Дети Вольного Бога. Срывающий оковы. Книга третья

– Раз ты говоришь, что драконы обладают общей памятью, что тебе известно о Даэдронах? Ривер принял такой от кронэдцев, и вскоре его забрали. – В отстраненном голосе Элибера звучат злые нотки. – Что это такое?

– Даэдрон? Даэ, мой дорогой Волчонок, это связь. – Мгла стремительно набирает высоту. Морской ветер ласкает перепончатые черные крылья и забирается под чешую. – Есть в мире вещи, доставшиеся самим Богам после создания. Ни Кали, ни Дэа не способны создать что-то без Даэ, ибо даже боги не в силах создать что-то абсолютно новое. Даэ – это частички их связи. Это есть и в тебе, и в драконах. То, что ты называешь золотом.

– Аэрон сказал, что Даэдроны – это деревья, которые посадили драконы.

– Отчасти он прав. Но лишь отчасти. Можешь считать их чем-то вроде семечек. Даэдроны похожи на наши кладки. Драконы рождаются из яйца, а из Даэдрона рождается… нечто иное. Представь, драконы и люди живут в тесной связи тысячи лет, понимают друг друга и напитывают кровью общую почву. Вся магия идет от земли. Мы не сажали Даэдроны, они сами выросли в местах, где мы обучали поколение за поколением. Подозреваю, что из Даэдронов однажды мог вылупиться человек, обладающий всеми драконьими знаниями. Наполовину человек, наполовину дракон. Что-то невыносимо прекрасное, похожее на вас троих, но сильно отличающееся от всего человеческого рода. Красота нерожденных существ ослепила бы целое мироздание. Кали вам уже поведал о драконьем сердце и венах, что тянутся через почву? Считай, что золото напитывало Даэдроны связью. В каждом Даэдроне заключена магия Леса. То, что сделали с семенами земли кронэдцы, – мерзко. Думаю, для быстрого перемещения по земле они разрезали один Даэдрон за другим, и части их, разумеется, тянулись друг к другу магией Даэ, через время и пространство, чтобы достичь общности. Даэдроны никому не мешали, их в Фаирусе считали священными деревьями. Может, если бы прошло еще несколько тысячелетий, они бы и вылупились, но мы никогда об этом не узнаем.

– Так получается, что все это – настолько просто? Сила в земле, связь – Даэ, так почему мы не тянемся к Риверу так же, как части Даэдрона? Почему золотыми нитями мы не можем открыть портал?

– А вы, – усмехается Мгла и бросает на нас хитрый взгляд, – в действительности стали одним целым?

Элибер замолкает.

Внутри вспыхивают звезды. Переворачивается мир.

– Подожди, то есть ты хочешь сказать, что у нас такое могло бы получиться? – спрашиваю, выглядывая из-за плеча короля.

– Ну… Вы ведь не зародыши, как Даэдроны. Но с помощью вашей Даэ вы могли бы совершать невероятные вещи. Не только обмениваться телами, – обиженно ворчит дракон, все еще не в силах простить нам визит Ривера. – Соединившись в одном, вы соединитесь с Волей. Дело ведь не только в трех тенях, как вы могли подумать со слов Кали, речь идет о высшем сознании. О единении с силой, что послана истинным прародителем. Только создатель сможет уничтожить свою часть. Поэтому, когда вам удастся стереть все отличия между друг другом, Элибер сможет впустить в себя силу Воли. Элибер станет носителем его духа.

– Разве Воля не бестелесная сущность?

– Именно так. Воля – это воля. В этом и сила – впитать в себя дух бестелесного существа. Обличить его в тело.

– Уж не идет ли речь опять о том, что я безвольная марионетка богов? – усмехается Элибер. Замечаю, как вздрагивают его плечи, и теперь, со спины, Лорд Одуванчик кажется хрупким и уязвимым. Обнимаю его. Прижимаюсь щекой к выпирающим лопаткам. Утешаю прикосновениями.

– Я думаю, когда ты обретешь силу Воли, боги станут твоими марионетками. Поэтому не унывай. Не захочешь уничтожить Тень – уничтожишь Кали, раз так на него зол. Я понимаю тебя, есть среди них особо противные Божества, – Мгла фыркает и грациозно склоняет шею, намереваясь пойти на спуск.

– Я вообще никого уничтожать не хочу. Только забрать Ривера, а затем остановить Бога и Аэрона, чтобы мы спокойно жили дальше.

– Остановить Бога можно лишь одним способом: одержав над ним победу. – Кажется, Мгла устал объяснять Элиберу очевидные вещи.

– Да знаю я, – ворчит король Фелабелля и добавляет: – Но боги бессмертны.

– Так это и не означает смерть, Волчонок. Считай, ты навсегда его обезоружишь.

Элибер лишь качает головой. Нитями чувствую его возмущение и беспомощность. «Я все сделаю, лишь бы они от нас отстали», – слышу отголоски его размышлений.

– На закате будем на месте. Не устали еще сидеть? – внезапно спрашивает дракон, оглядываясь на нас.

– Нет. У нас на другой стороне связанный Ривер, поэтому, можно сказать, нам не привыкать. – И вдруг Элибер подмечает: – Ты бываешь приятным, Мгла. Заботишься?

– Не льсти мне, я великолепен, и ты слеп, если этого не видишь. Дело не в заботе. Я спрашиваю, чтобы знать, в силах ли вы покрепче схватиться, потому что хочу спуститься к воде и помочить лапы в море. Так приятней лететь.

– Любишь воду? – задаю вопрос, прижимаясь к спине Элибера и хватаясь за чешую.

– Не то что бы сильно. Но временами – она необходима. – И больше дракон ничего не произносит. Оглядывается на нас, сверкает золотым змеиным глазом и стремительным рывком летит вниз.

Жаркий ветер бьет в лицо солью. Элибер крепко стискивает ноги на черной чешуе, а мы падаем, и мне кажется, что слезящиеся глаза вот-вот выпрыгнут из глазниц, а кожа на лице облепит кости. Сердце подпрыгивает в груди, подпрыгивает и замирает, и мы несемся в голубую бездну, несемся на черном драконе, который сложил гигантские крылья и не собирается их раскрывать. По щекам катятся слезы, кипит в венах кровь, сквозь бешеный рев ветра и волн я слышу радостный, восторженный визг Элибера, раскидывающего руки в стороны.

«Проглоти меня, море! – кричит он в золотой пыли. – Проглоти меня, Синяя пустошь! Пусть не останется меня, пусть я растворюсь в твоем безбрежном величии!»

Мы падаем сквозь пушистые облака. Я почти различаю мириады аквамариновых волн. В чем-то Волчонок прав – вот оно величие. Вот оно – Божество. Смесь цветов – от лазурного и сапфирового, до нежно-голубого, небесного. Бескрайний простор, усеянный васильками, и не видать ему конца.

Горизонт падает в море, рябит миражами, и мы сами вот-вот рухнем в соленые воды, вот-вот пропадем навсегда, и никто не вспомнит наших имен.

Тут-то Мгла и расправляет крылья, подобно огромным парусам. Ветер подхватывает дракона, гигантские черные лапы рассекают морскую гладь, и сердце наконец приземляется. Вновь стучит в груди.

Элибер смеется. Звонким детским смехом, который не в силах заглушить ни войны, ни вселенские катастрофы, ни боги. Элибер смеется, и его смех подхватывает Мгла – грохочет звучными раскатами.

«Слушай, Эличка… Тебе не кажется, что твои саморазрушительные наклонности однажды нас погубят?» – тихо спрашивает Ривер, дивясь чудным мыслям, что гуляют в голове короля Фелабелля.

«Заткнись. Будь здоров, Ривер», – спокойно отвечает Элибер.

«Но я не чихал».

«Вот-вот. Будь здоров».

***

Мгла сдержал слово. На закате, когда солнце заливало небо алым, а в воздухе собирались первые сновидения, мы разглядели сушу.

Вот только называть сушей то, что мы увидели, было слишком просто.

Фаирус раскинулся на десятки тысяч километров. К небу поднимались величественные вулканы с острыми вершинами и открытыми кратерами, в некоторых из них стояли живописные озера, сверкающие под закатным солнцем. В низине виднелись обширные лавандовые равнины, чуть поодаль чернели вспаханные поля, выстроенные симметричными рядами. На склонах вулканов мы заметили темные отслаивающиеся участки, где когда-то текла лава, оставляя следы своей силы. Драконье гнездо. Вот оно.

Неподалеку от вулканов росли густые тропические леса. По склонам, у подножий горных хребтов, расположились города с высокими башнями и домами, украшенными яркими узорами.

Сила и красота. Истинная гармония.

Изогнутые реки, как серебристые ленты, пересекали прибрежный город. Он высился круглыми башнями, увитыми виноградным плющом. Сквозь облака мы с Элибером сумели разглядеть нечто невообразимо огромное и прекрасное – гигантскую статую дракона, раскрывшего золотые крылья. Сначала мы подумали, что он живой – пришлось даже спросить у Мглы, но дракон фыркнул и ответил:

– Это даже близко не похоже на моих собратьев. Величия не хватает, хоть люди и постарались. Статуя в благодарность за переданные нами знания. Учитесь, ребятки, благодарить драконов! – И, чуть погодя, добавил: – Смотрите внимательно! Мы пролетаем порт и направляемся в столицу! Видите, сколько алых парусов? Они все будут моими, а потом я благородно подарю их вам!».

Мы устремили взгляды на побережье. Тысячи, а то и десятки тысяч кораблей огибали гавань ряд за рядом, раскачиваясь на волнах.

С этим флотом мы выйдем отсюда – это я знала точно.

Мгла набирал высоту.

– Меридион в кольце из вулканов. Тысячи лет назад там гнездились мои потомки, теперь это центр человеческой цивилизации. То, что вы увидели, еще пустяки по сравнению с Южной столицей. Ходр и рядом не стоял с главным городом империи», – с гордостью заявил дракон.

Элибер надменно хмыкнул и прикусил губу. Нитью почувствовалось его недовольство и желание вступиться за Север, отстоять свою родину перед драконьими нападками, но король решил сдержаться. И правильно. Не язви дракону, пока сидишь на его спине. Особенно дракону, имя которому – Мгла.

– Долго еще? – спросила я.

– Нет. Мы уже подобрались к вулканам. Сейчас буду снижаться. Надо немного размять лапы перед тем, как опуститься на башню.

– Не разрушишь ее своим весом? – буркнул Элибер, крепко вцепившись в драконью шкуру.

– Ты намекаешь, что я толстый? – визгливо переспросил дракон и раскинул черные крылья, ловя южные ветра. Оскорбился и надулся.

– Ты точно не легкий. Черный замок чуть не рухнул после твоего визита.

– Так потому что Фелабелль твой строили для людей. А Фаирус строили еще и для драконов, – Мгла усмехнулся, закружился в воздухе и стремительно пошел на снижение. Вновь – ветер в лицо. Запах соли и глины.

«Мне он нравится», – хихикнуло море золотой пылью.

«Потому, что шипит на меня?» – спросила метель с усмешкой.

«Ага».

«Зато ты ему – не очень».

«Сомневаюсь, что дракону может понравиться человек».

Шептали южные ветра. Вырывались из-под земли багровые розы. Облизывали щеки лучи уходящего солнца. Мгла снижался, вытянув длинную шею, а к нам, в небо, тянулись верхушки башен. Сотни мраморных сооружений, украшенные статуями золотых драконов и изящными колоннами. «Площадки. Площадки для драконов», – поняла я, различая громадные углубления на верхушках.

Дышали вулканы, отфыркивались черным дымом. Мгла разгонял мощными крыльями облака. Мы наконец смогли разглядеть столицу сверху. Большие площади, изящные храмы и соборы, зеленые сады, широкие улицы, десятки тысяч хаотично раскиданных домов. Такого крупного города я не видела за всю свою жизнь, дыхание перехватывало от его величия.

– Вот она, Империя. Дом, – с нежностью проурчал дракон, расправляя когтистые лапы. – Сейчас приземлюсь. Предупреждаю, может тряхнуть.

Не успели мы и слова сказать, как раздался грохот. Мощные драконьи когти вцепились в каменную площадку. Мгла приземлился на башню, словно место это строили именно под его размеры. С довольным урчанием расправил крылья и улегся, поджав под себя лапы.

Последние солнечные лучи скользнули по черной чешуе. Фух, мы выжили. Мы прилетели в место, о котором я все детство мечтала. Прилетели и не погибли в полете, сброшенные драконом в море.

Какая радость!

Слышится шум шагов. Краем глаза замечаю, как раздвигаются плиты на каменной площадке, открывая лестничный спуск, по которому взбираются стражники в алых одеждах, вооруженные до зубов. На щитах – императорский орден с изображением золотой драконьей морды. Поднявшись на поверхность, гвардейцы замирают и в благоговении склоняют головы.

Мгла усмехается, а с ним усмехается и Элибер.

Элибер, оседлавший дракона.

Высоко забрался, главное – не упасть, а то так и разбиться можно.

– Приветствую вас, человечки. Мое имя – Мгла. Я принес вам Элибера Присона с важным разговором к Императору.

Вперед выступает робкий стражник, не решаясь поднять головы. Дрожащим голосом он произносит:

– Здравствуй, дракон Мгла. Надеюсь, небо было чистым и благостным. В наших краях давно не бывали твои собратья. Император сейчас занят. Присутствует на именинах своей дочери. Мы пошлем за ним людей. Прикажи нам оказать тебе и твоим гостям теплый прием.

– Разговор срочный, – произносит Элибер и скидывает ногу с драконьей спины. – Не думаю, что Император будет против, если я присоединюсь к нему прямо сейчас. Такой теплый прием будет мне по душе. Мгле нужно отдохнуть после долгого полета. Будьте добры покормить дракона, пока мы общаемся с Императором.

Стражников переглянулись. Все еще не веря в происходящее, замечаю, что на гвардейцах нет стальных лат – лишь алые накидки, закрывающие лица, и кожаные доспехи.

– Я и правда проголодался. – Мгла сверкает золотыми глазами и согласно кивает. – Северный Владыка хорошо вам тут приказал.

Элибер изящно спускается с драконьей спины так, словно и не лез на шею Мглы, пыхтя и соскальзывая. Я спешу следом, и в этот раз ловкости мне не хватает.

– Хорошо, повелитель небес. Все будет так, как ты прикажешь, – кивает стражник и поворачивается к отряду. – Сопроводите Короля Элибера на именины и осуществите волю Мглы.

И тут пальцы мои соскальзывают с чешуи. Падая на каменную драконью площадку, представляю, как глупо выгляжу на фоне Лорда Одуванчика. Вот только не успеваю я приземлиться и удариться, как Мгла заботливо расправляет крыло и подхватывает меня в полете.

Сердце замирает.

– Аккуратнее, чародейка. Не доживешь ведь до битвы. А нам такой исход совсем не нужен, – дракон скалиться в ухмылке и бережно опускает меня на землю.

«Спасибо», – думаю, и понимаю, что Мгла – слышит, по-кошачьи мурча.

Элибер слабо улыбается и протягивает мне руку. Хватаюсь за нее и крепко сжимаю. Несколько стражников покидают башню, спускаясь по лестнице. Мы следуем за оставшимися. Да, стоило бы Эрдали Присону поучиться строительству у драконов и построить в Черном замке широкие лестничные пролеты, которые не жмут тебя к стенам. Мы идем по ступенькам из белого мрамора, и я успеваю окинуть взглядом украшенные рельефными гравюрами и фресками стены с пейзажами Фаируса. По перилам тянутся спелые виноградные лозы, совсем как в избушке Ари.

Спуск кажется бесконечным. Башня тянется вниз, уводит широкими коридорами вглубь, пока не упирается в высокую дверь. Стражники останавливаются по разным сторонам, поднимают засов и распахивают перед нами.

Нас оглушает музыкой. Мелодичные голоса сплетаются в общем хоре, струится нежная лютня, тает в пении лиры. Кружатся в танце люди. Я замираю. Замираю, потому что не могу дышать.

Потому что так я себе это и представляла.

Загоревшие лица, улыбки, звонкий смех. Беспечная музыка и танцы.

«Раз, два, три, – шепчет море, – потанцуем, Дэви? Пожалуйста, потанцуй со мной».

Музыка льется отовсюду, сплетается с запахом соли и песка. Манит ароматом душистых роз. Ощущаю, как переплетаются пальцы Элибера с моими.

– Потанцуешь с ним, Дэви? – срывается вопрос с его дрожащих губ. – С нами. Попозже. После разговора.

– Да. Потанцую, – шумно выдыхаю.

– Император за столом, в конце зала. Позвольте вас сопроводить, – доносится голос стражника из-за спины. Мы киваем почти одновременно, не в силах оторвать взгляд от людей в легких шелковых платьях и накидках. Никаких тебе корсетов и шуб – переливающаяся золотыми нитями ткань, соскальзывающая с плеч. Оглушающее тепло.

Мы с Элибером следуем за императорской стражей, продолжая наблюдать за праздником.

«Я понял, за что мы боремся. За свет, Дэви. Вот он. Ты видишь? Слышишь, как он пахнет? Чувствуешь, как вибрирует пол под ногами? Вот она – жизнь. Вот оно колдовство», – произносит Элибер, сжимая мою ладонь.

«Раз-два-три, – шепчет море и отбивает ритм пальцами об деревянный столб, – раз-два-три».

Мимо проносятся кружащие в танце пары. Они не смотрят в нашу сторону, не замечают, словно нас здесь нет, словно наша северная кровь растворяется в жаре и пляске южан. С расстройством понимаю, что нам, с войнами, драконами, древней магией, Севером и божественной войной, нет здесь места.

Мы направляемся к длинному столу, в центре которого восседает мужчина лет тридцати. Светлые волосы растрепаны южными ветрами, шелковая накидка оголяет смуглый подтянутый торс, на макушке – корона с изумрудными камнями. Карие, подкрашенные углем глаза светятся юностью и весельем. Пальцы в золотых перстнях сжимают хрустальный бокал с вином. Рубиновая жидкость переливается по стенкам, манит запахом винограда. Мне тоже хочется выпить. Просто выпить красного фаирусовского и потанцевать с Ривером и Элибером.

Мы замираем напротив.

– Император! – сопровождающий нас стражник бьет себя в грудь, отдает честь и объясняет: – Мы поднялись к прилетевшему дракону, которого заметили лучники. Он прибыл с визитом и этими людьми на спине. Сказал, что принес вам Элибера Присона для особо важного разговора.

– Малыша Элибера? Принес дракон? – в медовом голосе Императора слышится насмешка, смешанная с удивлением. Повелитель Юга выгибает бровь, неряшливым жестом скидывает светлую челку с загоревшего высокого лба и взрывается звонким смехом. – Ничего себе! Разве Элибер Присон не желал истребить всех драконов, как мне доносили наши люди?

– Желал. – Предостерегающе. По-волчьи. Так, словно предупреждает, что в любой момент может вонзить клыки в шею. Элибер смотрит исподлобья, сузив глаза, хмурится и покрепче сжимает мою ладонь. – Но мы нашли компромисс. Не могли бы вы отставить вино? Разговор действительно важный.

Держи, это тебе, Лорд Одуванчик. Звезды. Эли. Бери. Эри. Видишь? Мешаются в золотой пыли с моей поддержкой. Забери их. Они принадлежат тебе.

– Да ладно тебе, Элибер! Я пошутил! Не будь таким нудным, прошу, – хохочет Император и поднимается с места, протягивая раскрытую, темную ладонь. – Касиэль Солнечный. Император Фаируса, Повелитель Меридиана. Можно просто Кас. Я знал твоего отца. Мы с ним немало торговых соглашений заключили. Очень жаль, что он так внезапно нас покинул. Мой ушел от меня, когда мне стукнуло десять. Мы с тобой в этом похожи – юные правители, а оттого все наши ошибки прощаются.

Элибер осматривает его ладонь. Осматривает, хмурится, сомневается, а затем крепко пожимает и глядит Касу прямо в глаза своими – серыми, холодными и осторожными.

– Мое имя тебе известно, Касиэль, Повелитель Юга…

– Ой, да хватит любезностей! Давай, садись за стол и дай своей спутнице отдохнуть! Уж больно ошалевший у нее вид. В плену что ли держишь? – И тут Кас вдруг перепрыгивает через стол, сбивая глиняные расписанные тарелки ногами, скидывает блюда на пол и, перелетев на нашу сторону, галантно отодвигает перед нами стулья, а затем хитро подмигивает Элиберу. Но, кажется, мой нудный король его поступок не оценивал.

«Тварь! Куда еду скинул?!» – вопит на другом конце мира голодный Ривер, захлебываясь в слюне от возмущения.

– Прошу прощения. На Севере все по-другому, – оправдываюсь и опускаюсь за стол, окидывая взглядом опрокинутую тарелку с запеченной индейкой. Элибер не спешит. Осуждающе смотрит на Императора и только через несколько мгновений усаживается рядом.

– Разговор крайне серьезный. Вы это понимаете? – спрашивает в очередной раз делая ударение на слове «серьезный». Император опускается на край стола. Прищурившись, разглядывает наши бледные лица.

– Понимаю. Что ж мне теперь делать? Плакать и дрожать от страха? Я рад видеть сына моего старого друга, прилетевшего аж верхом на драконе! Как зовут твою северную спутницу с чудесными разноцветными глазами?

«Язык оторву», – бурчит Ривер.

«А вы похожи, – замечаю. – Наглые и нахальные».

И отвечаю уже Императору:

– Дэви.

– Чародейка? Чувствую магию, что течет в твоих венах. Слышу, как кипит твоя кровь волшебством.

– Да. Королевская чародейка. Выслушайте нас, пожалуйста, заканчивайте с показухой.

Император расстроенно цокает языком и складывает руки на груди, тут же становясь невозмутимо серьезным.

– Что же случилось?

– Я отправлял вам письмо, – чеканит Элибер, срывая слова с языка острыми клинками, что разрезают воздух. – Но оно, видимо, еще не дошло. Начинается война с Кронэдами. Война за жизнь. Война с Богом.

– Война с Тьмой и Аэроном? – усмехается Император.

– Откуда?..

– Я получил письмо, – улыбка бродит по лицу Каса. – Даже ответ отправил. Видимо, он еще не дошел.

– И что вы ответили? – тихо спрашивает Элибер. Ветер подхватывает его слова, и они растворяются в музыке.

– Что вы – рехнувшийся идиот, и что больших бредней я в жизни не читал. – Заметив, что Элибер собирается ему возразить, Кас поднимает палец и продолжает: – Но теперь я думаю, что, может, рехнулся сам. Вы прилетели на драконе. Мои предки клялись служить своим наставникам, а значит, теперь я не в праве отказать. Сегодня же отправлю свой флот на Север. А пока… Не хотите отдохнуть?

– Серьезно? Так просто? У Севера не хватит денег выкупить Фаирусовский флот. – Элибер хмурится. Смятение мешается на его лице с непониманием.

– Да. Если с вами дракон, значит – вы мне не солгали. Значит, мир действительно в опасности. Ты, малыш, понимаешь, куда попал?

Последний Белый Волк отрицательно качает головой, и тогда Император отвечает с искренней улыбкой на лице:

– В драконье гнездо, малыш. Здесь не может быть иначе. Если драконы вступают в войну, значит, вступаем и мы. Тебе известно, сколько лет мы пытались договориться с Присонами, предлагая им все наши драгоценности ради драконьей свободы? Ради того, чтобы драконы покинули Забытые Пещеры?

– Мне известно. Некоторые мои предки шли на соглашение и пропускали ваших гонцов к их гнездилищам. Это драконы не хотели уходить, Присоны их не держали.

– Вот именно. Так о чем говорит то, что дракон покинул свое убежище? Получается, что грядет что-то страшное. Тень и Тьма, как ты и писал. Мы на Юге не верим ни в одно Божество, кроме Драконов, а раз так, что ж, придется защищать наших наставников от богов. Я на самом-то деле и не против. Но разве это значит, что день должен пойти насмарку? У меня торжество. Почему бы не напиться? Кто знает, может, это последний праздник на этом свете. К тому же твоя колдунья никогда не бывала в Фаирусе, впрочем, как и ты. Твой отец говорил, что тебе бы здесь точно понравилось. Ты, по его словам, был необычным ребенком.

– Правда? – Элибер сглатывает. Я вновь сжимаю его ладонь.

– Да. – Кас хлопает глазами, словно говорит об очевидных вещах, которые Элибер не мог не знать. – Он много чего хорошего о тебе рассказывал. Например, что ты придумывал удивительные игры и сочинял чудесные сказки. Не ворчи больше. Разве стоит ворчать, зная, что рушится мир? Разве последний воздух, оставшийся в легких, стоит того? Ты еще успеешь пролить кровь. Меня не интересуют подробности этой войны. Меня не интересуют боги. Это не в моей власти. Зато в моей власти сделать свои последние (если они такими будут) мгновения счастливыми. Тебе советую того же. Дыши, пока можешь. Пей, пока льется вино. Отдыхай, пока тебя не позвал дракон. Кстати, могу я его увидеть? Клянусь, всю жизнь об этом мечтал!

– Почему ты спрашиваешь у меня? – тихо произносит Последний Белый Волк, погружаясь в собственные мысли и воспоминания об отце.

– Потому что ты на нем прилетел. Потому что ты, Элибер, вызволил его из пещер своими сказками. Потому что тебе он поверил, а значит, не оставил мне выбора.

– Можешь, если Мгла разрешит. У него спрашивай. Дракон мне не принадлежит и, если узнает, что мы так о нем говорим, бросит меня здесь, хотя времени у меня мало. Направь свой флот на Северо-Восток. Там вы встретитесь с нашим, отбывающим из Белой Бухты, и вместе отправитесь в Кронэды. Я очень тороплюсь.

– Почему?

– Ты же сказал, тебе не интересны подробности войны?

– Не интересны, но смею предположить… Из-за девчонки?

– Из-за мальчишки. Хотя временами…

«Ну не оскорбляй меня! – обижается Ривер и прикусывает губу. – Давай уже! Пусть уходит! Я хочу потанцевать!».

– Твоего мальчишки? – Кас щелкает пальцами, резко переводит взгляд на меня и тычет пальцем с ехидной усмешкой на лице.

– Да. Из-за моего, – отвечаю с тихим смешком. – Вот только ничего моего или Элибера, знаете ли, нет.

– Обожаю любовные треугольники! – выдыхает с восхищением Кас. – Такая страсть! Ты молодец, колдунья, держишь Владыку Севера под каблуком!

– Квадраты, – тихо бурчит Элибер. – Там еще один колдун затесался.

– Квадраты! Вот это ты даешь, девчонка! – И весело подмигивает, отталкиваясь от стола. – Захотел бы, стал пятым, но не хочу расстраивать малыша Присона.