Синткретический человек

— Толк будет уже в том, что погибшего синта легко заменить новым, — Додонов нарочно или в запальчивости перешёл на сленг. — Точнее, не просто новым, а таким же. Та же внешность и данные из облака. Своего рода бессмертие.

— Это может иметь смысл на улицах. Но вы хотите, чтобы кукла заменила сыщика!

— Не я хочу, — уточнил капитан. — Это не моё решение и не моя идея.

— Но вы участвуете в этом. Значит, согласны. И одобрили мою кандидатуру.

Шон знал, что без положительного решения непосредственного начальника это назначение не состоялось бы.

— Да, одобрил. И согласен, потому что в этом есть смысл. Потому что вижу перспективу. А ты недослушал. Тебе предложено участвовать в эксперименте по внедрению синтетиков в нашу структуру. И это не те машины, что были раньше. Ну, в смысле функционала. Сами-то оболочки из Канады, ещё допандемийные разработки, а вот ПО уже новейшее, совместное с зарубежными партнёрами. Но есть и чисто наши дополнения. Самообучающийся искусственный интеллект. Твоя задача: научить его, в смысле, её… э-э… да всему, что знаешь. Считай, что тебе дали новичка.

— Если интеллект самообучающийся, то зачем мне её чему-то обучать? — упрямился Шон.

— Знаешь, как называли таких как ты в пору моей молодости? — вздохнул Додонов. — Душнила. Потому что хотелось придушить!

— Да? А я читал, что это потому, что людям от общения с занудами становилось вроде как душно.

— Ага. Настолько душно, что придушил бы.

— Я вас понял, товарищ капитан. Но если уж мы заговорили о занудстве — вы сказали «предлагают». То есть, я могу отказаться?

— Можешь. Но не откажешься.

— Почему вы так думаете? Я ещё чего-то не знаю?

— Ты знаешь всё. А я знаю тебя. Но решение, конечно, за тобой. Да, чуть не запамятовал: в Проекте ты, выходит, будешь ещё и наставником, поэтому тебе увеличат ставку. А по окончании испытательного срока твоей... гм... напарницы ты получишь старлея, хватит тебе уже с двумя звёздочками ходить. У тебя сутки на размышление. Позвонишь завтра вечером. Если в деле, в понедельник я вас представлю на летучке. Остальные пусть думают, что она чья-то, так даже удобнее. Ещё есть вопросы?

— Да. Почему Канада?

— «Синтея Хьюманс».

— И… что? Мне это должно о чём-то говорить?

— Изобретатели суперлатекса.

Шон покопался в памяти и вытаращил глаза:

— Они же производили интим-роботов!

— Лучших интим-роботов, — уточнил Додонов. — Их изделия позиционировались как полноценные спутники жизни. Но закон серьёзно ударил по сбыту, а потом Сдвиг. Пандемия, конечно, дала небольшой скачок в продажах, но потом началось сам знаешь, что. Много продукции зависло.

— То есть, для Проекта по дешёвке закупили списанный хлам? И почему я не удивлён?

— Я бы не назвал это хламом. Материал и правда, хех, фантастический. Столько лет пролежать на складе, а выглядит… увидишь, в общем. Откровенно говоря, я сам не ожидал. Это тебе не китайские или индийские поделки из борделей для извращенцев. И уж точно не боевые андроиды. Действительно высокие технологии.

— Но почему женщина?

— Не знаю, решение принимал не я.

«Ёбаная Маша, — с досадой подумал Шон. — Вот зачем меня так долго гоняли в последний раз. Хотя стоп!»

— Как меня могли допустить к проекту, если знают, что я был во Враце?

Этот небольшой болгарский городок печально прославился «бунтом» боевых дронов. Из-за непонятного сбоя батальон суперсолдат перешёл в режим самосохранения и стал воспринимать любого человека с оружием как угрозу. Тогда погибло очень много людей. Шон участвовал в ликвидации свихнувшихся машин и с тех пор с опаской относился ко всем синтам.

— Маша считает, что у тебя нет ПТСР.

— А я вот считаю, что есть.

— Ну, как я уже сказал, решать тебе, — Додонов забрал планшет. — Сутки на размышление, даже чуть больше. Жду твоего звонка до восемнадцати ноль-ноль завтрашнего дня.

Глава 4

Хотя Шон выпил немного, алкотестер в машине уловил запашок, и Старый ниндзя предупредил, что ехать можно только в режиме автопилота.

— Хорошо, вези домой, — вздохнул Шон.

Все его мысли, разумеется, вертелись вокруг нового назначения. И было их чуть меньше, чем сонм. Беспокоила даже законность самой операции. Синты, или синтетические люди, или искусственные люди, появились незадолго до Сдвига. Робототехника в XXI веке развивалась семимильными шагами. Как-то быстро исчезала неуклюжесть в движениях, походка всё больше копировала человеческую. Главной проблемой оставалась мимика, воспроизвести её казалось для машин невыполнимой задачей. Так было, пока одна японская корпорация не представила инновационный продукт — робота, которого невозможно было внешне отличить от человека. Для его создания использовали образ живой девушки. На презентациях они выходили вместе, словно сёстры-двойняшки. Зрителям предлагалось угадать, кто из них кто, делались ставки, но результат редко оказывался верным. Юми и Юри стали мировыми звёздами. А когда на помощь робототехнике пришли нейросети, эпидемия искусственных двойников захватила планету. Воспроизвести копию себя становилось всё более доступно. От открывающихся перспектив захватывало дух.

Надо сказать, что человекоподобных роботов создавали не только ради развлечения. Умные и ловкие машины помогали своим владельцам-инвалидам, следили за детьми, выгуливали домашних животных, выполняли рутинную работу по дому. В общем, стали полноценными помощниками. Но вскоре начали вылезать неприятности. Одна ушлая программистка обучила своего двойника основам поведения в человеческом сообществе и отправила на работу вместо себя. Коллеги заметили подмену только через несколько месяцев. Впрочем, робот не совсем заменял девицу, она периодически подключалась к нему, работая удалённо и вместе с тем как бы присутствуя в офисе. В компании поначалу отнеслись к такой выходке негативно, даже хотели уволить её за прогулы. Коллеги тоже не оценили столь хитрый манёвр: ты или работай из дома, или сиди вместе с нами. А один парень подал иск на компенсацию морального вреда. Мол, машина заигрывала с ним, и теперь он испытывает невероятные муки. Однако в головной конторе внезапно предложили официально трудоустроить робота. Пусть девушка сидит дома, а в кабинете синт. Потому что парочка работала эффективнее других сотрудников.

Прочие работодатели тоже узрели плюсы такого альянса. Появились целые офисы, где находились только человекоподобные машины. Причём необязательно двойники реальных людей. На работу принимали любого синтетика, если он подходил по определённым параметрам. Тот факт, что хрупкой девушкой мог управлять здоровенный мужик за сорок, никого не волновал. В этом тоже были свои плюсы: например, люди с ограниченными возможностями получили шанс жить более полноценной жизнью. Хотя порой это управление выглядело забавно. Роботы вели себя полностью как люди: отлынивали, спали на рабочем месте, воровали канцтовары, ссорились, сплетничали, дрались, флиртовали, занимались сексом и так далее. Заговорили о правах синтов. Норвегия и Аргентина первыми признали синтетиков новой разновидностью человеческой расы. За что, разумеется, были подвергнуты жесточайшей критике. Вспомнили о законах, предписывающих сообщать о том, что с вами общается искусственный интеллект. Следом начались более серьёзные проблемы. Роботы получали повреждения, а их владельцы требовали не только дорогостоящего восстановления, но и оплаты больничного. Отпуск, выходные, золотые парашюты6 — всё распространялось и на синтов. Выгода, изначально основанная на хайпе, стала оборачиваться потерями. Роботам начали отказывать, увольнять. Тогда люди побежали в суды.

В большинстве стран всё же сумели справиться с проблемой прежде, чем она приобрела угрожающие размеры. Были приняты законы, чётко определяющие место синтетиков в мире людей. Роботы однозначно признавались оборудованием. Их эксплуатация регулировалась правилами компании, единственно, чего все должны были придерживаться, это следить, чтобы внешний вид синта не вводил никого в заблуждение. Вплоть до соответствующих бирок.

Россия не отставала от остального прогрессивного и не очень прогрессивного человечества. Здесь тоже был принят целый пакет законов, регулирующий использование синтов во всех сферах. И теперь один из тех, кто должен был следить за соблюдением этого закона, только что сообщил ему, что собирается в открытую его нарушить. Вернее, в закрытую. Или… как он сказал? «Это больше не незаконно»? А вот в этом Шон сомневался. Да, старинная поговорка про закон и дышло не утратила актуальности и в нынешние времена. Существовали лазейки, исключения, странные послабления или, наоборот, внезапно закрученные гайки. Порой, и не так уж редко, законы нарушались практически в открытую, и это вообще никого не волновало. С теми же зонами, например. Или использование нелегалов на работах. Правда, тут начинался очень тонкий лёд. Сидящие за Садовым кольцом могли внезапно изменить вектор своей благосклонности. И тогда известный бизнесмен и общественный деятель вдруг оказывался злостным вором и коррупционером. Шон опасался, как бы эта авантюра тоже не обернулась чьей-то частной инициативой. Не хотелось бы попасть под раздачу, хотя основной гнев падёт, конечно, на Додона и тех, кто над ним стоит. Кстати, кто? Но тут оставалось только гадать.

Проснулся Шон с головной болью. Именно по этой причине он не любил коньяк, организм его просто не переносил. Но отказывать начальнику не хотелось. Да и выпил немного вроде.

— Мельников, так и спиться недолго, — сказал полицейский сам себе, стоя под душем и игнорируя писк эконометра.

Вода, как и всё в городе, стоила приличных денег. Горячие струи немного снизили давление внутри черепной коробки, но полностью боль не исчезла. А от йоги лишь усилилась. Пробурчав ругательство, Шон принял таблетку. И дал себе зарок больше к коньяку не прикасаться ни под каким предлогом. Поглощая яичницу, выругался ещё раз, теперь уже в адрес Додона. Сукин сын оказался прав — он согласится. Более того, он согласился ещё там, на даче. Они, кем бы эти они ни были, всё просчитали. Что Шон примет вызов. Что факт посвящения в некую тайну потешит сокрытую частичку его натуры. Резоны, изложенные начальником, тоже были разумны. Шон знал о проблемах с персоналом изнутри, так сказать. Поэтому, возможно, за синтами действительно было будущее. Да, эти сволочи всё просчитали, они даже из гибели Сергея сумели извлечь выгоду. Потому что, если бы ему дали напарника-человека, это было бы в разы тяжелее. А тут… Но обучать робота! Вашу ж мать!

Допив крепкий чай, он набрал шефа, тянуть до вечера смысла не было.

— Я в деле. И можете не говорить, что не сомневались.

— Ладно, не буду, — хмыкнул Додонов. — Но я рад, что ты согласился. Это правильное решение, Шон.

— Будем надеяться, что вы не ошибаетесь. Можно вопрос, товарищ капитан?

— Валяй.

— Кто ещё задействован?

— А вот это, товарищ лейтенант, секретная информация. Для тебя — только я, Ну и ещё Маша, разумеется.

— Что даже Сам не в курсе?

Под Самым подразумевался начальник Управления.

— Шилокрутить у него под носом, как ты понимаешь, было бы совсем уж свинством, поэтому он, конечно, в курсе. Но не более. Вмешиваться и влиять на процесс полковник не будет.

— Даже так?

— Даже так.

— Серьёзно.

— Ну, чай не в нарды играть собрались.

— Я просто почему спрашиваю, товарищ капитан: несмотря на то, что одна наша, как вы выразились, знакомая считает, что у меня с мозгами всё гут, я всё равно не очень доверяю этим ходячим штукам. Особенно с учётом того, что им загрузили наше ПО. Поэтому, если синт вдруг заглючит, а вы окажетесь вне зоны доступа, мне кому звонить?

— Никому. Тебе сами позвонят.

— А… как они узнают?

— Подумай.

— Э-э, то есть я всё время буду под колпаком?

— Ну, мы все в той или иной степени под колпаком, но да, тут контроль, скажем так, будет пристальней. Только, пожалуйста, не веди себя так, словно увидел скрытую камеру. Тебе же приходилось настраивать под себя всякие девайсы? Вот это такой же девайс, только посложнее. И настроить его надо под конкретные задачи по охране правопорядка. С соблюдением режима секретности.

«Да, всего делов-то, — хмыкнул про себя Шон, — настроить робота-полицейского, переделанного из секс-куклы. Куда я лезу?» Но шаг был уже сделан.

— Я понял, товарищ капитан. И всё же насчёт звонка: как я узнаю, что это именно нужный человек?

— А он сообщит тебе пароль.

— Какой?

— Который ты придумаешь и принесёшь мне завтра на бумажке. Кодовое слово. Помнишь, как раньше в банках было?

— Так просто?

— Ну, можешь придумать сложное слово. Только сам его не забудь.

— Ясно.

— Ну и отлично. Кстати, есть вариант познакомиться с напарницей немного пораньше. Это не совсем по правилам, но… Вероника через пару часов будет в СОБРовском тире.

— Вы и это подстроили!

— Нет. Но та самая знакомая сочла вероятным, что ты захочешь пострелять сегодня.

«Сука», — обругал Шон Машу, впрочем, почти беззлобно.

Потому что и вправду собирался в тир. Стрельба его расслабляла, как бы парадоксально это ни звучало.

В подвале Управления имелся собственный тир, но Шон, как и многие полицейские, предпочитал старый полигон СОБРа в Чертанове. Спецназу построили новый, а этот использовали как резервную тренировочную площадку. Здесь можно было поотрабатывать различные тактические приёмы и пострелять из самого разного оружия, даже из пулемёта. Но сегодня Шон выбрал пистолетный рубеж. Взял четыре пачки патронов, благо цены на полигоне были вполне божескими. Ходили слухи, что сюда поставляли боеприпасы, изъятые у криминала. По идее, их нужно было утилизировать, но кто-то сумел найти лазейку в бюрократической машине. Некоторые возмущались, мол, в таком случае патроны должны раздавать бесплатно, ведь, по сути, их и утилизировали, только чуть более долгим способом. Но Шон никогда не жалел денег на такие вещи. Полигон нужно было на что-то содержать, закупать мишени, платить зарплату инструкторам. Да и вообще, что за нищебродство? Полицейские и так находились в привилегированном положении: довольно высокая зарплата, бесплатное жильё, служебный транспорт, форма, талоны на обеды, бесплатный спортзал, расширенная медицинская страховка. И это не считая жирных сверхурочных.

Тир не пустовал, грохотали дробовики, хлопали пистолеты, трещали очереди. Для кого-то это было развлечением, но многие ходили на стрелковые занятия, чтобы поддерживать себя в форме. Потому что понимали — это может спасти жизнь. И спасало, примеров было сколько угодно. Уточнив у дежурного, есть ли свободные галереи, Шон отправился в пятидесятиметровый зал. Максимальная дистанция для пистолета, приближающаяся мишень. Неплохое упражнение. Из восьми кабинок пустовали только две. Он кивнул знакомому инструктору, показав четыре пальца. Зашёл в кабинку, быстро снарядил четыре магазина, надел собственные наушники и очки. Отстрелялся, выглянул из кабинки, показал ещё раз четыре пальца. На результаты особо не смотрел, и так зная, что там всё как надо. Мысли крутились вокруг его новой «напарницы». Он вдруг понял, что совершенно не представляет, что делать, когда увидит её. Поздороваться, представиться? Но кому, роботу? «Отставить! — одёрнул Шон сам себя. — Для всех, и в первую очередь для тебя она — человек. Веди себя соответственно». Лишь теперь до него дошло, насколько непростое задание ему поручили. И что это только начало трудностей.

Закончив стрельбу, Шон прошёл в комнату для чистки оружия. Здесь тоже было людно, мужчины и женщины, переговариваясь, клацали затворами, гоняли шомполами по стволам. Группа офицеров из его отдела столпилась у одного из столов. Шон различил голос Бурлакова, неприятного толстогубого типа, который искренне считал себя неотразимым в глазах женщин и полагал, что мир вращается большей частью вокруг него. А сам он вращает этот мир на своём детородном органе.

— Не переживайте, Вероника, — рокотал тот, — вы попали куда надо. Мы вас быстро подтянем, норматив на раз-два сдадите.

Девушка в сером спортивном костюме стояла к Шону спиной и обречённо кивала. Вставить хоть слово, когда говорил Бурлак, было невозможно.

— Я сам займусь вами, главное, чтобы графики совпали. Вас в какой отдел назначили?

Что она ответила, Шон не разобрал.

— Ну, шеф в понедельник скажет, — со знанием дела сообщил Бурлаков. — Вообще, вам повезло. Коллектив у нас дружный, крепкий.

Эта фраза вызвала смешки, потому что крепким и дружным их отдел вряд ли можно назвать. Нет, если выступать против кого-то, то опера из убойного друг за друга горой, но внутри царила та же атмосфера соперничества, мелких интриг и подсиживания, что и в любой конторе.

— Стреляю я очень неплохо, — распинался меж тем Бурлак, — но вообще не скорострел.

Тут он заржал сам. Стоявшая лицом к Шону лейтенант Катя Смирнова закатила глаза. Да, все женщины в Управлении были без ума от неотразимого Бурлакова.

Шон открыл пластиковый ящичек, достал кусок тряпки, принадлежности для чистки оружия, начал разбирать пистолет. Краем глаза заметил, что кто-то встал рядом с Катериной. Поднял голову — это была Вероника. Она выглядела как на фото из личного дела, только волосы короче. Но так было даже лучше. Наверное.

— Гляди, Мельников, какие красотки в Ярославле водятся, — подзадорила его Катя.

— Здравствуйте, — тихо сказала Вероника.

Приятный голос, решил Шон и тут же с усмешкой спросил себя: «А что ты хотел услышать? Навигатор? Автоматическую диспетчерскую?»

— Здравствуйте. Ярославль? — изобразил он удивление.

— Да. После курсов повышения я получила назначение в Москву. Но ещё не знаю, где точно буду работать. Мне должны сообщить завтра.

«А вот теперь ты говоришь, как умная колонка», — хмыкнул Шон про себя.

— Главное, подальше от Казановы, — усмехнулась Катерина.

— Казановы? — переспросила Вероника.

— Вон того губошлёпа, — кивнула Смирнова в сторону Бурлака.

Губошлёп расслышал, осклабился:

— Я тоже люблю тебя, Катюх!

Вероника взглянула на Шона, их глаза встретились. Что в них было? И что могло быть? «Ничего, кроме камер», — ответил он сам себе.

— Нихрена! — воскликнула Катерина, оторвав Шона от игры в гляделки. — Ты где так научилась, мать?

Пальцы Вероники с фантастической быстротой разбирали пистолет на составные части.

— На занятиях по стрелковой подготовке, — ответила синт, накручивая ёршик на шомпол.

— Они бы лучше вас стрелять научили, — хмыкнула Катерина.

— Стрелять меня тоже научили.

«Сейчас проколется, — с досадой подумал Шон. — Долбаное отечественное ПО. Рукожопы не могли не накосячить».

— Иногда не стоит торопиться, — попытался он спасти положение. — Слышали поговорку про поспешность и ловлю блох?

Робот снова взглянула на него:

— Поспешность нужна при ловле блох. Эту поговорку?

— И ещё когда спишь с чужой женой! — влез Бурлак под ржание своих шестёрок.

Закончив чистку, Вероника собрала оружие, сунула в кобуру подмышку. Сложила остальные причиндалы в дизайнерскую брезентовую сумочку с кожаными ремешками и медными заклёпками. Это баловство а-ля тактикул стоило как месячный оклад патрульного. Тут Шон поставил авторам авантюры пять баллов, такое мог подарить только «папик». Синт нейтрально-вежливо произнесла: «Спасибо, коллеги, всем до встречи», и направилась к выходу. Мешковатые спортивные штаны не могли скрыть очертаний крепких ягодиц. Бурлак прищёлкнул языком:

— Эх, где мои семнадцать лет! Ладно, парни и девчонки, кто по пиву? — Он полуобернулся к Шону: — Лицам в трауре не предлагаю.

Это был удар ниже пояса, но все в Управлении уже привыкли к его выходкам. Шон тоже никак не отреагировал, одна Катерина тихо пробормотала:

— Ну и мудак.

Молча дочистив ПЛМ, Шон отправился на парковку. Прежде чем выехать, зарядил пистолет — по правилам внутри тира снаряжённый магазин разрешалось вставлять только на огневом рубеже, однако сейчас он был уже вне полигона. Огляделся по сторонам, но Веронику не увидел. Девушка уехала.

Глава 5

Выруливая из гаража, Шон озаботился обедом и ужином. Он редко стоял за плитой дома, ограничиваясь готовой едой или полуфабрикатами. Это не очень коррелировалось его установкой на здоровый образ жизни, но Шон утешал себя тем, что хотя бы не покупает ту адскую смесь из кукурузного крахмала, пальмового масла и сахара, что заполняла полки магазинов и витрины кафешек. В Москве было достаточно мест, где можно было поесть вкусной, относительно недорогой и не очень вредной пищи. По пути как раз находился один ресторанчик тайской кухни, где готовили неплохой зелёный карри. На второе вполне подойдёт лапша пад-тай с курицей, и что-то рыбное на ужин. Возможно, в самом Тайланде готовили вкуснее, Шону не довелось там побывать, но место пользовалось популярностью, да и желудок не противился. Мельников сделал заказ и скинул скорость, чтобы не ждать у ресторана.

Его мысли, разумеется, вертелись вокруг синта. Итак, первый контакт состоялся. Что можно было сказать? Вероника вела себя как самый человечный из всех человекоподобных роботов, что он встречал. Много ли было таких встреч, уже другой вопрос. Армейские или охранные модели не в счёт, там всё ясно — киборги. Роботы-спутники для ухода за пожилыми или людьми с ограниченными возможностями тоже не подходили для сравнения. Не все из них даже имели лицо, некоторые детские модели вообще были выполнены в виде трансформеров из популярных мультфильмов. Но даже похожие на людей двигались и вели себя иначе. Всё из-за закона о синтетиках, который обязывал внедрять в модели «существенные отличия от живых организмов, позволяющие несомненно определять их искусственное происхождение». Ещё были секс-куклы, которых периодически изымали во время рейдов по подпольным борделям. Некоторые и правда выглядели весьма правдоподобно, пока не начинали говорить. Дело в том, что продукция эта шла в основном из подпольных цехов Индии и Китая, поэтому ни о каком качестве не могло быть и речи. Материал в лучшем случае супер-ТПЭ7, позиционируемый как «синтезированный силикон нового поколения». По сути, всё та же медицинская резина, идущая на протезы. Скелет металлический, с ограниченной подвижностью, «кости» часто гнулись, не выдерживая нагрузки туш весом больше центнера. Забавно, но некоторые пользователи даже пытались обращаться с жалобами на травмы, полученные в ходе подобных забав. Ну и самое главное — это функционал. Так называемые феи в лучшем случае могли содрогнуться в имитации оргазма, весьма неправдоподобно стонать да воспроизводить фразы типа: «О, какой он у тебя большой» или «Да, скорее трахни меня».

Хотя следует сказать, что дельцы с рынка интимных услуг одни из первых оценили возможности, которые открывал прогресс. Они уже давно делали кукол, практически неотличимых от людей. Однако именно прорыв японцев позволил им совершить по-настоящему качественный скачок. Появились спутницы жизни, тогда как со спутниками возникли некоторые проблемы. Их никак не могли научить качественно исполнять свои прямые функции —клиентки оставались недовольными. А вот клиенты от синтетических дам были в восторге. Именно производители интим-продукции разработали новые материалы, суперлатекс и неопласт, неотличимые от человеческой кожи и плоти, но превосходящие её по прочности, не теряющие тонуса, не требующие кремов, не подверженные целлюлиту и так далее. Куклы не боялись воды, выдерживали температуры выше ста градусов. Ванна, душ, бассейн, сауна, море — искусственные красотки появлялись везде. Перегрелась? Робот сама шла в тень или под холодный душ. Слишком низкая температура в помещении? Как насчёт повысить собственную на пару градусов? А заодно и согреть человека.

Порно с куклами внезапно начали бить рекорды по просмотрам. Зритель, пресытившийся сгенерированными нейросетями роликами и дипфейками, жадно поглощал новый контент. Синтетические порнозвёзды появились раньше искусственных киноактрис. Продажи секс-роботов били рекорды, на куклах женились, из них создавали гаремы. Казалось, мир перевернулся с ног на голову. Религиозные лидеры и просто обеспокоенные граждане начали бить тревогу, предрекая вырождение человечества. В качестве возражения приводили статистику: рождаемость только росла. Тем не менее давление на «извращенцев» усиливалось. Связь с «резиновым манекеном» предавали анафеме, в некоторых радикальных странах и вовсе объявили смертным грехом. Сомнительные активисты начали проводить акции по «спасению рода людского». Секс-шопы и офисы производителей интим-продукции подвергались нападениям. На улицах избивали робо-двойников. Запылали костры, на которых сжигали ведьм нового тысячелетия.

Законы, обязывающие роботов выглядеть как роботы сильно ударили по этому специфичному рынку. Владельцы теперь не могли похвастать своей спутницей — либо ставь безликую голову, либо вешай табличку «Это синтетик». И никаких мини-юбок и декольте. Дома они, конечно, оставались самими собой, но продажи упали. А следом случился сдвиг подземных слоёв, заставивший нефть уйти на запредельную глубину. Разразился кризис, который в разы усугубила пандемия атипичной лихорадки денге. Однако синты выжили, у корпораций хватило денег, чтобы удержаться на плаву. И теперь кое-кто пытался вернуть прежние золотые времена, судя по всему.