

И добавил после короткой паузы:

— Ты спасла мне жизнь. Пока этого достаточно.

Аронелла хотела ответить, но в этот момент Каэль остановился и полез в сумку. Перебрав припасы, он хмуро констатировал:

— Хлеб кончился. Мясо тоже.

Она улыбнулась.

— Наконец-то.

— Что?

— Хоть что-то интересное за четыре дня.

Каэль не ответил. Он уже смотрел в сторону — туда, где за полосой кустарника начинался лес. Его ноздри чуть расширились.

— Там кто-то есть, — тихо сказал он.

Аронелла прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Запах. Тёплый, живой, чуть терпкий.

— Олень, — сказала она.

Каэль уже сделал шаг в сторону леса, но остановился.

— Точно?

Она покачала головой.

— Нет.

Пауза.

— Это не олень.

Каэль медленно выпрямился. Рука его легла на рукоять меча.

— Тогда будет интереснее.

Они сошли с дороги и, не сговариваясь, двинулись в лес.

Лес встретил их тишиной и сыростью. Высокие сосны уходили в серое небо, корни путались под ногами, где-то в глубине журчал ручей. Аронелла шла за ведьмаком, легко переступая через валежник, и всё ещё улыбалась про себя.

— Ты уверен, что это не олень? — спросила она в спину.

— Уверен.

— А если я скажу, что слышу его дыхание?

— Ты слышишь оленя. Я слышу другое.

Она хмыкнула, но спорить не стала.

Они прошли ещё несколько минут, продираясь сквозь кустарник, и вышли на небольшую поляну. В центре, под старой сосной, стоял олень. Крупный, с ветвистыми рогами, он поднял голову и посмотрел на них с тем особенным выражением, с каким животные смотрят на опасность, которую ещё не могут оценить.

Аронелла остановилась, повернулась к Каэлю и театрально развела руками.

— Олень.

Каэль посмотрел на оленя, потом на неё. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Олень, — согласился он.

— Значит, всё-таки олень.

— Иногда ведьмаки ошибаются.

Пауза.

— Но редко.

Аронелла тихо рассмеялась — легко, почти по-человечески. Олень дёрнулся, но не убегал, будто загипнотизированный их присутствием.

— Так ты будешь его ловить? — спросила она.

— Буду.

Каэль двинулся вперёд. Аронелла осталась на месте, наблюдая.

Она видела много охотников за свою жизнь.Людей, вампиров, которые выходили на охоту ради забавы. Но этот двигался иначе.Каждое его движение было просчитано и отточено до малейших деталей. Он не крался — он становился частью леса, сливался с тенями, исчезал из поля зрения.

Олень почуял опасность слишком поздно.

Одно быстрое движение — и нож вошёл точно в шею. Зверь дёрнулся, завалился на бок и затих. Каэль присел над ним, проверил пульс, кивнул сам себе.

— Чисто, — сказал он, вытирая нож о траву.

Аронелла подошла ближе.

— Ты всегда так работаешь?

— Как?

— Без лишнего шума. Без эмоций.

Каэль поднял на неё взгляд.

— Это работа. Эмоции мешают.

Она кивнула, но ничего не сказала. Внутри неё шевельнулось уважение — редкое чувство, которое она испытывала к единицам за последние века.

---

Они развели костёр на краю поляны, когда солнце уже коснулось горизонта. Каэль разделал тушу быстро и умело, насадил куски мяса на прутья, воткнул их вокруг огня. Аронелла сидела на поваленном стволе, глядя, как пламя лижет жир, как капли падают в угли, шипят и испаряются.

Запах жареного мяса смешивался с дымом, хвоей и сыростью леса. Где-то далеко ухнула сова. Лес жил своей жизнью, не обращая на них внимания.Некоторое время они молчали. Но это молчание было другим — не напряжённым. Просто тишина двух людей, которые устали от дороги и рады хоть какому-то теплу.

Аронелла смотрела на огонь и думала о том, как давно она не сидела вот так. Без войны, без планов, без страха.

— Что ведьмаки знают о вампирах? — спросила она, не поворачивая головы.

Каэль помешал угли палкой.

— Что вы пьёте кровь. И убиваете людей.

— Всё?

— Всё.

Она усмехнулась.

— Люди любят простые истории. Чем проще, тем легче ненавидеть.

— А есть сложные?

— Всегда.

Каэль молчал, давая ей пространство. Она оценила это.

— Мы старше ваших королевств, орденов и религий — сказала она. — Мы строили города, когда ваши предки ещё жили в пещерах. У нас была музыка, поэзия, философия. Мы умели любить и ненавидеть, как и вы.Только дольше.Но мы не переходили черту. Мы уважали людей!

Она помолчала, глядя на огонь.

— Один художник писал мой портрет три года. Каждый день он приходил, смешивал краски, смотрел на меня и рисовал. Я видела, как он стареет. Как седеют его волосы. Как меняются руки. А я оставалась такой же.

Аронелла повернулась к Каэлю.

— Он умер через десять лет после того, как закончил портрет. Я пережила его на тысячу лет.

Каэль долго смотрел на неё через огонь. В его глазах не было жалости — только понимание.

— Тяжело, — сказал он наконец.

— Привыкаешь, — ответила она. — Ко всему можно привыкнуть. Даже к одиночеству. Хоть оно и сжирает твою душу изнутри.

Она редко рассказывала это кому-либо. Люди обычно не живут достаточно долго,чтобы понять.

Ведьмак кивнул, помешал угли.

— Теперь моя очередь, — сказал он.

Аронелла подняла бровь.

— Ты хочешь рассказывать?

— Ты спросила, зачем мы идём на север.

— Я не спрашивала.

— Но хочешь знать.

Она промолчала. Он был прав.

Каэль отложил палку, посмотрел на небо, где уже загорались первые звёзды.

— Есть человек. Борн Варкар. Король северян. Он не похож на других правителей. Не строит дворцов, не плетёт интриг. Живёт в крепости, сам выходит в дозор, сам держит топор. Северяне его уважают не за титул, а за силу.

— Ты ему доверяешь?

— Я же уже говорил, что никому не доверяю. Но с ним я хотя бы знаю, чего ждать.

Каэль так сказал эту фразу, словно сам хотел в это верить.