Миранда Гриффин - охотница или добыча?Книга 1.

— Ты была главной темой для сплетен, — усмехнулась Соня. — «Та самая девушка, из-за которой Кевин Донариус потерял голову». А потом ты исчезла. Но мы чувствовали тебя.

Она коснулась своего виска.

— Под землёй. Каждый день. Каждую ночь. Твоя боль была как радиосигнал. Мы не могли его заглушить.

Я промолчала. Что я могла сказать? Спасибо? За то, что они слышали, как меня пытают?

— Держи, — Соня протянула мне маленький стеклянный флакон. Жидкость внутри была тёмно-зелёной, почти чёрной. — Выпей.

Я взяла флакон. Пальцы дрожали.

— Что это?

— Лекарство, — ответила Глория. — Для души и тела. Поможет окончательно восстановиться. И прийти в себя.

Я смотрела на зелёную жидкость. Она переливалась в свете уличных фонарей.

— Это не яд? — спросила я тихо. Спросила — и сама испугалась своего вопроса. Но после Даны и Марии я имела право бояться любой протянутой руки.

— Нет, — твёрдо сказала София, не оборачиваясь. — Если бы мы хотели тебя убить, мы оставили бы тебя в подвале.

— Мы на твоей стороне, Миранда, — добавила Соня. Её голос стал мягче. — Клянусь.

Я поднесла флакон к губам. Зелье пахло лесом, мятой и ещё чем-то неуловимым — тем, что я не могла узнать.

*Или доверять, или умереть. Третьего не дано.*

Я сделала глоток.

Жидкость обожгла горло — но не холодом и не теплом. Чем-то средним. Она потекла по пищеводу, и я почувствовала, как… отпускает. Не боль — та осталась. А напряжение. Та тугая пружина, которая сжималась во мне три дня, три месяца, — вся моя жизнь — начала распрямляться.

Я выдохнула. Впервые за долгое время — глубоко, без всхлипа.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — Соня забрала пустой флакон и убрала его в карман.

---

Пикап свернул на обочину. Двигатель заглох.

— Выходим, — сказала София, открывая дверь.

— Здесь? — я огляделась. Вокруг была только трасса и лес. Тёмный, плотный, враждебный.

— Здесь, — подтвердила Глория.

Мы вышли. Ночной воздух ударил в лицо — холодный, влажный, пахнущий хвоей и землёй. Я поёжилась. Спортивный костюм был тонким.

София открыла багажник пикапа и достала три рюкзака.

— Всё, — сказала она, оглядывая машину. — Прощай, старая.

Они бросили пикап на обочине. Без ключей. Без документов. Просто — оставили.

— А если найдут? — спросила я.

— Найдут, — пожала плечами Соня. — Но не нас. Машина куплена на подставное лицо. Номера мы сменили три часа назад. Чисто.

Из леса выехал джип. Чёрный, матовый, без опознавательных знаков. За рулём — женщина в камуфляже. Она кивнула Софии, и та кивнула в ответ.

— Свои, — коротко бросила Глория, открывая заднюю дверь.

Мы пересели. Джип был просторнее пикапа, но пахло в нём так же — травой и дорогой. Я устроилась на заднем сиденье между Глорией и Соней. София села спереди, рядом с новой водительницей.

Машина рванула с места.

Тишина. Долгая, тягучая. Никто не говорил. Я смотрела в окно на деревья, которые сменяли друг друга, как кадры в старом кино. Сосны. Берёзы. Снова сосны.

— Скоро приедем, — сказала Соня через полчаса. Или через час? Я потеряла счёт времени.

— Куда? — спросила я.

— В «Вуднайт», — ответила Глория.

— Что это?

— Наш клан, — София обернулась ко мне с переднего сиденья. Её глаза блестели в темноте. — Лесное братство. Место, где ведьмы могут быть собой. И где вампиры не сунутся.

— Почему? — спросила я.

— Потому что наш глава позаботился об этом, — ответила Соня. И в её голосе послышалось что-то… благоговейное. Почти религиозное.

Джип свернул с трассы на грунтовку. Потом — с грунтовки на лесную дорогу, которую нельзя было назвать дорогой. Джип подпрыгивал на корнях и кочках, и каждый толчок отдавался в моих сломанных рёбрах.

Но зелье делало своё дело. Боль была терпимой.

— Мы почти на месте, — сказала водительница, впервые подав голос. Он был низким, хриплым. — Держитесь.

Лес расступился.

Мы въехали на поляну. И я замерла.

Посреди леса стоял дом. Не дом — поместье. Старое, каменное, увитое плющом. Окна светились тёплым жёлтым светом. Из трубы шёл дым. Вокруг — сад, забор, и что-то… что-то витало в воздухе. Не запах. Не звук. Ощущение. Как будто само пространство здесь было другим.

— Добро пожаловать в «Вуднайт», — сказала София.

Мы вышли из машины.

---

Внутри было тепло. Пахло деревом, травами и чем-то сладким — может быть, мёдом. Нас встретили не охранники с ружьями и не магические барьеры. Нас встретил он.

Мужчина лет сорока на вид. Высокий, широкоплечий, с сединой на висках и глазами, которые смотрели сквозь тебя. Он сидел в кресле у камина, держа в руках кружку с дымящимся чаем, и улыбался.

Но улыбка не касалась его глаз.

— Аид, — Соня склонила голову. — Мы привели её.Аид.

Колдун.

Глава клана.

Он встал. Я ожидала, что он будет выше — он и так был высоким. Ожидала, что будет страшнее — он был просто мужчиной. В свитере, в домашних тапках, с уставшим лицом.

Но когда он подошёл ко мне, я поняла: страшное в нём было не лицом. Страшным было присутствие. Та сила, которая исходила от него, как жар от печи.

— Миранда, — сказал он, останавливаясь в двух шагах. Его голос был низким, спокойным. — Я много слышал о тебе.

— Я тоже слышала о вас, — ответила я. И удивилась своей смелости. — Только что.

Он усмехнулся. Настоящая усмешка — с морщинками у глаз.

— Садись, — он кивнул на кресло напротив камина. — Тебе нужно отдыхать. Мы поговорим завтра.

— Поговорим о чём? — я не села. Я стояла, вцепившись в спинку кресла, потому что ноги тряслись.

Аид посмотрел на меня. Долго. Внимательно.

— О том, что ты мне должна, — сказал он. — И о том, что я должен тебе.

— Я ничего вам не должна, — ответила я. Внутри всё дрожало, но голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

— Мои ведьмы рисковали жизнями, вытаскивая тебя из логова вампиров, — сказал Аид спокойно. — Я предоставлю тебе защиту. Кровную. Магическую. Ты будешь жить в моём городке, под моей охраной. Ни один вампир не найдёт тебя, если ты сама не захочешь.

Он сделал паузу.

— Но за это я попрошу кое-что взамен.

Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле.

— Твою кровь, — сказал Аид. — Не много. Регулярно. Не для того, чтобы пить — для зелий. Для артефактов. Твоя кровь — истинного охотника — это редчайший ингредиент. Она может защитить мой клан от вампиров лучше любого заклинания.

— А если я откажусь? — прошептала я.

Аид пожал плечами.

— Тогда ты свободна. Можешь идти. Но куда? К Кевину? К Маркусу? К Дане, которая хочет вырвать тебе зубы?

Я вздрогнула.

— Я не принуждаю тебя, Миранда, — сказал он мягче. — Я предлагаю сделку. Твоя кровь — моя защита. Равноценный обмен.

— И вы не будете меня пытать? — спросила я. Вопрос прозвучал по-детски. Наивно.

Аид нахмурился. Первый раз за весь разговор его лицо потеряло спокойствие.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Мы не чудовища. Мы ведьмы. Мы храним жизнь, а не отнимаем её.

Я посмотрела на Соню. Та кивнула. На Глорию — та отвела взгляд, но не отрицала. На Софию — та стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с уважением.

— Я согласна, — сказала я.

Аид кивнул. Никакого контракта. Никакой крови на месте. Просто слово.

— Завтра, — сказал он. — Сегодня — отдых.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе появился ключ. Старый, чугунный, с круглой головкой.

— Соня, покажешь ей дом, — сказал он, протягивая ключ сестре.— Да, глава, — Соня взяла ключ и кивнула мне. — Идём.

---

Городок оказался в пятнадцати минутах ходьбы от поместья. Маленькие домики, деревянные тротуары, фонари, которые светили даже днём. Здесь пахло лесом, печным дымом и чем-то ещё — тем, что я не могла определить. Магией, наверное.

— Вот твой дом, — Соня остановилась у одного из домиков. Белые стены, синяя крыша, маленькое крыльцо. Внутри горел свет. — Здесь чисто, есть еда, вода. Соседи — свои, не бойся.

— Спасибо, — я взялась за дверную ручку.

— Миранда, — Соня коснулась моего плеча. Я вздрогнула — рефлекс. Но её пальцы были тёплыми. — Ты в безопасности. Правда.

Я кивнула. Не потому, что поверила. А потому, что очень хотела поверить.

Я вошла в дом.

Было тихо. Тепло. Пахло хлебом и сушёными травами.

Я прошла в спальню, упала на кровать — не раздеваясь, не снимая обуви — и закрыла глаза.

Слёз не было. Только пустота.

Глубокая, тёмная пустота, в которой я наконец-то могла просто быть.

Не подопытным кроликом.

Не источником крови.

Не причиной чьей-то ревности.

Просто Мирандой.

Избитой. Сломанной. Но живой.

И в этой пустоте я уснула — без снов, без криков, без Марии.

Впервые за три дня.

---

*В поместье Кевина.*

Маркус стоял у окна, глядя на догорающие огни в подвале. В руке — телефон. На экране — сообщение от Морганы: «Ничего не нашла. Следы теряются у леса. Возможно, ведьмы. Вернусь завтра».

— Она ушла, — сказал он, не оборачиваясь.

Кевин сидел в кресле, сжимая в руке пустой стакан из-под виски.

— Сама? Или её увели?

— Увели, — Маркус повернулся. Его глаза были чёрными. — Ведьмы. Но она не сопротивлялась.

— Откуда ты знаешь?

Маркус коснулся своей груди — там, где билось сердце.

— Потому что я чувствую её. Моя кровь в ней. Она жива. И она… спокойна. Не боится.

Кевин поднял на него глаза. В его взгляде было что-то, чего Маркус никогда не видел.

Боль.

— Мы найдём её, — сказал Кевин.

— Найдём, — согласился Маркус.

Но оба знали: найти — не значит вернуть.

И вернуть — не значит удержать.

Она выбрала свободу.

И это было страшнее любой пытки.

Книга 1: Глава 7:Мия Гроуч.

Два месяца.

Шестьдесят дней. Сорок ночей. Двадцать сдач крови. Бесчисленное количество чашек травяного чая и рассказов Аида, от которых я то плакала, то смеялась до колик в животе.

Я почти забыла, каково это — бояться.

Почти.

Утром ко мне приходил медик. Мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и руками, которые помнили сотни ритуалов. Звали его Эзра. Он никогда не улыбался, но его молчание было добрым.

— Руку, — говорил он, и я протягивала левую. Правую он берег — говорил, что она для жизни, а левая для отдачи.

Тонкая игла входила в вену. Кровь текла в стеклянную пробирку. Я смотрела на неё и уже не чувствовала ничего. Ни страха. Ни отвращения. Только лёгкую пустоту, которая заполнялась чаем Аида.

— Давление в норме, — бормотал Эзра, надувая манжету на моём плече. — Гемоглобин… ниже среднего, но терпимо. Будешь пить железо.

— Буду, — послушно кивала я.

Анализы. Тесты. Проверка на вампирические метки — нет ли следов чужой крови в моей системе. Маркус дал мне свою кровь, но Эзра сказал, что она выветрилась через две недели. Исчезла. Растворилась.

— Хорошо, — сказал он тогда. — Ты снова чиста.

*Чиста.*

Странное слово для того, кто был испачкан кровью с головы до ног.

Я перекрасилась в блондинку.

Соня делала это сама — в своей кухне, с аптечной перекисью и каким-то ведьмовским отваром, который пах лавандой и жжёной бумагой.

— Будет щипать, — предупредила она.

Я терпела. Семь часов. Голова горела так, будто я снова лежала в лаборатории. Но когда Соня смыла краску и я посмотрела в зеркало…

Из зеркала смотрела чужая девушка.

Белая, почти платиновая. Глаза — зелёные, мои родные — она спрятала под линзами. Теперь они были карими. Тёплыми. Чужими.

— Готово, — сказала Соня, убирая кисточки. — Тебя теперь даже родная мать не узнает.

— У меня нет родной матери, — ответила я.В этом мне пришлось солгать.

Соня промолчала. Она уже знала. Мы успели рассказать друг другу многое за эти два месяца.Но конечно не всю правду.

---

Я устроилась в кафе.

Маленькое, уютное, с деревянными столиками и вывеской «Уютный угол» над входом. Хозяйка — тётушка Милдред — полная женщина с вечно красным лицом и добрыми глазами. Она не задавала вопросов. Просто спросила:

— Работать умеешь?

— Умею.

— Завтра выходишь.

Я не хотела жить за счёт Аида. Он дал мне кров — буквально, дом, мебель, продукты. Но я чувствовала себя паразитом. Каждый раз, когда я брала хлеб в местной пекарне или молоко у соседки-ведьмы, во мне шевелилось что-то гадкое.

*Ты никто. Ты просто донор.*

Поэтому я работала. Смены — дневные, ночные, какие дадут. Деньги — маленькие, но свои. И это было важно.

Аид встречал меня всегда с теплотой.

Я приходила к нему раз в три дня — после сдачи крови. Он сидел в своём кресле у камина, кружка с чаем в руках, и улыбался.

— Садись, — говорил он, и я садилась в кресло напротив.

Он наливал мне чай. Травяной, тёмный, горьковатый. Он возвращал мне то, что забирал Эзра.

— Ты сегодня бледнее обычного, — замечал он иногда.

— Не выспалась.

— Врёшь.

— Вру, — соглашалась я. И рассказывала. Про сны, в которых всё ещё приходила Мария. Про то, как вздрагивала от любого резкого звука. Про то, что боялась закрывать глаза в душе, потому что вода напоминала кровь.

Аид слушал. Не перебивал. Не давал советов.

А потом начинал рассказывать.

Про свою молодость — когда он был не главой клана, а просто парнем с магией и дурной головой. Про ведьму, которую любил и потерял. Про войну с соседним кланом, которую выиграл, но заплатил слишком много.

— Знаешь, — сказал он однажды, — мы с тобой похожи.

— Чем? — удивилась я.

— Нас обоих используют. Тебя — как донора. Меня — как защитника. Разница только в том, что я выбрал это сам. А ты — нет.

Я допила чай и не ответила.

Потому что он был прав.

Другие ведьмы и колдуны смотрели на меня по-разному.

Соня и Глория — как на подругу. София — как на младшую сестру, которую нужно защищать. Эзра — как на пациентку.

Остальные…

Кто-то кивал при встрече. Кто-то отводил глаза. Кто-то — особенно старые ведьмы, с морщинистыми лицами и цепкими пальцами — смотрел с подозрением.

— Чужачка, — шептали они. — Пришла непонятно откуда. А глава с ней носится.

— У неё кровь истинного охотника, — отвечали другие. — Она нужна нам.

— Нужна? Или мы ей?

Споры стихали, когда я проходила мимо. Но я слышала. Я всегда слышала.

Мне было всё равно.

Главное — меня не трогали. Не били. Не втыкали иглы без спроса. Не сыпали соль на раны.

Я была в безопасности.

Почти.

---

Они искали меня.

Я знала это не потому, что кто-то сказал. Я чувствовала. Где-то на границе леса, где заканчивалась защита Аида, воздух становился плотнее. Как перед грозой. Как будто кто-то постоянно ходил по краю, пытаясь прорваться.

Кевин. Маркус. Их люди.

Моргана не сидела на месте. Она была детективом-экстрасенсом, лучшей в своём деле. Но даже она не могла найти меня.—

Артефакт, — сказала Соня однажды, вернувшись из поместья Аида. — И сильная ведьма, то есть колдун своей силой тебя прячет.

— Это Аид? — спросила я.

— Не только. Его кровь, его магия, его артефакты. Но ещё и ты сама.

— Я?

— Ты не хочешь, чтобы тебя нашли, — Соня пожала плечами. — Иногда желание сильнее любого заклинания.

Я подумала об этом. О Кевине, который смотрел на меня как на сокровище. О Маркусе, который обмывал моё тело и целовал в лоб.

*Я не хочу, чтобы вы меня нашли.*

И меня не находили.

---

А Дана с Марией… исчезли.

Моргана сказала, что не может их найти. Следы обрывались где-то на границе штата. Будто они просто растворились.

— Без вести пропали, — сказал Аид, когда я спросила.

— Или скрываются. Или…

— Или?

— Или кто-то другой сделал с ними то, что они сделали с тобой.

Я не знала, радоваться этому или бояться.

С одной стороны — Дана больше не воткнёт в меня иглу. Мария не вырвет зубы.

С другой — кто-то, кто способен уничтожить двух вампиров, может оказаться опаснее их обоих.

Я старалась не думать об этом.

---

Сегодня была ночная смена.

Я надела фартук, завязала волосы — платиновые, чужие — в высокий хвост и вышла в зал.

Часы показывали 20:00.

За окном было темно. Осенняя тьма — густая, влажная, с запахом прелых листьев и приближающихся холодов.

В кафе было тихо.

Пожилая пара — они приходили каждый вечер, заказывали два капучино и одно пирожное на двоих — допивали свои чашки.

— Мия, милая, — женщина помахала мне рукой. — Мы сегодня, пожалуй, пойдём. Устали.

— Хорошего вечера, — улыбнулась я. Улыбка получилась настоящей. Они были хорошими людьми. Простыми. Не ведьмами. Не вампирами. Просто людьми, которые любили друг друга и пирожные.

Они ушли.

Девушка за ноутбуком — Лена, веб-дизайнер, которая каждый вечер после работы забегала на кофе — допила свой латте и закрыла крышку ноутбука.

— Мия, — сказала она, собираясь. — У тебя крутой цвет волос. Новый?

— Давно уже, — соврала я. — Спасибо.

Она ушла.

И в зале стало пусто.

Я вытерла столики, поправила салфетки, проверила кофемашину. Тишина. Только холодильник гудел где-то на кухне.

И тут колокольчик над дверью звякнул.

Четверо молодых людей ввалились внутрь с шумом, смехом, громкими голосами. Пахло от них пивом и свободой — той свободой, которая бывает только у тех, кто не знает, что такое настоящий страх.

Я узнала троих. Они заходили иногда днём — парни из соседнего городка, студенты или кто-то вроде того. Весёлые. Безобидные.

А четвёртого я видела в первый раз.

Он был другим.

Светлые, почти белые волосы — но не платиновые, как у меня сейчас, а естественные, с желтизной. Длинная чёлка падала на лицо, виски и затылок выбриты. Серьги в ушах — маленькие крестики, поблёскивали в свете ламп.

Татуировки. На шее — какой-то символ, я не разглядела. На руках — рукава, чёрные, плотные, как вторая кожа. Футболка чёрная, с группой, которую я не узнала, красная клетчатая рубашка повязанная на бедрах.

Чёрные облегающие джинсы с дырками на коленях. Кеды — грязные, будто он ходил по бездорожью. В руке — скейтборд.

Он держался иначе, чем его друзья. Не суетливо. Не громко. Он вошёл, оглядел зал — и нашёл меня.

Взгляд. Плотоядный. Как у хищника, который увидел добычу.

У меня внутри всё сжалось. Старый рефлекс — забиться в угол, спрятаться, не привлекать внимания. Но я подавила его. Я здесь другая. Я Мия. У меня карие глаза и платиновые волосы. Меня не узнают.

Я подошла.

— Добрый вечер, — сказала ровно. — Что будете заказывать?

Он смотрел на меня. С головы до ног. Медленно. Без стеснения.

— Новенькая? — спросил он. Голос низкий, с хрипотцой.

— Я уже два месяца здесь работаю, — ответила я.

— А меня не было полгода, — он усмехнулся. — Только вернулся.

Парни за его спиной захихикали. Один присвистнул.

— Киану, отцепись от девушки, — сказал кто-то из них.

— Киану Хантер, — представился он, не обращая внимания на друга. Протянул руку.

Я пожала. Ладонь у него была тёплой, сухой, с мозолями — от скейта, наверное.— Мия, — сказала я.

— Мия Гроуч.

Имя придумала в первый же день в городке. Оно прилипло ко мне, как вторая кожа.

— Мия, — повторил Киану, пробуя на вкус. — Красивое имя.

— Какое есть, — я убрала руку. — Так что будете заказывать?

Пиво. Закуски. Стандартный набор.

Я ушла на кухню, налила заказ, принесла. Всё это время он смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд спиной, затылком, кожей.

*Не оборачивайся. Не показывай, что боишься.*

Я не боялась. Я была настороже. Разница огромная.

Они пили, шутили, играли в какую-то игру на телефонах. Киану пил мало, говорил ещё меньше, но улыбался — и когда улыбался, становился почти красивым. Почти нормальным.

Я убирала со столов, мыла посуду, смотрела на часы. 23:00. 23:30. 23:45.

— Мы пошли, — сказал один из парней, вставая.

Они собрались. Киану тоже встал — не спеша, потянулся, как кот. Скейтboard он так и не поставил на пол — держал в руке.

Я подошла к их столу забрать пустые кружки.

— Мия, — позвал он.

Я подняла голову.

Он протянул мне телефон. На экране — QR-код. Тег для добавления контакта.

— Давай свой номер, — сказал он. Не попросил. Сказал.

— Я не даю свой номер никому, — ответила я.

Парни за его спиной замерли. Кто-то присвистнул.

— Мне никто не отказывает, — Киану прищурился. В его глазах не было злости. Только интерес. И какое-то… удивление.—

Значит, я буду первой, — я взяла кружки и пошла на кухню.

Он смотрел мне вслед. Я чувствовала его взгляд — тяжёлый, изучающий.

А потом он усмехнулся. Я услышала эту усмешку — тихую, почти беззвучную.

— Ну что ж, — сказал он. — Это мы ещё посмотрим.

Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.

Я выдохнула. Медленно. Глубоко.

Руки дрожали. Не от страха. От чего-то другого — чего я не могла назвать.

Я посмотрела в окно. Четверо парней шли по улице. Киану ехал на скейте — легко, красиво, как будто родился на нём.

У фонаря он обернулся. Посмотрел на витрину кафе — туда, где стояла я.

И улыбнулся.

— Это мы ещё посмотрим, — повторила я шёпотом.

Почему-то я была уверена — он не шутил.

---

Следующая смена прошла без приключений.

Тишина. Кофе. Все та же пожилая пара с пирожным на двоих. Девушка с ноутбуком, ещё двое молодых людей. Обычный вечер, каких было уже два десятка за эти два месяца.

Киану не появился.

Я поймала себя на том, что ловлю взглядом входную дверь каждый раз, когда звенит колокольчик. И каждый раз разочарованно выдыхаю, когда вижу чужое лицо.

— Дура, — прошептала я себе под нос, протирая стойку. — Хотел взять номер, а сам исчез. Зачем тебе такой?

Но где-то глубоко внутри шевельнулось что-то, похожее на обиду.

Его дружки заходили часто. Шумные, весёлые, они заказывали пиво, закуски, иногда кофе. Никто из них не упоминал Киану. Я не спрашивала.

Но они смотрели на меня иначе, чем раньше. Дольше. Пристальнее.

*Может, показалось.*

В ту ночь я возвращалась домой поздно после дневной смены. Смена закончилась в одиннадцать, но я задержалась — помогла тётушке Милдред пересчитать выручку. Часы показывали начало первого, когда я вышла на улицу.

Осенний воздух пах сыростью и прелыми листьями. Фонари горели тускло — в нашем городке экономили на электричестве. Я шла быстрым шагом, держа сумку на плече.

Обычно я не боялась темноты. После подвала Даны и Марии темнота казалась мне почти родной. Но в ту ночь что-то было не так.

Воздух сгустился. Тишина стала плотной, как перед грозой.

Я ускорила шаг.

И тут из-за угла вышли они.

Трое. Те самые дружки Киану.

— Эй, Мия, — сказал первый. Тот, что всегда заказывал тёмное пиво. — Поздновато ты гуляешь.

— Привет, — сказал второй, улыбаясь. Улыбка не была доброй. — Может, составишь компанию?

Я остановилась. Сердце пропустило удар.

— Мне домой, — сказала я ровно, насколько могла. — Извините.

Я сделала шаг в сторону — они переместились. Ещё шаг — ещё. Они окружили меня с трёх сторон.

— Не спеши, — третий оказался за моей спиной. Я не заметила, как он подошёл.

— Пустите, — мой голос дрогнул.

— А если нет? — первый шагнул ближе.

Я попыталась обойти его — он схватил меня за руку.

— Пусти! — я дёрнулась.

Второй схватил за другую руку. Третий — тот, что сзади — обхватил меня за талию и зажал рот ладонью.

— Тихо, тихо, — прошептал он мне в ухо. — Не кричи.

Я забилась. Всеми силами — ногами, локтями, головой. Я кусала его ладонь, брыкалась, пыталась вырваться. Но их было трое. А я была одна. И слабая. И до сих пор не оправившаяся до конца после пыток.

— Тащите её в подворотню, — скомандовал первый.

Меня потащили. Я кричала в ладонь — бесполезно. Вокруг были только дома с закрытыми окнами. Никто не услышит. Никто не придёт.

Тьма подворотни накрыла меня, как одеяло. Воняло мочой, гнилью и страхом — моим страхом.

— Держите её, — первый подошёл ко мне. Его глаза блестели в темноте.

Они прижали меня к стене. Третий держал руки — вывернутые, заломленные за спину. Второй — ноги. Первый начал расстёгивать мои джинсы.

— Не надо, — прошептала я. Голос сломался. — Пожалуйста…

— Заткнись, — он рванул ткань, и пуговица отлетела.

Мои джинсы сползли вниз. Холодный воздух коснулся ног. Я осталась в трусах и фартуке, который всё ещё был на мне.

— Какая хорошенькая, — он расстегнул свою ширинку.

Я закрыла глаза.

*Не сейчас. Только не сейчас. Пожалуйста, кто угодно…*

И в этот момент раздался голос. Твёрдый. Холодный. Как сталь.

— А ну отпусти девушку.

Первый замер. Второй обернулся. Третий, державший меня, ослабил хватку — всего на секунду, но я почувствовала.