Граф Суворов. Книга 12

– Вот и выясни, кто о нём вообще слышал, – ответил я, надолго задумавшись. – Всё, дорогие мои, начинаем. У каждого есть свой фронт работ.

И это была правда. Стоило полю исчезнуть, как все мы засели за коммуникаторы. Звонки и переговоры шли один за другим, телефоны разрывались от сообщений, но каким-то чудом нам удалось выдержать этот информационный шквал. Вначале, как и в любом сборе сведений, у нас было практически пусто, но спустя всего два часа на нас будто обрушилась лавина. И причиной тому стала удачная деятельность Марии.

– Готово! Я договорилась, что адмиральский ботик с папой и ещё несколькими офицерами генштаба будет ждать нас над Балтикой через сорок минут, – оторвав всех от своих дел, сказала Мария. – Они возьмут с собой все уцелевшие данные.

– Над морем? Отличный вариант, – подумав, кивнул я. – Ангелина, готовь группу для обработки и вёрстки репортажа, если нужно, я помогу накидать текст. Инга?

– Удалось узнать, что «царь» прибыл вчера утром, около шести, на небольшом судне в сопровождении двух десятков людей, среди которых видели князя Багратиона-старшего, – не слишком довольно ответила третья супруга. – Также его видели в своём кабинете и в здании управления канцелярией, но где он сейчас, никто не знает.

– Мы опоздали почти на сутки. Чем он так Екатерину сумел запугать за это время? – поинтересовался я.

– Никто не знает, – покачала головой Инга. – Ходят слухи, что они поссорились в любимой крытой оранжерее императрицы. О чём шла речь, естественно, никто не знает, и самой ссоры не видел, всё происходило под куполом тишины. Но в результате все растения в оранжерее погибли, а Екатерина с тех пор ходит на цыпочках.

– Погибли? – нахмурившись, проговорил я. – Нужно бы посмотреть на эти растения. Не случилось ли с ними того же, что в зоне. А то получится, что у нас в центре столицы ходит диссонансный вулкан, рискующий в любой момент начать извержение. Зайдём по дороге к судам. Собирайтесь.

Много времени девушкам не понадобилось, тем более что мы решили придерживаться стратегии «мы на войне». Вместо праздничных и вечерних туалетов – противоосколочные костюмы пилотов с дополнительным бронированием и личным оружием. Вспомнив ужасающую мощь, с которой пришлось столкнуться, я впервые за долгое время повесил на пояс не только проводящий меч, но и однозарядный гранатомёт-ракетницу. Надеюсь, не пригодится, но чем чёрт не шутит?

По дороге на стартовую площадку зашли в оранжерею, где я без труда узнал последствия от крика Синегами. Такие же структурные искажения в материальной вселенной, как на растениях, так и в металле и пошедшем волнами стекле. Удивительно, как после такого воздействия оставалась в живых Екатерина. Правда, её ужаса это всё равно не объясняло.

– Ваше высочество, прошу прощения, но вылет запрещён, – преградил мне путь один из гвардейцев, судя по погонам – начальник смены.

– Могу я поинтересоваться, кем? – с улыбкой спросил я.

– Главой безопасности дворца, князем… – начал было оправдываться гвардеец, но я лишь отмахнулся.

– Считайте, что я отменяю его приказ, – усмехнулся я, держа шлем под мышкой. – Освободите взлётную полосу и уберите зажимы. Или считаете, что мои полномочия ниже какого-то князя?

– Но чрезвычайная ситуация… – проговорил гвардеец, но сглотнув под моим взглядом, который я старательно скопировал у «царя» тут же кивнул и отошёл в сторону, отдавая распоряжения техникам. «Гнев» ждал только нас, и стоило взойти на борт, как турбины подбросили судно и, набирая скорость, мы помчались над городом.

– У нас сопровождающие, – заметил Таран. – Две группы штурмовиков и яхта с гербом Романовых. Что с ними делать?

– Отрываться, – ответил я. – Выпустить зонд, уходим в маскировочное поле.

– Ночь – наше время, – довольно улыбнулся Таран. Через несколько секунд над нами появился крохотный зонд, почти невидимый в вечернее время. Мы поднялись на полтора километра, и затем я врубил полную маскировку, делая судно почти невидимым как для радаров, так и для стороннего наблюдателя.

– Что за … либо они знают, куда нам нужно, либо маскировка не сработала, – прокомментировал Таран, но и без того было очевидно, что группа сопровождения движется за нами, словно приклеенная. Выждав пару минут, я снял бесполезную маскировку, передал управление Марии, а сам, спустившись в трюм, взглянул на сопровождающие суда в истинном зрении.

– Он там? – спросила сопровождавшая меня Инга.

– Да… разве что в нашем мире таких чудищ много, – поморщившись, ответил я. Похоже, с мостика можно было не уходить, такую мощь я разглядел бы и через толщу брони. И всё же у меня многое не укладывалось в голове. Например, как он нас видел?

– Маша, твои переговоры могли перехватить? – уточнил я.

– Если в деле замешан Багратион, то не только могли, но и должны были, – ответила первая супруга. – Он идёт за нами?

– Да. Предупреди ботик князя Морозова, что на встрече мы будем не одни. Отменять нельзя, если они побывали в центре диссонансного всплеска, могут не дожить до следующего шанса, – сказал я, приняв решение не отступать, а затем вновь сосредоточился на сопровождающих судах.

Рискнуть? Один залп главного калибра может решить разом все проблемы. Конечно, с такой силищей отразить его не составит особого труда, возможно, даже взрыв застрянет в индивидуальном поле. Но под нами несколько километров высоты и холодное Северное море. Кто будет спрашивать, что именно произошло?

А с другой стороны, если снаряд не долетит, промажет или просто будет разрушен в полёте, то естественной ответной реакцией будет уничтожение «Гнева империи» со всем экипажем. И если себя и офицеров на мостике я ещё сумею защитить, то вот остальной экипаж точно погибнет. Не стоит оно того…

В тяжких раздумьях я был несколько минут, пока на экранах не появилась висящая над самой поверхностью воды шлюпка. И почти одновременно с этим пришло два входящих сигнала. Я велел принять оба.

– Не приближайтесь, судно должно пройти карантин, – строго сказал с одного из экранов император. – Мы проведём переговоры удалённо.

– Вы всё верно говорите, – тяжело дыша, произнёс появившийся на втором экране болезненный регент и закашлялся. – Не стоит рисковать собой. Довольно и такого присутствия. Я должен…

Он вновь закашлялся.

– Маршевые – самый малый ход, зависнуть в ста метрах, – приказал я поднимаясь. – Держитесь, князь, я буду через пять минут. Открывайте люки и ждите.

– Я запрещаю вам контакт с искажёнными! – строго сказал император, вместо ответа Ангелина поставила «Гнев» так, чтобы прикрыть им шлюпку. Рисковать экипажем я, и в самом деле, не собирался. Благо, чтобы летать, мне давно уже не нужны были никакие костыли. Только конструкты и небольшой усилитель персонального доспеха.

– Нам угрожают сбитием, – предупредила девушка, когда я выпрыгнул из десантного люка и, активировав пресс, кинул себя в сторону шлюпки. Хорошо хоть сумел восстановиться во время приёмов и переговоров в Сибири, а то никакой опыт бы не спас меня от падения в бушующее ледяное море.

– Отводи «Гнев», я уже на месте, – сказал я, тормозя у зависшего над волнами ботика. Как я и просил, люк был открыт, так что я втиснулся в десантный люк и оказался среди командного состава миротворческого флота. В полутьме всё было нормально, но стоило освещению заработать на полную мощность, как я чуть не попятился.

Зрелище и в самом деле было не для слабонервных. Похоже, они попали если и не в эпицентр, то очень близко к тому. Искажение ещё не завершилось, но было явственно видно, что эти люди умирают и осталось им не так много. День, может, два или три… С кого-то слазила кусками кожа, у кого-то по всему телу образовались опухоли и волдыри, другие были перемотаны бинтами…

– Я ценю ваше желание помочь, цесаревич, но лучше бы вам отступить, – закашлявшись, произнёс регент. Не знаю, на каком стержне он пытался держаться, может, на аристократическом воспитании, а может, на обыкновенной гордости, но выглядел он ничуть не лучше других.

– Заткнитесь и не мешайте мне вас спасать, – жёстко ответил я, выбираясь из доспеха. – Все сели. Верхнюю одежду снять, здесь стесняться некого.

Двинувшись к князю, я отмёл его попытку перенаправить моё внимание на других офицеров. Всё было как во время атаки Синегами на дворец, когда Марию чуть не прикончило. Только здесь был запущенный случай. Не была вовремя оказана помощь, и отсутствовал внутренний резерв праны, который мог бы выступить щитом.

– Будет больно, но другого выходя нет, – серьёзно сказал я, осмотрев Морозова. – Держитесь за поручни и возьмите что-нибудь в зубы.

– Что вы собира-а-А… – речь князя сорвалась на крик, когда я начал править порванные и искажённые меридианы по живому. Сейчас было не до того, чтобы церемониться, более того, классическая медицина в этом случае оказалась бы совершенно бесполезна, разве что вырезать повреждённые органы и имплантировать новые.

Я же занимался тем, что гармонизировал появившиеся в теле отклонения, заставляя их работать на той же частоте, что и нормальный, здоровый организм. Вначале у Морозова, а потом по очереди у его офицеров. Кто пытался сопротивляться, того вырубал и поступал по-своему, хотя у большинства вопросов не возникало. Видно, они себя уже списали и теперь больше ничего не боялись.

– Осторожно, судно с гербами идёт на стыковку, – предупредила меня Ангелина, когда я уже заканчивал с предпоследним пациентом. – Притормозить их?

– Как, хотелось бы мне знать? – усмехнулся я, не отнимая рук от больного. – Всё не отвлекай, занят.

– Удачи, если что, пушки заряжены и наведены, – пожелала мне девушка.

– Будто это может помочь… – пробурчал я, уйдя истинным взором в тело пациента. Голова уже шла кругом, пальцы саднило от количества проведённой энергии, но я не отвлекался, даже когда судно чуть качнулось, а потом на борту появились посторонние. Кто-то дотронулся до моего плеча, но я лишь сбросил чужую руку.

– Всё, – наконец вздохнул я, отряхивая кисти рук, и повернулся. За моей спиной стоял император, глядя на происходящее с холодным интересом. Изучая, словно разделывая скальпелем, мою работу. – Если вы пришли их спасать, то чуть опоздали. Впрочем, если хотели добить – тоже. Теперь они будут жить.

– Мы поговорим об этом дома, Александр, – сухо сказал он, а затем повернулся к князю Морозову. – Пётр, рад тебя видеть живым.

– Ты же мёртв? – удивлённо вздохнул военачальник.

– Как видишь, слухи о моей кончине были сильно преувеличены, – ответил император. – Но я рад, что ты не забыл своего обещания и не оставил сестру без присмотра. Правда, получилось у тебя это отвратительно.

– Ха-ха, – усмехнулся, но тут же скорчился от боли Морозов. – Не верю.

– А так? – спросил Борис Владимирович и сделал какой-то жест, от которого взгляд Петра стал… я бы сказал нервным. – Вижу, вспомнил. Ты много раз играл во дворце во время своей юности, и я прекрасно помню все твои забавы, которые закончились женитьбой на Долгорукой. Впрочем, дочку ты пристроил. Хочешь, назову ЕЁ имя?

– Не нужно, – поморщился Пётр.

– Вот и славно, – сухо ответил император и повернулся ко мне. – Дома, Александр. Мы поговорим дома. Пошли.

– Вначале я закончу с тем, ради чего прилетел, – ответил я поднимаясь. – Вы же не боитесь диссонанса, верно? Пара минут ничего не решит. Где кристалл?

– Там, в сейфе, – ответил Морозов, кивнул на стоящий под креслом ящик, – пароль 230723.

– Благодарю. Советую не возвращаться на подвергшиеся искажению суда. Вообще, садитесь и разбейте палаточные лагеря. Сегодня я вряд ли смогу вытянуть ещё хоть пару человек, а завтра к шести утра прибуду, – ответил я, извлекая из сейфа кристалл с информацией. – Быстро легче не станет, но и хуже быть не должно.

– Спасибо, – слабо улыбнувшись, ответил Морозов.

– Не за что, мне бы ваша дочь не простила, если бы я не помог, – кивнул я и, забравшись в доспех, прошёл вслед за царём на его судно. – Прошу прощения, не привык оставлять своё в чужих, пусть даже надёжных, руках.

– Как тебе угодно, – с лёгкой усмешкой ответил Борис. – Но придётся стоять всю дорогу, кресла под резонансные доспехи не рассчитаны.

– Ну почему же, – проговорил я и, достав страховочный трос, привычно пристегнул свою броню к месту для охранников гвардейцев. Хоть я и редко летал на подобных прогулочных яхтах, но после определённых событий хорошо выучил, где и что находится и как крепится.

– «Гнев», я на борту яхты, держитесь следом, – вызвав товарищей, сказал я.

– Предпочитаешь не доверять охране? – спросил Борис, когда я плюхнулся в кресло напротив него. – Странно видеть паранойю у столь молодого юноши.

– А как же разговор дома? – усмехнулся я, глядя в глаза императору.

– Он обязательно будет, даже не сомневайся, – ответил Борис Владимирович. – Но не лететь же нам молча пятнадцать минут.

– Ну можно и поговорить, – улыбнулся я. – Ровно в такой же прогулочной яхте с охраной и прочим, меня пытались убить полгода назад.

– Каким образом? – чуть подняв бровь, спросил царь.

– Бомба в двигательном отсеке, затем засада из нескольких судов восставших. Тогда нас спас только прилёт князя Морозова. Хоть и запоздалый, – ответил я, улыбнувшись воспоминаниям, казавшимися такими далёкими и даже по-своему тёплыми. По крайней мере, тогда всё было в разы проще. – Мне казалось, вы об этом знали, раз были в курсе о таких вещах, как образование ордена Александра Невского.

– За всем уследить невозможно. К тому же ты, очевидно, выжил и вышел из кризиса с новым опытом, так что, возможно, в недельные сводки это попало лишь мельком, – ответил Борис Владимирович. – Ты можешь считать по-другому, но в мире происходит множество куда более важных событий, чем те, что крутятся вокруг твоей персоны. Ты не центр земли.

– Нет, конечно, – легко согласился я. – Центр земли находится на глубине нескольких тысяч метров и представляет из себя расплавленное от давления жидкое металлическое ядро.

– Какими ещё тайнами мироздания из школьного курса ты хочешь поделиться? – с улыбкой спросил император.

– Зимой холоднее, чем летом, вода мокрая, а отцы, которые бросают своих детей на произвол судьбы – уроды, – спокойно ответил я. – Поделиться другими откровениями или дома?

– Пожалуй, лучше пока помолчим, – мрачно произнёс император, и я, кивнув, погрузился в чтение отчётов. Времени до утра оставалось не так много, я сам обозначил первые встречи в шесть. Если Морозовские офицеры придут в себя и начнут развёртку войск в полевых лагерях подальше от техники, у них уйдёт на это вся ночь…

Не хотелось перенапрягать и без того пострадавших людей, но выбора не было. Если суда несут в себе остаточное влияние диссонанса, лучше держаться от них подальше, а пока в объявленном карантине все военные находились на походном положении и размещались в своих каютах.

Стараясь действовать незаметно, я ощупывал и осматривал ауру императора, в очередной раз убеждаясь, что не сталкивался ни с чем подобным. Она была словно живая, при этом я не мог прикоснуться или посмотреть на неё напрямую, сразу становилось плохо, но даже косвенных признаков хватало, чтобы понять – она ненормальна. Не такая, как у остальных одарённых.

Вспоминая всех друзей и противников, что я встретил на своём пути, приходилось признать, что несмотря на отличия, аура императора всё же была мало похожа на ауру искажённых, даже очень сильных. У того же Филарета она отличалась в корне. Никаких явных изъянов, фрагментации или выпирающих частей.

– Заходим на посадку, прошу пристегнуть ремни, – объявил пилот в динамик, и я вдруг понял, что застегнул его не задумавшись. Пожалуй, будь тут привязь пилота, крест-накрест, использовал бы и её. Слишком привык к военным судам.

– «Гнев», приём, – активировав КПК, позвал я.

– Идём на посадку, будем через пять минут, – отозвалась Мария.

– Идём, – строго произнёс Борис Владимирович. – Они знают, где тебя искать.

– Прошу прощения, но я вынужден отказаться. Мне необходимо переодеться и вернуть доспех на место, – ответил я, глядя на императора.

– С этим справятся и слуги, а меня твой наряд совершенно не смущает, – ответил император, и я почувствовал нарастающее давление. – Идём.

– Если вы не против, я хотел бы дождаться своих супруг и убедиться, что у них всё в порядке, – ответил я, исторгнув из себя сферу пресса, так же как в зоне диссонанса. Давление на мгновение исчезло, но я уже пустил вторую волну, а за ней и третью, войдя в отработанный тогда ежесекундный режим.

Кресло рядом со мной затрещало, но я лишь улыбнулся чуть нахмурившемуся царю. Похоже, его подобное поведение в корне не устраивало, но куда больше его удивило и отсутствие у меня негативной реакции. Миг, и вокруг нас появилась сфера, которую даже мой пресс не мог, не то что разбить, пошатнуть.

– Сын. Если ты считаешь, что твоё поведение умно и обосновано – ты не прав, – жёстко сказал Борис Владимирович. – Ты ведёшь себя как непослушный и капризный ребёнок, хотя никак под эту категорию не подпадаешь.

– Ну, ваше величество, у меня только два варианта, тут виноваты либо гены, либо воспитание, – усмехнулся, заставив императора сильно нахмуриться.

– Ничего. Перевоспитать можно даже взрослого, – наконец произнёс он. – Для этого целую систему придумали – тюремную. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам. Через пятнадцать минут жду тебя в своём кабинете вместе с твоими девками. Пора поставить точки над Й.