Не будите во мне дракона

Глава 1. Эш: имя новой жизни.

День моего восемнадцатилетия начался не с праздничного пирога, а с глухого стука закрывшейся двери. Тяжелый засов приюта святого Кассиана отсек меня от единственного места, которое я привыкла называть домом.

— Удачи, Эшли. Помни: мир не прощает слабости, — холодно бросила матушка-настоятельница и скрылась в тени коридора.

Все мое имущество умещалось в скудном узелке, а в кулаке была зажата горсть медных монет — мой скудный запас, которого впритык хватило бы на месяц аренды комнаты и скудное пропитание. Ветер на рыночной площади столицы казался злым, обжигающим — он словно насмехался над моим неприкаянным видом. Я знала: сироте без связей дорога либо в прачечные за гроши, либо в столичную канаву. Но у меня был другой план. Сумасшедший, дерзкий, пахнущий сталью и кровью.

Ноги сами привели меня к лавке древностей на краю квартала. План к этой краже я выстраивала долгие месяцы, по крупицам собирая информацию о графике владельца и охранных заклятиях. Я слишком хорошо знала, как выглядит этот артефакт, чтобы спутать его с дешевой безделушкой; его изгибы и гравировка запечатлелись в моей памяти еще по запретным архивам.

Там, среди пыльных фолиантов, я наконец увидела его — серебряное кольцо-артефакт «Лик». Оно пульсировало едва заметным синим светом, подтверждая свою подлинность, и словно звало меня.

Продавец отвернулся всего на миг, чтобы приструнить мальчишку-посыльного, и этого хватило. Мои пальцы, привыкшие к ловким движениям с самодельным ножом, метнулись к бархатной подушечке.

Холод артефакта обжег ладонь. Я нырнула в ближайший переулок, прижимая добычу к груди.

— Пожалуйста, сработай… — выдохнула я, надевая кольцо.

Камень вспыхнул багровым светом, и кольцо стало невидимым.

Боль была резкой, но короткой. Кости в плечах затрещали, раздаваясь вширь, рост увеличился на добрую ладонь, а голос, попытавшийся вскрикнуть, сорвался в низкий, хрипловатый баритон. Я коснулась лица: кожа стала грубее, подбородок — тверже. Платье затрещало по швам, превращаясь в нелепый лоскут на теле крепкого юноши.

— Теперь я — Эш, — выдохнула я.

Я огляделась по сторонам, привыкая к новому центру тяжести и непривычной ширине собственных плеч. На соседней улице, натянутые между обшарпанными фасадами, лениво покачивались на веревке простыни и одежда. А прямо перед порогом ближайшего дома, выставленная на просушку, стояла целая шеренга обуви.

Среди поношенных женских туфель я приметила грубые мужские сапоги.

Стараясь двигаться непринужденно, хотя непривычно длинные ноги постоянно норовили за что-нибудь зацепиться, я перебралась на ту улицу. Пару раз мне встретились прохожие: торговка с пустой корзиной и сонный патрульный. Оба наградили меня взглядами, полными искреннего удивления — еще бы, по кварталу идет полуголый атлет, завернутый в ошметки девичьего платья.

«Смотрите-смотрите, скоро привыкнете», — злорадно подумала я, ловким движением срывая с веревки серую рубаху и плотные штаны. Сапоги я подхватила на лету, даже не замедляя шага.

Вернувшись в спасительную тень переулка, я быстро переоделась. Одежда была слегка велика, но на фоне моего нового телосложения это выглядело как обычная небрежность простолюдина.

Я достала из узелка свои единственные документы — потертую бумагу из приюта, скрепленную печатью святого Кассиана. Там четко значилось: «Эшли».

Достав самодельный нож, я аккуратно, затаив дыхание, поднесла кончик лезвия к пергаменту. Одно точное движение — и тончайший слой верхнего волокна бумаги превратился в пыль, унося с собой лишние буквы. Теперь на листке значилось короткое и твердое имя: Эш.

— Ну что, Эш, — прошептала я своим новым, пугающе глубоким голосом, — пора наниматься в гвардию.

Поправив воротник чужой рубахи, я глубоко вздохнула. Дорога в гвардию была прямой, но чертовски долгой: прежде чем надеть мундир, нужно было отучиться в элитной академии «Поющих клинков». Обучение там длилось от года до шести лет — все зависело от того, на какую должность ты метишь.

Вступительные экзамены официально закончились еще вчера. Шансы на то, что меня вообще выслушают, стремились к нулю, но других вариантов у сироты из приюта просто не осталось. Либо я пробиваюсь в академию под именем Эша, либо возвращаюсь в канаву.

Я направилась в сторону верхнего города, где над крышами обывателей возвышались шпили академии. Ноги в тяжелых сапогах непривычно гудели, а голос в груди вибрировал новой, мужской силой. Я знала: это будет сумасшедший блеф, пахнущий дерзостью и сталью. Но когда тебе нечего терять, даже закрытые ворота кажутся лишь временным препятствием.

Дорога к верхнему городу заняла добрых полчаса. Чем выше я поднималась, тем чище становились мостовые и тем надменнее — лица прохожих. Наконец передо мной выросли массивные кованые ворота, над которыми красовался герб «Поющих клинков».

Глубоко выдохнула, усмиряя бешено колотящееся сердце, я переступила порог.

Внутри академия встретила меня гулом голосов и звоном стали, доносившимся с тренировочных площадок. По широким коридорам, чеканя шаг, ходили мужчины в безупречной форме. Их выправка и холодные взгляды заставляли меня невольно расправить плечи еще шире. Я чувствовала себя самозванцем, но отступать было поздно.

Перехватив одного из офицеров, я постаралась придать голосу максимум уверенности и хрипотцы:

— Простите, как мне найти начальника академии или его заместителя? Нужно уточнить вопрос о зачислении.

Мужчина окинул меня коротким оценивающим взглядом — видимо, мой поношенный вид не вязался с образом элитного курсанта, но артефакт работал безупречно: он увидел во мне лишь дерзкого юношу. Коротко бросив указания о поворотах и лестницах, офицер скрылся за поворотом.

Идя по указанному пути, я старалась не оглядываться по сторонам. Нужная дверь оказалась массивной, дубовой, с золоченой табличкой. Сердце ушло в пятки, но рука сама взметнулась к дереву.

Я трижды коротко постучала и, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь. Начальник академии был в кабинете не один: напротив него в глубоком кресле сидел офицер в парадном мундире королевской гвардии. Они что-то вполголоса обсуждали, но, когда дверь скрипнула, оба замолчали и одновременно посмотрели на меня.

Внутри все предательски задрожало. Я чувствовала, как по спине пробежал холодок, но отступать было некуда. Сжав кулаки, чтобы унять дрожь в руках, я заговорила. Мой новый голос прозвучал на удивление уверенно — низкий, хрипловатый мужской баритон, в котором не осталось и следа от испуганной сироты:

— Прошу прощения за вторжение. Я пришел, чтобы подать прошение о зачислении. Я очень хочу учиться в академии и стать гвардейцем. Не явился на экзамены раньше только потому, что восемнадцать лет мне исполнилось сегодня.

Начальник академии нахмурился, разглядывая мой поношенный вид, но офицер подался вперед. В его взгляде читалось странное любопытство.

— Документы, — коротко бросил офицер, протягивая руку.

Дрожащими пальцами я протянула ему лист, на котором теперь значилось имя «Эш». Он бегло посмотрел бумагу и переглянулся с начальником академии. Тот лишь раздраженно всплеснул руками:

— Послушайте, юноша, даже если я сделаю исключение и приму вас после сроков, мне вас попросту некуда селить! Все казармы забиты до отказа.

Офицер усмехнулся и, не сводя с меня глаз, спокойно произнес:

— А мне доложили, что в восточном крыле освободилось одно место. Поздравляю, парень. Вы приняты.

— Но как же Кайден? — Начальник академии нахмурился, и в его голосе проскользнула тень сомнения. — С ним вряд ли кто-то уживется…

Офицер лишь понимающе усмехнулся, глядя на меня в упор:

— Ну, если юноша так сильно хочет в гвардейцы, то уживется.

Начальник академии тяжело вздохнул, признавая поражение в споре, и пододвинул ко мне тяжелый медный ключ с выбитым номером.

— Хорошо. Ступайте на склад, получите форму и направляйтесь в восточное крыло. В общей казарме мест действительно нет, а вот в комнате номер тринадцать оно как раз освободилось.

Он замолчал на секунду, а затем добавил тише:

— Удачи. Она вам понадобится.

Кивнув, стараясь сохранить невозмутимый вид, я вышла из кабинета. В коридоре наконец-то смогла перевести дух. Внутри все ликовало: я прошла! Но в голове крутилось имя этого таинственного Кайдена. Кто он такой и почему его предыдущий сосед так поспешно освободил место?

Впрочем, какая разница? Главное — я внутри. Остальное решу по ходу дела.

На складе пахло нафталином, выделанной кожей и оружейной смазкой. Суровый каптенармус, не глядя на меня, швырнул на прилавок стопку плотной ткани, подбитые железом сапоги и кожаный колет.

— Носи с честью, кадет, — проворчал он, записывая что-то в толстую книгу.

Подхватив вещи, я направилась на поиски восточного крыла. Коридоры здесь были тише и мрачнее, чем в главном корпусе. Нужную дверь я нашла в самом конце галереи. Цифра «тринадцать» на потемневшей меди тускло поблескивала, словно предупреждала об опасности.

Глубоко выдохнув, я вставила ключ в скважину и толкнула тяжелую створку.

Комната оказалась просторной, но неуютной. Окно было распахнуто настежь, впуская внутрь прохладный вечерний воздух. У противоположной стены, закинув ноги на стол, сидел парень. Его темные волосы были в беспорядке, а на коленях лежал обнаженный клинок, который он лениво протирал шелковым лоскутком.

Он не обернулся, но я почувствовала: воздух в комнате словно наэлектризовался.

— Еще один смертник? — его голос был холодным и режущим, как сталь в его руках. — Предыдущий продержался три дня. Надеюсь, ты не храпишь, иначе вылетишь в окно раньше, чем успеешь примерить свои новые сапоги.

Он медленно повернул голову, и я встретилась с его взглядом — острым, пронзительным, не обещающим ничего хорошего. Это и был Кайден.

Бросив тяжелый колет на свободную койку и, даже не глядя на него, я бросила через плечо:

— Тогда примерю их сейчас, а то и правда не успею. Жаль будет оставить такие славные сапоги казенному складу.

Кайден на мгновение оцепенел. Тряпка замерла на лезвии, а сам он медленно опустил ноги со стола. В его глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с холодным интересом.

— Что? — переспросил он, прищурившись. — Ты либо слишком смелый, либо непроходимый тупица. Здесь не приют для сироток, парень. Тут выживают те, кто умеет вовремя закрыть рот.

Я усмехнулась, расшнуровывая свои старые, пахнущие рыночной площадью сапоги.

— Ну, раз тут не приют, значит, нянек не будет? Какое облегчение, — я вскинула бровь, поймав его взгляд. — А насчет рта… Если я его закрою, кто будет развлекать тебя историями о том, как я не храплю?

Кайден нахмурился, его пальцы крепче сжали рукоять клинка.

— Ты мне уже не нравишься, — отрезал он, но я заметила, как на долю секунды уголок его губ едва заметно дернулся вверх. — Комната поделена пополам. Пересечешь невидимую черту — вылетишь в коридор вместе со своими шуточками.

— Договорились, — я шутливо отсалютовала ему новым сапогом. — Надеюсь, твоя «черта» не проходит прямо через мой шкаф, а то гардероб у меня теперь… специфический.

Он ничего не ответил, снова вернувшись к полировке лезвия, но я кожей чувствовала: это он со мной не уживется.

Я быстро переоделась, стараясь не поворачиваться к Кайдену спиной и молясь, чтобы артефакт не подвел. Когда тяжелая ткань гвардейской формы легла на плечи, я подошла к мутному зеркалу у двери.

Из отражения на меня смотрел незнакомец. Высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и дерзким взглядом — настоящий породистый воин. Это была я и в то же время не я. «Шикарный мужчина», — мелькнуло в голове, и я невольно залюбовалась результатом своего безумного плана.

— Я сказал: не переступать черту, — раздался за спиной голос, от которого по коже пробежал мороз.

Кайден поднялся. Он был выше меня, мощнее, а в его глазах полыхала настоящая ярость. Казалось, сама комната стала меньше от его присутствия.

— Оу, прости, зеркало так и манило, — я шутливо подняла руки и попятилась на свою половину. — Не знал, что любование собой — это нарушение границ суверенного королевства «Кровать Кайдена».

Он не оценил иронии. Шагнув вплотную, так что я почувствовала жар его тела и запах стали, он процедил:

— Тебе повезло, парень. Я женщин не бью. Но твою смазливую морду я с удовольствием подправлю, если еще раз нарушишь уговор.

Сердце пропустило удар. Он сказал «женщин»? Неужели раскусил? Но взгляд его был полон презрения, а не подозрения. Он просто оскорблял меня, называл девчонкой из-за моей внешности.

Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза, и ответила своим новым баритоном:

— Какое совпадение. Я тоже не бью женщин, но сегодня, кажется, придется сделать исключение ради тебя.

Кайден опасно сощурился. Между нами буквально летели искры.

— Твое «исключение» сделает начальник академии, — холодно бросил он, — когда узнает, кто ты на самом деле и откуда притащил свои манеры. А теперь — брысь на свою койку.

Я выставила руки перед собой, словно пытаясь отгородиться от него невидимой стеной. Медленно, шаг за шагом, я пятилась назад, пока колени не коснулись края перины, и обессиленно села на кровать. Он поднял на меня взгляд — холодный, непроницаемый — и, ничего не сказав, вышел из комнаты.

Наверное, ушел на ужин, но мне не хотелось никуда идти. Я просто откинулась назад, легла на покрывало и уставилась в потолок, думая о том, что, возможно, мое поведение не совсем мужское, раз он мне пока еще не врезал.

Прошел час, прежде чем дверь снова скрипнула. Он вернулся. Снова та же тяжелая походка, то же равнодушие. Он молча прошел к столу и сел. Ни взгляда в мою сторону, ни единого слова, будто меня и вовсе не было в этой комнате.

Когда пришло время ложиться спать, обстановка в комнате стала еще более напряженной. Кайден, нисколько не смущаясь, стянул с себя одежду и остался в одних трусах. Я старалась не смотреть в его сторону, но краем глаза заметила его тренированное тело.

Меня же сковал страх: а что, если артефакт даст сбой, пока я сплю? Если морок развеется, окажусь обезоруженной девушкой в комнате с этим опасным типом. Решив не раздеваться, я легла прямо в рубашке, натянув одеяло до самого подбородка.

Кайден замер у своей койки и окинул меня подозрительным взглядом.

— Ты что, собрался спать в одежде? — буркнул он.

— Прохладно просто, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Из твоего открытого окна знатно сквозит.

Он коротко хохотнул, но взгляд остался холодным.

— Неженка. А если бы ты попал в общую казарму? Ты, наверное, даже не знаешь, что здесь общие душевые? Там тебе никто не позволит кутаться в тряпки.

Я вызывающе вскинула подбородок, скрывая за дерзостью панику:

— А что я там не видел? Подумаешь, душевые, — бросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более небрежно. — Я своего тела не смущаюсь. Просто я не привык дрожать от холода ради сомнительного удовольствия спать голышом.

Кайден лишь хмыкнул, поудобнее устраиваясь на своей койке, и заложил руки за голову. Его спокойствие бесило и пугало одновременно.

Тишина в комнате давила на уши. Я чувствовала, как напряжение между нашими койками вибрирует, словно натянутая тетива. Спать в такой обстановке было невозможно, и я, переборов страх, решила пойти в атаку.

— А знаешь, — подала я голос, глядя в потолок, — я ведь думал, что ты какой-то монстр. Ну, судя по тому, как про тебя начальник академии говорил. А ты, оказывается, вполне нормальный человек. По крайней мере, пока молчишь.

Кайден даже не шелохнулся, но я кожей почувствовала, как он напрягся.

— Слушай, а почему на самом деле съехал твой предыдущий сосед? — не унималась я. — Неужели испугался того, что ты спишь в обнимку с железякой?

— Завали свой рот, — глухо бросил он, не открывая глаз. Голос его звучал как предупредительное рычание цепного пса.

Но я уже закусила удила. Если он увидит, что я его боюсь — мне конец.

— И тебе доброй ночи. Кстати, меня зовут Эш, — добавила я, стараясь, чтобы это прозвучало максимально дружелюбно и одновременно дерзко.

Кайден резко приподнялся на локтях. В полумраке его глаза сверкнули недобрым огнем, а плечи казались еще шире.

— Мне плевать, как тебя зовут, — процедил он, и в его интонации сквозило неприкрытое отвращение. — Для меня ты — просто очередная проблема, которая исчезнет через пару дней. Так что избавь меня от своего имени и своего присутствия.

Я лишь усмехнулась, поудобнее устраиваясь на подушке.

— Какое совпадение, — бросила я через плечо. — А я как раз планировал задержаться. Так что привыкай к моему имени, «сожитель».

Он ничего не ответил, лишь тяжело выдохнул и рухнул обратно на кровать. А я с ощущением выполненного долга мгновенно уснула.

Глава 2. Два принца — две угрозы.

Я проснулась от странного ощущения чужого присутствия. Разомкнув веки, я едва не лишилась чувств: прямо у моей кровати, верхом на стуле, сидел Кайден. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, а в глазах застыл холодный расчет.

— А-а! — вскрикнула я, но крик вышел тонким, предательски женским.

Кайден мгновенно накрыл мой рот ладонью, вжимая голову в подушку.

— Тише, «сожитель», — прошипел он.

Я похолодела. Мой голос… Почему он звучит как мой?! Я судорожно ощупала лицо, плечи и с ужасом поняла: я снова Эшли. Взгляд упал на руку — пальцы были пусты. Мое кольцо было у него.

— Отдай… отдай кольцо, Кайден, — прошептала я, когда он убрал руку. Голос дрожал.

— Зачем? — он лениво покрутил артефакт в пальцах. — Я же говорил: имя мне твое не пригодится. Тебе уже пора убираться.

— Послушай, — я села на кровати, кутаясь в одеяло, — мне некуда идти! Мне нужно всего лишь отучиться год и отслужить год. Тогда мне дадут имение… Ну, или хотя бы комнату. У меня будет свой дом, понимаешь? Свой собственный дом! Я не понимаю, как ты нашел кольцо? И как ты понял?..

Кайден усмехнулся, глядя на меня как на умалишенную.

— Ты действительно не знаешь, кто я?

Я медленно покачала головой.

— Я кронпринц, — отрезал он, и у меня перехватило дыхание. — И любой дракон заметит личину. Как ты вообще собираешься здесь служить? Тебя в первый же день на плацу вычислят.

— Но это мой единственный шанс! — я подалась вперед. — Скажи, на каком расстоянии видна личина?

— Около сорока сантиметров, — нехотя ответил он, продолжая разглядывать кольцо. — Если не подпускать никого вплотную, может, и продержишься пару часов. Но это безумие.

— Спасибо. А теперь отдай кольцо, — я протянула руку.

Кайден долго молчал, взвешивая артефакт на ладони. В комнате повисла тяжелая тишина.

— Хм… Знаешь что? Твоя взяла. Вот кольцо. — Он бросил мне его, и я едва успела поймать сокровище. — Но с этого момента ты будешь выполнять все, что я скажу. Беспрекословно.

— И первое, что ты скажешь — это убираться отсюда? — горько усмехнулась я, натягивая кольцо на палец и чувствуя, как тело снова наливается мужской силой.

— Нет, — Кайден поднялся, расправляя свои широкие плечи. — У меня на тебя совсем другие планы. Теперь ты принадлежишь мне, Эш, — отчеканил он, и мое новое имя в его устах прозвучало как приговор. — Но не обольщайся. Черта в этой комнате останься чертой. Повторюсь: не смей ее переступать.

Я посмотрела в сторону зеркала.

— Ладно, к зеркалу подходи, — он бросил короткий взгляд в сторону двери, — но перестань так откровенно на себя пялиться. Это выглядит нелепо. И убери свою манеру дерзить.

Он сократил дистанцию до того самого опасного предела в сорок сантиметров.

— Твои колкости… — Кайден криво усмехнулся. — В них нет мужской дерзости. Ты кокетничаешь, даже не замечая этого. Я раскусил тебя сразу же, как только ты открыл рот. Если хочешь выжить — учись быть солдатом, а не базарной девчонкой.

Сглотнув, я почувствовала, как краска заливает лицо. Значит, все мои остроты, которыми я так гордилась, для него были лишь неумелым спектаклем.

— У меня на тебя другие планы, — повторил он, отходя к окну. — Собирайся. Сегодня ты узнаешь, что такое настоящая служба. И постарайся не упасть в обморок.

Натянув быстро форму, я старалась не встречаться с Кайденом взглядом, пока застегивала плотный колет. Каждое движение под его надзором казалось неуклюжим. Когда мы вышли из комнаты, коридоры академии уже гудели от шагов сотен кадетов.

Кайден шел впереди, чеканя шаг, а я старалась держаться чуть позади, как и подобает адъютанту. Перед самыми дверями столовой он притормозил и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Слушай внимательно, Эш. К драконам даже не лезь. У них чутье на личину острее, чем у ищейки. Видишь те ряды у окон? Это столы драконов и высшей знати. Тебе там делать нечего.

Он кивнул в сторону дальней части зала, где было шумнее всего.

— Самое лучшее для тебя — сесть к боевым светлым магам. Столы номер пять и восемь. Они слишком заняты своими искрами и расчетами заклинаний, чтобы разглядывать соседа. Там ты затеряешься.

Молча кивнув, я запоминала номера. В столовой пахло свежеиспеченным хлебом, жареным мясом и рыбой. Получив свою порцию — густую кашу и кусок запеченной рыбы, — я направилась к восьмому столу.

Кайден, не оглядываясь, прошествовал к середине зала. Я видела, как он сел во главе стола драконов, и вокруг него тут же воцарилась почтительная тишина. Он выглядел там на своем месте — холодный, властный, истинный кронпринц.

Я же пристроилась на край скамьи между двумя парнями, которые оживленно спорили о концентрации маны. Один из них мельком взглянул на меня, но тут же потерял интерес, вернувшись к своей тарелке. Я выдохнула. Еда казалась безвкусной из-за кома в горле.

Маг, сидевший справа от меня, внезапно отвлекся от спора о мане и повернулся ко мне. Его звали Лукас — парень с копной рыжих волос и дружелюбной, хотя и немного усталой улыбкой.

— Эй, новенький, — негромко произнес он, протягивая руку. — Я Лукас. Не видел тебя раньше на зачислении. Ты из поздних?

Я пожала его ладонь, контролируя силу рукопожатия.

— Эш, — ответила я, стараясь говорить максимально спокойно и сдержанно, как и советовал Кайден. — Да, документы приняли только вчера.

— Повезло, что тебя определили к нам, к светлым магам, — хмыкнул его товарищ напротив. — А то ходят слухи, что тебя поселили в тринадцатую комнату. Это правда?

Кивнув, я ощутила, как внутри все заледенело.

— Правда. А что не так с этой комнатой?

Маги переглянулись. Лукас понизил голос до шепота:

— Просто береги себя, парень. В тринадцатой комнате уже второй год подряд умирают соседи принца. Говорят, Кайдена не просто так называют «палачом». С ним никто не уживается… физически.

Меня пробрал ледяной страх, но я лишь медленно кивнула, заставляя себя проглотить последний кусок рыбы.

— Спасибо за предупреждение, — ответила я без тени колкости. — Постараюсь стать исключением.

Завтрак подошел к концу, и над столовой разнесся оглушительный звон колокола. Нас всех собрали в огромном главном зале, разделяя по курсам. Я видела, как Кайден уверенно зашагал к рядам четвертого курса — там собрались самые статные и опасные кадеты. Я же, оглядываясь по сторонам, нашла свой поток первокурсников.

Тысячи людей заполнили это колоссальное пространство. На возвышении, рядом с шеренгой суровых офицеров академии, вышел вперед генерал в безупречно выглаженной форме королевской гвардии. Его голос, усиленный магией, громом прокатился под сводами зала:

— Учебный год начался! В этом году совет принял беспрецедентное решение: нам разрешили направлять кадетов первого курса на практику в освобожденные территории.

По залу пронесся восторженный гул. Генерал поднял руку, призывая к тишине.

— Раньше без практики после первого курса вы могли рассчитывать только на самые низшие ряды гвардии. Теперь же у лучших из вас появится возможность претендовать на офицерские звания наравне со вторым курсом. Ваша судьба — в ваших руках.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это был мой шанс получить то самое имение гораздо быстрее, чем я рассчитывала. Но цена за этот шанс, кажется, только что выросла.

После собрания огромная толпа кадетов хлынула в коридоры. Сверившись с помятым листком расписания, я отправилась на первую лекцию. История королевства. Гвардеец — это не просто живой щит, это символ власти, а значит, мы обязаны были знать каждую великую битву и каждое имя в королевской родословной.

Я нашла аудиторию — огромный амфитеатр с крутыми рядами скамей. Выбрав место в самой середине, чтобы не привлекать внимания, но при этом все слышать, я приготовила перо и бумагу.