Жизнь за ангела
– Завтра вечером, примерно в это же время, мы за тобой придём, заберём тебя и детей. Вечером, за ужином, подсыплешь немцам снотворное в еду или в чай. Как уснут, дашь условный сигнал, посветишь в окно лампой, откроешь мне дверь. Пока спят, уберём их по-тихому, без лишнего шума.
– Иоганна тоже убьёте? Он же тебя не выдал, – Ольга вдруг заколебалась.
– Нашла кого жалеть… Ты детей пожалей!
– Нет… Коля, я не могу…
– Сделаешь, как я сказал! Если немцы тебя возьмут, всю ячейку раскроют.
– Я не скажу ничего!
– Выхода нет… Детей погубишь и себя тоже! – настаивал муж. – На, возьми пакетик со снотворным. Ты все поняла?
– Да.
Когда Николай уже уходил, его заметил тот самый немецкий офицер, он немедленно бросился за ним в погоню и открыл стрельбу, мужчина успел перемахнуть через забор и скрылся. Иоганн же, услышав стрельбу, немедленно вышел из дома и с ужасом наблюдал картину происходящего.
– Партизаны у нас под носом, а мы ничего не замечаем! Я только что его упустил! – взбешённый Вальтер, зайдя в избу, схватил хозяйку за волосы.
– Партизан? Это партизан? Отвечай! – он орал на ломанном русском.
– Нет…
– Кто это?
– Я не знаю.
– Скажи ей, что её ждёт за связь с партизанами, – лейтенант обратился ко мне.
Я схватился за голову.
– Что вы наделали… Вас повесят!
Испуганная женщина была в слезах. Вальтер приставил к виску Ольги пистолет и потащил её к двери.
– Мама! Мама! – испуганная Валентина прижимала к себе брата.
Офицер поручил мне следить за детьми, закрыв их в комнате, а сам повёл Ольгу в комендатуру. Что делать? Я метался, мысль от того, что погибнут дети и я буду к этому причастен, не давала мне покоя. Как я смогу потом жить, зная, что их смерть на моей совести?
«А если я их отпущу?» – мелькнуло в голове. – «Что будет со мной? Меня самого отправят под трибунал и обвинят в сговоре с партизанами. А какая разница? Сдохнуть раньше или позже? Не сейчас, так в бою или на очередном задании…» – Чёрт! – я метнулся к Валентине и велел убираться отсюда, как можно быстрее, при этом специально открыл окно и создал вид, что дети сбежали. – Уходите, здесь опасно. Быстро! Быстро!
Ольгу сразу же подвергли допросу, но она упорно молчала, после чего подверглась пыткам и издевательствам. Как я и полагал, меня тоже вызвали на допрос.
– Вы что, действительно никого не видели? Партизаны у вас под носом, а вы ничего не замечали? Ни вы, ни господин лейтенант? – допытывался комендант. Изо всех сил я начал отпираться и строить из себя дурака.
– Нет, я ничего не знал. Клянусь, ничего не видел.
– Вы врёте!
– Я говорю правду… Господин комендант, я действительно ничего не знал!
– Вы отпустили детей?
– Да, это моя ошибка, я их упустил… Признаю, что виноват, и когда дети убегали, выстрелить в них я не смог! Мне не хватило решимости и просто было их жалко.
Мне утроили очную ставку с Ольгой. Когда я её увидел, она выглядела ужасно, на ней не было почти ни одного живого места.
– Он знал о твоём муже? – спросила переводчица.
– Нет, не знал… я клянусь… – тихо ответила Ольга.
– Ты покрываешь его? Признавайся! Он должен понести заслуженное наказание.
– Он немец, а значит враг! Мне незачем его покрывать, я не питаю к нему ни жалости, ни дружеских чувств.
В итоге мне дали 3 дня ареста и сделали строгий выговор, списали всё на халатность, при этом учли мои прошлые боевые заслуги и то, что я был отличным переводчиком, в услугах которого нуждались. Каким чудом я смог так легко отделаться, я не знаю!
Узнав, что Ольгу разоблачили, дед Матвей попросил внучку передать сообщение партизанам и оставить записку, сделав заклад в определённом месте, дать сигнал о том, что нужно действовать незамедлительно. К несчастью, вскоре один из полицаев выследил пятнадцатилетнюю Алёну Демидову, которая была связной, обнаружил девушку в момент, когда та делала закладку.
– А ну стой! Дай сюда! Попалась сучка… – он схватил девушку за шиворот, отобрал записку… – пошли в комендатуру.
Девушка пыталась вырваться:
– Игнат, отпусти! Не надо! Не надо! – тут же она попыталась укусить полицая за руку, тот ударил её по лицу.
– Ах, ты мелкая дрянь!
В комендатуре девушку пытали.
– Кто записку передал? – спрашивала её фрау, выполнявшая роль переводчицы. Девушка упорно молчала. – Где партизаны? Кто командир?
Алёна долго держалась, но под жестокими пытками наконец сдалась.
Вскоре пособников партизан казнили на площади. Мне очень жаль, но что-либо сделать было не в моих силах! Всё это невероятно выматывало мои и без того напряжённые нервы.
Глава 19
После тех самых тяжёлых потерь, которые понесла наша дивизия под Москвой, она признавалась боеспособной лишь частично. Нас в основном держали в резерве, и мы охраняли лишь небольшой участок фронта восточнее Вязьмы. Пополнения, чтобы сразу же восстановить нашу численность, нам было ждать неоткуда. Прежде чем прислать новобранцев, их надо было ещё хоть как-то подготовить и обучить, в то время как опытных солдат, что были с начала летней кампании, оставалось немного. Иногда только некоторые части нашей дивизии кидали то на один участок, то на другой как вспомогательные. Локальные стычки и бои местного значения всё же случались.
Пока мы были в тылу, иногда удавалось расслабиться и немного отдохнуть. Вечерами мы обычно выпивали немного, если была возможность, собирались компанией, вспоминали о доме, о близких и заводили свой патефон. Чаще всего слушали Марлен Дитрих, её незабвенную «Лили Марлен», пели её…
В октябре 42-го на одном из заданий погиб командир взвода и ефрейтор Ганс Шварц, несколько наших солдат получили ранения. Оказалось, что русские заминировали подходы к своим позициям, наш сапёр не успел обезвредить все мины, и мы еле-еле успели унести ноги и вытащить наших раненых. После этого обязанности командира взвода взвалили на меня, поскольку даже более подходящей
кандидатуры не было. Все мои мечты об отпуске оставались только мечтами, что меня просто злило невероятно!
В ноябре опять простуда и госпитальная койка до 15 декабря. Зимы в России были беспощадными, с жестокими морозами и метелями. Генерал мороз снова косил нас пачками, а тёплой одежды и еды не хватало, логистика не справлялась, вокруг продолжали действовать партизаны и местное ополчение. Ходить в разведку в зимнее время было настоящее испытание, лежать на морозе, на сквозном ветру приходилось неподвижно часами, кашлять было нельзя! Каждый день – борьба выживание.
Позже, незадолго до Нового Года пришло письмо от Инги. В письме были поздравления с наступающим Рождеством и Новым Годом, пожелания здоровья. Слова поддержки всё же тоже были и строки о том, что соскучилась, ждёт нашей встречи, надеется на неё. Инга очень надеялась на то, что мне удастся приехать в отпуск, хотя бы ненадолго. Да, письмо меня явно приободрило, согрело душу, навеяло воспоминание о доме и мирном времени… Я скучал, очень хотел увидеть дочь, но обстоятельства были сильнее меня. Людей и командного состава катастрофически не хватало и некем было их заменить, приходилось ждать, когда пришлют нового офицера и я продолжал командовать взводом исполняя возложенные на меня обязанности. Ответить сразу на письмо Инги я тоже не смог, не было времени и не позволили обстоятельства. Писать о трудностях которые мы испытываем, о проблемах мне тоже совсем не хотелось, но пришлось в последующем честно сообщить о том, что домой меня пока не отпускают.
Рождество и новый 1943 год встретили скромно, в казарме, расположении части, вместе со всем взводом и сослуживцами. Нам выдали праздничные пайки, кофе, шоколад, сладости, немного печенья, а также консервы, две банки тушёнки. Не обошлось и без сигарет. О шампанском нам пришлось забыть, слишком дорогое это удовольствие. Вместо шампанского было вино, шнапс и немного местного самогона. Конечно сослуживцы делились тем, что прислали из дома. Стол собрали совместными усилиями. Срубили небольшую ель, которая могла поместится в нашем скромном жилище, украсили её чем придётся, самодельными украшениями из гильз от патронов, бумажными снежинками, фонариками, на этом всё.
Летом и к осени основные события развернулись на юге, в районе Сталинграда, на берегу Волги. Конечно же, до нас доходили определённые слухи и информация о том, что там происходило. Поначалу немецкие войска имели успех, казалось, что вот-вот сомкнут кольцо окружения советских войск и возьмут город на Волге. Взять Сталинград, город, носивший имя Сталина – для Гитлера было делом принципа! Да и именно в Сталинграде находился завод, выпускавший советские танки и ряд других изделий военно-оборонной промышленности. В конце ноября – начале декабря мы узнали, что дела у нас под Сталинградом совсем плохи, и 6-я армия Паулюса попала в окружение. Но всей тяжести сложившейся ситуации и масштабов трагедии мы ещё не осознавали. Нас успокаивали и говорили, что это временно, на помощь спешит танковая группировка Манштейна, и она обязательно прорвёт кольцо окружения. Да и полной информации о том, что там происходило, в этом котле, нам не давали, о многом умалчивали. Знали обо всем только генералы и высокопоставленные офицеры. Нам лишь говорили о том, как героически сражаются войска вермахта под Сталинградом, и на этом – всё!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов