Жизнь за ангела
– Это что? Почему по немецкому «5»? Ты ещё и врёшь?
– Я исправлю! Честное слово!
– Ты что? Немецкий уже забыл? – он снял со штанов ремень и сильно меня отлупил.
– Рихард, не надо! Рихард! Не трогай ребёнка! – мама пыталась меня защитить, но тот оттолкнул её.
– Не лезь! Ты всё время отправляешь его в Польшу, разговариваешь с ним на русском, он уже и по-немецки разговаривать разучился!
– Ненавижу! Ты не мой отец! Ты не мой отец!
Между нами был явный конфликт, я испытывал к отчиму недоверие и неприязнь. Очень часто в беседах с мамой мы переходили на русский, ей так было проще и легче, что явно раздражало отчима, поскольку он его не понимал, а значит терял контроль, ему казалось, что мы говорим о чём-то секретном или хотим сохранить от него в тайне
Отчим ещё пытался со мной договориться, найти ко мне подход, расположить к себе.
– Если хочешь жить здесь, ты должен меня слушаться и делать всё, как я скажу. И не вздумай мне пакостить! Ты понял? Ты должен называть меня отцом, если хочешь, чтобы я хорошо к тебе относился.
Я хотел этому верить, и в первое время действительно было всё хорошо. Он прекрасно ко мне относился, занимался со мной, дарил мне подарки, но всё это ненадолго, потом отношение его изменилось. Между мной и Хельгой была существенная разница. Хельга была ему родной дочерью и её он любил, обожал, души в ней не чаял. Зачастую он приносил Хельге сладости и конфеты, баловал постоянно, мне же этих радостей не хватало. Сладости выпечку и конфеты мне покупала только мама, при этом делила всегда только поровну и на двоих. В этот раз он опять принёс сестрёнке конфеты, а про меня забыл, меня охватила обида и детская зависть:
– А мне?
Отчим сурово на меня посмотрел.
– А ты не заслужил своим поведением.
Я молча насупился, ушёл в свою комнату и заплакал. Ну почему только Хельге? Это несправедливо! Хельга увидев, что я расстроен молча достала из кармана несколько конфет и протянула в своей ладошке.
– На! Не плачь!
– Хельга, спасибо! – я обнял сестрёнку.
Высшей оценкой в немецкой школе была «1», а «5» считалась низшей оценкой. К учёбе я относился серьёзно, старательно, обладал терпением и усидчивостью, если нужно, брался за дополнительные задания. Из-за неудач или плохих оценок переживал, старался исправить. В дальнейшем, конечно, немецкий я подтянул и закончил школу с высшими баллами. У меня была отличная память и учёба давалась мне относительно легко, но отношения в немецкой школе увы, не были лёгкими, как хотелось бы. Поначалу я пробовал влиться в коллектив, но отличия в поведении, взглядах, произношении, быстро стали заметны, меня и здесь воспринимали как чужака. Уже тогда нацистские идеи проникали в немецкое общество и чистота немецкой крови имела значение. Из-за смешения кровей ко мне относились как к неполноценному, весьма предвзято, даже среди некоторых учителей, мне постоянно приходилось доказывать, свои способности и знания. И здесь были споры, ссоры, драки обиды и слёзы. И в польской школе и в немецкой мне было сложно, меня не принимали за своего ни здесь ни там. Только мама и сестра меня жалели, понимали и поддерживали во всём.
Теперь ещё немного истории. К 30-м годам Германия стала вновь подниматься, слегка оживилась экономика, стране разрешили иметь свою армию, а на репарации смотрели сквозь пальцы. В целом, в стране был традиционный уклад семьи. Работали в основном мужчины, а женщины сидели дома, вели хозяйство и занимались детьми. Для женщин, как говорили немцы, существовало правило трёх «К»: Kirche, Kinder, Küche (церковь, дети, кухня). Каждая добропорядочная немка должна быть отличной домохозяйкой. Разводы были не приняты среди немцев, и как правило, не одобрялись. Лупить детей ремнём и наказывать даже в школах не считалось зазорным. И раньше было такое, что ко всем другим нациям немцы относились несколько предвзято, считали ниже себя. С некоторой неприязнью немцы относились и к полякам, считали их нечистоплотными, неряшливыми, ленивыми, не совсем образованными, но живя в Польше, я прекрасно видел, что это не так! Очень многие поляки знали немецкий язык, особенно в приграничных районах или смежных территориях, где жили бок о бок. Что касается определённых правил и норм поведения, оформления документов, то здесь немцы были весьма педантичны – и это правда! Если что-то немцы делали, строили – то всё же это было на совесть. Можно отметить и пунктуальность, опаздывать куда-либо считалось дурным тоном. Даже небольшие немецкие деревеньки были достаточно чистыми и ухоженными.
В 33-м году, казалось бы, в результате законных выборов, к власти в Германии пришёл Гитлер, устроив провокацию с поджогом Рейхстага и уничтожив всю оппозицию, я тогда был ещё ребёнком и не сильно в это вникал, мне было всего тринадцать. Постепенно в школе нам начали насаждать националистические идеи, говорили, что немцы особая нация, и выдавали все это за патриотизм. Организация «Гитлерюгенд» образовалась ещё в 26-м году, поначалу вступление в неё было исключительно добровольным, её даже пытались запретить, считая незаконной и экстремистской, лишь с 39-го года вступление в эту молодёжную организацию стало обязательным. Поскольку я был старше и окончил школу раньше, то в гитлерюгенде я конечно, не состоял.
Глава 7
Окончив девять классов, немецкую народную школу, в 36-м году я без труда поступил в Берлинский университет на факультет журналистики и иностранных языков. Уже в университете я изучал английский.
Оторвавшись от матери, я впервые окунулся во взрослую, свободную жизнь, меня никто не контролировал! В Берлине впервые с приятелями я попробовал пиво, стал обращать внимание на девочек, хотя завести с ними отношения всё ещё не решался. Мы с приятелями снимали небольшую квартиру, одну на троих или четверых, поскольку мест в общежитиях не хватало, а одному платить за жилье было дорого. Быт был вполне устроен, небольшая плита, кухня. Белье мы стирали в прачечной или дома, завтракали обычно в квартире, готовили сами (кофе, бутерброды), обедали в университетской столовой (платили деньги), иногда консервы, а ужинать ходили в кафе или пивную, пиво было разрешено в Германии с 16 лет, а более крепкие напитки только с 18.
Домой я ездил раз или два в месяц, на выходные, или во время студенческих каникул на Рождество. Всё же Берлин мне нравился! В городе были театры, кино, развлекательные заведения, пабы… Народу было много, и жизнь била ключом! Конечно, больше всего я был рад тому, что почти не видел своего отчима.
Уже в 36-м году то и дело мы видели отряды штурмовиков, которые маршировали по улицам, а также отряды молодёжи в коричневых рубашках со свастикой. Некоторые из студентов становились сторонниками Гитлера и вступали в национал-социалистическую партию, мне тоже предлагали, но я к этому особого интереса не проявлял. Зато я с удовольствием ходил в кино, пивные и разные увеселительные заведения. И музыку, и театры, и кинематограф я обожал!
Марлен Дитрих была моей любимой актрисой, но с 35-го года она уехала в США, в Голливуд, и снималась там, в Германию приезжала всё реже, время от времени. Последний раз побывала на родине ранней весной, в 37-м году, повидаться со своими родными. Каким чудом мне удалось взять у неё интервью, я и сам не знаю!
После обучения на первом курсе, в марте, нас впервые отправили на практику почти на два месяца, и меня закрепили за редакцией одной из берлинских газет. Редактор посмотрел на меня оценивающе и с некоторым любопытством.
– Как я понимаю, вы к нам на стажировку, молодой человек?
– Да, мне необходима практика, меня к вам послали из Берлинского университета.
– Я осведомлен, ваш преподаватель договаривался со мной по поводу практики. Как вас зовут?
– Краузе, Иоганн Вильгельм.
– Питер Вагнер, главный редактор, – он протянул мне руку. – Будем знакомы. Ну, посмотрим, на что вы способны! Для начала попробуйте взять интервью у какой-нибудь актрисы театра, к примеру… а там посмотрим. Можете сами проявить инициативу, найти какую-либо тему, написать статью. Действуйте!
– Отлично!
Совсем недавно я случайно узнал, что Марлен Дитрих приехала в Германию. Ну не может же быть, чтобы она не дала ни одного выступления! Я хотел достать билет, но его уже не было! Что делать? На концерт мне никак не попасть! Место, где остановилась Марлен, держалось в строжайшем секрете, и в Германии она должна была находиться не более пяти дней. В театре я дождался, пока закончится выступление, люди начали выходить и толпились в холле, кто-то заходил на следующий сеанс. Вместе со мной за компанию рядом был один из приятелей, с которым мы вместе снимали квартиру.
– Спорим, я возьму у неё интервью?
– Тебя не пустят в гримерку! Смотри сколько людей, там же охрана!
– Вот увидишь!
Я нырнул в толпу народа, едва ли не расталкивая попавшихся на пути локтями, от чего меня недовольные посетители несколько раз осадили, и мне пришлось извиняться. В буфете я взял бутылку дорогого французского вина – делать нечего, пришлось разориться! Но билет ведь я не купил, и заначка у меня ещё была! Ну, подумаешь, не схожу в пивную, как-нибудь обойдусь! Если повезёт, то за статью в редакции мне должны были заплатить. У гримерки меня остановил охранник, довольно здоровенный мужчина в кожаном чёрном плаще.
– Молодой человек! Стойте! Сюда нельзя!
– Я из обслуживающего персонала, меня просили принести госпоже вина.
– Хорошо, пройдите…
Заглянув в гримёрку, я увидел Марлен. Она сидела перед зеркалом в красной шелковой накидке, вроде халата, надетой поверх платья, а белокурые волосы были забраны какой-то блестящей заколкой. На губах ярко-красная помада, и широко раскрытые голубые глаза с распахнутыми ресницами смотрели на меня несколько возмущенно. На мгновенье я оторопел!
– Простите, меня просили доставить вам бутылочку французского вина.
– Я не просила.
– Это подарок от одного из ваших поклонников.
– Подарок? Хорошо, поставьте его на столик. Интересно от кого?
– Он не представился. У вас столько поклонников, что невозможно сосчитать! Должен признаться, я в их числе. Если можно, разрешите взять у вас интервью для немецкой газеты?
– Журналист? Молодой человек, вы нахал! Но учитывая вашу настойчивость… Хорошо… – она усмехнулась, и возмущение в её голосе сменилось на снисходительный тон, наверное, потому что увидела перед собой совсем ещё мальчишку, молодого, но смелого и дерзкого.
– Можно задать вам несколько вопросов?
– Задавайте…
– Каковы ваши планы? Вы собираетесь остаться в Европе или планируете вернуться в Соединённые Штаты?
– Да, я уезжаю в Штаты!
– Это правда, что вам поступало предложение от немецкого правительства сниматься в фильмах у себя на родине?
– Да, это верно! И не одно…
– Вы согласились?
– Нет!
– Почему?
– Эти предложения немецкого правительства меня не устраивают! То, что происходит в стране, противоречит моим убеждениям…
– А может, останетесь в Германии?
– Ни за что! Это исключено! – Марлен ответила категорично.
– Вы навсегда решили уехать из Германии?
– Возможно…
Беседа длилась минут пятнадцать, но я бы впечатлён, Марлен была просто блистательна!
Когда принёс статью в редакцию, редактор был доволен и даже в определённой степени удивлён!
– Хм… Интервью Марлен Дитрих опубликую обязательно! Отлично! Ваши статьи, касающиеся критики театральной постановки, а также светских новостей и сплетен заслуживают внимания. Должен сказать, что это у вас неплохо получается! И всё же как вам удалось взять интервью у известной актрисы?
– Должен сказать, что это было нелегко! Мне пришлось кое-чем пожертвовать, но думаю, оно того стоит!
– У вас талант! Есть все качества, чтобы стать отличным журналистом!
– Спасибо!
– Очень жаль, что Марлен отказалась от предложения остаться в Германии!
Глава 8
Всё чаще в Германии преследовали евреев, и иметь с ними какие-либо отношения считалось зазорным, дурным тоном. Пропаганда антисемитизма велась во всех СМИ: в газетах, на радио – везде, где только можно! Рисовались карикатуры, вешались плакаты, а в некоторых заведениях висели объявления – «Евреям вход воспрещён» или «Вход евреям нежелателен». Не скажу, что кто-то из евреев был моим близким другом, но несколько знакомых, приятелей были, одного из них потом отчислили из университета по доносу, так и не дав ему доучиться. Позже его с родственниками депортировали в Польшу и поместили в варшавское гетто, я случайно об этом узнал.
Однажды после того как занятия в университете закончились, мы с приятелями собрались снова. Конечно же, как обычно, нам нужно было где-то поужинать, а завтра должен был быть выходной.
– Знаю здесь недалеко одно заведение, там отличное пиво и самое главное – куча девчонок! Музыка и всё такое… – сказал Франц.
– О-о-о! Отличная идея! – согласился Руди. – Иоганн, ты с нами?
– Конечно! Я вовсе не против пива, сосисок и красивых девчонок!
– Ещё бы! – Руди усмехнулся.
В пивной мы взяли пива, немного закуски, сели за столик и начали озираться по сторонам… Народу было много и в основном молодёжь.
– Смотрите, вон там за столиком девчонки сидят. Вон та, что в синем платье, блондинка очень хорошенькая! Я бы не прочь познакомиться с этими малышками, – Франц явно обрадовался.
– Так давай подсядем к ним за столик! Я надеюсь, они будут не против нашей компании, – предложил я – Руди, ты как?
– Я согласен! Та, что в красной блузке – моя!
– Пойдём! – Францу уже не терпелось скорее познакомиться.
Мы подошли к девчонкам. Франц заговорил первым.
– Привет, прекрасные фройляйн! Вы очаровательны! Можно с вами познакомиться? Надеюсь, вы не будете против нашей компании? Я Франц! Это Руди, Иоганн, – он указал на меня.
Девчонки улыбнулись в ответ, переглянулись между собой, хихикнули.
– Инга, – представилась блондинка в синем платье.
– Фрида, Фридерика, – улыбнулась девушка в красной блузке.
– Габриэла! Можно просто Габи…
– Руди, принеси нам ещё пива, – попросил Франц.
– С удовольствием!
Конечно же, мы угостили девчонок за наш счёт, и они явно были довольны. Когда заиграла музыка, мы пригласили их на танец, и мне досталась Инга, танцевать с Францем она не захотела. Францу оставалось только облизываться и танцевать с Габриэлой! Впрочем, и Габриэла была довольно мила!
Выпив пива, я конечно расслабился и отбросил всякое волнение. В итоге мы хорошо провели время, отлично повеселились, но с пивом я кажется, немного перебрал! Девушка попросила, чтобы я её проводил и я неожиданно согласился. Пока шли, мы весело болтали обо всяких пустяках и смеялись. Инга привела меня к себе домой, в жильё которое снимала – это была совсем маленькая комнатёнка, но всё же отдельная от родителей. Впрочем сначала я не особо то всё и рассмотрел, был некоторый беспорядок, вещи были раскиданы и валялись как попало.
Мы продолжили беседу и Инга предложила вина, которое разлила по бокалам, достала немного фруктов и шоколада. За то время, что шли по улице, я успел немного протрезветь.
– За знакомство! – она протянула мне бокал.
– За знакомство!
Мы чокнулись и махом опрокинули спиртное. После этого Инга села ко мне поближе, обняла и прильнула к моим губам. Я немного расслабился, меня слегка понесло. Затем она и вовсе села мне на колени, расстегнула рубашку, ремень, полезла в брюки… Я напрягся, но Инга настойчиво продолжала, скинула платье… В голове мысли: «Что она делает? А вдруг у меня не получится?» Был страх оказаться неопытным, опозорится перед девчонкой – вот я попал!
В конце концов тормоза отпустили, волнение и скованность исчезли, появилось лёгкое возбуждение. Я подумал: «Что дальше?» Сопротивляться было лень, и я решил – будь что будет! Любопытство взяло вверх. Я уже сам обнял девушку и стал проявлять активность. Когда-то же это должно было случиться, тем более у некоторых моих приятелей опыт уже был. Она смотрела на меня со сладкой истомой, то закатывала глаза, то кусала губы…
– Иоганн, что ты медлишь? Давай… – она сама направляла меня куда надо, охала, ахала и стонала. Я же снова чувствовал неуверенность, волнение и дрожь по всему телу: «Что я делаю?» – чувство полного хаоса и смятения – всё смешалось. Ощущения были странными, в целом приятными, но при этом, даже в какой-то момент было немного больно, при первом проникновении. Что случилось, то случилось! Сожалеть о чём-либо было уже поздно.
Наутро я проснулся в непривычной обстановке, немного болела голова и хотелось пить. Увидев рядом с собой под одеялом девушку, я удивился и пришёл в некоторое замешательство. Последнее, что помнил – это как мы шли по улице и смеялись, зашли в комнату, опрокинули пару бокалов вина, остальное всё очень смутно. Про себя подумал: «Бог мой! Как я здесь оказался? Ничего не помню… Надо же было так напиться? Дурак!».
– Привет! Доброе утро! Уже проснулся?
Времени было часов шесть утра, начало седьмого.
– Надо же было вчера так напиться! Голова болит, пить хочу…
Она встала, накинула халат.
– Я сейчас кофе сделаю, приготовлю нам завтрак. Яичницу будешь?
– Инга, у нас вчера что-нибудь было?
– Ты дурак? Совсем ничего не помнишь?
– Я был пьян, я не помню. Я действительно занимался с тобой этим? Не злись… У меня ещё с девушкой не было ничего.
– Ты что? В первый раз? Не может быть! – Инга округлила глаза, удивлённо вскинула брови, после этого начала хохотать!
А вот мне было не смешно. Я был готов со стыда провалиться! Было очень неловко, в добавок ко всему, я вообще не понял, что произошло. Понемногу память возвращалась ко мне. Даже никакого особо удовольствия я не испытал.
После того как выпили кофе, девица снова затащила меня в постель. Всё же, если не пиво, я бы, наверное, так и не решился. Меня терзали сомнения относительно того, что же теперь делать. А вдруг заставит меня жениться после всего этого? Уж как-то быстро всё это произошло, и готов к этому я конечно не был.
Пришёл я на съёмную квартиру к своим приятелям уже утром.
– Ты где был? Какого чёрта? – спросил Руди.
– Я Ингу провожал…
– Ты даже нам ничего не сказал, мы тебя там полчаса прождали, искали по всему заведению. Мог хотя бы предупредить. – Руди злился.
– Мы здесь одни, а он с медхен значит развлекается? – вставил Франц. – Ты с ней переспал? Ну как тебе крошка? Хороша?
Я покраснел. Франц ещё с самого начала положил на неё глаз, его душила лютая зависть, а уж мысль, что я с ней переспал и вовсе не давала ему покоя, задевала его самолюбие.
– Уууу… Так тебя можно поздравить? – рассмеялся Руди, похлопав меня по плечу, – Наш Иоганн первый раз переспал с фройляйн! Да ещё и блондинка – тебе повезло! А ну расскажи, расскажи… Это надо отметить!
– Ты знал, что эта фройляйн мне понравилась, – Франц уже не скрывал своего негодования и обиды, – и всё равно увёл её у меня!
– Она сама меня выбрала.
Таким образом наши отношения с Францем дали трещину, он ещё долго держал на меня обиду, за то, что я вот так просто увёл его девушку, на знакомство и отношения с которой он явно рассчитывал. Франц отвернулся от меня, начал меня игнорировать, почти со мной не общался.
С тех пор мы с Ингой стали встречаться всё чаще, в основном на её съёмной квартире, которую она снимала отдельно от родителей, чтобы иметь свой небольшой притон, водить женихов и не бояться маминых тапочек. То, что я был неопытен, как ни странно нисколько её не смутило. Наоборот, она меня всему обучила, подстроила под себя, так как ей было нужно. Однако и проблемы в отношениях у нас тоже были, они возникли довольно скоро. У Инги был непростой характер, довольно капризный и угодить ей во всём было сложно. Эта блондинка была слишком уж легкомысленной, не слишком умной, чересчур ревнивой, хотя и красивой. При этом всё же она была весёлой, любила шумные компании, выпивки и обожала внимание мужчин. С Ингой можно было встречаться, но вот жена из неё получилась бы не самая примерная!
Через несколько месяцев от этих отношений я явно устал. Инга любила сладости, пирожные, выпечку и печенье, обижалась, если не дарил ей подарков, не угощал шоколадом, пивом или вином. Мне приходилось тратить немало денег на подарки и походы в увеселительные заведения.
В университете мне понравилась другая девушка – Лизхен. Лизхен, в отличии от энергичной и взбалмошной Инги, несколько жёсткой, холодной, с повелительным тоном, была более мягкой, уютной и тёпой. Она была более спокойной, умной и рассудительной, хотя её внешность не была настолько яркой. У Лизхен были тёмные волосы с каштановым отливом, большие голубые глаза, с тёмными, длинными, густыми ресницами. Сблизились с Лизхен мы далеко не сразу, поначалу я её даже не замечал, никакой искры между нами не возникало. Мы просто встречались на лекциях, в одном помещении и не более. Иногда я просил у Лизхен какие-то записи или конспекты, обращался по делу и она никогда не отказывала. Мне нравилось это дружеское общение, мы находили общие темы, в том числе философские, научные, которые Ингу и вовсе не интересовали. Лучшего собеседника было и не найти. К Инге больше тянуло телом, была та самая страсть, яркая искра, с Лизхен же было всё по-другому, страсти не было, но к ней тянуло душой! Она была заботливой, аккуратной из неё бы получилась именно хорошая супруга, хозяйка и мать, серьёзная и ответственная. В общем, сердце моё разрывалось напополам, между Ингой и Лизхен, я толком не знал, какую из них предпочесть, но больше начал склоняться к Лизхен, хотя и не признавался ей в своих чувствах, очень долго скрывал.
Глава 9
В один момент мы с Ингой сильно поссорились. Причиной стала та самая ревность. Инга пришла ко мне и явно была не в духе:
– Иоганн! Почему ты вчера не пришёл? Мы же с тобой договаривались.
– Извини, я был занят. Не всегда всё идёт по плану. Ты же знаешь, что я учусь.
– А может ты был занят своей новой подружкой? – в голосе было явное недовольство и раздражение.
– Инга!
– Какой подружкой? С чего ты взяла?
– Какая разница? Я всё знаю! Лизхен? Это она? Это она? Да?
– Успокойся! – я пытался унять истерику Инги, – Кто тебе об этом сказал?
– Неважно… Какого чёрта?! – она размахивала руками – Нет! Если я её увижу – прибью! Все волосы этой мерзавке повыдергаю. Ты слышишь? Ты меня понял?
– Дура! Сумасшедшая…
– А ты Идиот!
– Уходи… Хватит… – я уже явно устал.
– И уйду! Но запомни, ты ещё сам ко мне прибежишь.
Она развернулась и ушла.
После этого остался неприятный осадок. Я догадывался, кто мог об этом Инге сказать, но предпочёл пока ни о чём не говорить, всё осмыслить. У меня явно был стресс и я не хотел ни с кем разговаривать. Руди явно заметил, что со мной что-то не так.
– Иоганн, что случилось?
– Ничего.
– Ты явно не в настроении, не в духе.
– Я устал… оставь меня, не хочу пока ни с кем разговаривать.
– Ты ужинать с нами пойдёшь?
– Нет.
– Ты же голодным останешься?
– Схожу в булочную… я есть не хочу, я не голоден!
– Да ну его… пойдём без него – сказал Франц.
Приятели ушли, а я лёг на свою кровать и уткнулся в подушку. Такой подлости от приятеля я не ожидал, даже если мы и были с ним в ссоре. Позже я сказал Руди, что с Ингой мы поругались, на что тот ответил:
– Бывает, помиритесь, не переживай из-за какой-то девчонки.
– Так все таки поругались? – Франц язвительно усмехнулся.
– Пойдём, поговорим наедине… – предложил я ему.
Нехотя тот согласился. Мы вышли…
– Ты думаешь я не знаю чьих рук это дело? Это всё ты! Я не ждал от тебя такой подлости.
Франц насупился, опустил голову.
– Я сказал Инге правду. Почему я должен был молчать? Ты же её обманывал.
– Я не обманывал Ингу!
– А Лизхен? Двоих не много тебе одному?
– С Лизхен у меня ничего не было! Мы просто друзья.
– Друзья?
– Я же сказал. Я встречался только Ингой! Иметь с девушкой отношения и просто дружить – это разные вещи! С Лиз мы просто общались и ничего между нами не было!
– Не ври, – Франц настаивал на своём.
– Знаешь… иди ты к чёрту! Тебе нужна эта стерва? Да забирай! Я уже сыт по горло её капризами. Иди к ней, иди…
Франц не нашёл что ответить, несколько минут он просто стоял и молчал, после чего произнёс:
– Иоганн, извини… Может я был не прав. Мне сразу понравилась Инга, я хотел, чтобы она была со мной. А ты… мне было обидно. Давай забудем? Надеюсь ты меня простишь?
– Хорошо. – я вздохнул.
Прошло ещё несколько дней. Инга не приходила всё это время, а у меня была какая-то тоска и депрессия, разговаривать мне ни с кем не хотелось, только чтобы меня не трогали. Сам же идти и мириться с Ингой я не хотел. Надо ли? Скажет ещё, что я сам к ней опять прибежал. Ну уж нет!