Миранда Гриффин - охотница или добыча?Книга 1.

— Всем отойти от неё, — голос приближался. — Хотите за решётку, щенки чертовы?

Я открыла глаза.

В проходе подворотни стоял мужчина. Крепкий, широкоплечий. Чёрная рубашка, чёрные брюки, ремень с кобурой. На поясе блеснул полицейский значок.

Азиатская внешность. Чёрные волосы, зачёсанные назад. Ухоженная бородка. В одной руке — пистолет, направленный на первого парня. В другой — наручники.

— Я сказал — отошли, — повторил он.

Парни замерли. Первый так и стоял с расстёгнутой ширинкой.

— Офицер, — начал он, — мы ничего…—

Заткнись, — полицейский шагнул вперёд. — На колени. Все трое.

Второй и третий отпустили меня. Я отшатнулась к стене, дрожа всем телом, и принялась натягивать джинсы. Пальцы не слушались — я никак не могла попасть в пуговицу.

Первый попытался убежать.

Полицейский схватил его за шкирку одним движением — быстрым, почти незаметным — и швырнул на асфальт. Парень взвыл от боли.

— Лежать, козлина, — рыкнул полицейский и защёлкнул наручники у него на запястьях.

Остальные двое побежали. Я слышала их шаги — быстрые, удаляющиеся.

— Я вас всё равно найду! — крикнул им вслед полицейский. — По приметам вычислю!

Он повернулся ко мне.

— Вы в порядке, мисс?

Я стояла, прижавшись к стене. Джинсы наконец застегнуты, но руки всё ещё дрожали. Внутри всё тряслось — мелкой, противной дрожью, которую нельзя было остановить.

— Д-да, — выдавила я. — Спасибо.

Он убрал пистолет в кобуру и подошёл ближе. В свете уличного фонаря я разглядела его лицо — спокойное, внимательное. Глаза — тёмные, почти чёрные. И что-то в них было… нечеловеческое.

— Джексон Ли, детектив полиции, — представился он. — Проезжал мимо, увидел, как вас волокут за угол. Решил вмешаться.

— Мия, — ответила я. — Мия Гроуч.

— Мия, — он кивнул. — Проведём в участок, напишете заявление.

— Прямо сейчас? — переспросила я.

— Конечно, — его голос не терпел возражений. — Таких подонков надо наказывать.

Парень на асфальте зашевелился. Зарычал:

— Пустите! Вы не знаете, кто я! Кто мой отец!

— А вот и знаю, — Джексон наклонился над ним. — Сам к нему наведаюсь и объясню, чем его сынок занимается по ночам.А пока — посидишь за решёткой.

Он поднял парня одним рывком — без видимых усилий, как будто тот весил не больше ребёнка.

*Сильный, — подумала я. — Очень сильный.*

— Вставай, — Джексон толкнул парня вперёд. — Идём к машине.

Мы вышли из подворотни. У обочины стоял чёрный седан — неприметный, почти сливающийся с темнотой. Джексон открыл заднюю дверь и усадил парня внутрь.

— Садитесь на переднее, — сказал он мне, открывая пассажирскую дверь.

Я села. Пальцы всё ещё дрожали. Я сжала их в кулаки и спрятала в карманы куртки.

Машина тронулась.Мы молчали всю дорогу до участка. Я смотрела в окно на проплывающие фонари и думала: *он солгал*.

Он не мог увидеть, как меня волокут за угол. Подворотня находилась за домом — с дороги её не было видно. Даже если он ехал по улице, он бы не заметил.

Значит, он что-то другое. Слышал? Чувствовал?

Я покосилась на него. Он вёл машину спокойно, уверенно. Профиль — чёткий, скулы острые. В свете приборной доски его глаза блеснули — и мне показалось, что на секунду они стали жёлтыми.

*Показалось, — сказала я себе. — Просто показалось.*

Но где-то глубоко внутри зашевелилось старое, затоптанное чувство — опасность.

---

Участок был маленьким. Два этажа, несколько кабинетов, стойка дежурного. Джексон передал парня другим полицейским — двум молодым парням в форме.

– Расскажите, что случилось, — сказал он им коротко. — Заявление с потерпевшей я сам возьму.

— Джексон, — один из полицейских поднял бровь. — У тебя же смена четыре часа назад закончилась.

— Я знаю, — отрезал Джексон. — Иди работай.

Он повернулся ко мне.— Идёмте, мисс Гроуч.

Джексон провёл меня мимо стойки дежурного, не глядя на коллег. Его рука — широкая, с коротко остриженными ногтями — лежала на моём локте. Не сжимала. Просто направляла. Но я чувствовала тепло сквозь тонкую ткань куртки.

— Сюда, — он открыл дверь допросной.

Я вошла и села на стул. Металлический, холодный. Напротив — такой же. Между нами — стол из светлого дерева, исцарапанный, с чьими-то инициалами, вырезанными ножом. В углу камера с красным глазком. Стена напротив — зеркальная. Я знала, что за ней кто-то есть. Всегда есть.Джексон сел напротив.

И только тогда я рассмотрела его по-настоящему.

---Джексон Ли. Детектив полиции. Возраст — около тридцати.

Он был азиатом — но не тем типажом, который легко вписать в шаблон. Корейские корни угадывались в острых скулах и разрезе глаз, но что-то ещё — может, европейская примесь — делало его лицо необычным. Тяжёлым. Красивым в своей суровости.

**Волосы** — чёрные, густые, зачёсанные назад и зафиксированные лёгким гелем. Ни одного лишнего волоска. Но на висках, если присмотреться, седина. Ранняя. Словно он видел то, от чего седеют быстрее времени.

**Глаза** — тёмно-карие, почти чёрные. В глубине — жёсткость, которая не пряталась, потому что ему не нужно было прятать. Он был полицейским. Он имел право смотреть так, как будто видел тебя насквозь. Но в этих гладах была ещё и усталость. Не физическая — душевная. Та, что бывает у тех, кто каждый день вытаскивает таких, как я, из подворотен.

**Брови** — чуть нахмуренные, густые, с изломом. Они придавали его лицу выражение вечной сосредоточенности. Даже когда он молчал, казалось, что он кого-то вычисляет.

**Нос** — прямой, с тонкой переносицей. Без горбинки. Аккуратный, но не женственный.

**Скулы** — острые, как лезвия. Кожа туго обтягивала их, подчёркивая хищную геометрию лица. В полумраке допросной они отбрасывали тени, которые делали его похожим на персонажа нуара — детектива, который видел слишком много, чтобы верить в счастливый конец.

**Борода** — короткая, ухоженная, с чёткими границами на щеках и шее. Волосок к волоску. Он брил её каждый день — это было видно по идеально ровной линии на горле. Без неё он выглядел бы моложе. С ней — опаснее.

**Губы** — тонкие, сжатые в линию, когда он слушал. Но когда он говорил, они двигались плавно, почти лениво. Голос был низким, с хрипотцой — как у тех, кто много курит или много молчит.

**Шея** — мускулистая, с тугим кадыком. Никаких татуировок. Никаких украшений. Только гладкая смуглая кожа.

**Телосложение** — крепкое, но не массивное. Он не был культуристом — скорее, бойцом. Широкие плечи, узкие бёдра. Чёрная рубашка сидела идеально — облегала грудь, но не трещала по швам. Ремень с кобурой подчёркивал талию. Брюки — чёрные, стрелки — острые. Туфли — начищенные до зеркального блеска, но с потёртостями на носках. Он много ходил. Или много бегал.

**Руки** — большие, с длинными пальцами. На правой — на указательном — мозоль. От спускового крючка. Ногти коротко острижены, чисты. На левом запястье — часы. Старые, с кожаным ремешком, потрескавшимся от времени. Циферблат — аналоговый. Без навороченных функций. Он не доверял электронике. Или просто любил старые вещи.

**Запах** — я уловила его, когда он сел напротив. Дорогой одеколон с нотами кожи и табака. И под ним — другой запах. Более глубокий. Более… дикий. Мускус. Лес. Что-то первобытное, что не могло быть человеческим.

*Оборотень*, — подумала я снова. — *Точно оборотень.*

— Итак, мисс Гроуч, — он включил диктофон. Красный огонёк замигал. — Расскажите, что произошло. С самого начала. Ничего не пропускайте.

Я рассказала. Голос не дрожал. Я заставила его не дрожать.

Он слушал, не перебивая. Только глаза — те двигались. Следили за моими губами, за моими руками, за тем, как я сжимаю пальцы.

Когда я закончила, он помолчал несколько секунд.

— Они коснулись вас, — сказал он. Не вопрос.

— Да.

— Где?

Я указала. Запястья. Талия. Бёдра.

— Синяки будут, — сказал он. — Покажите.

Я закатала рукава. На запястьях уже проступали фиолетовые следы — отпечатки пальцев. Его взгляд задержался на них на секунду дольше, чем нужно.

— Могу я сфотографировать? — спросил он. — Для дела. На всякий случай.

— Хорошо, — сказала я.

Он достал телефон — старый iPhone с треснувшим углом экрана. Встал из-за стола и подошёл ко мне.

— Протяните руки, — сказал он, садясь на корточки рядом.

Я протянула. Он сфотографировал мои запястья — сначала левое, потом правое. Вспышка ослепила на секунду.

— Теперь поднимите рукава выше, — сказал он. — Там, где они держали вас за плечи.

Я подняла. На предплечьях тоже были следы — чуть слабее, но всё равно заметные. Он сфотографировал и их.

— Теперь ноги, — сказал он, поднимаясь. — Там, где джинсы.

Я заколебалась на секунду. Но он стоял спокойно, без тени нетерпения. Просто ждал.

Я закатала штанину на левой ноге. На лодыжке — багровое пятно.

Он присел, сфотографировал.

— Вторая, — сказал.

Я закатала правую.

— Достаточно, — он убрал телефон. — Спасибо.

Я опустила штанину.

Он вернулся на своё место. Сел. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Лицо, — сказал он. — Они били вас по лицу?

— Нет, — ответила я. — Только хватали.

— Всё равно, — он достал телефон снова. — Мне нужно сфотографировать вас. Для опознания. Если мы найдём этих парней, вы сможете подтвердить, что это были они. По одежде, по приметам.

Я замерла.

*Лицо. Он хочет сфотографировать моё лицо.*

Это было опасно. Фотография — не магия Аида. Она могла попасть в базу данных. Могла перетечь в другие руки. Могла найти дорогу к Кевину и Маркусу.

Но если я откажусь — он заподозрит неладное. Полицейский детектив, оборотень с нюхом на ложь. Он почует страх. И тогда начнёт копать.

— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только… можно без вспышки? У меня глаза болят.

— Без вспышки, — согласился он.

Он подошёл ближе. Встал так, что между нами было меньше метра. Поднял телефон.

— Смотрите в объектив, — сказал он.

Я посмотрела.В его телефоне, в чёрном прямоугольнике объектива, отражалась я. Мия Гроуч. Блондинка с карими глазами. Но под линзами, под краской, под чужим именем — всё ещё Миранда. Всё ещё та, кого ищут.

— Улыбнитесь, — сказал он.

Я не улыбнулась.

Он нажал на кнопку. Щелчок. Ещё один. Третий.

— Достаточно, — он убрал телефон. — Спасибо.

Я выдохнула.

Он сел напротив, выключил диктофон и сложил руки на столе.

— Я отвезу вас домой, — сказал он. — Поздно.

— Я сама…

— Нет, — перебил. — Это не обсуждается.Он встал и направился к двери. На пороге обернулся.

— Мисс Гроуч, — сказал он. — Вы очень смелая. Не каждая девушка после такого может сидеть и спокойно отвечать на вопросы.

— Не спокойно, — поправила я. — Я просто научилась не показывать страх.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — уважение? Жалость?

— Понимаю, — сказал он тихо. — Идёмте.

---

Мы вышли из участка. Ночной воздух ударил в лицо — холодный, влажный. На небе не было звёзд — только тучи и редкие самолёты.

— Садитесь, — он открыл дверь своей машины.

Я села. Он сел за руль. Молчание.

— Вы знаете, — сказал он, заводя двигатель, — я не увидел вас из машины. Угол был закрыт домом.

Я замерла.

— Что?

— Я соврал, — сказал он, не глядя на меня. — Я не видел, как вас волокли. Я услышал.

— Услышали?

— У меня хороший слух, — он повернул ключ зажигания. — И чутьё. Я почувствовал страх. И похоть. Вашу — нет. Их — да.

Я молчала.

— Вы не человек, — сказал он. — Я прав?

Сердце ухнуло вниз.

— Я человек, — сказала я твёрдо. — Просто… не совсем обычный.

— Я знаю, — он выехал на дорогу. — Я тоже не совсем обычный.

— Я поняла, — тихо сказала я. — Оборотень.

Он усмехнулся. Один раз. Коротко.Он понял, что отпираться и врать нет смысла.Что-то у него внутри подсказывало,что мне можно доверять.

— Не боюсь, — сказала я. — Я не боюсь оборотней. Я боюсь вампиров.

— Вампиров? — он бросил на меня быстрый взгляд. — Ты связана с вампирами?

— Была связана, — поправила я. — Теперь — нет.

Он помолчал.

— Я не спрошу, — сказал он наконец. — Но если ты захочешь рассказать — послушаю.

— Спасибо, — сказала я.И мы поехали дальше в тишине.

---

Машина остановилась у моего дома. Я вышла, уже взялась за калитку, когда он опустил стекло.

— Мия, — окликнул он.

Я обернулась.

— Будь осторожна, — сказал он. — Эти парни не простят, что их сдали. Они вернутся. Или пришлют кого-то поопаснее.

— Я знаю, — ответила я.

— Держи мой номер, — он кивнул. — Звони в любое время.

— Спасибо, — я развернулась и пошла к дому.

За моей спиной заурчал двигатель, и машина уехала.

Я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

*Он сфотографировал моё лицо.*

Фотографии были в его телефоне. В полицейском телефоне. Который мог быть взломан. Который мог быть передан кому-то.

Я закрыла лицо руками.

— Что ты наделала, дура, — прошептала я.Но внутри, глубоко, шевельнулось что-то тёплое.

Джексон Ли. Детектив. Оборотень.Он спас меня. И он не был вампиром.Может быть, не все хищники одинаковы.Может быть, некоторым можно доверять.А может быть, я просто хотела верить.Потому что если не во что верить — зачем тогда жить.

Я вошла в дом. Заперла дверь на все замки. Села на кровать, обхватив колени руками.

— Ты в безопасности, — сказала я себе вслух. — Ты в безопасности. Он не вампир. Он полицейский. Он защищает людей.

Но где-то в глубине души завыла старая волчица — предчувствие.

*Ты приблизила поиски, Миранда. Ты дала свой номер оборотню. И теперь кто-то из них — Кевин, Маркус, Моргана — может выйти на него. А через него — на тебя.*

Я зажмурилась.

— Нет, — прошептала я. — Они не найдут. Я не дам.Но я уже дала.Сама того не зная.

---

*Где-то в городе.*

Киану Хантер стоял у окна своей квартиры и смотрел на ночные огни. Телефон в руке вибрировал — сообщения от друзей, которых он не читал.

Он думал о ней. О девушке в кафе. О Мие.

Она отказала ему.

Никто никогда не отказывал Киану Хантеру.

— Интересно, — пробормотал он, отхлебнув виски из стакана. — Очень интересно.

Он улыбнулся. В его улыбке было что-то волчье.

---

*В поместье Кевина.*

Маркус стоял у карты, разложенной на столе. Красные булавки отмечали места, где уже искали — и не нашли. Кевин сидел в кресле, массируя виски.

— Моргана нашла что-то? — спросил он, не поднимая глаз.

— Нет, — Маркус покачал головой. — Но она не сдаётся.

— А Дана? Мария?

— Тоже ничего.

Тишина.

— Она жива, — сказал Кевин. — Я чувствую.

— Я тоже, — ответил Маркус. — Но этого недостаточно.

Он посмотрел на карту. На белые пятна — места, куда ещё не добрались.

— Мы найдём её, — сказал он. — Рано или поздно.

— Рано, — Кевин поднял голову. Его глаза горели. — Чем раньше, тем лучше.

Они не знали, что где-то в маленьком городке, скрытом магией Аида, Миранда только что дала свой номер детективу-оборотню,а самое главное он сфотографировал её.И что это фото станет ключом.

Или ловушкой.

Время покажет.

---

Спустя сутки.

Поместье Кевина. Кабинет. Тишина, которую никто не решался нарушить.

Маркус стоял у окна, вцепившись пальцами в подоконник так, что мрамор пошёл трещинами. Кевин сидел в кресле, сжимая в руке пустой бокал. Пепельница на столе была полна окурков — он не курил уже лет сто. Но сегодня курил.

— Наши методы поиска бессмысленны, — сказал Кевин глухо.

Маркус не ответил.

— Мы перерыли всё. Моргана обыскала каждый уголок в радиусе пятисот миль. Её скрывают сильнее, чем я думал.

— Ты к чему ведёшь? — Маркус обернулся. Его глаза были чёрными — не алыми, не красными. Чёрными от бессилия.

Кевин тяжело вздохнул, поставил бокал и встал с кресла.

— Будем искать людскими способами.

Он двинулся к телефону — старому, дисковому, который стоял на столе рядом с ноутбуком.

— Что ты имеешь в виду? — Маркус напрягся.

— А то, мой дорогой брат, — Кевин набрал номер, — я позвоню нашему общему знакомому из полиции. Джексону Ли. Пусть подключит своих людей.

Маркус поднял бровь.

— Оборотень?

— Оборотень, — кивнул Кевин. — Но хороший. И должник.

Телефон пилил гудками. Раз. Два. Три. Четыре.

— Не берёт, — Кевин сбросил вызов. — Странно.

Он набрал ещё раз. Потом ещё. Потом набрал участок.

— Детектив Ли сегодня не выходил на связь? — спросил он в трубку, представившись адвокатом. — А, понял. Спасибо.

Он положил трубку.

— Он на месте. Просто не берёт мой номер.

— И что ты предлагаешь?

Кевин взял ключи со стола.

— Поедем. Лично.

---

Участок. Два часа спустя.

Кевин с Маркусом вошли в здание участка, как обычные посетители — никакой вампирской скорости, никаких сломанных дверей. Кевин хорошо знал это место. Джексон помогал ему пару лет назад с одним делом — оборотни в городе плодились, и вампиры с ними конкурировали за территории. Тогда они нашли общий язык.

Дежурный кивнул Кевину — узнал.

— Детектив Ли у себя, — сказал он. — Но он занят. У него вчера было заявление об изнасиловании.

— Мы подождём, — улыбнулся Кевин. Улыбка была вежливой. Ледяной.

Они поднялись на второй этаж. Дверь в кабинет Джексона была открыта — но самого детектива внутри не было.

— Подождём здесь, — сказал Маркус, прислоняясь к стене.

Кевин вошёл внутрь.

Кабинет был маленьким, заваленным папками. Стол — деревянный, исцарапанный. На стене — карта города с булавками. На подоконнике — кактус в горшке. И на столе — распечатанный снимок. Чёрно-белый. Глянцевый.

Кевин взял его в руки.

И замер.

С фотографии смотрела она. Блондинка. Карие глаза. Чужие линзы, чужая краска, чужая улыбка — её не было на этом лице. Только усталость. Только страх, который она пыталась спрятать.

Но он узнал её.

По изгибу губ. По линии скул. По тому, как она смотрела в объектив — прямо, вызывающе, даже когда боялась.

— Миранда, — выдохнул он.

— Что? — Маркус отлепился от стены и подошёл.

Кевин протянул ему снимок.

— Это она.

Маркус взял фотографию. Его пальцы дрожали — опять.

— Ты уверен?

— Я пил её кровь, — сказал Кевин тихо. — Я узнаю её где угодно. Под любой краской. Под любыми линзами.

В дверях появился Джексон.Высокий, широкоплечий, в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Он держал в руке папку и кофе. Увидел гостей — остановился.

— Кевин, — сказал он без удивления. — Давно не виделись.

— Джексон, — Кевин повернулся к нему, сжимая снимок. — Откуда это?

Джексон посмотрел на фотографию. Его лицо не дрогнуло.

— Вчерашнее дело. Девушку пытались изнасиловать трое парней. Я спас. Снял показания. Сфотографировал для опознания.

— Как её зовут? — спросил Маркус. Голос был низким, напряжённым.

Джексон перевёл взгляд на него. Оценил. Увидел хищника — но не отступил.

— Мия Гроуч, — сказал он. — Работает в кафе «Уютный угол». Живёт в доме на окраине.

Кевин и Маркус переглянулись.

— Ты знаешь, кто она на самом деле? — спросил Кевин.

Джексон помолчал. Поставил кофе на стол.

— Знаю, — сказал он. — Что она не человек. Что она связана с вампирами. Что она что-то скрывает. Но она — жертва, Кевин. Я видел её лицо, когда она рассказывала, что с ней сделали. Это не игра. Это травма.

— Мы не причиним ей вреда, — сказал Маркус.

— Я в этом не уверен, — Джексон посмотрел ему прямо в глаза. — Но это не моё дело. Моё дело — закон. А закон она не нарушала.

— Где она сейчас? — спросил Кевин.Джексон вздохнул. Открыл папку, достал бумагу.

— На работе. Смена до двенадцати вроде.

Кевин взял телефон.

— Маркус, ты едешь в кафе. Я с Джексоном — к ней домой вдруг она дома.Если нет,встретимся в кафе.

Маркус кивнул и вышел.

Кевин посмотрел на Джексона.

— Ты едешь со мной.

— Это приказ? — усмехнулся детектив.

— Это просьба старого друга.

Джексон допил кофе, поставил кружку и взял ключи.

— Ладно, — сказал он. — Но если вы её напугаете — я вмешаюсь.

— Договорились, — солгал Кевин.

---

Кафе «Уютный угол». Вечер.

Я протирала стойку, когда колокольчик над дверью звякнул.

— Добрый вечер, — сказала я, не поднимая головы. — Садитесь, я сейчас подойду.

Посетитель сел за столик у окна — спиной ко мне. Кожаная куртка, кепка на голове, козырёк опущен так низко, что лица не видно. Я подошла с блокнотом.

— Что будете заказывать?

Он поднял голову.

Я замерла.

Маркус.

Его глаза — тёмные, почти чёрные — смотрели на меня спокойно, с той ленивой грацией хищника, который не торопится. Он улыбнулся — уголками губ.

— Я не ем обычную еду, — сказал он тихо. — Что вы мне предложите?

Внутри меня всё оборвалось. Сердце ухнуло в пятки, лёгкие сжались, воздух кончился. Я не могла дышать. Не могла думать. Только стояла, вцепившись в блокнот так, что побелели костяшки.

— Садись, Миранда, — сказал он. — Или мне звать тебя Мией?

Я попятилась.

— Не поднимай панику, — его голос стал жёстче. — Ты же не хочешь, чтобы кто-то пострадал?

Я посмотрела по сторонам. В зале были люди. Пожилая пара. Девушка с ноутбуком, влюбленная парочка. Хозяйка на кухне.

*Если я закричу — он убьёт их. Я знаю его. Он сможет.*

— Присядь, — сказал Маркус.

Я развернулась и побежала к выходу.

Врезалась в чью-то грудь, как в стену.

Кевин.

Он стоял в проходе, широко расставив ноги, руки скрещены на груди. На лице — никаких эмоций. Только глаза — голодные, жадные, прожигающие.

— Привет, Миранда, — сказал он. — Соскучилась?

Я отшатнулась назад — и наткнулась на кого-то ещё.

Рука легла мне на плечо — тёплая, спокойная.

— Давайте без драм, мисс Гроуч, — голос Джексона был ровным, почти скучающим. — Или мне называть вас Миранда?

Я вывернулась из его хватки и отступила к стене.

Трое. Они окружили меня с трёх сторон. Маркус — у окна. Кевин — у выхода. Джексон — между столиками.

— Выбора нет, — сказал Маркус. — Садись.

Я села. За столик у окна. Маркус — напротив. Кевин — рядом с ним. Джексон — рядом со мной.

— Ну, — я переводила взгляд с одного на другого. Сердце колотилось где-то в горле. — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?- произнес Ли.

Маркус и Кевин смотрели на меня. Не отрываясь. Как на еду. Как на сокровище. Как на призрак, который вдруг обрёл плоть.

— Расскажи ему, — Маркус кивнул на Джексона. — Кто ты. И как ты важна.

Я молчала.

— Ну же, Миранда, — Кевин подался вперёд. — Джексон мой хороший друг. Ему можно верить.

Я смотрела на свои руки. На синяки, которые ещё не прошли. На следы от игл, которые превратились в бледные шрамы.

— Я не скажу ни слова, — сказала я тихо.

Кевин и Маркус переглянулись.

— Ладно, — Маркус откинулся на спинку стула. — Поговорим в машине. Не нужно привлекать внимание.

Он встал.

— Я отведу её в машину. А вы, — он посмотрел на Кевина и Джексона, — поговорите с владельцем кафе. Загипнотизируй её Кевин, чтобы панику не подняла. А ты, Джексон, посодействуй.

— Сделаем, — Кевин встал.

Маркус обошёл стол и встал рядом со мной.

— Вставай, Миранда.

Я встала.

Он пропустил меня вперёд — к выходу. Я шла, чувствуя его дыхание на своей шее. Каждый шаг давался с трудом — ноги были ватными, руки дрожали.

*Ты не хочешь сдаваться, — сказал мне внутренний голос. — Ты не хочешь снова стать пленницей.*

Я вспомнила лабораторию. Красный свет. Иглы. Соль. Руки Даны на моей челюсти. Глаза Марии, чёрные, как колодец.

*Больше никогда.*

Моя рука сама нырнула в сумку.

Там лежал кол. Деревянный, острый, с заговорённым наконечником. Соня дала его мне на всякий случай. «Для вампиров, — сказала она. — В сердце не попадёшь — хотя бы в ногу. Замедлит».

Рядом — флакон с зельем. «Отбивает запахи, — объяснила Глория. — На четыре часа. Ни одна собака-оборотень тебя не унюхает».

Мы вышли на улицу. Маркус шёл чуть сзади, пропуская меня вперёд. Кевин и Джексон остались в кафе — я слышала их голоса за спиной.

— Садись, — Маркус открыл заднюю дверь чёрного седана.

Я остановилась.

— Не сяду, — сказала я.

— Что?

— Я сказала — не сяду.Он повернулся ко мне.

В его глазах мелькнуло удивление.

— Миранда…

Я всадила кол ему в живот.

Не в сердце — я не достала бы. Но в живот. Чуть ниже рёбер. Туда, где у вампиров сплетение нервных узлов.

Маркус охнул — не закричал, нет, вампиры редко кричат от боли. Но его глаза расширились, и он согнулся, схватившись за рану.