Дети Вольного Бога. Срывающий оковы. Книга третья

В этом драконы похожи на богов. Убитый тысячу лет назад собрат — свежая рана. Даже корочка появиться не успела. Для нас, людей, это было очень давно, мы успели забыть имена побежденных, но для них — прошел день. Так кто в итоге вышел в войне проигравшим? Уж не те ли люди, что сохранили в памяти лишь два имени: захватчика и его последователя?

Через тысячу лет, когда не будет меня и тех, кто мне дорог, драконы все так же будут переживать из-за потери Света и Зари.

Поднимаюсь со стула. Направляюсь к балкону. Замираю рядом с носом Мглы. Чувствую драконий жар.

Мгла выдыхает клубы черного дыма, словно приветствует меня.

— Они забрали Ривера. Третьего. — Набираюсь решимости. В груди — болезненное покалывание. — Они намереваются обрезать нити, уничтожить драконов и начать хотят с Бури, что высиживает свое потомство в неизвестных мне Пустынных землях. Они хотят свергнуть Мост и Башню. Хотят уничтожить смерть. Тень стремится отомстить остальным богам за свою старую обиду и предать нас с тобой, Мгла, пеплу. Ничего не останется. Кали сказал, что лишь мне и тем, кто со мной связан, удастся победить тьму. Но один я не справлюсь, а потому прошу вашей помощи. Теперь мне не стыдно признать, что мне кто-то нужен.

Мгла усмехается, как дикая лесная кошка. Довольно фырчит и переводит взгляд золотых глаз на Кали:

— О, Элибер, богам бы стоило прекратить представления бродячих артистов и заняться своими взаимоотношениями, но я понимаю, тебя никто не спрашивал. Участь избранного. Они намереваются вертеть тобой, как шахматной фигуркой, дабы заставить разбираться в своих проблемах, потому что иначе не могут. Потому что иначе им скучно и неинтересно. Нечем развлечься. Ты для них — главный герой. Марионетка, которой уготовано сыграть в давно написанной пьесе. И им совсем не жаль. Вон, погляди, как ухмыляется.

Оглядываюсь на довольного Кали. Бог наблюдает за нашей встречей, как за театральным зрелищем. Раскачивает ногами, веселится и восторгается.

— Я понимаю их. И понимаю тебя. Ты подрос, хотя тебе уже много кто об этом сказал, — продолжает рокотать Мгла. — Я вижу это в твоих глазах. Однажды, помнится, я жаждал твоей смерти, но, как видишь, я тоже подрос. Теперь мы можем сотрудничать. Теперь мы сотрем Архипелаг с лица земли.

— Нет, — говорю. — Нет, Мгла. Дэви рассказывала о тебе. Ты очеловечился, купаясь в людских историях. Сейчас тобой движет жажда мести за погибшего собрата. Я тебя понимаю, но вина за его гибель лежит лишь на Боге и его Жреце. Только они будут отвечать за содеянное. В Кронэдах наверняка есть мирные люди. Думаю, есть и те, кто не поддерживает власть Тьмы. Мы не можем уничтожить целое государство.

«Потому что, — думаю про себя, — сколько там может быть маленьких рыжих девочек и их глупых старших братьев?»

Мгла скалится. Рычит и обводит взглядом колонны. Хочет, как и я, низвергнуть их на головы присутствующих.

— Заразу нужно искоренить. Это болезнь, Элибер. Если в Кронэдах хотя бы один человек знает противоестественные, мерзкие заклинания — узнают и другие. Узнают и воспользуются. Что бы ты сделал, Элибер, если бы твоя рука загнила? Отрезал бы ее, чтобы сохранить свою жизнь, или продолжал лечить, глупо рассчитывая на то, что это тебя спасет?

— Знал бы ты, Мгла, сколько во мне ненависти ко всем им — не приводил бы такие примеры. Но мне хватает сил обратиться к разуму. А тебе, опьяненному скорбью и ненавистью, нет.

— Как ты смеешь?! — В золотых глазах — заточенная сталь. Мгла распахивает пасть. В драконьей глотке разгорается пламя. Чувствую жар, растекающейся по коже. «Вот я вижу смерть, — успеваю подумать, пересчитывая острые, смертоносные клыки. — Вот она — огненная гибель». Мгла издает яростный рык. Трясет головой. И, наконец, отдаляется, издав жалобный визг.

— Ты можешь меня убить, — говорю без тени страха. Хотите моей смерти — да пожалуйста! Жить сложнее, чем сдохнуть. — Давай. Но как ты этим поможешь драконьему роду?

— Замолчи, северный царевич. Я понял тебя. Понял твои условия. Но ты должен знать, что без крови — ничего не получится. Это война. Пламя и пепел. Без невинных жертв не обойтись.

— Да, но я не собираюсь нести гибель, когда иду за жизнью. Смотри, как забавно получается: Жрец рассчитывает, что ценой мира придет конец смерти, а я — ценой бессмертия намереваюсь сохранить жизнь. Так кто из нас прав, а кого водят за нос?

Дракон прикрывает глаза. Шелестит черной, блестящей чешуей и вновь ухмыляется:

— Пока на земле сохраняется связь Воли, не рухнет Башня. Поэтому Жрец и хочет уничтожить нас. Нам боги дали то, что дали тебе. Почву. Золото, питающее сердце. Поэтому Жрец должен уничтожить каждого чародея и носителя нашей магии, ибо пока мы есть — мир сохранится.

— Тебе известно об амори? Мы только что обсуждали это с остальными. Ты долго лежал в Озере, может, слышал? Поговаривают, что амори пьют вашу кровь, дабы стать драконоборцами и изменить свое тело.

— Хочешь спросить приходили ли кронэдцы к Озеру наполнять свои бурдюки? — Он глухо смеется, и смех его барабанит эхом в голове. — Нет. Не приходили. Как ты себе это представляешь? В драконью кровь нельзя смотреть, Элибер, иначе она заберет человеческую душу. Я ничего не слышал о таких драконоборцах и считаю, что быть их не может. Наша кровь сожгла бы их изнутри.

— Но если они нашли способ? Почему ты не задумываешься об этом?

— Потому что в таком случае они уже не люди.

— А если эти «не люди» есть? Разве ты не боишься за своих собратьев? Что если они убили дракона не из вашей стаи?

— Это война, Элибер. Без жертв не обойтись. Я научился справляться с утратами. Я научился бороться за жизнь, а не страдать из-за смерти. Думаю, мои собратья тоже скоро к этому придут. Сколько еще должно умереть драконов, чтобы они образумились и вступили в борьбу? Другого выбора нет. Мы либо сражаемся, либо дохнем, как крысы, повторюсь. И сейчас… Без меня, там, в пещерах, они, как слепые кроты, не знают, как защищаться. Слишком долго спали, змеи.

— Значит, я могу рассчитывать на вашу помощь, когда вы поохотитесь? — уточняю, внимательно вглядываясь в задумчивые золотые глаза дракона.

— Да. Но мы не можем охотиться летом. Не наш сезон.

— Ты предлагаешь ждать следующей весны?

— Нет. — Хохот, подобный раскатам грома. Дым из гигантских ноздрей. — Я предлагаю, Элибер, нас покормить. Проблема охоты летом в том, что мы вымотаемся и не сможем наесться — в густой листве тяжело выискивать добычу, и покинуть убежище, пока оно в опасности, мы не можем. Кто знает, вдруг на охоте кому-то захочется понести потомство? Такова наша природа, мы защищаем свою территорию, потому что в любой момент кто-нибудь из нас может оставить кладку, и ее будет негде высиживать. Остается один вариант. Покорми нас, а по пути к Архипелагу мы совершим все наши ритуалы. Разомнем кости в полете и поохотимся, уже набравшись сил.

— Сигурд, — поворачиваюсь к столу. Впервые обращаюсь к проклятому вшивому стражнику. — Сейчас же отправь письма в Кленовое поместье. Пусть приведут весь скот к Забытым пещерам. Людям, потерявшим хозяйство, прикажи как следует покрыть все расходы.

Стражник хватается за пергаментный листок и заискивающе смотрит на Кали. Бог дает согласие кивком, и тогда гвардеец вскакивает с места и кланяется:

— Так точно, мой Король. Будет исполнено.

Ха-ха. Так точно. Мне мой Божок разрешил.

— Сейчас же, Сигурд. Не раздражай меня, пока за моей спиной черный голодный дракон.

Долго распинаться не приходится: Сигурд выметается из зала одним прыжком.

— В таком случае, я могу лететь обратно? — грохочет дракон позади.

— Не совсем. Мне нужно кое-что у тебя попросить.

— Рискни.

— Мне нужен флот, но дожидаться ответа от Императора нет времени.

— Элибер, все пути — под твоими ногами. Неужели ты такой глупый?

— Ты, должно быть, имеешь в виду Лес, — уточняю, вновь оборачиваясь к дракону. В золотых глазах Мглы застыла заинтересованность.

— Разумеется. Я слышу твои мысли. Загляни в Фаирус по пути в Кронэды.

— Нет, Мгла. Мне такой вариант не подходит. Мне нужен ты. Для убедительности. У Севера не хватит золота на флот, и, кто знает, поверит ли в серьезность моего дела Император. Долгие годы Фаирус слушал драконов, послушает и сейчас. Без вас это государство никогда бы не стало самым культурным и процветающим. Фаирус вам должен. Вам, а не мне.

— И что ты предлагаешь? Чтобы я выступил от твоего имени перед Императором и говорил о человеческих проблемах? — дракон возмущенно фыркает и скалится. — Да ни за что.

Оглядываюсь на Эберарта:

— Помнится, — произношу, — ты говорил про надменность Императора. Может, найдешь силы уговорить проклятого дракона?

— Следи за своими словами, мальчик, — шипит оскорбленный Мгла. — Я, в отличии от человечков, понимаю, к чему приведут последствия бездействия.

— Но отказываешься лететь к Императору от моего имени, — хмурюсь. — Что еще я должен думать?

Тут-то поднимается с места Дэви. Подходит ко мне и берет за руку, обращая взгляд разноцветных глаз к драконьей морде:

— Не хочешь выступать от своего имени — тогда возьми нас с собой. Мы сами с ним поговорим, а ты просто подтвердишь наши слова. Мгла, нам очень нужна твоя помощь. Без большого флота мы не сможем отвлечь внимание Жреца от Ривера.

Меня окатывает холодным потом. Как это — взять с собой?

— Чтобы я понес на спине Присона?! — Возмущенный рев. В глазах Мглы — пламя. — Чародейка, я знал, что в тебе много смелости, но представить не мог, что в тебе столько глупости!

— Не хочешь тащить Элибера, тогда возьми меня.

— Нет. Если ты летишь, я тоже полечу. — Сжимаю ее ладонь и рывком разворачиваю к себе. Вглядываюсь в смешинки, застывшие во взгляде. — Потому что больше не позволю нам распадаться. Вы нужны мне рядом. Ты и Ривер. Без тебя в замке я не справлюсь. Никогда не справлялся. К тому же полет на драконе вряд ли будет долгим. За несколько дней нашего отсутствия ничего не сломается.

— Да с чего ты взял, Волчонок, что я соглашусь?! — шипит дракон таким обиженным тоном, словно его здесь больше никто не видит и его желания не учитываются.

— С того, что речь идет и о сохранении твоего рода тоже, — вновь обращаюсь к Мгле. — Я не хочу тебя оскорблять, но дело не в моей наглости. Пойми, одни драконы не справятся с кронэдским флотом, если со стороны Севера не будет кораблей. Чем больше наше войско, тем меньше умрет драконов. Вы прекрасные создания, Мгла, но ваша гордость вас погубит.

— С каждым словом, которое ты произносишь, я жалею, что не убил тебя, пока была возможность! — Мгла щетинится. Взгляд — бешеный и разгневанный. — Ты хочешь, чтобы я нес на спине ублюдка, по вине которого был ранен?!

— Извини. По моей вине происходили вещи и похуже. И я не хочу. Я прошу тебя. Приходят времена, когда те, к кому ты питал ненависть, становится собратьями по оружию. Иначе не выживет никто. Нас с тобой объединяет желание сохранить наши жизни. Поэтому, Мгла, я распрощался с ненавистью к драконам. Поэтому, Мгла, нашел силы написать тебе письмо и отправить своего гонца, несмотря на то, что ты тоже оскорбил меня и унизил перед моим народом, когда тряс над столицей, как куклу (а я в тот день даже виноват не был). Скажи, разве это справедливо? Тебя унизить — нельзя, а меня, значит, можно?

— Конечно, можно! Ты всего лишь человек!

— А ты — всего лишь дракон. И мы оба — смертны.

«Я что, на драконе сегодня полетаю?» — шепчет море, опасаясь нарушить повисшее между нами напряжение.

— Еще и этот! Наглый! — верещит, показывая, что слышит отголоски голоса Ривера. Чувствую, как сидящий на нижней палубе наемник заливается румянцем и стыдливо кусает губу. — Как смеешь? Вы — самые противные существа, населяющие мою землю!

— Что для тебя полет с человеком на спине? — рискует спросить Дэви, крепко сжимая мою ладонь. Стискивает, до хруста пальцев. Ну, не нервничай ты так, договоримся. Обещаю.

Мгла замолкает. Задумчиво похлопывает глазами и выпрямляет шею. Склоняет голову набок, с интересом разглядывая чародейку.

— Последний раз драконы пускали людей на свои спины давным-давно, в древние времена в Фаирусе. К тому же совсем не ради полета, а для того, чтобы объяснить, как строить башни. Для меня… это унижение!

— Почему? Ты же поможешь нам и себе. Иначе мы просто не сможем договориться с Императором. Только представь, как тебя зауважают собратья, узнав, что ты пересилил себя и принес такую жертву во имя мира. Тебя запомнят как дракона, который однажды отнес двух людей в Фаирус и тем самым спас десятки собратьев, одолев свою гордость.

«Как сладок мед, что льешь ты ему в уши», — восторгается Ривер.

«Заткнись, идиот!» — орем мы с Дэви одновременно.

Мгла усмехается.

— Да уж, раньше третий казался мне поумней, — произносит дракон, и голос его эхом разносится в голове. Однако он все равно задумался. Это видно по безмятежному, спокойному выражению, застывшему на его громадной морде. — Продолжай, Дэви. Расскажи, что еще про меня будут говорить.

И он вновь укладывает шипастый подбородок на каменном полу. Давай, мол, потешь меня. Расскажи, как будут славить меня потомки.

Рехнуться можно. Я тут, значит, ему о драконьих потерях вещаю, о войне за мир и свет, а тварь нуждается в комплиментах и почитаниях. Вот же наглые существа…

— После того, как ты покажешь себя с благородной стороны и выполнишь нашу просьбу, собратья начнут поклоняться, потому что ради их жизней, ты переборол себя. Только представь, как будут о тебе говорить. Мгла, Первый своего имени. Мгла Мудрый. Мгла, Спаситель людей и драконов. Мгла Отважный.

— Ладно уж, — урчит дракон. — Слов не хватит описать, какой я бесстрашный и героический. Хорошо. Я согласен. Только не жалуйтесь потом, если вдруг соскользнете. Так и быть, потерплю вашу человеческую вонь. Залезайте на шею.

Мы переглядываемся.

— Сейчас же. Пока не передумал. Я хочу перекусить по пути, поэтому, Элибер, направишь меня к ближайшему стаду. — И в подтверждение своих слов Мгла вытягивает шею. — Потом на спину аккуратно переползете. Давайте, не бойтесь. Я не кусаюсь, только пламенем плююсь.

Волосы шевелятся на затылке. Треск. Рвутся нервы. Вдоль виска течет капля пота.

— Дамы вперед, — бросаю Дэви и оглядываюсь на одуревший Совет. Тари сидит на своем месте, прикусив ладонь. Эберарт застыл статуей, на роже — ошалевшее выражение, глаза — круглые золотые монеты. Очарованный Фаррис с восхищением всматривается в силуэт Дэви, ловко ползущей на шею дракона. И только на физиономии Кали застыла задумчивая, хитрая усмешка. Проклинаю тебя, Бог. И если выживу в полете — прокляну еще тридцать раз.

— За что? — спрашивает Кали, склоняя голову набок. — Посмотри, какое имя я тебе делаю. Элибер, Оседлавший дракона. Разве не чудесно?

— Нет, — осекаю. — Не чудесно. Я сам делаю себе имя. Ты тут ни при чем. Ты ничего не значишь. Жалкое, настырное существо. Ты мне не помощник и не создатель. Ты — никто. — Усмехаюсь, выплевывая скопившийся в груди яд. — Или ты забыл, что не вмешиваешься?

Кажется, у Кали дергается глаз.

Мне все равно. Разворачиваюсь к Мгле и бросаю из-за спины напоследок:

— Совет окончен. Все свободны. Ждите меня через несколько дней в этом же зале. Фаррис, ты за главного.

— Жрать хочу. Заканчивай болтать, — нетерпеливо фырчит дракон. Поднимаю глаза и замечаю на шее Мглы улыбающуюся Дэви. Чувствую, как разливается в золоте ее восторг. Ощущаю, как крепко вцепилась она в шипы на драконьей шее.

— Я двигаюсь, Лорд Одуванчик. Давай, не бойся. Забирайся ко мне.

— Девчонка хотя бы приятная, — бормочет дракон и бросает в мою сторону злобный взгляд.

Подхожу к длинной драконьей шее. Прикасаюсь к черной, сверкающей чешуе. Теплая шкура Мглы все равно, что каменная броня. Я знал, какая она на ощупь, ибо сотни раз прикасался к драконьей коже на подлокотниках трона, но то был мертвый дракон, а не живой.

Под пальцами, казалось, пульсировало пламя. Извергающийся вулкан. Царь огня.

Аккуратно хватаюсь за толстые драконьи шипы. Приподнимаюсь, упираясь носком сапога в шкуру. Отталкиваюсь и лезу вверх, не веря в происходящее.

О, Триедина, я ползу на живого дракона. О, Трехликая, сохрани мою жизнь, умоляю тебя.

Еще один толчок.

— Да что ты как нюня? — ворчит Мгла. — Не переживай, ты мне больно не сделаешь. Ишь как ладони вспотели, всего перепачкаешь.

Стискиваю зубы, лишь бы не огрызнуться. Крепко хватаюсь за чешую и подтягиваюсь. Давай, Элибер. Не позволяй себя унижать перед Советом. Выгляди… каким?

«Мужественным», — благородно подсказывает Ривер и издает тихий смешок.

«Да пошел ты, Рив. Во мне мужественности побольше, чем в твоем мелком существе. Я на дракона лезу, а не ты».

«Нет ничего твоего и моего, — напоминает с ехидной усмешкой, — так что это мы лезем на дракона!».

Закатываю глаза и впиваюсь пальцами в черные иглы на драконьей шее. Последний рывок, и вот он я — перекидываю ногу и усаживаюсь на Мглу.

Летающее создание издает грозный рык. Трясет шеей, словно пытается отряхнуться от грязи и назойливых мух. Еле успеваю покрепче схватиться за чешую, чтобы удержаться на месте. Мгла хохочет. Хохочет и окидывает взором сидящих за столом.

— Смотрите, таракашки. Смотрите, как мы полетим, и обязательно расскажите об этом своим детям.

Резким движением Мгла отталкивается от башни и рывком выдергивает морду с балкона. Сыплются черные камни, я в ужасе прижимаюсь к чешуе и цепляюсь взглядом за город внизу. Ходр рычит. Рычит вместе с драконом.

— Не разрушь мой замок! — ору, сомневаясь, что он слышит меня сквозь бешеный рев ветра.

— Глупый Волчонок, дракону не нужны уши, чтобы тебя слышать, — надменность и гордость сквозят в его голосе. — Не разрушу. Подумаешь, взял разгон… Ничего с твоим замком не случится. Хотя… Ты обещал мне кости Света.

— Прямо сейчас?! Ты серьезно?!

— Разве я бываю не серьезным? — Он явно насмехается. Насмехается и делает взмах своими гигантскими черными крыльями. Набирает высоту и летит к Главной башне. Поднимается к балкону, где совсем недавно тряс меня над городом.

Ветер лупит в лицо морозными вихрями. Кажется, я глохну, но все равно различаю восторженный крик Дэви.

— Мы летим! Летим, Ривер, ты видишь? — кричит колдунья, расправляя руки. Держится, крепко сжав колени.

— Это еще не полет. Мы за костями поднимаемся, — обиженно фыркает дракон и замирает над балконом. — Элибер, а ну ползи на спину! Я целиком не влезу в твою поганую тронную комнату. Слишком маленькие помещения для такого большого меня.

Как это, ползти? Мне кажется, что тело мое онемело. Впервые я смотрю на тронный зал с этой стороны. Впервые различаю золотистую чешую на драконьих костях с такого обзора. Сейчас, со стороны города, трон выглядит зловещим, бездушным и пустым.

«Элибер, двигайся, или он тебя в лепешку превратит, пока за троном шею тянуть будет. Размажет по сводам», — советует Ривер, швыряя в меня волны. Вместо соли — крупицы уверенности, и я наконец могу очнуться.

Очнуться и аккуратно сползти задним ходом на спину. Ладони — потеют. Не хочу выглядеть жалким в такой момент. Не хочу и не буду.

Кажется, разожми пальцы, расслабься и буйный ветер подхватит тело, приподнимет над городом, бросит вниз — и все закончится.

Сжимаю пальцами чешую. Есть только один способ побороть страх и подкатывающий к горлу ужас. Взглянуть на Ходр с высоты, так, словно я стою на балконе. Вспомнить, что это моя земля, и она, конечно же, меня не убьет.

Так я и делаю. Опускаю глаза вниз. Различаю мелкие силуэты жителей столицы. Все смотрят в небо. Все смотрят на меня и Мглу.

Решимость приливает к кончикам пальцев. Выпрямляюсь. Перестаю прижиматься к чешуе так, словно она убережет меня от всего мира. «Я больше не маленький, — напоминаю себе. — Смотри, пап, какой я взрослый. Смотри, мам, сколько во мне смелости. Я ничего больше не боюсь. Я — повелитель Северного ветра. Чувствуете, как облизывает он мои щеки?».

Тепло под ладонями. Пульсация огня. Я и сам могу быть драконом. Я и сам плююсь пламенем. С уверенностью отталкиваюсь руками и аккуратно перебираюсь через шипы. Упираюсь спиной в грудь чародейки, и она обнимает меня. Выдыхаю от облегчения и замираю.

Грохот. Мгла протискивается на балкон тронного зала. Замечаю смутные силуэты гвардейцев, выдергивающих мечи. Длинные черные рога дракона задевают колонны, некоторые рушатся.

— Стража! — кричу. — Покиньте зал! — и, задыхаясь от возмущения добавляю: — Мгла, аккуратнее! Не разрушь мой замок, черный ты мерзавец!

— Извини, — ворчит. — Я тут чуть-чуть не влезаю. Не переживай. Все драконы разбираются в архитектуре. Важные колонны, которые удерживают своды, я постараюсь не спихнуть.

— Уж постарайся, раз хочешь сожрать мой трон именно сейчас!

— Ничего себе, Северный король мне указывать надумал, — гогочет дракон, и я больше ничего не вижу из-за его головы, но отчетливо слышу хруст. Взмах крыльев.

Мгла вырывает морду из замка и оборачивается к нам: мол, поглядите, какой я! В зубах его — трон из драконьей кости, на котором тысячу лет восседали мои предки.

Еще один хруст, и он раскалывается у Мглы в зубах. Дракон поднимает пасть к небу и, наконец, глотает проклятый стул.

Всего на секунду я замечаю, как по черной чешуе ползет золотой отблеск. Перед глазами проносятся невероятные видения — лес, горы и скалы, моря и Великий океан, еще не захваченный Эрдали Север, под облаками росчерк золотых крыльев, пещеры, солнечные лучи, люди и водопад крови. Разрезанное драконье горло. Всаженные в глаза стрелы.

— Ему было больно, — рычит Мгла и взлетает в небо. — Теперь он со мной. Теперь мы едины. Спасибо, Элибер. Мне было необходимо твое разрешение.

— Зачем? Ты же мог сделать это и без моего ведома.

— Не мог. Пока тот, кто одолел дракона не позволит забрать останки, мы бессильны. Наши истории достаются победителю.

Хлопаю глазами.

Мы взлетаем все выше и выше. Северный ветер забирается под плащ, облизывает бледную кожу. Черные крылья рассекают пушистые облака, нежные, теплые лучи целуют обветренное лицо.

— Вот, значит, как. Так чего ж ты ждал, когда угрожал мне смертью? Что я от страха тебе отдам кости собрата?

— Признаться честно — да. Но ты оказался не из трусишек.

«Ха-ха», — ржет Ривер.

— Ты хотел поесть. Стада будут внизу, неподалеку от Березовой рощи.

— Это то место, где кучка белых деревьев и небольшое озеро? — спрашивает Мгла. — До прихода Волков на Север там были непроходимые леса и чародейское поселение.

— Ты все верно понимаешь. Белые деревья и озеро.

Мгла довольно урчит. Расправляет крылья и парит над облаками.

— Значит, скоро спустимся. Дай немного покупаться в солнце. Этого хотел Свет перед смертью.

«Может, вы заберете меня в полете?» — внезапно спрашивает Ривер.

«Не безопасно. Мы не знаем, есть ли на суднах амори. Мы и понятия не имеем, что за оружие Кронэды подготовили для драконов. — Дэви возмущенно хмыкает. — Нам нельзя, чтобы Элибер попал в плен. Иначе все бесполезно».

«Тогда пустите меня. Я тоже хочу полетать. Всего на мгновение».

Улыбаюсь, потому что знаю — Дэви не откажет.

Чувствую, как растягивается между ними золотая нить. Вижу, почти ясно, как меняются они местами, и ощущаю, как крепко обхватывают руки наемника мою грудь. Слышу дикий, захлебывающийся смех Ривера в голосе Дэви.

— Ну ни хрена ж себе! Ужас! Я сейчас в штаны обгажусь! — орет этот идиот позади и дико хохочет. — Твою мать, я на драконе!

И он раскидывает руки, подставляя их ветру. Раскидывает руки и смеется.

Здесь совсем тихо. Разносится шепот грозы. Солнце, кажется, совсем близко, протяни ладонь — и схвати пылающий шар пальцами.

— Только попробуй обгадиться на мне! Как вы посмели заниматься своим колдовством у меня на спине?! — ругается Мгла.

— Прости! Прости!

Мелкие капли дождя осыпают щеки веснушками.

Вот, значит, каково это быть драконом.