Синткретический человек

Расправляясь с лапшой, Шон открыл сайт Synthea Humans. Каталог содержал продукцию последних пяти лет, но, почитав проспект, он заподозрил, что за «инновационными технологиями» и «революционными решениями» скрывались те же древние модели, которым добавили каких-то интеллектуальных фишек. Посмотрел несколько роликов. Синты на экране двигались как живые, хоть это и была клиповая нарезка. Которая постоянно прерывалась предупреждением, что данная функция доступна лишь для индивидуального использования. Изделие можно было «выводить в люди» только прилично одетым и обязательно переключать в режим «бытового прибора». Этот термин внезапно покоробил Шона, нечто неправильное было в том, что столь совершенные механизмы ставили на одну полку с утюгами и пылесосами.

Закончив с сайтом, Шон, после некоторого колебания достал одноразовый модем StarNet, спутникового интернета, раздаваемого компанией Иэна Макса. Из-за хаоса, творящегося на неконтролируемых территориях, проводные сети существовали только в центрах ВТО. Для связи с другими городами и странами использовали спутники, благо их вокруг Земли крутилось достаточно. В России в своё время запустили собственную глобальную систему «Орбита», но она работала не всегда корректно. По слухам, даже правительство не гнушалось пользоваться «Старнетом». Единственное, что находилось под запретом — это так называемые разовые модемы, не требующие регистрации. Из-за них «SN» считали пособниками террористов и прочих отвратительных личностей. Макс же стоял на позиции, что интернет — это мировое достояние и должен быть доступен всем без ограничения. Правда, ограничение всё равно существовало, и называлось оно деньги. Всемирная паутина реально была доступна в любом уголке мира, если вы за это платили. В Россию такие модемы поставлялись контрабандно. Десять гигабайт за бугром стоили всего 10 долларов, но русским они доставались за пятнадцать – двадцать. Наценка за риски, как говорится. Шон, правда, получил флешку бесплатно — забрал у одного мелкого жулика. Особых угрызений совести по этому поводу он не испытывал, поскольку ничего противозаконного делать не собирался. Ну, почти. Потому что практически все порносайты были внесены в реестр запрещённых, а те, что каким-то чудом не угодили туда, по большей части представляли собой мошеннические ловушки. «SN» же позволял попасть на вполне надёжные порталы.

Вскоре Шон понял, что продукция Synthea Humans не просто так считалась топовой. Куклы вели себя получше некоторых человеческих коллег по порноцеху. Он посмотрел не только профессиональные ролики, но и так называемое хоум-видео, часто в плохом качестве, снятое явно на смарт или дешёвую камеру. Больше всего его поразило, что куклы могли есть и пить. На официальном сайте он как-то пропустил эту информацию. Оказалось, да, «Синтеа» обещали максимально правдоподобную идентичность. С синтом можно было поговорить на разные темы, обучить определённому поведению. Девушки с внешностью топ-модели, смеясь, ели попкорн, суши или клубнику, пили шампанское и газировку через трубочки. Правда, специально указывалось, что всё съеденное необходимо вывести из изделия в течение двух часов во избежание нежелательных эксцессов. Процесс выведения «не отличался от аналогичного у живых существ», но наблюдать за ним не рекомендовалось. Синту нужно было предоставить не менее десяти литров воды и уборную примерно на пятнадцать минут. Интересно, что куклы умели соблюдать и прочую гигиену — сами промывали «физиологические отверстия и очищали внешнюю оболочку». Мечта, а не игрушка. И покупали их не только ради секса.

Чем глубже Шон вникал в тему, тем больше ему становилось понятно, почему поднялась такая буча. Куклы действительно заменяли живых женщин. Они были умны, покладисты, никогда не скандалили, полностью разделяли интересы хозяина, обихаживали не только себя, но и владельца. Было полно роликов, где красотки в мини-юбках или фартучках на голое тело убирали квартиру, готовили еду, управлялись со стиральной и посудомоечной машиной. При этом у них никогда не было ПМС, и они ничего не требовали. Да, такое удовольствие стоило денег, и немалых, включая ежемесячную абонентскую плату. Без неё невозможно было обновить ПО, а также воспользоваться полным гарантийным пакетом. Но в целом это всё равно обходилось дешевле живой женщины. И мужчины покупали искусственное счастье.

На гарантийных случаях офицер остановился подробнее. Надо же понять, каких проблем можно ожидать от его напарницы. А что они будут, он не сомневался. Но вскоре оказалось, что большинство историй о «восставших машинах» были фейками. Видео с беснующимися или гоняющимися за людьми с топорами куклами выглядели настолько примитивно, что сразу становилось понятно — это смонтировали на коленке в приложении для создания анимации. Несколько эксцессов всё же признали официальными, правда, не с продукцией «Синтеа». Но в основном виноваты были сами пользователи, которые почему-то считали, что им досталась неубиваемая машина, с которой можно делать всё что угодно. А потом удивлялись, почему это «неотличимая от живой плоть» расплавилась от пламени упавшей свечи. Или как это — не нагружать выше ста двадцати кило? А если я вешу сто тридцать, мне что, уже не потрахаться?

В какой-то момент Шон осознал, что смотрит на происходящее на экране не как опер, а как рядовой потребитель порнухи. Хмыкнув, он отключил планшет. Нет, Мельников был далёк от пуританства или порицания мастурбации, но дрочить на куклу? Посмеиваясь над самим собой, Шон переоделся в спортивное и пошёл в зал в подвале кондоминиума. Хорошая пробежка поможет снять напряжение. На обратном пути забрал из ящика для зелени последние петрушку и салат — жильцов уже предупредили, что оранжерею на крыше закроют до весны.

Спал он плохо, ему приснилась голая Вероника, которая вдруг обернулась его погибшей женой. Она ничего не говорила, но смотрела с таким укором, что Шон проснулся. Сходил на кухню, выпил воды. Постоял у окна, наблюдая за городом, который никогда не спит. «Надо было передёрнуть», — с досадой подумал он. Следом пришла совсем уж крамольная мысль, что хватит терзать себя и хранить верность той, кто уже обратилась в прах. Он-то жив. И у него есть элементарные физиологические потребности, которые можно удовлетворять не только раз от раза или самому. «Мечтает ли андроид о резиновой женщине?» — вдруг пришло ему в голову. Если бы Филип Дик8 писал свой роман сейчас, он бы наверняка так назывался. Хотя, возможно, Шон уже где-то встречал это название. Потому что Правило 349 никто не отменял. Если что-то существует, про это уже сняли порно.

Глотнув ещё воды, Шон отправился было досыпать, как вдруг вспомнил про пароль. Можно было, конечно, оставить всё на утро, но его внутренний перфекционист протестовал против незаконченных дел. Достав из кармана куртки служебный блокнот — полицейские до сих пор ими пользовались, — Шон раскрыл его на чистой странице, щёлкнул ручкой и… завис. Пароль не придумывался. Старый армейский позывной не подходил — его могли извлечь из какого-нибудь личного дела. По той же причине не годились старые ники от десятка аккаунтов. Комбинации букв и цифр было легко забыть. В какой-то момент он рассмеялся, потому что споткнулся на простейшем задании. И чем больше вариантов приходило ему в голову, тем хуже и нелепее они казались. Вроде бы какая разница, это же может быть любое рандомное слово, но оно упорно ускользало. Разозлившись, Шон дал себе две минуты на креатив, по истечении которых поклялся вписать первое, что придёт на ум. И вписал. После чего лёг спать уже с чистой совестью.

Глава 6

В малом зале для совещаний как всегда по понедельникам было шумно. Опера разбились на кучки, обсуждая самые разные дела, от субботнего боя Исмаила Хисоева до цен на зимнюю резину, грозивших побить в этом году очередной рекорд. Шон поздоровался, с кем за руку, с кем простым кивком, пробрался за свой стол. Ожидаемо подкатила тоска — место Ардеева оставалось пустым. Сколько таких оперативок было за время их службы. Изменение шума отвлекло его от тяжёлых мыслей. Люди рассаживались по местам, гул голосов стихал. В зале появились Додонов, Вероника и заместитель начальника управления по воспитательной работе подполковник Селиванов. Они прошли к интерактивной доске, о чём-то пошушукались, Селиванов обернулся в зал, откашлялся.

— Товарищи офицеры.

Полицейские встали, вытянулись, молча поприветствовав начальство.

— Присаживайтесь. Гм, гм… значит, у вас в отделе пополнение, гм. Вот, — он жестом пригласил синта выйти немного вперёд. — Младший лейтенант Калинина, прошу, как грица, любить, да. И жаловать. Лучшая на выпуске, спортсменка, отличница, ну и всё такое, гм.

Селиванов вовсе не смущался. Это была его обычная манера общения, благодаря которой он заслужил прозвище «Нафля». Разговаривать с ним дольше двух минут не было никакой возможности, именно поэтому никто никогда не обращался к нему ни по какому вопросу. Чем конкретно занимался Селиванов в Управлении, оставалось загадкой, которую, впрочем, никто не пытался разгадать. Это был редкий тип начальника, который никого доставал, поэтому устраивал всех. Но сейчас Шона неприятно удивило его появление. «Неужели Нафля тоже в курсе?» — с раздражением подумал он. Не хватало ещё выслушивать его «мня, мня» в дело и не в дело.

— Ну, Валерий Георгич, — повернулся Селиванов к Додонову, — дальше сам. Товарищи офицеры, не вставайте, всем, как грица, удачи на службе. Да.

Он быстро прошмыгнул к выходу, Додонов подождал, когда за ним закроется дверь. Шон тем временем посматривал на совершенно спокойную Веронику. По случаю представления она оделась — или её одели — в форму, которая, следовало признать, сидела идеально и очень ей шла.

— Итак, товарищи, как вы уже слышали, у нас пополнение, — Додонов ещё раз указал на синтетика, — младший лейтенант Калинина Вероника Анатольевна. Несмотря на молодость, имеет боевой опыт, служила в патруле, окончила курсы повышения, как уже сказали, с отличием.

Шон спиной чувствовал нарастающее напряжение. В Убойный крайне редко назначали людей сразу после курсов. Обычно новоиспечённый офицер поступал в отдел попроще — имущественных преступлений или экономических. Тяжкие правонарушения были прерогативой элиты, сюда без опыта не брали. Поэтому каждый сидящий в комнате сейчас пытался просчитать, чем будет заниматься эта чья-то красотка? В том, что её протолкнули по блату, никто не сомневался. Однако вакансий было не так много, собственно, всего одна — делопроизводитель. Офис-менеджер, если переводить на гражданский язык. Но место было занято Марине Оганесян, непомерных габаритов дочерью начальника Отдела дорожной службы. Тот водил дружбу на самом верху, так что доченьку тронуть не должны. Неужели раздуют штат? Такое тоже не исключалось, тем более что подобные «блатные» обычно долго не задерживались, поразительно быстро продвигаясь к нужной карьерной ступеньке.

— Лейтенант Мельников, — официально обратился к Шону Додонов.

— Я, — поднялся тот.

— Принимай подчинённого. Младший лейтенант назначается к тебе в напарники. Ты, соответственно, старший в группе.

Шон постарался изобразить сдержанное удивление. Именно так следовало отреагировать на неожиданную новость.

— Есть принять подчинённого.

В зале возник шепоток, быстро поднявшийся до ропота.

— А что, две недели уже отменили? — прозвучал знакомый голос.

Бурлак, конечно, намекал на паузу после гибели напарника. Она не была обязательной, но вошла в традицию, вроде как дать оперу привыкнуть к потере, избежать ПТСР и всё такое.

— Бурлаков! — повысил тон капитан.

— Я! — Поскольку обращение было полуофициальным, без звания, можно было не вставать.

— Имеешь что-то сказать? — поинтересовался Додонов.

— Никак нет.

— Вот и хорошо. Верочка, проходите, пожалуйста, присаживайтесь, — Додонов указал на место рядом с Шоном.

Синтетик села, слегка улыбнулась лейтенанту:

— Мы виделись с вами вчера.

— Ага. Добро пожаловать в команду.

— Надеюсь, мы сработаемся, — синт протянула ему ладонь.

Кожа оказалась тёплой, а рукопожатие сильным, как… как у женщины, уделяющей большое внимание силовым тренировкам.

— Так, товарищи офицеры, всё, закончили птичий базар, — оборвал возросший гул Додонов. — Потом посплетничаете. Значит, что у нас на сегодня…

Оперативка продолжалась минут двадцать. Капитан зачитал общую сводку, остановился на задачах, отметил отличившихся как в ту, так и в другую сторону. После того как прозвучали последние вопросы, собрание объявили законченным.

— По местам, товарищи, дела сами себя не закроют. Мельников и Калинина — ко мне в кабинет, — Додонов, по традиции, первым покинул комнату для совещаний.

— Я буду вместо, вместо, вместо неё… — гнусаво пропел Бурлак, подражая старому хиту.

— Бурлаков! — капитан снова возник на пороге. — Я неясно выразился?

— Предельно ясно, тарищ капитан!

— А, по-моему, кто-то не понял. Кстати, я немного ошибся в графике, ты заступаешь дежурным завтра.

— Ну това-арищ капитан! — заныл Бурлак. — Я же в прошлый вторник…

— Тебе напомнить поговорку про гуся и товарища? Нет? Всё, новый график получите на смарты. — Додонов нашёл глазами Шона и мотнул головой, мол, давай скорее.

Толстая дверь отсекла шум в коридоре, капитан указал на стулья:

— Присаживайтесь. — Устроился сам, сдвинул старомодную клавиатуру ближе к монитору, положил планшет на середину стола. — Итак, товарищи офицеры, процесс пошёл. Вопросы по существу? Мельников?

— Да, есть. Подполковник Селиванов в деле?

— Я вчера тебе что сказал? — спросил в ответ Додонов.

— Понял.

— Вот и хорошо. Пароль придумал?

Шон протянул сложенный вдвое листочек.

— Это что такое? — нахмурился капитан развернув.

— Пароль.

— Не понял, я, что ли, должен придумать за тебя?

— Нет, это и есть кодовое слово.

— Любое? — Додонов свирепо взглянул на подчинённого.

— Чем плохо? — с невинным видом поинтересовался Шон.

— Ничем, — буркнул Додонов, убирая бумажку под клавиатуру.

— Ну тяжело у меня с фантазией, товарищ капитан, — попытался оправдаться Шон.

— Ага. Только там, где надо. Ладно, закрыли тему. Что у тебя по текущим делам?

— Простите, — неожиданно вмешалась Вероника, — у меня есть несколько вопросов.

Однако задать их она не успела. В коридоре внезапно коротко взвыла сирена, следом донёсся усиленный динамиками голос дежурного:

— Внимание, всем подразделениям, код семь. Повторяю, код семь!

Код «Семь» означал массовый побег опасных преступников.

— Какого хрена? — изумился Додонов.

Вместо ответа раздалось синхронное пиликанье смартов, всем одновременно пришло какое-то сообщение.

— Так, товарищи офицеры! — спустя полминуты вещал Додонов прямо из дверей своего кабинета.

Полицейские слушали его, столпившись в коридоре. Времени на сборы в зале совещаний не было.

— Как вы уже в курсе, произошло ЧП. В трёх районах города на автозаки с опасными заключёнными совершено скоординированное нападение. По меньшей мере одиннадцать человек вырвались на свободу, захватив оружие. Конвоиры и находившиеся рядом патрульные попытались организовать сопротивление, им удалось нейтрализовать часть нападавших и заблокировать несколько единиц их транспорта. Общее число преступников, включая беглецов и поддержку, насчитывает двадцати шести человек. Сейчас все они мелкими группами спешно пробираются к кольцевой. Спецназ ФСИН10, выехавший по тревоге, заблокирован в Тушинском тоннеле, там массовая авария. Видимо, тоже подстроенная. В связи с обстоятельствами поднят весь личный состав МВД. Конкретно мы перекрываем ближайший к нам сектор. Выдвигаемся немедленно. Полное вооружение, обязательно бронежилеты-пятёрки и каски. Координация по смартам и радиосвязи, каждый получит своё задание. Зазря не геройствуем, но помним, что для нас приоритет — это жизни граждан. Прокурор подтвердил разрешение открывать огонь на поражение без предупреждения. Достаньте этих ублюдков, парни.

— Почему не сработали браслеты? — спросил кто-то.

У Шона возник тот же вопрос, ведь без них зеков не перевозили. В случае угрозы конвоиру достаточно было голосом активировать программу, и закреплённый на ноге арестанта браслет впрыскивал парализующую дозу, которой хватало на несколько часов. То же самое происходило при попытке снять девайс.

— Они сработали, но напавшие всем ввели антидот, после чего браслеты срезали. Ублюдки хорошо подготовились. Дело серьёзное, ребят, не зеваем.

Офицеры быстро, но без суеты спустились в оружейку. По случаю тревоги оружие и снаряжение выдавали без росписи. Вероника легко подхватила сумку с бронёй, пистолетом-пулемётом и патронами, в другую руку взяла дробовик. Шон, вполглаза следивший за её действиями, оценил ловкость и расторопность синта. Не иначе как тренировалась. Они подбежали к своему «Икс-Кроссу», Шон голосом открыл багажник, кинул туда баул, достал бронежилет пятого класса защиты11, шлем. Вероника опередила его на несколько секунд, идеально прилепив к жилету магазинные подсумки на липучке. Закончив вооружаться, оба сели в машину, Шон скомандовал навигационной системе выдвигаться в указанное место, а сам активировал голопланшет, чтобы изучить детали задания.

Судя по всему, единый штаб уже организовали, его возглавил начальник Управления генерал Скоробогатько. К делу подключилась куча диспетчеров, оперативникам начали поступать персональные задания. Шон на секунду представил огромную интерактивную карту в полстены, превратившуюся сейчас в план боевых действий. Стратеги в полицейской форме пытаются организовать глубокоэшелонированный заслон, чтобы не дать уродам прорваться за МКАД. Сравнение с боевой обстановкой было не для красного словца: им досталась крайне опасная банда — «Сто девятая бригада» или «Сто девятые». Так называлась ЧВК, которая в своё время покуролесила в разных уголках мира, а потом отметилась таким беспределом на европейском театре боевых действий, что военная прокуратура была вынуждена вмешаться. Контору разогнали, самых рьяных посадили, примерно половину зачислили в другие подразделения. Но кое-кто затаил злобу и перенёс войну в русскую глубинку. Несколько лет они беспределили в пустошах, гордо именуя себя партизанами, ведущими борьбу с диктаторским режимом. Пару недель назад прошла сводка, что шайку зажали где-то под Обнинском и несколько раненых бандитов попали в плен. Сегодня они вышли из больнички и всех повезли в городской суд, избирать меру пресечения. Видимо, ФСИНовцы ожидали нападения и разделили конвои на три группы. Но это не помогло. Оставшиеся на свободе «Сто девятые» нашли дыру в системе и организовали налёт.

Слушая сводку, Шон мрачнел: всё было спланировано нагло, с размахом и, чего уж там, практически идеально. Автозаки заблокировали одновременно, исключая возможность хоть кому-то уйти с маршрута. Охрану выбили бронебойным оружием, мощными глушилками нарушили всю связь в радиусе двух сотен метров. Заодно, кстати, создав нехилые пробки из десятков авто с незащищённым автопилотом. Их мозги просто пожгли. Страшная штука эти армейские генераторы помех. За всем случившимся просматривался не только недюжинный ум и нехилые возможности, но и опыт. Настоящий, боевой. Правда, увы, направленный не в то русло. Лейтенант и без указаний Додонова знал, что произойдёт дальше: бандиты будут пытаться просочиться за Кольцо, именно просочиться. Где пешком, где на случайных машинах, если удастся заглушить автопилот — всё же во многие встроена примитивная, но действенная противоугонка. Наверняка в заранее оговорённых местах их поджидают подельники. Если верить сводке, банда насчитывала до двухсот рыл.

Когда до точки прибытия оставалось метров семьдесят, Шон остановил машину и, не выходя, принялся изучать улицу. Перед ними лежала неширокая двухполосная дорога, на которой асфальт сохранился лишь потому, что сюда запретили заезжать транспорту тяжелее трёх с половиной тонн. Тротуары по обеим сторонам, довоенная застройка из пяти- и девятиэтажных домов, магазины, салоны, отделения банков. Совершенно стандартный тихий московский райончик. Слишком тихий. Ни одного человека, ни единой движущейся машины, белая «Веста» и вовсе как-то неправильно стоит, под углом, и водительскую дверь не видно. Ага, кое-какое движение всё-таки есть в окнах. Люди прячутся за занавесками, но выглядывают, некоторые даже снимают на смарты. Ну, разумеется, как же без хайпа! Лейтенант понял, что бандиты рядом.

— Эмма, подробную карту района! — скомандовал он встроенному ИИ.

Над торпедо тут же развернулась голограмма. «Так, до МКАД по прямой три с лишним километра. Ближайшее шоссе — Щёлковское. Транспорта у них нет, как будут выбираться? Они профи, просто так сюда бы не сунулись, на всё есть план. Время упущено, мы уже прибыли. А через десять — пятнадцать минут полицейских будет в три раза больше. Портативная глушилка блокирует сигнал в радиусе полусотни метров, но как насчёт «Альбатроса» — дрона дальней разведки, который сейчас наверняка кружит высоко в небе? Знают они о нём? Конечно, знают. Как бы он сам стал прорываться? Заложники? Ну, это бабушка надвое сказала. Группу заведут в такое место, где они сильно откроются или растянутся в цепь, подставив под снайперов. Их оптике распознавание лиц ни к чему. Затребуют броневик? Но и тут начнётся игра: техника на подходе, но и вы давайте тоже проявите добрую волю, отпустите часть захваченных, бла-бла-бла. Какой же у них план? Чем можно нагнуть власти? Заставить безусловно выполнять требования и не пытаться юлить? Разве что захватить детей. Но не могут же они…»

Едва Шон это подумал, как понял: могут, ещё как могут.

— Эмма, ближайшие школы и детские сады!

На карте высветились три точки. Чёрт, частный центр дошкольного развития всего в пятидесяти метрах! И там наверняка кто-то есть, это тот же детсад, только коммерческий. Детишек немного, что для преступников даже лучше — легче контролировать. Где же уроды? Э-эх, жаль нельзя послать дрон! У него была всего одна леталка, и её наверняка заглушат. Стоп! Рядом с ним ходячий коммутатор, который в теории должен коннектиться с чем угодно!

— Вероника! Ты можешь подключиться к камерам в округе?

— Я уже подключилась. Доступ к некоторым блокируется, но мне доступны шесть устройств.

— И? — Шон едва не выругался. Подключилась и молчит! Тупой ИИ!

— Идентификация подозреваемых невозможна, они применяют генераторы помех.

— «Альбатрос» знаешь, что такое? С ним можешь связаться?

— Да, я знаю, что такое «Альбатрос», связаться могу, но нам это сейчас мало поможет — мы вне зоны видимости ближайшего дрона.

— Бля! Есть способ вычислить, где они?

— Да, местоположение подозреваемых определено: удаление шестьдесят девять с половиной метров, развозной фургон с рекламой паркета. За ним четыре человека, предположительно, мужчины. Но всех бронежилеты и баллистические маски. Вооружение: автоматы, пистолеты, одна винтовка, модель с такого ракурса определить невозможно. Кроме того, вон за той «Вестой», — Вероника указала на брошенный хэтчбек, — тяжело раненый человек. Ему срочно нужна помощь.

«Твою мать, и ты молчала?!» — мысленно взвыл Шон, но сумел справиться с эмоциями.

Сначала надо закончить дело, а потом он напишет рапорт, что робот не годится для работы на улице.

«От фургона до угла дома, за которым детский сад, порядка двадцати метров. Зачем они там засели? И почему раненый, а не убитый? Что за гуманность? Или другой вопрос — зачем было вообще в него стрелять? Кто-то из горожан решил поиграть в героя?»

И тут Шон вспомнил старый фронтовой снайперский приём: ранить бойца, а затем отстреливать тех, кто попытается ему помочь. Вот что произошло! Они засекли их машину и успели только добежать до фургона, попутно ранив бедолагу. Если бы полицейский кроссовер проехал ещё метров пятнадцать, то Шон с Вероникой увидели бы человека на асфальте, закономерно бросились на помощь и попали под огонь. «А ведь суки не хотят рисковать напрасно! Бронежилеты, маски, глушилки, мощное оружие. Нет, это не рядовые бандиты, тут что-то другое. Просто ради пушечного мяса, пусть и «боевых товарищей» никто бы не стал затевать подобного. Ублюдки всерьёз надеются выбраться! И если ничего не предпринять, то обязательно задействуют новый план, он наверняка есть».

— Слушай внимательно, — обратился Шон к синту, — позади дома детский сад, думаю, они хотят взять детей в заложники. Сейчас я сяду за руль и поеду к фургону. Автопилот нельзя заставить идти на таран, так что другого варианта нет. Ты укройся за чем-нибудь и стреляй, когда они побегут.

— Подтверждаю, вероятность захвата детей в заложники составляет не менее семидесяти процентов. Однако должна предупредить, что ты хочешь подвергнуть себя смертельному риску. У преступников есть бронебойное оружие, защита машины не выдержит.

— Тебя я за руль не пущу! — отрезал Шон.