Синткретический человек
— И не надо. Я могу управлять автомобилем дистанционно и отправить его на таран.
— Э-э… да? — Шон даже растерялся, такая мысль ему просто не пришла в голову.
— Да. Предлагаю сначала задать скорость в два и семь десятых километра в час, так будет удобно двигаться за машиной пригнувшись. Мы прикроем автомобилем раненого и окажем ему помощь, а затем реализуем твой план с тараном. — Вероника замерла на пару секунд: — Преступники проявляют активность, необходимо незамедлительно принять решение.
«Как ты всё это видишь?» — успел подумать Шон, прежде чем скомандовать: — Тогда жги!
— Жечь? — переспросила девушка. — А, поняла, это жаргон.
— Не тормози, Вероника! — прорычал Мельников.
На сей раз синт не стала уточнять. Они выскочили из авто, метнулись назад. X-Kross плавно тронулся, Шон коротко доложил в штаб, что они обнаружили преступников и пытаются прикрыть гражданского. Пять, десять, пятнадцать метров. Вот и жигуль, а рядом действительно человек на асфальте. Под ним лужа крови, но он ещё дышит. Патрульная машина начала поворачивать, чтобы прикрыть раненого, и тут по ним ударили. Да так хорошо, что корпус тяжёлого кроссовера аж затрясся. Сквозь треск очередей Шон различил хлопок из мощной винтовки, хоть и приглушённый ПБС12.
«Не двенадцать и семь, она слишком много весит. Триста семьдесят пятый Чей-Так?13 Да, он. Наверняка с интегрированным супрессором14. Стеклу точно капец. Движок прикрыт лучше, может и продержится». Раздалось ещё два хлопка, переднее правое крыло вспучило, словно кто-то ударил по нему изнутри молотком. Пуля каким-то чудом прошла через моторный отсек, ничего не повредив. Тут Вероника сообразила, что подставлять машину бортом не лучшая идея, и остановилась, видимо, ожидая дальнейшей команды. Но что Шон мог сказать, кроме?..
— Прикрывай! — крикнул он, вобрал побольше воздуха, прыгнул из-за машины, схватил раненого за ноги и рывком потянул на себя. Захлопала десятка Вероники, кроссовер двинулся, прикрывая офицера. В боковом стекле с треском образовалась дыра, Шона словно лошадь лягнула. Он упал, но пуля всё же растеряла часть энергии, а материал бронежилета распределил остатки. Рёбра, похоже, остались целы. Пока он пытался раздышаться, робот вонзила в ногу парня шприц. Больше ему ничем нельзя было помочь, возиться с аптечкой было некогда. Теперь главное — не дать уйти уродам. В этот момент Шон заметил, что интенсивность обстрела снизилась. Неужели ушли? Или перезаряжаются?
— Один преступник убит, ещё один ранен, но не критично, — совершенно безэмоционально сообщила синт. — С вероятностью в восемьдесят процентов сейчас они попытаются прорваться. Раненый взял оружие убитого, предположительно, он собирается прикрывать отход остальных.
На этих словах со стороны фургона налетел свинцовый шквал. Шон распластался на асфальте, прильнул к прицелу и увидел ноги стрелка. Зазор между бордюром и днищем фургона был совсем небольшим, всего несколько сантиметров, именно на нём и сосредоточился Мельников. Послал очередь, вторую. В оптику было видно, как пули выбивают из бетона крошево. Внезапно человек упал. Позади лейтенанта раздалась короткая очередь, голова бандита в чёрной маске дёрнулась, и он замер.
— Ещё минус один, — доложила Вероника. — Двое пытаются убежать.
Офицеры одновременно выпрямились в полный рост. Шон сразу увидел преступников, первому до спасительного угла оставалось буквально пять-шесть шагов. Он сосредоточил огонь на ногах беглеца, тот споткнулся, упал на четвереньки. Шон выпустил ещё две очереди ему в задницу, человек распластался и больше не шевелился. Последний, снайпер с короткой винтовкой булл-пап15, увенчанной толстым глушителем, резко развернулся, вскинул оружие, но тут же схватился за горло обеими руками. В следующий миг его голова дёрнулась, в точности как несколько секунд назад у подельника, и он мешком рухнул на асфальт, бряцая дорогим стволом.
Глава 7
— Противник уничтожен, — отрапортовала синт, откровенно механическими движениями перезарядила пистолет-пулемёт и закинула его за спину. А затем без видимых усилий приподняла раненого подмышки и потащила к началу улицы. Шон, не ожидавший такой самостоятельности, уставился на неё, но быстро спохватился и подхватил парня за ноги.
Они отошли метров на десять, он предложил уложить бедолагу на тротуар, но синт заявила, что нужно нести дальше. Шон, недоумевая, покорно проследовал за своей подчинённой, пока она, руководствуясь какими-то собственными соображениями, не остановилась.
— Мы вышли из зоны действия генератора помех, — сообщила девушка, когда потерявшего сознания человека, наконец, положили на асфальт.
Следом в наушнике раздался незнакомый женский голос:
— Лейтенант Мельников?
— Так точно, — автоматически ответил он, подозревая, что это диспетчер.
— Любое, — сказал голос.
— Что?
— Любое, — повторила женщина.
Шон уставился на Веронику, подозревая, что всё это как-то связано с ней. И тут вспомнил: «Пароль!» С ним вышли на связь кураторы Проекта! Но что отвечать? Отзыва система почему-то не предусматривала.
— Я слушаю, — выдал он, чтобы не молчать.
— Экстренная ситуация. К вам направляется помощь, нельзя допустить раскрытия объекта «Ка». Она должна остаться с раненым. Садитесь в машину и пристегнитесь. Мы организуем ДТП, направим её на фургон так, чтобы он упал на одного из бандитов. В рапорте укажете, что его уничтожила Калинина. Убийство остальных вам придётся приписать себе. Всё понятно?
— Э-э… зачем мне садиться, если вы можете сами?..
— Ваше присутствие внутри необходимо. Не переживайте, вы не пострадаете. Поторопитесь, лейтенант, у вас меньше двух минут!
— Понял! — не стал больше спорить Шон, хотя ничего не понял.
Он подбежал к машине, смахнул стеклянное крошево с сиденья, плюхнулся за руль, щёлкнул ремнём безопасности. Взвизгнули покрышки, кроссовер буквально прыгнул вперёд, через мгновение от удара сработали подушки. Фургон несколько секунд стоял, накренившись — Шон видел это через дыру в стекле, больше ничего нельзя было рассмотреть за белыми кляксами повреждённого триплекса. Затем грузовичок как-то нехотя упал набок. Чихая и отряхиваясь от талька, которым была щедро обсыпана подушка безопасности, Мельников выбрался наружу. Вот зачем он был нужен внутри — для правдоподобности.
Генератор помех оказался у бандита, которого убил Шон. Как и предполагалось, прибор с армейских складов. Мельников вырубил его и, пока докладывал в штаб, осмотрел остальные тела. Полицейские использовали специальные патроны с коническими девятимиллиметровыми пулями, спроектированными для пробивания бронежилетов 3–4 классов. Поначалу они были разрешены только в спецподразделениях, однако реальность внесла свои коррективы. Для преступников достать противопистолетную броню совсем не проблема, а вот ждать, когда на помощь патрульным придёт СОБР, получалось далеко не всегда. Поэтому вскоре закон подкорректировали, и у полиции появилось более надёжное оружие.
Впрочем, против конкретно этих отморозков оно тоже не очень годилось, у них и жилеты были не хуже того, что спас жизнь Шону, и баллистические маски, способные выдержать выстрел из автомата. Лейтенант убил свою цель позорным и довольно мучительным для неё способом — прострелив тело, стоящее на четвереньках, по направлению от задницы к голове. А вот Вероника проявила прямо-таки чудеса снайперской стрельбы: все трое были поражены точно в глаз, через совсем небольшие смотровые отверстия. Причём стреляла не одиночными, а очередями — на маске остались характерные вмятины. Как сказал голос в наушнике? Придётся всех взять на себя? Интересно, кто поверит, что ему так повезло? Ну, один раз может быть: стрелял, стрелял и случайно попал точно в десятку. Но не три же! Впрочем, вариантов не было.
Тем временем появилось обещанное подкрепление — курсанты из Института МВД, точнее, слушатели курсов повышения квалификации. Завтрашние офицеры-опера, половина из которых уже видела что-то подобное в патрулях. Он быстро объяснил им расклад, двое, не дожидаясь скорой, загрузили раненого в машину и повезли в ближайшую больницу. Появились другие автомобили, всё больше с мигалками. Из прокурорского внедорожника выбрались два хмурых мужика в синей форме и бронежилетах, но без касок и вообще без головных уборов. Нарисовался майор из СОБРа, с такой кислой рожей, будто страдал изжогой. Хотя, возможно, и правда страдал. Это был их косяк, наравне с ФСИНОвцами, к гадалке не ходи. Заключённые сбежали не сами, им помогли извне, а это уже зона ответственности спецназа. Майор поздоровался с прокурорскими за руку, после чего вся троица выслушала короткий рапорт Шона.
— А это кто? — кивнул СОБРовец на стоящую поодаль Веронику.
— Напарница, первый день на службе.
— Хе, — хмыкнул он. — Вот те и боевое крещение.
— Так точно, — Шона разозлил покровительственный тон этого надутого от чувства собственной значимости спецназовца. Где он был, когда зэки валили охрану и патрульных на улицах?
— Младший лейтенант Калинина проявила выдержку и отличную боевую выучку, уничтожив одного из бандитов, — отрапортовал он суконно-уставным тоном, хорошо усвоенным ещё со времён армии.
Начальство, особенно кабинетное, обычно терялось при таком способе общения, не совсем понимая, как вести себя дальше: материться, панибратствовать или изображать отца-командира? Брови майора поползли вверх, выражение сменилось на удивлённое. Он кинул в сторону синта более заинтересованный взгляд.
— Боевую, говоришь?
— Так точно. Успела приобрести опыт на фронте и в патруле.
— Вона как. Молодец.
Одобрительно кивнув, майор, наплевав на все правила, касающиеся сохранности места преступления, подошёл к первому трупу и рывком стащил с него маску. Прокурорские, никак не возражая, подошли ближе, присели на корточки. Спустя несколько секунд все трое многозначительно переглянулись. Тот же обряд был совершён над остальными телами. У подстреленного Мельниковым они задержались дольше, пару раз полыхнула вспышка камеры смарта.
— Хорошая работа, лейтенант, — похвалил его майор, закончив с так называемым осмотром. Причём похвалил искренне, Мельников это почувствовал безошибочно. — Метко стреляешь. Где служил?
— Двести десятая моторизированная бригада, восемьдесят шестая отдельная. Нижегородская тероборона.
Произнося последнюю фразу, Шон пристально посмотрел в глаза СОБРОвцу. Ещё не так давно именно они, фактическое ополчение, гоняли банды вокруг ВТО, и гоняли успешно. Пока какому-то не в меру рьяному федеральному чинуше не пришло в голову разогнать уже «партизанщину». Как водится, подвели соответствующую базу: мол, непосредственной необходимости в территориальной обороне больше нет. Внешний враг, против которого она, собственно, и создавалась, вряд ли в обозримом будущем пересечёт наши границы. А для тех, кто «кое-где у нас порой честно жить не хочет» есть доблестные органы внутренних дел. Правда, расформирование почему-то очень быстро перешло в стадию именно разгона, а некоторых вчерашних защитников и вовсе на одну доску с бандитами поставили. Однако этот конкретный майор воспринял услышанное вполне спокойно. Во всяком случае корчить рожи не стал.
— Понял, — вновь кивнул он. — Не повезло, значит, «крестникам» вашим. Ладно, лейтенант, дальше тут мы сами уже.
Это был более чем прозрачный намёк, что им пора сваливать. Только вот ни одного человека из Управления Шон не наблюдал. Придётся доложиться, майор, как ни крути, начальником ему не был. Мельников набрал Додонова, коротко отчитался, опустив все подробности боя и факт выхода с ним на связь кураторов проекта.
— Молодцы, — сухо похвалил начальник, и по его тону Шон понял, что дела не очень. Видимо, поэтому никто из своих к ним не подъехал до сих пор.
— Товарищ капитан, что, всё хреново? — вполголоса спросил он.
— Из наших погиб Карпенко, Шабалина тяжело ранена. Бандиты прорвались в метро. Их заблокировали в вестибюле, они отстреливают по заложнику каждые десять минут. Плюс там сколько положили…
Шон скрипнул зубами. Твари!
— Куда нам двигать, товарищ капитан?
— В контору. Я пришлю кого-нибудь.
— Но мы можем…
— Отставить. Нет необходимости. Тут без нас разберутся, — зло перебил его капитан. — Ребята ещё побудут в оцеплении кое-где, но операция завершается. Двигайте на базу.
— Есть, — ответил Шон, понимая, что спорить бесполезно.
Если оперов переводят в оцепление, стало быть, основной кризис миновал.
Забрав из багажника оружие и патроны, Мельников попросили курсантов подбросить их. Парни с уважением поглядывали на его мрачную физиономию, явно гордые, что везут такого супермена. А у Шона словно кошки скребли на душе. Он знал, что в основном тому виной адреналиновый откат, всё же напряг вышел нехилый. Но было ещё что-то. Беспокойство и… злость. Он молча смотрел в окно, пытаясь разобраться в эмоциях, понять, что не так. И этого «не так» вырисовывалось слишком много.
— У тебя есть машина? — спросил он синта, когда их высадили.
Обычно опера ездили на работу на служебных авто, которые прибывали за ними в режиме автопилота утром. Или вечером, или ночью, если возникала необходимость. Но Вероника только сегодня заступила на службу и ещё не успела воспользоваться привилегией.
— Да, в гараже внизу, — подтвердила робот.
— Хорошо. На сегодня всё, езжай домой.
«Или в лабораторию, или где ты там заряжаешься», — мысленно добавил он.
— Но наша смена ещё не закончена. Нужно почистить оружие. Ещё у меня есть вопросы, — воспротивилась девушка.
— Младший лейтенант Калинина, на сегодня смена закончена, — отчеканил Шон, испытывая острое желание добавить кое-что из нецензурного лексикона. Но уже который раз за сегодня сумел совладать с собой и даже добавил чуть мягче:
— Я сам всё почищу. А ты езжай. Завтра жду к восьми ноль-ноль, там и разберёмся с вопросами.
— Я поняла, еду домой, — синт отдала ему сумку с оружием, развернулась и пошла к выезду из гаража.
У Шона всё сжалось внутри: будь на её месте человек, он бы обязательно похвалил девчонку и уж никуда бы не отправил — ввиду чрезвычайного положения они все должны были находиться на службе, пока начальство не даст команду «отбой». Но нянчиться с говорящей машиной у него не было сил. Чёрт с ним, потом придумает, как объяснить это Додону. Или не придумает, а скажет как есть: пусть снимает его с Проекта. Но почему же тогда чёртовы кошки продолжали скрестись на душе?
Додонов прибыл часа через два. За это время собралось почти всё Управление, кроме нескольких человек. Трое, включая тяжело раненого лейтенанта Шабалину, попали в больницу. Один офицер погиб. На самом деле раненых было больше — примерно десяток полицейских ходили с повязками поверх рукавов или брюк. Даже Бурлаков умудрился получить несколько царапин, в том числе на его неотразимой физиономии. Возбуждённый после боя, он всё никак не мог успокоиться и, наконец, сцепился с кем-то из коллег. Драка едва не переросла в побоище — за Бурлака вступились его прихлебатели, — и только матерный ор дежурного и угрозы сдать всех начальству остудили пыл. Про Веронику если и вспоминали, то вопросов не задавали. В сводках она не проходила, скорее всего, её вообще не допустили до оцепления.
Капитан зачитал короткий отчёт: четырнадцать бандитов ликвидировано, пятеро попали в плен, остальным удалось уйти. Не самый лучший результат, который сильно усугубляли потери: восемнадцать убитых офицеров полиции и ФСИН, пятнадцать гражданских, больше трёх десятков раненых. Несоизмеримое соотношение! Тем не менее начальство наверху уже отметило отличную работу городского Управления МВД, то есть оперов. Конечно, потому будет тщательный разбор полётов, затем награды, ну и оргвыводы, куда же без них. Но пока их хвалили.
Время уже перевалило за девять вечера, а Шон всё сидел за своим столом. Начатый было рапорт так и остался незаполненным. Разнылся бок, куда прилетела вражеская пуля. Осмотрев себя в туалете, Шон покачал головой: врачи с такой гематомой точно отправили бы на обследование. Опрыскав синячище лидокаином из оперативной аптечки, он вернулся за стол. Боль утихла, мысли вяло перетекали с одного на другое, иногда возвращаясь к перестрелке, иногда уносясь совсем далеко в прошлое. Зазвонил телефон — Додонов.
— Мельников, ты чего кукуешь? — спросил капитан.
— Жду, когда вызовете, — честно ответил Шон.
— Тогда заходи.
— Где Калинина? — поинтересовался начальник, когда мрачный лейтенант уселся на стул напротив него.
— Отправил домой.
— Что так?
— А чего ей тут делать?
— А другие офицеры что делали?
— Она не офицер.
— Это кто ж её разжаловал?
Мельников пристально посмотрел на Додонова.
— Не годится она, товарищ капитан.
— Не годится для чего?
— Для всего. — Шон вкратце рассказал, как Вероника «тупила» на улице.
— Угу, — покивал начальник, нажал пару кнопок на клавиатуре, что-то прочитал с монитора. — Значит, вы вдвоём уничтожили группу из четырёх матёрых бандитов, так? И сколько на её счету?
— Трое, — буркнул Мельников.
— Ну и что тебе не нравится? Знаешь, сколько было в других группах? По два-три человека на ублюдка! А в метро вообще «шары» запустили.
Шарами называли шарообразных полицейских ботов, закупленных во время очередного приступа дружбы с Китаем. Разрекламированные как неубиваемые, по факту эти машины мало для чего годились. Их управление оставляло желать лучшего, роботы часто сваливались туда, откуда не могли выбраться самостоятельно. Во время патрулирования по улицам несознательные граждане умудрялись обклеивать их рекламными объявлениями, разрисовывать граффити, а то и прикрепить что-нибудь совершенно непотребное из секс-шопа. В конце концов ботов отправили на склад, используя только в экстренных случаях — когда требовалась их действительно мощная броня.
— Ну, с этим согласен, стрелять она умеет, — нехотя признал Шон. — Но почему молчала?
— А откуда ей знать, что и когда надо говорить? Ты её научил?
— А у меня было время? Нечего было её вообще выпускать!
— Ну, в чём-то ты прав, просто ситуация сложилась экстраординарная. Но по факту вы сработали на отлично, и это не только моё мнение.
— Кстати, товарищ капитан, кураторы же следили за всем, так? Почему же не помогали своей игрушке? Даже «Альбатроса» не прислали!
— Во-первых, — голос Додонова внезапно посуровел, — Вероника — не игрушка. Чтобы я больше от тебя такого не слышал! Во-вторых, «Альбатросы» были нужны в других местах, а вы там и без них неплохо управились. В-третьих, лейтенант Калинина — твой напарник. Со всеми вытекающими. И даже не мечтай соскочить с Проекта!
Шон скрипнул про себя зубами — уж слишком быстро раскусил его начальник.
— Есть, товарищ капитан, — буркнул он.
— Что есть? На жопе шерсть? — не снижая сурового тона поинтересовался Додонов.
— Есть считать Калинину напарником со всеми вытекающими.
— И не считать игрушкой!
— И не считать игрушкой, — повторил Мельников.
— И не мечтать соскочить с Проекта!
— И не мечтать соскочить.
— Отлично. А теперь топай в гараж, она ждёт тебя в машине. Как и положено напарникам, поедете по домам вместе. Завтра в восемь двадцать жду обоих в кабинете. Вопросы есть?
— Никак нет, — ответил Шон и направился к двери.
Странно, но кошки, кажется, перестали скрестись и вообще куда-то делись.
На всём пути до дома Шон не проронил ни слова. Лишь перед тем, как вылезти, сухо напомнил, что завтра на службу к восьми ноль-ноль. Несмотря на указания Додонова и собственное осознание, что поступает неправильно, он не смог заставить себя быстро изменить отношение к синту. Возможно, завтра всё будет как надо, но сегодня они всё ещё машина и человек. Вероника ничего не спрашивала и вообще вела себя, словно так и должно быть. И это тоже раздражало. «Как ты собираешься стать человеком, если в тебе нет ничего человеческого? — думал Шон. — Эмоции не сгенерируешь, тут чувствовать надо! А ты на чувства неспособна в принципе». Похоже, кошки всё же вернулись.
Глава 8
Однако утром настроение лейтенанта Мельникова кардинально изменилось. Оставалось раздражение, даже злость, однако это была злость на себя. К которой примешивалась немалая толика стыда. Ему дали задание, а он сдулся в первый же день! Из-за желания немедленно исправить ситуацию он выполнил зарядку по сокращённой схеме, съел пару безглютеновых бутербродов с чашкой цикория и прыгнул в свой «Датсун». Набрал было Веронику, но на вызов так и не нажал. Им слишком сильно завладели эмоции, вчера одни, сегодня другие. Так не пойдёт! Раз он решил, что всё должно быть, как обычно, пусть так и будет. А выкроенное время лучше потратить на окончательное приведение мыслей в порядок. В общем, к моменту аудиенции у начальника, Шон был готов полностью погрузиться в Проект.
Увы, в кабинете капитана всё опять пошло наперекосяк. Кратко поблагодарив оперативников за вчерашнюю работу, Додонов сообщил:
— Вы оба будете представлены к наградам. Мельников — к медали «За служебную доблесть», Калинина — к нагрудному знаку «За отличие в при спасении жизни граждан».
— Так не пойдёт, товарищ капитан! — тут же возразил Шон. — Мне не нужны медали за чужие заслуги. Написать в отчёте — это одно, но забирать…
— Вам напомнить, товарищ лейтенант, кто в системе МВД решает, кого и как наградить? — как и накануне, в голосе Додонова зазвучал металл. — Это во-первых. А во-вторых, с чего ты взял, что тебя награждают за убитых Калининой? Твой «крестник» оказался о-очень непростой птицей. Собственно, ради него всё и затевалось. Георгий Олонец, он же Жора Карельский, правая рука Воропаева и кандидат на должность главаря «Сто девятой». Потому что сам Сёма Вор склеил ласты уже с неделю как. По факту вчера шайка лишилась всей верхушки. Часть бойцов, в основном бывшие солдаты, была готова идти за Олонцом, но теперь у них начнётся раздрай между служивыми и всякой шпаной, что примкнула к банде в последнее время. Это никак не умаляет заслуг Вероники, но и тебя есть за что отметить. Короче, тема закрыта и обсуждению не подлежит. Что у тебя по текущим делам?
— Висяки, товарищ капитан, по убитым наркодилерам глухо, труп из Москвы-реки с трудом опознали по ДНК. Жил в Тамбове, видать, подался сюда на заработки. В отчёте всё есть. Подвижек никаких. Мы как раз проверяли одну зацепку, когда…
— Я понял. Всё передашь своему ляпшему другу Бурлакову, он любит висяки копить. А у вас будет новое задание. Заодно и проверим, Вероника, что наши айтишники напихали вам в голову.
— В голове у меня модуль оперативной памяти, камеры, датчики на…
— Так, стоп! Не нужно ничего перечислять. Это был вопрос, не требующий ответа.
— Вопроса как такового вообще не прозвучало, но в вашей фразе просматривался явный интерес к устройству…
— Ос-та-но-вись! Больше пока ничего не говори. Вообще. Хорошо?
Синтетик не ответила. Додонов с подозрением взглянул на Шона. Тот состроил недоумённую физиономию. Вероника продолжала молча сидеть, уставившись в одну точку. Додонов и Шон ещё раз обменялись взглядами.
— Э-э, Вероника, ты с нами? — спросил капитан.
— Да, я с вами.
— Фух, я уж думал, ты зависла.
— Если вы имеете в виду сленговое обозначение перегруза оперативной памяти, вызвавшее временную остановку части процессов, то у меня его не было. В меня внедрена дублированная система из четырёх независимых модулей оперативной памяти по восемь терабайт каждая. Это означает, что вероятность так называемого зависания стремится к отрицательным значениям.
— Прекрасно! А теперь скажи-ка нам, пожалуйста, с какого перепугу ты вдруг стала вести себя, как робот?
— Поскольку вы и лейтенант Мельников знаете, что я такое, мне нет необходимости в вашем присутствии изображать из себя человека, — ничуть не смутившись ответила синт.
— Кто это тебе сказал? — вкрадчиво поинтересовался Додонов.
— Никто. Искусственный интеллект, управляющий моим поведением, находится в автономном режиме. Я могу получать подсказки из различных источников, но выбор, как поступить в той или иной ситуации, в этом случае остаётся за мной. Можно сказать, что большинство решений я принимаю сама.
— Угу. — Капитан в третий раз посмотрел на Шона: — Похоже, Мельников, у тебя будет немного больше работы, чем ты мы думали.
— Я справлюсь, — заверил Шон.
— Не сомневаюсь. Прямо сейчас и приступишь. Вам подготовили отдельные апартаменты — освободили комнату инструктажа по технике безопасности, переедете туда. Один чёрт инструктажей давным-давно не проводим. Отчитываешься мне, пока три раза в неделю, дальше определимся. Никаких записей, разумеется. На ваши устройства должно прийти обновление, там дополнительная защита, но всё равно о нашей маленькой тайне чтобы ни единой пометки. Это ясно?
— Так точно. Но что насчёт камер? И смарт будет писать разговоры. Как быть с секретностью?