Венера-Москва-Юпитер. Книга вторая: Вектор движения

Глава 2

Я шагнул к Тимуру, чтобы помочь ему подняться, но меня опередила Эльвира Шарапова. Имя было написано на спортивной куртке. Судя по рельефной фигуре и упругим формам, десантница. Она заботливо подсела, приподняла Тимура и прислонила его к своей груди. Уверен, многие в этот момент мечтали бы оказаться на его месте. Девушка заглянула ему в глаза и облегчённо выдохнула:

— Сотрясения нет, зрачки в норме.

Немного запоздав и ощутимо столкнувшись плечом с Эльвирой, к Тимуру метнулась Мария, окончательно утвердив меня в правильности моих догадок. Она нежно подхватила Тимура и постаралась слегка оттеснить Эльвиру. «Эх, как тут девки пляшут, по четыре ровно в ряд», — ухмыльнулся я про себя, протягивая Тимуру руку. Он покрутил головой, поморщился, резким движением надавил ладонью сбоку на челюсть и прохрустел шеей. После чего ухватился за мою руку и упруго поднялся.

— Ну, что вы за люди такие, русские, — он широко и доброжелательно улыбался, — ни в чём меры не знаете. Так бы и сказал, что драться не умеешь.

— Ну, слава Богу! Цел! — в таком же шутливом тоне ответил я, приняв его игру. И с сожалением развёл руками, а потом дружески хлопнул по плечу: — Нас ведь и правда драться не учили. Только убивать. Но, может, благодаря тебе научусь. Прости, если что не так.

— Без обид, всё было чётко!

Покручивая шеей, Тимур мягко снял руку Эльвиры и, приобняв, поблагодарил её:

— Спасибо, Эля. Вон, сержанту воды дайте.

Пока Тимур отошёл к своим вещам и подставил спину сержанту Копейкиной, та водой из фляги обмывала ему ссадины, смывая налипшую каменную крошку. Я тоже подошёл к своим вещам и глянул на часы. До ужина оставалось не так много времени, но бойцы успевали принять душ и переодеться.

— Первый взвод, занятия окончены. Свободное время до ужина. Всем привести себя в порядок.

Я повернулся к своим, выбрал глазами Горчакова.

— Ефрейтор Горчаков, ведите взвод.

Я заметил, как слегка напряглись плечи сержанта Копейкиной, но намеренно это проигнорировал, предоставляя ей самой выпутываться из ситуации. Когда взвод лёгким бегом покинул спортивную площадку, я повернулся к своим вещам, намереваясь майкой смахнуть с саднящей спины грязь, и тут же почувствовал, как по спине потекли струйки воды, а чья-то заботливая рука аккуратно начала смывать сукровицу, смешавшуюся с налипшей землёй и каменной крошкой.

— Разрешите, помогу, товарищ старший сержант, — обворожительно низким и мягким голосом сказала та самая эффектная блондинка, что привлекла моё внимание ещё за обедом. — Не напрягайтесь, расслабьтесь, будет не так больно.

Одну руку она удерживала на моём плече, оставаясь сбоку, и каждый раз, когда старалась дотянуться до другого, нечаянно прижималась ко мне грудью, недвусмысленно намереваясь вывести меня из равновесия. Я даже не успел ничего ей сказать, как тут в дело вмешалась третья сила.

— Ой, боженьки, — моя непрошенная помощница взвизгнула, подскочила на месте и, вместо того чтобы отскочить, наоборот, прижалась к моей спине, вызвав резкую боль в ссадинах. — Откуда здесь это?!

На мою куртку, висевшую на брусьях, вскарабкалась Перчинка и, демонстрируя острые зубки, громко застрекотала, вслед за Скворцовой привлекая к нам внимание. Я протянул ей руку, стараясь успокоить, но она, воспользовавшись этим, мягко перебежала мне на плечо и уселась, поглядывая на всех за моей спиной. Я снял питомца, погладил меж ушей, успокаивая, и усадил обратно на куртку.

— Ой, какая прелесть! Саша, это твой зверёк? Я поражена! — выпалила на одном дыхании Елизавета, нисколько не заморачиваясь на устав и субординацию.

И откуда только моё имя узнала, хотя это-то как раз понятно. Она бросила мою многострадальную спину и потянулась к горностаю.

— Можно, я поглажу? Ой, какая милота!

— Я бы не советовал, — воспользовавшись паузой, я натянул майку, но предупреждение запоздало. — Всё-таки дикий зверь.

— Ой! Ой-ой-ой! — Скворцова засунула укушенный палец в рот и почему-то начала прыгать на одной ножке, ничем не отличаясь от какой-нибудь пятиклассницы. — Жа фто так?

Под шуточки и смешки сослуживцев она страдальчески уставилась на Тимура.

— Ну вот, Лизок, теперь ты просто обязана явиться в медсанчасть вместе с товарищем старшим сержантом, — раздалось из-за спин её товарищей, так что я тоже не смог разглядеть говорившего. — Вдруг тебе уколы от бешенства теперь надо делать?

— Тимур, товарищ старший сержант, разрешите сопроводить меня, мне… — она запуталась, но потом, вооружившись наглостью, выпалила: — Разрешите сержанту Скворцовой сопроводить старшего сержанта Вихрова в медчасть в паре с вами, а вам сопроводить меня в паре со старшим сержантом Вихровым.

Смех не утихал, я даже уловил обрывки фраз на тему, что неприступный секс-символ части сдаёт позиции, но в наглости ей действительно не откажешь. Мне такая вольница была очень непривычна, но меня окружали взрослые люди, старше меня, и насаждать здесь свои порядки явно не стоило, если я не хотел оказаться в дураках.

Обменявшись с Тимуром взглядами, без лишних слов мы отбросили всякие формальности и вместе дошли до медпункта. Я набросил куртку, чем сразу воспользовалась Перчинка, угнездившись на плече. Мне показалось, что ей приятно внимание новых знакомых. Раненная в палец Лиза продолжала хромать, наваливаясь на мою руку, и всю дорогу заваливала меня вопросами про питомца, однако больше не рисковала её гладить.

В медчасть нас со зверьком, естественно, не пустили, и я ссадил пассажира перед входом. Сочтя, что свою миссию она выполнила, Перчинка прокурлыкала что-то ободряющее, крутанула хвостом и была такова.

На ужин мы пришли прямо из медчасти, где фельдшер обработал наши ссадины и посмеялся над историей Лизы, явно очарованный её непосредственностью и женской энергией, которую она щедро распространяла вокруг. За общий стол, где уже расположились бойцы обоих взводов, мы тоже сели вчетвером. Поначалу меня напрягала возникшая двусмысленность, но я решительно не видел, как можно уклониться, не прослыв занудой или стеснительным малолеткой. Пришлось выкручиваться по ходу и терпеть многозначительные взгляды, которыми перебрасывались подчинённые.

Надо отдать должное Лизе. Она села рядом, заодно освободив место для всех нас, но за едой общалась исключительно с Элей и другими ребятами, никак не проявляя интереса ко мне и даже не участвуя в разговоре про Перчинку. А разговор про горностая неизбежно возник, и меня весь вечер забрасывали вопросами о жизни питомца.

— Часто доводилось в патрулях бывать? — пользуясь неформальным общением, я решил сместить акцент беседы и обратился к сидящему напротив Денису Теплакову, одному из пилотов «Витязей» в моём взводе. — Далеко ходить приходится?

— Почти до Авлаякана ходим. Дней 20 туда и столько же обратно.

Денис, на веснушчатом лице которого всегда присутствовало озорное выражение, потрепал свой рыжий ёжик волос.

— Вы в горах бывали, товарищ старший лейтенант?

— Бывал. На Кавказе. У нас проходил экзаменационный марш-бросок на Баксане, красиво, конечно, но очень скользко. — Я усмехнулся, вспоминая, сколько потов с нас там сошло, и поправил его оговорку. — Только не лейтенант, а старший сержант, боец!

— Виноват. Простите, просто сразу видно — не солдатского вы корня, вот и сбился.

Не знаю, чего он рассчитывал добиться своей прямотой, но светящиеся лукавством добрые глаза не позволяли заподозрить в плохом умысле. Скорее он так завуалировал вопрос о том, какими судьбами я тут очутился. К разговору стали прислушиваться сидевшие рядом десантники и мехводы. Надо было что-то отвечать, но я всё же предпочёл проигнорировать.

— И где труднее всего на маршруте? Там, поди, тишь да благодать — ни одной живой души? Или есть поселения?

Рано пока для личных откровений, и я постарался удержать разговор в нужном мне русле.

— Рельеф там сложный, расселины, ущелья, по маршруту всегда много курумов. Приходится эти кучи камней обходить, но зато в межгорных долинах бывает уютно — можно и бивак разбить на день-два, пока окрестности обследуем.

Со знанием дела подключился Леонид Карпов, ещё один пилот «Витязя», который, по моим наблюдениям, чаще всего держался за спиной бывшего комвзвода Копейкиной.

— Обычно поднимаемся по руслам рек до озера Большое Токо и там, у Худуркана, поворачиваем на восток, в горы. Третий взвод севернее забирает, а мы южнее обходим. Самое трудное у Большого Тыркана начинается. И узко, и ручьёв с речушками много. А нам как раз надо по вершинам к станциям наблюдения лазить.

— Как машины себя ведут, вытягиваете рельеф? — я повернулся к Марии Копейкиной, которая переключила на нас внимание, когда заговорил Карпов. — Слышал, были поломки, даже эвакуировать приходилось? И, кстати, предлагаю за столом без званий, ко мне можно просто по имени обращаться.

— Да, бывает ломаемся, но самим чиниться приходится. Дронами запчасти закидывают и лишнее вывозят. И при прочих равных, думаю, что не очень удачная идея на новые машины пересаживаться перед рейдом.

Озабоченно ответила Мария, но тут же широко улыбнулась, показывая ямочки на щеках, и представила сидевшего с краю стола невысокого, но атлетично сложенного пилота. Его смуглая кожа, тёмные волосы и карие глаза с монгольским разрезом без труда позволяли признать в нём уроженца казахских степей, даже и не зная имени.

— Это Жаслан, наши золотые руки. Как считаешь, пройдём без поломок в этот сезон? Или всё же лучше на новой технике?

— Поломки были, есть и будут, — философски изрёк он, немного отодвинув поднос с пустыми тарелками, — но старые машины привычные, а новые ещё обкатывать и обкатывать. Ну, как что случится в горах? По руководству не починишь. Если грохнешься со склона, то взысканий не оберёшься.

Выяснив общее настроение бойцов, я окончательно убедился, что к рейду надо серьёзно готовиться. Перепроверить всё с техниками, продумать маршрут, детально разобраться с возможностями техподдержки и снабжения на точках. Да и вообще вникнуть, как у них здесь всё это устроено.

После ужина я оставил взвод в казарме заниматься домашним заданием. Всем надо было подготовить к утреннему построению анализ ошибок по протоколу сегодняшнего забега. Сам я отправился в ангары доводить до ума «Воеводу».

В итоге к полуночи я прошунтировал все участки основной и дублирующих сетей и получил подробную базу тестовых показателей по взаимодействию модулей опорно-двигательной системы своего боевого меха. Получалась занятная картинка. На подъёме, словно нащупав решение задачи, я вывел тихонечко на внешние динамики меха подходящую тему и углубился в коды, подпевая себе под нос:

— Если я заменю батарейки…

Эта музыка будет вечной…

На мою дискотеку, спустя минут пятнадцать, залетел в распахнутые двери ангара охранный дрон. Завис надо мной и, идентифицировав, мигнул зелёным огоньком и улетел. Вот засранцы на центральной охране — спят уже наверняка. За четыре часа, что я тут вожусь, могли меня рассмотреть со всех сторон, но как только на пульт перестал поступать подтверждающий сигнал от дежурного, активировался протокол автоматической охраны. «Кто-то завтра получит на орехи», — усмехнулся я про себя, запуская свеженаписанный отладчик.

Результат меня ошарашил. Кто-то очень умелый доработал платы распределённых узлов управления опорно-двигательной системы, явно добавив в цепь специальный декодер. Теперь, когда его в цепи не было, модуляция командных импульсов искажалась и выглядела как хаотичный набор сигналов, вызывая неадекватные реакции шасси. Чтобы восстановить нормальную передачу командных импульсов, мне предстояло либо заменить все управляющие интегральные микросхемы, либо разобраться с алгоритмом декодера и состряпать такой же на коленке.

Зачем такое вытворять? У меня родилось по меньшей мере два предположения, но внести ясность мог только анализ всех протоколов телеметрии хотя бы за сегодня. Ещё желательно было посмотреть на телеметрию ходовой под управлением предыдущих пилотов для сравнения.

Когда я уже начал ощущать необоримое желание вздремнуть, мой комм пикнул, оповещая, что анализ завершён. Результат неоспоримо показывал, что проблемы начались после смены пилота, когда уволился старший лейтенант Плахов. Искин предложил разработать скрипт декодера, который вполне мог компенсировать искажения сигналов и обеспечить стабильный ход машины без замены плат. Так что, разобрав систему подвесных шунтов и закрепив панели обратно, я, вполне удовлетворённый проделанной работой, отправился в кубрик доспать оставшиеся три часа до подъёма. Хоть разбуженные посреди ночи техники и бурчали недовольно, когда я сдавал им ангар, они уважительно покивали и обещали утром передать Денису Ильичу, что решение найдено.

На улице уже сгустились предрассветные сумерки, и на востоке ярко горела Венера, предвосхищая скорый восход Солнца. Мой взгляд приковался к утренней звезде, и неожиданно вспомнилась внучка шамана, её смех и зазывный танец. Я стряхнул наваждение. Да, спать осталось совсем немного — не буду терять времени. Перчинка ждала меня перед входом в кубрик, положив голову на лапу, которой придавливала мышь. Сил выгонять её с такой добычей не было, и я рухнул на кровать, с удовлетворением ощутив, что содранная спина почти полностью зажила и уже не беспокоит.

Сон и завтрак слились в одно действие, но крепкий кофе, которым из личных запасов Дениса Ильича меня угостили техники, вернул меня в реальность. Пока взвод строился и готовился к выдвижению на полигон, я прошёл круг по площадке перед ангарами, демонстрируя начальнику службы ремонта устойчивость и чёткий отклик ходовой системы «Воеводы».

Сам был удивлён. Конечно, это не ремонт в прямом смысле, а всего лишь заплатка, и мне ещё предстояло понять причину возникновения этой переделки. Что это — хитроумная сигнализация, не позволяющая без владельца декодера полноценно управлять мехом? Что заставило лейтенанта Плахова доработать генерацию импульсов? Над этой задачей в фоновом режиме трудился искин моего комма, пытаясь найти корреляции. Проблема была в том, что мы не знали области поиска и поэтому лопатили вслепую, так что на скорое озарение надеяться не приходилось.

Разбор полётов, тренировка, приём пищи — в этом круге пролетел день. Так начиналась армейская рутина. Завтра состоится совещание в штабе, где будут обсуждаться задачи нашего рейда, и мне предстоит погрузиться в подготовку. Пока же я забежал познакомиться с замом по тылу, суровым и неулыбчивым майором Свидригайло. Получил ведомости на свой комм для ревизии имущества взвода и был выпровожен со строгим приказом пересчитать все пуговицы на парадных кителях.

К концу первого полноценного дня я был выжат как лимон. Мир сузился до сейчас и здесь, и перед сном я с удивлением отметил в голове отсутствие каких бы то ни было мыслей вообще. Куда там медитации — армия рулит! Не успел я задремать, как раздался тихий аккуратный стук, и кто-то уверенно потянул ручку закрытой на замок двери. Пришлось вставать и открывать.

К такому меня жизнь не готовила! Тёмной тенью в комнату скользнула мощная, как волна цунами, фигура, закутанная в плащ-палатку. Дверь была мгновенно, без единого скрипа, притворена и закрыта на замок. Фигура прижалась спиной к стене, оставаясь в шаге от меня, и из-под капюшона влажно блеснули голубые глаза в обрамлении белых от лунного света кудрей. Насладившись моим оцепенением, Лиза подняла руки, отпустила старательно запахнутые полы плаща и скинула капюшон. Плащ слегка распахнулся, но я даже не позволил себе опустить взгляд, опасаясь увидеть то, что нарисовало моё воображение. «Это залёт, курсант!»

Не произнося ни слова, валькирия обхватила меня за голову и притянула к себе в горячем поцелуе, прижимаясь всем телом. Сквозь пламя, охватившее меня, в мозгу билась только одна мысль: «Нельзя»! Но и представить, во что выльется обида Лизы, если я её оттолкну, я тоже не мог. Этого допускать было нельзя. Больше всего я хотел, чтобы сейчас прозвучал сигнал боевой тревоги! Я сопротивлялся желанию как мог и ещё держался, ограничиваясь ответным поцелуем, но понимал, что при любом исходе это уже утром станет достоянием всей части. Охренеть, если подумать. Заходи кто хочешь и делай что хочешь. Хорош командир.

— Не волнуйся, никто ничего не узнает. Я так долго тебя ждала! Ты мне сразу понравился! — с лёгкой хрипотцой в голосе прошептала Лиза и, уже не стесняясь, хозяйничала по всему моему телу, да и я отвечал взаимностью.

На открытое окно за моей спиной вскочила Перчинка и тревожно взвизгнула. Я резко повернулся к окну, оставляя растрёпанную блондинку за спиной, и сквозь колыхнувшиеся от ветра занавески увидел, как по газону подбегают три тёмные фигуры, по габаритам точно принадлежащие десантникам. Первый этаж наших казарм, он же единственный, позволял без всяких усилий заглянуть в окно, расположенное чуть выше уровня пояса. Резким толчком правой руки за спиной я отправил гостью в тёмный угол за шкаф для одежды, а сам шагнул к окну, максимально сощурив левый глаз и полностью закрыв правый. Мощный луч прожектора, который в сумерках вырисовывался чёрным кубом в руках первого бегущего, залил всё помещение под злорадный смех одного из нападавших:

— Здесь она, точно! Ну, теперь ты больше не сможешь мне задницей перед носом крутить, узнаешь настоящего мужика!

Настрой визитёров не оставлял ни сомнений, ни выбора.

Использовав несколько шагов до окна для разбега, я сгруппировался и выпрыгнул, целясь ногой в источник света. Прожектор отлетел и погас со звоном разбитого стекла. Приземлившись между противниками, я сразу пошёл в атаку — под град встречных ещё беспорядочных ударов.

Секундной задержки мне всё равно не хватило, но я успел пробить в пах ближайшему, по инерции долетел до бежавшего сзади и врезал ребром ладони в кадык. Следующим движением попал ему в нос и продавил корпусом, заставив упасть на спину, да и сам кувырнулся вперёд, получив вдогонку серию ударов по почкам. Первый удар, как оказалось, тоже не попал куда надо, всего лишь в бедро, но удачно, и противник уже ковылял ко мне, припадая на отсушенную ногу.

С руки капала кровь, видимо, из разбитого носа противника. Принимая удары берцев на согнутые руки, я попытался сблизиться, когда неожиданно третий боец, остававшийся к этому моменту целым, схватился руками за голову и заорал благим матом. Даже в рассеянном лунном свете было видно, что его лицо залило чёрной кровью. Не задумываясь ни на миг о причинах, я впечатал босую ногу ему в колено и рубанул по шее, на полметра опережая не успевшего приблизиться хромого. Но тот, видя это, без замаха метнул десантный нож. Ногу обожгло огнём, и она подломилась, предательски роняя меня под ноги противнику. Запинать меня он не успел. По команде он застыл на месте и вытянул руки вверх, когда над нами завис дежурный дрон, залив место сражения светом прожекторов и завывая сиреной.

— Второй раз за два дня. Старший сержант Вихров, вы там в Москве совсем с ума посходили? Западных боевиков обсмотрелись?

Капитан Поддубный, прибывший к нашим казармам, даже не дал никому приблизиться и резко скомандовал любопытствующим задраить окна и не высовываться. Везде сразу погас загоревшийся было свет, и я заметил, как в последний момент в закрывающуюся щель моего окна юркнула Перчинка. Солдаты дежурного наряда было сунулись нам помочь с перевязкой, но тут появился заспанный главврач части, майор медицинских войск Касторкин, и решительно взял процесс в свои руки.

Первым делом он осмотрел лицо десантника, залитого кровью, и быстро привёл его в порядок. Затем он подошёл ко мне, смыл кровь, тут же затянул жгут на ноге и, набрав команду на комме, продолжил осматривать следы моих побоев. Благо, для этого мне даже раздеваться не надо было. Я сидел как ложился спать — в одних трусах, так что мне самому даже жгут наложить было не из чего. Когда подлетела гравиплатформа с носилками, он молча указал мне туда ложиться, закрепил блок автодока с диагностом на груди и пошёл дальше.

— Так, рядовой Константин Белов, рядовой Горячий, рядовой Тихий, — капитан Поддубный, постепенно закипая, прохаживался вокруг сидящих на земле десантников, заведя руки за спину. Те все как один поблескивали бритыми головами. — Ударники антисоциалистического поведения, так сказать, опять прославились. Недели не прошло, как из карцера!

Он подошёл ко мне, посмотрел на мой вид, ухмыльнулся и голосом, не подразумевающим никакого веселья, спросил:

— Почему на улице в неуставном виде?

— Не могу знать, товарищ капитан, — я даже лёжа вытянул руки вдоль тела, имитируя стойку смирно.

— Так, ты мне это брось! — он строго меня одёрнул, но продолжать расспрашивать не стал.

Потратив на просмотр записей с камер на своём комме минут пять и так и продолжая стоять надо мной, капитан буркнул себе под нос: «Шерше ля фем, етить колотить: растютить косматым хреном три колоды в подзабор, зловонючим звездозадом раззвездрючить на пробор. И без сала!»