— Прошу за мной.
Высшая правительница уже повернулась спиной, когда он запротестовал:
— Мне и здесь недурно.
Нильсен-Майерс нисколько не доверял людям. Вампирам тем более. И имел опасения, что чем глубже пройдет в дом, тем меньше будет шанс выбраться из него. Если Лилит так необходимо донести до него информацию, пусть говорит на месте.
Угольные пряди волос колыхнулись. Высшая правительница замерла, но оборачиваться не стала.
— Я настаиваю, — дьявольский тон обжег Чикаго, а вслед ему, как по команде, раздалось предостерегающее рычание Рейзы и Готэма.
Дэйчи нарочно задел его плечом. Здравый смысл шептал повиноваться.
Вслед за вампирами он прошел в обширную светлую комнату. Прислужник замер в арке, готовый выполнять указания. Правители уселись за длинный стол, покрытый матовой текстурой песочного дерева. Лилит восседала во главе, Дэйчи по правую руку от нее, а собаки настороже прилегли возле вампирши.
Бенджамин швырнул им крупные толстые кости, на которые те с аппетитом набросились, как только хозяйка дала разрешение. Чикаго же, готовый удрать в любой момент, остановился по другую сторону стола и пока не спешил занимать ни одно из мест.
— Присаживайся, — приказала Лилит. — Бенджамин, подойди. Наш гость, должно быть, проголодался с дороги.
Дворецкий побледнел и собрался послушаться, но Чик покачал головой. Выдвинув обшитый голубой тканью стул, он с невозмутимым видом опустился напротив уже терявшей контроль Коноэ и твердо произнес:
— Не стоит. Я не голоден.
Бенджамин выдохнул от заметно наступившего облегчения. По всей видимости, Дэйчи показалось поведение Нильсен-Майерса забавным, и он усмехнулся.
— Может, мы перейдем к делу? Какова цель моего визита?
— Я вижу, ты не рад новой трансформации. — Правительница пристально наблюдала за его реакциями. Прислушиваясь к тембру голоса хозяйки и считывая настроение, Рейза подняла голову. — Из рассказов Афины я сделала вывод, что ты полностью отвергаешь нашу расу.
— Да неужели? — губ Чикаго коснулась еле заметная усмешка, и он откинулся на мягкую спинку стула.
— Мальчишка либо правда смелый, либо страдает слабоумием, раз не понимает, что ему придется целую вечность играть по нашим правилам. — Дэйчи поддался вперед, опершись на локти. Чикаго в сотый раз посмотрел на него, как на идиота.
Лилит проигнорировала брата и обратилась к нему:
— Обоснуй мои слова, Чикаго. Это приказ.
Теперь и Готэм поднял голову, выжидающе уставившись на него.
Каждый раз, что Нильсен-Майерс слышал фразу «это приказ» выводил его из себя и заставлял до хруста сдавливать кости. Чик не представлял, сколько уже сломал, удерживая гнев, и сколько из них успели срастись. Почему он вообще должен кому-либо подчиняться?
Напустив каменную маску, он четко проговорил:
— Меня обратили против воли. Я никогда ни о чем таком не просил. Да, я умирал. Но, тем не менее, в «недобессмертии» не нуждался, как и в вашей компании. — От нагоняющей скуки, Чик подпер щеку ладонью.
— Тебе даровали второй шанс. — Выслушав его, величественно выпрямилась Лилит.
— Лучше бы я умер.
— Считай, твое желание практически исполнилось. — Наморщил выступающий лоб Дэйчи. — Как же те преимущества, что ты получил благодаря дару? Разве тебя они не устраивают? Ты неуловим, способен видеть и слышать то, что не могут обычные люди. Ты имеешь над смертными власть. Многому ты даже еще не научился.
Это не дар, а проклятие. И он в нем не нуждался.
— Есть ли способ снова стать человеком? — Вряд ли Чикаго получит вразумительный ответ на свой вопрос, и все равно решил попытать удачу.
Целый год он провел в исследованиях вампиризма, но тщетно. Что толку от фанатичных статей и древних легенд, в которых до сих пор пишут про вред чеснока? Когда Нильсен-Майерс задал этот же вопрос Афине, та лишь наигранно рассмеялась, что и сделал один из дуэта Коноэ.
— Человеком?! — прогремел вампир. — Ты снова решил пасть так низко?
— Это невозможно. — Брезгливо раздула ноздри Лилит.
Он закинул ногу на ногу и свысока оглядел присутствующих.
— Но вы не отрицаете тот факт, что способ есть?
— Как тебе угодно, — увернулась от вопроса высшая правительница. — Существуют древние легенды, но все заканчиваются смертью в человеческом обличии.
— Мне подходит.
— Отныне я решаю, что тебе подходит, а что нет, — возмущенно перебила Лилит и тут же вернула свое хладнокровие. — Ты обращен Афиной, значит, ты член этого клана. Привыкай к тому, что тебе придется мириться с нашими законами. Мы пригласили тебя, потому что такова обычная процедура принятия новообращенных. Я тебя проведу по всем правилам, которых ты обязан придерживаться беспрекословно, будучи под нашим покровительством.
— Ты слишком долго от нас бегал, — вставил Дэйчи, — что крайне беспечно с твоей стороны. Тебе повезло, что за это время тебя не вычислили охотники. И ни один из законов нашего мира не был тобой нарушен. В случае проступка тебя ждало бы наказание.
Нильсен-Майерс наигранно кашлянул в кулак, чтобы скрыть смешок. Единственное, что по-настоящему настораживало и пугало Чикаго — знание вампиров домашнего адреса его семьи. Раз он заявился на территорию клана только после их хитрой манипуляции, им теперь известно, что близкие являются его уязвимым местом. Следовательно, именно родных вампиры будут использовать как основной рычаг давления над ним. Он не мог продолжать дальше рисковать их благополучием.
— Итак, — сделав недовольный акцент, Лилит приготовилась продолжить речь, — у каждого клана свои законы, но есть одно общее правило, касающееся всех: не разглашать тайну о существовании вампиров. Как член нашего клана, ты не должен привлекать к себе лишнее внимание и вести себя вызывающим образом. Что делать со своей добычей — решать тебе, но ты не можешь причинять вред или пить кровь на глазах у других людей. Для нашей общины преимущественно питание человеческой кровью, а не кровью животных.
От упоминания крови к горлу подступила тошнота. Стиснув зубы, Чикаго не подал виду.
— Тебе ведь известно, что от типа крови, которым ты питаешься, зависит твоя сила? Мы не смеем уступать другим кланам, потому нам невыгодно держать слабаков. Да и чтобы ужиться с вампирами из клана, сила лишней не будет.
«В каком смысле ужиться?»
— Мной уже были упомянуты ранее охотники. Тайная правительственная организация активно нас преследует. Будь бдителен. По возможности мы стараемся их избегать или еще лучше убивать. Любые связи с охотниками считаются предательством. Есть исключение. Такой случай составляет взятие охотника в заложники для выяснения информации. В основном этим занимается дом «Мрачной Ночи». И последнее правило: соблюдение иерархии и безоговорочное подчинение своему верховенству.
Когда Чик обрадовался, что вампирша закончила монолог, и он может убраться подальше от гиблого места, она выбила его из колеи следующим заявлением:
— Мы настаиваем на том, чтобы ты переехал на территорию клана и держался вместе с нами. Ради твоей и нашей безопасности будешь жить в доме Афины с другими обращенными ею вампирами.
— Я не буду здесь жить, — глухо пророкотал он, на что собаки тихо зарычали в ответ.
— Об этом не может идти и речи.
— Вы думаете, я не смогу себя защитить?
— Может быть, сможешь, а может и нет, — Лилит принялась лениво разглядывать свой маникюр. — Законы придумываем не мы. Твои способности слишком ценны для нас, поэтому рисковать мы не будем.
— О каких способностях вы говорите?
— Естественно, о твоем выдающемся самоконтроле. — Нечто жуткое проскочило в тени ее овального лица. Она поманила Бенджамина, и тому ничего не оставалось, как покорно подойти. — Я покажу тебе.
Когда Бенджамин приблизился, Готэм и Рейза одновременно завиляли хвостами.
Лилит ловко достала нож из пояса и, обхватив запястье мужчины, полоснула по его коже лезвием. Не смея сопротивляться, он зажмурился. Из глубокого пореза хлынула кровь.
Едкий металлический запах заполонил столовую. Горло сковало от застигшей врасплох жажды, а желудок стянуло в тугой узел. Чикаго поморщился и отвернулся. Кровь омерзительна. Но еще невыносимее было смотреть на мучения на уставшем лице Бенджамина.
Грубо отшвырнув от себя старика, довольная Коноэ провела языком по окровавленной стали. На слабых трясущихся коленях дворецкий поднялся с пола и отошел. Чик закопал сочувствие поглубже, чтобы не усугубить ситуацию.
— Другой новичок уже бы и намека не оставил от Бенджамина, а ты остаешься безразличен. Потрясающе, — восхитилась она. — Афина наблюдала за тобой. За первый год нестерпимой жажды ты никого не убил, хотя большую часть времени проводил в обществе людей. Насколько мне известно, первые недели после обращения ты жил в доме своих родителей. Не каждому древнему вампиру удается так с собой совладать.
Чик никогда не думал об этом как о чем-то значимом.
Последний год стал для него вызовом. Все, о чем он мог думать: как никому не навредить. Ему понадобилось приложить над собой немало усилий, чтобы кошмары, в которых он находит членов семьи мертвыми, не стали явью.
Несмотря на его отвержение, по началу жажда душила. Кровь занимала мысли и вместе с тем разъедала их.
— Что, если я откажусь подчиняться? — Нильсен-Майерс поддался вперед. — Что тогда? Убьете? В этом обличии моя жизнь для меня ничего не значит.
— Что насчет твоей семьи, Чикаго? — Лилит почти ликовала в предвкушении победы.
Опасения подтвердились. Теперь вампиры то и будут делать, что использовать его родных, чтобы дергать за ниточки и управлять им.
— У тебя прекрасная семья. Счастливая семейная картина, словно фрагмент из фильма. Где же я ее видела? — она сделала вид, что задумалась. — Ах да, вчера в Центральном парке. — В омуте черных глаз стягивалась тьма. — Твои младшие сестры кормили уток, а родители, стоя в обнимку, ворковали о своих чадах. Нам не составило труда навести справки о твоем семейном древе. Оказывается, у тебя столько симпатичных родственников. Чего только стоит сводный брат полицейский. Жаль, он женат.
Чикаго сдвинул брови. Все было схвачено. Он и его семья у вампиров на крючке. Даже бежать смысла нет. Вампиры активно следят. Пока до него доходил ужас ситуации, где-то эхом на фоне Лилит продолжала распыляться нарытой информацией:
— Слышала, ты был неразлучен с двоюродными братьями. Правда, они разъехались. Один в Милане учится, другой — в Швейцарии.
— К чему вы клоните? — Чик окаменел, но старался говорить ровно.
— К тому, что жаль было бы убивать их всех, не находишь? — произнесла она с добродушием ангела. — Ты вынуждаешь меня идти на шантаж.
— Нет никакого смысла втягивать их. — Прилив внутренней тревоги дал Чикаго ощутить, как его маска хладнокровия начинает рушиться.
— Ты так считаешь? Мне и не придется, если мы друг друга поняли.
— Я должен стать пожизненным рабом в вашей супер-секте? — Подступивший к горлу ком ярости смыл тревогу волной. Он соединил дрожащие от гнева пальцы.
— В семье, — остро поправила Лилит. — И не рабом, а ее частью.
— В семье? — Сердце бешено затрепетало и затем оборвалось. Смех Чикаго объял столовую. — И как же мне вас называть? Сестрой? Может быть, мамой? А его? — Он указал подбородком на Дэйчи. — Нашим третьим псом Рексом?
Высший вампир разразился громом:
— Лилит, клянусь, я прикончу его раньше, чем он причислится к клану! — Переполненный враждебной яростью, Дэйчи вскочил с места. За ним из положения лежа, поднялись и алабаи.
***
Чикаго вернулся в настоящее, когда кто-то бесцеремонно нарушил его покой, заняв стул рядом. Почуяв знакомое благоухание жасминовых ноток, он досадливо прищелкнул языком. Запах тот же, что и у журналистов, следивших за ним весь предыдущий вечер. «Долбаные репортеры», — проклял про себя незнакомку Чик и взялся молить небеса о том, чтобы у нее не возникло желания заговорить с ним.
Молитвы перебил мелодичный голос его соседки, звучащий с натянутым дружелюбием.
— Привет.
«Ну, конечно», — подумал он, оттягивая липнущий к шее мокрый ворот водолазки. Попрощавшись с жалкими остатками нервной системы, Нильсен-Майерс потрудился поставить стакан на стойку до того, как тот лопнул бы в его пальцах от давления.
— Нет, — заранее отрезая любые вопросы, категорично ответил он, повернувшись к новоиспеченному очагу своего раздражения. — Я не даю интервью.
Перед ним сидела миниатюрная девушка со смуглой персиковой кожей и кудрявыми каштановыми волосами. Чикаго не ошибся. Именно ее он видел вчера. На круглом лице выделялись точеные скулы. Выразительные миндалевидные глаза цвета бирюзовой волны Индийского океана возмущенно его сканировали. Невзначай она коснулась серебряного кулона на шее, надетого поверх светло-коричневого свитера, из-под которого проглядывала белая рубашка. Ткань доходила до черных кожаных шорт, открывающих вид на стройные ноги.
Поразмыслив, что в баре помимо нее могут находиться еще другие корреспонденты, Чик решил, что будет проще улизнуть до того, как они налетят. Оставив бармену чаевые, он демонстративно двинулся в начало заведения.
ГЛАВА 7.
Что могло пойти не так? Все.
Sollar — Cheat Code
Мария
Широкая спина подозреваемого удалялась от Марии в противоположном направлении, пока она выходила из смятения, прокручивая его слова и представляя, как ее пальцы смыкаются вокруг шеи юноши и откручивают белокурую голову.
«Нет. Я не даю интервью».
«Кому ты нужен, придурок?» В мыслях не укладывалось, как можно быть настолько самодовольным. Она всего лишь поздоровалась с Чикаго, а он уже сложил картину преклонения к своей персоне.
До этого момента Мари не была так близка к Нильсен-Майерсу, чтобы заметить его внешнее противоречие внутреннему. Имея милую ямочку на щеке, пухлые губы, мягкий голос с еле заметной хрипотцой и при этом абсолютно дикий, отчужденный взгляд, он создавал впечатление волка в овечьей шкуре.
Фигура Чикаго становилась все дальше. Нельзя его отпустить, ничего не выяснив. Дежурить в баре до следующего возвращения парня она не собиралась. Оставит эту привилегию Альваро. Давно смирившись с тем, что в работе охотника на вампиров мало приятного, Мария собрала себя в кучу. Соскочила с барного стула и ринулась сквозь толпу за Нильсен-Майерсом.
Она держала приличное расстояние. Следуя за адвокатом, Суарес стала его шагом и тенью в катакомбах. Мари подождала, когда Чикаго первым доберется до поверхности, и прибавила скорости, чтобы нагнать. Вынырнув наружу и вдохнув сырой вечерний воздух, она охнула.
С затянутого тяжелыми тучами неба на нее обрушился поток холодной воды. Мария огляделась по сторонам и засекла подозреваемого в конце переулка. Невзирая на ливень, адвокат лениво ступал по лужам, пряча руки в карманах. И наверняка уже заметил, что его преследуют.
Скоро он скроется среди потока людей, и тогда вероятность потерять его из виду окажется неприятно высока. Увидев, как Нильсен-Майерс нырнул в течение из тысячи разновидностей зонтиков, она прощупала под рубашкой пистолет и, поднажав, выбежала за ним на перекресток.
Мари смахнула густые, спутанные влажностью кудри, и едва успела отскочить, когда ее чуть не снесла с ног спешащая укрыться от ливня толпа. Для использования свойственной вампирам скорости слишком много глаз. Преследуемая ею «звезда мирового уровня», даже если и обладает такой способностью, вряд ли рискнет провернуть маневр.
Несущаяся мимо машина поспешила проехать через переход до того, как замигает красный сигнал на светофоре, и подняла за собой целый фонтан грязных брызг, впоследствии оставшихся на теле Марии. От захлестнувшей волны ярости она сжала кулаки и излила свое возмущение вслед водителю авто:
— Да чтоб у тебя колеса отвалились! — Ее вопли заглушил вой сирены скорой помощи.
На светофоре загорелся зеленый свет. Всматриваясь в кучу жителей мегаполиса и туристов, переходящих дорогу на противоположную сторону улицы, Суарес попыталась стереть грязевые разводы с открытых участков кожи и одежды, но лишь больше их размазала.
Тяжело вздохнув, она переключилась рассматривать улицу напротив и наткнулась на Чикаго. Тот договаривался с таксистом.
Светофор догорал. Мария выскочила на проезжую часть и со всех ног помчалась вперед, рассекая лужи. Она преодолела половину пути, когда включился красный сигнал, и автомобилисты нажали на газ. Пульс подскочил, адреналин ударил в виски. Кажется, в ближайшее время скорая понадобится ей.
Недовольные водители подняли шумиху, сигналя вдогонку. Мари только успевала мысленно просить прощения. Одна «киа» и вовсе чуть не налетела на нее, когда Суарес практически бросилась под колеса. Послышался щелчок. Она не стала оглядываться.
— Идиотка! — крикнули ей из окна, с чем Мария частично была согласна.
Не совсем благополучно, но охотница добралась до противоположной части. Тогда она узрела, как Нильсен-Майерс садится в такси, и заскулила от неудачи. Запомнив номер машины, Мари поймала ближайшего таксиста и без раздумий запрыгнула к нему в машину.
Тот опешил.
— Прошу, сэр, скажите, что вы свободны, — тяжело дыша, жалобно умоляла она мужчину.
— Э-э-э, — оторопело протянул водитель, разглядывая ее растрепанную и вымокшую до нитки. — Свободен… Куда едем?
— Перед вами только что отъехала машина с номерами: «7Н93». Пожалуйста, поезжайте прямо за ней.
Таксист скептически изогнул бровь, но отвернувшись, все-таки вдавил педаль в пол.
Положив голову на подголовник на заднем сиденье, Суарес сделала глубокий вдох и выдох. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Машина свернула на север, в сторону Ривинг Стрит. Мари уставилась в окно, по которому градом стекали капли дождя. За ним мелькали разноцветные вывески забегаловок и продуктовых магазинов, подпорченных неумелыми граффити сумеречного Нью-Йорка.
Прикрыв глаза, она принялась выстраивать план действий. Для начала надо бы предупредить Альваро о своем спонтанном решении. Предугадав, что друг, скорее всего, захочет ее убить, Мария полезла за телефоном и, когда не обнаружила его в карманах своих шорт, сжалась, вспоминая тот самый слабый щелчок, ради которого не стала останавливаться. Видимо, телефон выпал, когда она бежала через дорогу, и уже превратился в пюре из микросхем.
Что делать, когда такси Чикаго затормозит? Разумным решением было бы посмотреть, где Нильсен-Майерс выйдет, и вернуться. Без средства связи и навигатора продолжать слежку неудобно и рискованно, но раз уж она проделала весь этот путь, можно попробовать пойти до конца.
Если так подумать, она проворачивала подобное постоянно. Просто теперь придется справляться без сотового. Лишившись оружия, а не телефона, Суарес бы, не задумываясь, двигала в обратном направлении. Для личного спокойствия она еще раз коснулась пистолета, закрепленного в кобуре под одеждой. Наличие оружия под рукой всегда успокаивало.
Преодолевая огни Вильямбурсгкого моста, Мари прикинула, что Чикаго может держать путь в Бруклин, и насторожилаcь, перемотав события на день назад. В мыслях она вернулась в штаб охотников, к обсуждению начальства, невольно которого стала слушателем. Уилсон как раз говорил про Бенсонхерст, юго-западный район в Бруклине.
Мария взбесилась на себя за то, что не уточнила, в каком конкретно месте видели Чикаго с древней вампиршей. Если в Бруклине, то это неплохая зацепка для ее позорного расследования. Бывший отряд Суарес должны были отправить туда в ближайшее время. Она с досадой растрепала влажные волосы, припоминая, что сегодня они штудируют другую часть города после нового убийства. Про Бенсонхерст Варо обещал поделиться подробностями позже, как в штабе согласуют информацию по заданию.
Как и ожидалось, машина Нильсен-Майерса затормозила в мили от Бенсонхерста, и Мари попросила водителя высадить ее чуть поодаль. Ливень не стихал.
Она хладнокровно сконцентрировалась на цели. Два довода полагать о принадлежности Чикаго к вампирам в ее кладезе безнадежности уже были. первый — его видели с одной из них, второй — в данный момент они в Бруклине и недалеко от Бенсонхерста, в котором вампиршу недавно заметили.
Хотелось полагать, что подозреваемый просто оказывает свои жалкие услуги адвоката. Может, кровопийце понадобился нашумевший адвокат, чтобы решить свои дела? «И ужин заодно», — прибавила к своей догадке Мария. Так или иначе, если та положила на него глаз, Чикаго осталось недолго, а если он успел стать одним из них, то тем более.
Мысли сбились, когда до Суарес дошло, что она потеряла Чикаго из виду. Сначала он шел прямо, но поворот за поворотом, и вот адвокат как сквозь землю провалился. А она застряла в узком грязном проходе между кирпичными домами, где пронзительно воняло сыростью, и бог знает, чем еще.
По привычке Мари потянулась за телефоном, чтобы сориентироваться и, опомнившись, проcтонала: «Гребаный Нильсен-Майерс!» Разумеется, он попытался ее запутать. Единственное, что было известно, это то, что они добрались до Бенсонхерста. А вот куда идти дальше — хороший вопрос.
Поежившись от ветра, продувавшего насквозь мокрый свитер, она потерла замерзшие ладони и дала себе обещание поймать такси до дома, если в течение получаса не найдет Чикаго. Если его целью было сбить Марию с пути, то искать его здесь и следовать дальше бесполезно.
Хуже того то, что если начнется настоящая серьезная охота с другими вампирами, у нее нет с собой ни маски, что надевают на себя охотники для того, чтобы кровососы не могли запомнить их лица, ни порошка из трав, перекрывающего человеческий запах. Изначально целью плана было понаблюдать за ним, а не плестись неведомо куда. Только стоило подумать об этом раньше.
Она пошла дальше через проход, прислушиваясь к малейшим шорохам. Надо выбраться отсюда раньше, чем солнце окончательно скроется за горизонтом, и тогда разглядеть что-то или еще хуже кого-то будет не без труда.
С наступлением темноты вампиры становились намного активнее, чем днем. Про себя Мария отсчитывала минуты, и после того, как их стукнуло ровно тридцать, принялась искать выход из лабиринта к центральным улицам, стараясь воспроизвести в памяти детали, что она видела, пока бежала за Чикаго. Лучше все-таки вернуться в эти места подготовленной и желательно с Альваро на подкреплении.
Охотница резко притормозила. В желудке все перевернулось, когда ей показалось, что что-то не так. Задрав голову к мрачному небу, Мария присмотрелась к крышам. Было бы славно полагать, что это всего лишь крысы, однако опыт и чутье кричали об обратном.
Не отрывая взгляда от обрывов крыш, она приподняла края рубашки под свитером, ловко вынимая боевой пистолет. Затем присоединила глушитель и сняла с предохранителя.
Пробегая тихими шажками мимо склизкой стены, она целилась во мрак. Уловив движение справа на бегу, девушка перевела прицел туда и выстрелила. Пуля, вылитая из серебра, просвистела сквозь воздух. Жалко тратить патроны ради пальбы в пустоту, поэтому Мари приказала себе их считать.
Запах пороха, оставленный выстрелом, улетучивался на ветру. Пистолет с глушителем стрелял не так громко, как без него, но и выпущенный выстрел тихим не назовешь. Суарес рассчитывала, что открытая ей стрельба, не привлечет много ненужного внимания. Несмотря на то, что перестрелки в городе нередкое явление, они не были тем, к чему можно просто привыкнуть. Марии, как девчонке, выросшей в не самом благополучном и безопасном районе, это и представлять не нужно было.
Видимость практически отсутствовала. Мечась в лабиринте, она продвигалась на отдаленные проблески света. Когда темнота полностью опустится на город, ей несдобровать. К горлу подкатывала тревога, а кончики пальцев на руках и ногах начинало одолевать онемение. «Дело дрянь».
Сверху послышались обрывки чьих-то переговоров. Не разобрав сказанное, охотница вбежала в переулок и оказалась загнана в тупик. Мария вжалась позвоночником в холодный камень, стараясь успокоить нервы. Пульс ощущался каждой клеточкой тела. За ней увязалось не одно существо, их явно больше, и они ее слышат.
Как назло, острая боль пронзила низ живота, заставив Мари скорчиться. В ту же секунду нечто неуловимое пробежало по левому краю крыши. Убегать от одного вампира — занятие бесполезное, что говорить о том, когда они в численном преимуществе. Передвигались вампиры очень быстро, посчитать не удавалось. По эху она различила три преследовавших голоса развитых ублюдков: два мужских и один женский.
На нескольких без подкрепления она не бралась охотиться. Сверхъестественная скорость реакции вампиров и сила заметно превышали человеческую, что здорово уменьшало шансы вернуться с охоты живой. Скоро кровопийцам надоест кружить над ней как коршунам и захочется предстать во всей своей сущи.