Последняя королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы
Аронелла подметила его внутренний конфликт и кивнула.
Она понимала такие отношения и начала понемногу узнавать ведьмака, сидящего напротив неё.
— В шестьсот восемьдесят восьмом, — продолжил Каэль. — Двенадцать лет назад. Я зашёл в его земли случайно. Увидел девочку, на которую напал волк. Ей тогда лет пять было, не больше. Убил зверя, отнёс ребёнка в крепость. Оказалось — его дочь. Младшая.
Аронелла смотрела на него. Впервые за эти дни она увидела в его лице что-то тёплое — воспоминание о том, что было дорого.
— И что он?
— Был благодарен. Очень. Сказал, что теперь я всегда могу рассчитывать на его помощь. И что буду желанным гостем в его доме в любое время.
— Ты поэтому едешь к нему?
— Если мир рушится, нужны те, кто может держать удар. Борн — один из них.
— А ты?
— Я — тот, кто бьёт.
Аронелла кивнула. Она понимала и это.
Костёр догорал. Угли тлели багровым, и вокруг них сгущалась темнота. Каэль подбросил веток, пламя взметнулось снова.
— Ложись спать, — сказал он. — Я покараулю.
— Ты разве не устал?
— Устал. Но я привык.
Она не стала спорить. Устроилась на расстеленном плаще, положила голову на свёрток с вещами. Закрыла глаза.
Лес дышал.
Сон пришёл быстро, но был тяжёлым.
Ей снился город, которого больше не существовало.
Тёплый вечерний свет ложился на каменные стены, окрашивая их в золото и розовый. Где-то журчал фонтан — мягко, спокойно, вода переливалась через край чаши и стекала по гладким камням. В воздухе пахло цветущими деревьями, нагретой за день плиткой и ещё чем-то, давно забытым — покоем.
Аронелла стояла посреди площади и не могла двинуться с места. Не от страха — от узнавания. Она знала это место. Здесь когда-то начинался её мир. Здесь ещё не было войн, предательств и камня, в котором её заточили на семьсот лет.
Всё было живым.
— Аронелла.
Голос раздался со стороны фонтана. Тихий, спокойный, он не нарушал тишину, а вплетался в неё.
Она повернулась.
У фонтана стоял Сератиэль.
Свет воды падал на его лицо, играл бликами на светлых волосах, делая его почти нереальным. Он смотрел на неё с той же спокойной печалью, с которой смотрел всегда. Словно между ними не прошло ни одного дня.
Аронелла сделала шаг. Потом ещё один.
Она подошла ближе и увидела на его руке перстень. Старый, тёмный, с камнем, внутри которого едва заметно горел красный свет. Она помнила этот перстень. Он касался её тысячи раз. Сератиэль взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, живыми. Металл перстня на секунду прижался к её ладони — холодный, но знакомый, почти родной.
— Ты всегда была особенной для этого мира, — сказал он тихо. — Просто мир боялся это признать.
Аронелла хотела ответить, хотела спросить, где он был всё это время, но слова застряли в горле, на глазах появились первые слезинки. Она смотрела на него, боясь, что он исчезнет, если она заговорит.
И он начал исчезать.
Сначала музыка, которую она только сейчас заметила, оборвалась. Потом ветер перестал дуть. Люди, которых она не замечала, но которые были здесь, исчезли — растворились в воздухе.
Фонтан треснул.
Аронелла посмотрела вниз. Вода в чаше больше не была прозрачной. Она стала чёрной. Густой, маслянистой, как та, что текла в каналах Талириона.
Она сжала его руку крепче. Но его пальцы уже холодели.
— Нет, — выдохнула она.
Он не ответил. Он всего лишь смотрел на неё, и в его глазах не было страха. Только та же печаль.
Его рука начала растворяться. Не в кровь, не в плоть — в чёрную воду. Пальцы исчезали один за другим, ладонь, запястье. Аронелла пыталась удержать его, но её пальцы проходили сквозь него, как сквозь туман.
Перстень исчез последним. Он замер на мгновение в воздухе, там, где только что была его рука, — и упал в чёрную воду фонтана. Вода сомкнулась над ним, скрыв навсегда.
Аронелла рванулась вперёд, но не смогла сделать ни шага.
Камень поднимался по её ногам.Холодный, тяжёлый, он полз вверх, сковывая тело, забирая тепло, забирая жизнь. Она узнала это чувство. Она уже переживала его. Семьсот лет назад.
Но сквозь этот кошмар, сквозь тяжесть камня, она услышала голос. Сератиэль — уже почти исчезнувший, уже почти ставший частью тьмы — вдруг снова посмотрел на неё. Не как воспоминание. Как будто он понимал, что происходит.
— Аронелла, — позвал он. — Ты меня слышишь?
И это звучало слишком осознанно для сна.
Камень поднялся к горлу.
Она закричала.
---
Аронелла проснулась рывком, хватая ртом воздух.
Ночь. Костёр почти погас — только красные угли тлели в темноте. Рядом, на поваленном стволе, сидел Каэль. Он смотрел на лес, но когда она зашевелилась, повернул голову.
— Ты говорила во сне, — сказал он спокойно.
Аронелла медленно села, провела рукой по лицу. Кожа была влажной.
— Правда?
— Да.
Пауза.
— Что я сказала?
Каэль пожал плечами.
— Имя.
Она замерла.
— Какое?
— Не знаю. Я не расслышал.
Он ответил честно, без тени любопытства. Лишь констатировал факт.
Аронелла смотрела на огонь. Потом тихо сказала:
— Тебе повезло.
Он не спросил, почему. Молча подбросил ветку в костёр.
Несколько минут они сидели в тишине. Аронелла всё ещё чувствовала на своей ладони призрачный холод перстня — там, где кожа уже давно стала чистой. Сна больше не было, но ощущение его присутствия осталось.
Каэль поднялся.
— Раз уж ты всё равно не спишь, — он взял меч, — потренируемся.
Аронелла приподняла бровь.
— Сейчас?
— Ночь тихая.И ты слишком нервная.
Она усмехнулась.
— Ты собираешься лечить мои нервы мечом?
— Иногда это помогает.
— Значит такой твой способ общения с девушками?
Она поднялась, отряхнула платье.
— И как будем тренироваться? У тебя есть запасной меч?
Он усмехнулся — едва заметно, но она уловила.
— Есть кое-что получше.
Каэль отошёл к краю поляны, где росли молодые деревья. Выбрал пару крепких веток, срезал их быстрым движением ножа, зачистил кору. Через минуту он вернулся и протянул ей один из прутьев — ровный, гибкий, длиной с меч.
— Не деревянный меч, но для тренировки сойдёт.
Аронелла взяла прут, взвесила в руке. Лёгкий, непривычный после настоящего оружия, но сойдёт.
— Ты всегда так изобретателен?
— Когда надо.
Они встали друг напротив друга, между ними тлели угли костра. Аронелла смотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Если я тебя раню, это будет считаться тренировкой?
Каэль спокойно ответил:
— Если ты сможешь.
И они начали.
Каэль двигался аккуратно — медленные выпады, контроль дистанции, явная попытка прощупать её уровень. Аронелла уклонялась легко, даже слишком легко. Она сделала шаг в сторону, потом другой, пропустила его прут мимо уха и театрально зевнула.
— Это и есть ведьмачья школа?
Он не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.
Аронелла шагнула вперёд и атаковала.
Быстро.
Настолько быстро, что Каэль едва успел подставить свой прут. Ветки стукнулись друг о друга, и он сделал шаг назад. Настоящий шаг назад. Первый раз за всю сцену.
Он замер на мгновение, глядя на неё с новым выражением. Она видела это в его глазах: понимание. Она не просто сильная.Она опасная.
— Вот, — сказала Аронелла с улыбкой. — Уже лучше.
Каэль кивнул и атаковал сам. Теперь он дрался серьёзно. Движения стали быстрее, точнее, жёстче. Он теснил её, заставляя отступать, и Аронелла чувствовала — это уже не проверка. Это настоящий бой.
Она уходила, парировала, контратаковала. Ей приходилось включаться всерьёз, но она всё равно двигалась быстрее. Гораздо быстрее.
Их прутья столкнулись, и на мгновение они замерли друг напротив друга, почти вплотную.
— Ты дерёшься так, будто воевала очень долго, — тихо сказал Каэль.
Аронелла ответила спокойно:
— Я жила достаточно долго, чтобы научиться.
Он сделал сложный финт — его прут обогнул её защиту и почти коснулся плеча. Но в последний момент он остановил удар.
Аронелла заметила это.
— Ты мог ударить.
— Мог.
— Почему не сделал?
— Это тренировка, — ответил он.
Она отступила на шаг. Посмотрела на него пару секунд. Потом сделала резкий выпад.
Её прут остановился в нескольких сантиметрах от его шеи.
Тишина.
Костёр тихо трещал. Тени плясали на их лицах. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга.Каэль медленно перевёл взгляд на её руку. Она держала прут идеально спокойно. Ни малейшей дрожи. Ни малейшего усилия.Он понял. Если бы это был настоящий бой — он был бы уже мёртв.
Аронелла улыбнулась и опустила прут.
— Расслабься, — сказала она. — Если бы я хотела тебя убить, ты бы даже не понял, когда это произошло.
Каэль смотрел на неё несколько секунд. Потом кивнул.
— Верю.
И впервые за всё время их пути — чуть улыбнулся.
Они опустили импровизированные мечи. Несколько секунд молчали, восстанавливая дыхание. Напряжение спало, уступив место чему-то другому — странному, тёплому чувству, которое Аронелла почти забыла за свои века.
— Наконец-то ты сказал больше двадцати слов за день, — заметила она.
Каэль пожал плечами.
— Ты слишком много говоришь.
Она усмехнулась.
— Кто-то же должен.
Он подошёл к костру, подбросил веток. Пламя взметнулось, осветив поляну.
Аронелла посмотрела на восток. Там, за чёрными силуэтами деревьев, небо начинало светлеть. Первый рассвет за их путешествие.
— Похоже, день будет длинным, — тихо сказала она.
Каэль поднял голову, глядя туда же.
— Значит, идём дальше.
Она кивнула.
Рассвет разгорался над лесом, окрашивая небо в розовый и золотой. Где-то запела первая птица. Ночь уходила. Аронелла посмотрела на свою ладонь — туда, где ночью был след от перстня. Кожа была чистой.Но внутри, глубоко, всё ещё звучал голос:
Ты меня слышишь?
Она не знала ответа. Но знала, что теперь она не одна.
Рядом стоял человек, который только что улыбнулся ей.
И этого оказалось достаточно.
Глава 7
Сердце Велариона:Башня Алхимиков.
Дом Лиры. Утро.Солнце только поднялось над крышами Велариона, и его лучи уже заливали комнату тёплым золотым светом. Они скользили по простой деревянной мебели, по стопкам книг на столе, по платью, висевшему на спинке стула. За окном щебетали птицы, где-то вдалеке перекликались торговцы — город просыпался медленно, но верно.
Лира лежала с открытыми глазами, глядя, как пылинки танцуют в солнечных лучах. Она не спала уже, наверное, час — привычка, выработанная за годы учёбы. Но сегодня утро было особенным. Сегодня она снова шла в Башню.Она села на кровати, потянулась и улыбнулась сама себе. В комнате пахло сушёными травами — она любила собирать их и развешивать под потолком. Мать ворчала, что это «алхимическое безобразие», но не трогала.Лира встала, подошла к окну и отдёрнула занавеску.Город открылся перед ней как на ладони. Белые и золотистые камни, красная черепица крыш, зелень садов во внутренних двориках. Где-то в центре возвышалась Башня алхимиков — тёмная, строгая, но даже она в этом свете казалась почти красивой.Веларион был тёплым, живым, солнечным. Совсем не таким, как серый, сырой Талирион, о котором она читала только в отчётах.
— Лира! — раздался голос снизу. — Завтрак готов!
Она улыбнулась и начала одеваться. Простое тёмное платье, лёгкий плащ, пояс с карманами для записей. Ничего лишнего. Она любила простоту — мать говорила, что это от отца.Внизу, в маленькой кухне, хлопотала Эвелинна. Стол был накрыт чистой скатертью, на нём дымились лепёшки, стояла миска с маслом и кувшин с тёплым настоем трав.
— Садись, — сказала мать, не оборачиваясь. — Пока не остыло.
Лира села, взяла лепёшку, отломила кусок. Эвелинна налила ей настоя и села напротив. Несколько секунд они молчали — только ложки звенели о глиняные миски.
— Ты сегодня опять в Башню? — спросила Эвелинна, не поднимая глаз.
— Да, мама.
— Надолго?
— Не знаю. Весь день, наверное.
Эвелинна вздохнула, отставила кружку. Посмотрела на дочь долгим, изучающим взглядом. Лира знала этот взгляд — мать всегда так смотрела, когда хотела что-то сказать, но не решалась.
— Твой отец тоже говорил, что знания важнее всего, — тихо произнесла она.
Лира замерла. Имя отца редко звучало в их доме. Эвелинна не любила вспоминать.
— Я знаю, мама.
— Он тоже ходил в эту Башню каждый день. Тоже верил, что алхимия сделает мир лучше. — Эвелинна покачала головой. — А потом его не стало.
Лира положила лепёшку на стол.
— Я не боюсь.
— А я боюсь, — Эвелинна подняла на неё глаза. В них стояла тревога, которую она не могла скрыть. — Я боюсь, что ты повторишь его судьбу.
— Я не повторю.
— Ты не знаешь. Никто не знает.
Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Потом Лира взяла руку матери в свою.
— Я хочу понять, чем он занимался. Почему он ушёл так рано. Орден говорит — несчастный случай. Но я чувствую… — она запнулась, подбирая слова, — я чувствую, что там что-то не так.
Эвелинна сжала её пальцы.
— Ты слишком похожа на него. Тоже ищешь правду там, где её, может, и нет.
— А если есть?
Мать не ответила. Отвернулась, промокнула глаза краем платка.
— Иди уже, — сказала она глухо. — А то опоздаешь.
Лира встала, обошла стол и обняла её сзади.
— Я вернусь, мама. Обещаю.
Эвелинна погладила её по руке.
— Знаю, дочка. Иди.
Лира вышла из дома, и утреннее солнце ударило в лицо. Она зажмурилась на мгновение.
Впереди был длинный день. И Башня.
Лира вышла на главную улицу, и город накрыл её с головой. Здесь всё было другим — не таким, как в тихом квартале, где они жили с матерью. Узкие улочки разбегались в стороны, ныряли под арки, выныривали на маленькие площади с фонтанами. Дома из светлого камня поднимались вверх на три, а то и четыре этажа, их окна были распахнуты настежь, и из них доносились радостные голоса, звуки музыки.Воздух пах хлебом, специями, нагретой за день черепицей и ещё чем-то сладковатым — может, цветами из чьих-то садов. Лира любила этот запах. Он был живым, настоящим.Она шла не спеша, впитывая всё, как губка. В Талирионе, говорят, вечно серая и туманная погода. Здесь же преимущественно солнечно.На углу торговец раскладывал на прилавке яркие ткани — красные, синие, золотые. Рядом женщина торговалась с булочником, размахивая корзиной. Где-то заиграла дудка, и тут же послышался детский смех.
Лира улыбнулась.
Она вышла на небольшую площадь и остановилась, поражённая открывшимся видом. Перед ней возвышался Великий храм Аурелона.Белый камень, золотые вставки, огромные окна, в которых отражалось солнце. Храм казался не построенным, а выросшим из земли — таким естественным, таким правильным. Перед входом, на высокой колонне, стояла статуя бога — он держал в поднятой руке сияющий шар, и солнечные лучи, проходя сквозь него, рассыпались тысячами искр.Лира замерла на мгновение, глядя на это великолепие. В храм она не пошла — не потому, что не верила, а потому, что сегодня у неё была другая цель. Она свернула на торговую улицу и сразу попала в другой мир. Крики зазывал, звон монет, скрип колёс — здесь жизнь кипела ключом. Кузнецы выставляли на прилавки мечи и подковы, кожевенники — ремни и сёдла, аптекари — склянки с настойками и порошками. Лира замедлила шаг у одной из лавок, где продавали алхимические ингредиенты. Сушёные травы, корни, куски смолы — всё это пахло так знакомо, что на мгновение ей показалось, будто она уже в Башне.
— Красивая вещь, правда?
Она обернулась. Рядом стоял пожилой торговец в грязном фартуке и улыбался беззубым ртом.
— Что? — не поняла Лира.
— Ты на башню смотришь. — Он кивнул куда-то вдаль. — Все на неё смотрят.
Лира проследила за его взглядом. В конце улицы, над крышами домов, возвышалась Башня алхимиков.Она была тёмной, строгой, совершенно непохожей на всё вокруг. Никаких украшений, никакой позолоты — только чёрный камень, узкие окна, острый шпиль, уходящий в небо. Она подавляла. Она притягивала.
— Говорят, там хранятся знания, которые могут изменить мир, — сказал торговец. — Или уничтожить его.
Лира посмотрела на него.
— Вы верите в это?
Торговец пожал плечами.
— Я верю в то, что если слишком долго смотреть на огонь, можно обжечься. А алхимики… они смотрят на огонь всю жизнь.
Он засмеялся и отошёл к своему прилавку.
Лира постояла ещё немного, глядя на башню. Потом глубоко вздохнула и двинулась вперёд.
Чем ближе она подходила, тем меньше становилось вокруг людей. Улицы расширялись, дома становились выше, тишина — плотнее. Здесь пахло только камнем и реагентами.Башня возвышалась над ней, заслоняя полнеба.
Лира остановилась перед тяжёлыми дверями, положила ладонь на холодный металл.
— Я не боюсь, — прошептала она самой себе.
Толкнула дверь и шагнула внутрь.
Она уже была здесь — несколько дней назад, когда поднималась к Малверису.Сегодня солнечный свет лился сквозь высокие окна, отражался от полированного камня, играл на стеклянных сосудах. Коридоры гудели от голосов. Ученики сновали туда-сюда, кто-то нёс стопки книг, кто-то перебирал склянки, двое спорили в углу над какими-то записями. На одной из стен светились старые алхимические символы, вырезанные прямо в ней — будто само это место хранило память о прошлых эпохах.
— Ты новенькая?
Лира обернулась. Рядом стоял парень лет двадцати, с рыжими вихрами и веснушчатым лицом. Он смотрел на неё с любопытством.
— Я Лира. Первый день учёбы.
— А, знаю, — кивнул он. — Тебя ждали. Меня зовут Келлен. Я покажу, где что.
Он зашагал вперёд, и Лира двинулась за ним, стараясь запомнить дорогу. Коридоры петляли, лестницы уходили вверх и вниз. Она узнавала некоторые повороты — здесь она проходила с посыльным в тот день, — но большую часть видела впервые.
— Тут у нас нижний уровень, — говорил Келлен на ходу. — Учебные классы, склады реактивов, общая лаборатория. Выше — магистры, свои мастерские, архивы. А на верхних этажах… — он понизил голос, — там сам архимагистр и его люди. Простым ученикам туда нельзя.
— Я знаю, — тихо сказала Лира.
Келлен покосился на неё, но ничего не спросил.
Они вошли в просторный зал, где за длинными столами уже сидело с десяток учеников. На столах стояли подносы с минералами, ступки, колбы, какие-то приборы. Высокие окна выходили во внутренний двор, и солнце заливало всё помещение тёплым светом.
— Наша группа, — сказал Келлен, указывая на свободное место. — Садись. Сейчас мастер Векс придёт.
Лира села, оглядела соседей. Кто-то смотрел на неё с любопытством, кто-то равнодушно листал записи. Один парень, тощий, с нервными пальцами, что-то быстро строчил на полях книги.
— Не обращай внимания, — шепнул Келлен, усаживаясь рядом. — Они все думают, что ты здесь по блату.
— По блату?
— Ну, архимагистр тебя знает. Все в курсе.
Лира хотела возразить, но в этот момент дверь открылась, и в зал вошёл мастер.
Это был невысокий, сухощавый человек в тёмной мантии, с глубоко посаженными глазами и длинными седыми волосами, собранными в хвост. Он нёс перед собой стеклянный сосуд с какой-то мутной жидкостью.
— Садитесь, — коротко бросил он, не глядя на учеников. — Начинаем.
Все замерли.
Мастер поставил сосуд на стол и обвёл взглядом аудиторию. Когда его глаза остановились на Лире, в них мелькнуло что-то — узнавание? Интерес? Но он ничего не сказал.
— Сегодня будем работать с минералами, — начал он. — Ваша задача — определить состав и свойства каждого образца. Записывать всё, что видите. Цвет, структуру, реакцию на огонь и кислоту.
Он раздал подносы с камнями. Лира взяла свой и сразу погрузилась в работу.
Минералы были разные — одни блестели, другие матовые, третьи казались почти прозрачными. Она аккуратно царапала их, нюхала, капала кислотой из маленькой склянки. Рядом с ней Келлен пыхтел, то и дело заглядывая в её записи.
— Ты как будто всю жизнь этим занималась, — шепнул он.
— Немного, — улыбнулась Лира.
Мастер ходил между столами, заглядывал через плечи, иногда задавал вопросы. Когда он остановился рядом с Лирой, она подняла голову.
— Интересный образец, — сказала она, показывая на тёмно-зелёный камень. — Он меняет цвет при нагреве.
Мастер взял камень, повертел в руках.
— Верно. Это редкая разновидность медной руды с примесями. Мало кто из учеников замечает с первого раза.
Он посмотрел на неё дольше, чем требовалось.
— Твой отец тоже умел видеть детали.
Лира замерла. Но мастер уже отошёл к другому столу.
В конце занятия он собрал всех и сказал:
— Все алхимики начинают с простого. Даже те, кто однажды ищет философский камень. Но если вы не научитесь видеть малое, никогда не поймёте великое.
Ученики закивали, собирая вещи.
— Лира, — окликнул её мастер, когда она уже направилась к выходу. — Задержись.
Она подошла.
— Архимагистр просил передать, что ты можешь иногда работать в лаборатории на верхних этажах. — Он протянул ей небольшой металлический жетон. — Это пропуск. Но только в те дни, когда там нет закрытых экспериментов. И всегда под присмотром.
Лира взяла жетон, сжала в ладони. Металл был холодным и тяжёлым.
— Спасибо, мастер.
Он кивнул и отпустил её.
Когда Лира вышла в коридор, Келлен уже ждал её, прислонившись к стене.
— Ну что? — спросил он с любопытством. — Чего хотел?
— Сказал, что я могу работать на верхних этажах, — ответила Лира, показывая жетон.
Глаза Келлена расширились.
— Да ты шутишь! Туда даже я ни разу не поднимался! — Он присвистнул. — Архимагистр, видать, правда к тебе благоволит.
Лира спрятала жетон в карман.
— Пойдём, — сказала она. — Покажешь, где тут можно поесть?
— А то! — Келлен улыбнулся. — Тут недалеко есть отличное место. Студенческая столовая, конечно, но кормят прилично.
Они пошли по коридору, и Лира впервые за этот день почувствовала, что напряжение немного отпустило.
После обеда Келлен убежал на занятие по травам, а Лира осталась одна. Она достала из кармана металлический жетон, повертела в пальцах. Холодный, тяжёлый, с выгравированным символом башни.
«Ты можешь иногда работать в лаборатории на верхних этажах».
Она посмотрела вверх, туда, где уходили лестницы. Где-то там, за несколькими уровнями, находился кабинет Малвериса. И, наверное, именно там стоило начать.
Жетон грел ладонь.
Лира глубоко вздохнула и направилась к архимагистру. Она поднималась по винтовой лестнице, и с каждым шагом воздух становился плотнее. Не в прямом смысле — просто здесь, на верхних этажах, всё дышало властью. Тишина, нарушаемая лишь эхом собственных шагов, давящие своды, запах старых книг и редких реагентов.Кабинет архимагистра находился в восточном крыле, откуда открывался вид на весь Веларион. Лира остановилась перед тяжёлой дубовой дверью, перевела дыхание и постучала.
— Войдите.
Голос был спокойным, ровным — она уже привыкла к нему.
Внутри кабинет оказался именно таким, каким она его запомнила. Высокий потолок, широкие окна, за которыми сияло полуденное солнце. Вдоль стен — стеллажи с фолиантами и странными приборами. На массивном столе, заваленном свитками и картами, стояли стеклянные сосуды с жидкостями разных цветов. Малверис стоял у окна. В руках он держал письмо, и печать на нём была уже сломана.
— Мастер, — сказала Лира, закрывая за собой дверь. — Я принесла записи с сегодняшнего занятия.
Он обернулся медленно, будто не сразу услышал её. Взгляд его был направлен куда-то внутрь себя, но когда он посмотрел на Лиру, в нём не было рассеянности — только холодная, сосредоточенная ясность.
— Положи на стол, — кивнул он.
Лира подошла, аккуратно положила свитки на край. Краем глаза заметила, что на столе лежит карта континента — старая, потрёпанная, но с несколькими свежими пометками чернилами. Одна из отметок была на севере — в предгорьях Варкуна.Чернила там были совсем свежими.
— Первый день учёбы? — спросил Малверис, не оборачиваясь.
— Да, мастер.
— И как тебе?
Лира замялась, подбирая слова.
— Здесь... не так, как я думала.
Он чуть усмехнулся — одними уголками губ.
— Башня обманчива. Снаружи она кажется тюрьмой знаний. Внутри — городом, где каждый ищет своё.
Он повернулся, и Лира увидела письмо в его руках. Обычный свиток, но печать была ей незнакома.
— Мастер Векс сказал, что вы разрешили мне работать на верхних этажах, — сказала она. — Я хотела поблагодарить.
— Не за что. — Малверис опустился в кресло, положил письмо на стол поверх карты. — Ты внимательнее других. Это стоит поощрять.