Галактика в её объятиях
Вандо первым отвёл взгляд.
— Мой корабль нужно проверить. Если повреждённый двигатель вступит в реакцию с местной средой
— Сейчас ты никуда не пойдёшь.
— Ты не понимаешь. На борту может быть аварийный маяк. Если он активируется, сюда придут другие.
Селена застыла.
— Другие исследователи?
— Не только.
В его голосе впервые появилась тень, которая не была болью.
— Кто? — спросила она.
Вандо молчал.
Селена почувствовала, как Эймара напряглась вместе с ней. Воздух в зале стал гуще. Лепестки лунных цветов закрылись наполовину.
— Вандо.
Он медленно выдохнул.
— Я не прилетел сюда по приказу Совета. Официально моя экспедиция была отменена.
— Тогда почему ты здесь?
— Потому что в закрытых архивах нашли записи об Эймаре. Не научные. Военные.
Селена похолодела.
— Военные?
— Там говорилось о планете, способной реагировать на эмоции жрицы. О живом мире, который можно разбудить, направить использовать.
Вода в купели потемнела.
Селена отступила на шаг.
— Нет.
— Я хотел выяснить, правда ли это, раньше тех, кто захочет превратить твою планету в оружие.
— И я должна тебе поверить?
— Нет, — сказал он. — Но тебе стоит поверить тому, что если мой маяк уже подал сигнал, у нас мало времени.
У нас.
Это слово кольнуло страннее, чем угроза. Ещё несколько часов назад Селена была одна. Всегда одна — если не считать планету, которая окружала её любовью, заботой и невидимыми стенами. А теперь чужак, упавший с неба, сказал «у нас», будто уже стоял рядом с ней против опасности.
Эймара не одобрила этого.
Пол под ногами дрогнул. Из чаш с водой поднялся пар. Где-то в саду завыл ветер.
Вандо попытался встать, но рана ещё не затянулась. Он покачнулся. Селена шагнула к нему машинально, поддержала за плечо.
— Тебе нельзя двигаться.
— Если я не отключу маяк
— Я пойду.
Он резко посмотрел на неё.
— Одна?
— Я не одна.
Селена коснулась стены. Зелёные жилы вспыхнули ярче, отвечая ей.
— Эймара проведёт меня.
Вандо задержал взгляд на её лице. В нём снова было то же странное выражение — смесь тревоги, восхищения и чего-то более глубокого, от чего Селене хотелось отвернуться, но она не могла.
— Ты всегда так бесстрашна? — спросил он.
Она усмехнулась без радости.
— Я просто не имею права бояться.
— Это не одно и то же.
Селена ничего не ответила.
Потому что он снова попал в цель.
Она поднялась, но Вандо неожиданно поймал её за запястье. Не сильно. Достаточно, чтобы остановить.
Знак жрицы под его пальцами вспыхнул.
Селена замерла.
Вода в купели поднялась тонкими дрожащими кругами. Лианы у входа медленно потянулись к ним. В воздухе появился сладкий запах алых цветов.
— Отпусти, — прошептала она.
Вандо сразу разжал пальцы.
— Прости.
Но было поздно.
Храм уже почувствовал.
Эймара уже почувствовала.
Селена прижала руку к груди, пытаясь унять сердце. Ей нельзя было позволять себе это. Нельзя было задерживать взгляд на его губах, на плечах, на серебристом свете под кожей. Нельзя было думать, что в его прикосновении не было ни жадности, ни власти — только просьба.
Остаться.
Не уходить одной.
— Селена, — тихо сказал Вандо. — Я не хотел
— Здесь неважно, что ты хотел. Здесь важно, что я почувствовала.
Он понял не всё, но достаточно.
Снаружи ударил гром.
Селена развернулась и пошла к выходу. Лианы нехотя расступились перед ней. У двери она остановилась, не оборачиваясь.
— Оставайся в купели. Не выходи из зала. Не трогай стены. Не говори с храмом.
— А если он сам начнёт?
Она всё-таки оглянулась.
Вандо сидел у воды, бледный, раненый, чужой. И всё же в его взгляде было что-то до опасного близкое.
— Тогда постарайся быть вежливым, — сказала она.
На его губах мелькнула слабая улыбка.
Селена вышла в коридор, и храм сомкнулся за ней зелёным полумраком.
Она шла быстро, почти бежала. Ей нужно было добраться до корабля, отключить маяк, убедиться, что никто не придёт за Вандо. За Эймарой. За ней.
Но чем дальше она уходила от лечебной купели, тем отчётливее чувствовала: связь с планетой изменилась.
Раньше Эймара звучала в ней как голос матери, как дыхание дома, как вечная защита.
Теперь в этом голосе появилась боль.
И вопрос.
Ты выберешь его?
Селена остановилась посреди коридора. Споры над головой мерцали тревожным синим. Где-то далеко, в пустыне, среди ядовитого дождя, продолжали распускаться алые цветы.
Она закрыла глаза.
— Я ещё никого не выбирала, — прошептала она.
Но Эймара не поверила.
И, если быть честной, Селена тоже.
Глава 3
Маяк в стеклянной пустыне
Дождь почти закончился.
Он больше не падал плотной кислотной стеной, как раньше, — лишь редкие тяжёлые капли срывались с низких облаков и шипели на камнях, оставляя после себя тонкий белый пар. Эймара умела злиться красиво. Даже её гнев пах цветами, горячим металлом и влажной землёй.
Селена вышла из храма и остановилась на верхней ступени.
Внизу расстилалась долина, за ней — стеклянная пустыня, где разбился корабль Вандо. В темноте она казалась застывшим морем: тысячи прозрачных осколков отражали свет двух лун, и каждая грань мерцала, будто внутри неё спала звезда.
Где-то там мог работать маяк.
Где-то там чужой сигнал мог уже пробивать атмосферу Эймары, зовя тех, кто не станет просить разрешения войти.
Селена сжала пальцы.
— Проведи меня, — тихо сказала она.
Земля под её босыми ступнями откликнулась тёплой дрожью. Между плитами храма проросла тонкая светящаяся трава, вытянулась вперёд и легла дорожкой вниз по склону.
Эймара соглашалась.
Но не прощала.
Селена почувствовала это в каждом порыве ветра, в каждом шорохе лиан за спиной. Планета шла с ней рядом — не как покорная сила, а как обиженное существо, которое всё ещё ждало объяснений.
Ты оставила его в сердце храма.
— Он ранен.
Ты коснулась его.
— Я лечила его.
Ты хотела остаться.
Селена остановилась так резко, что трава под ногами вспыхнула ярче.
— Не говори так.
Ветер поднялся, тронул её волосы, скользнул по щеке почти нежно. Но в этой нежности была ревность.
Эймара не говорила словами. Она посылала образы: ладонь Вандо на запястье Селены, вспыхнувший знак жрицы, учащённое дыхание, тепло чужого тела рядом с её телом.
Планета не понимала полуправды.
От неё нельзя было спрятать ни страха, ни желания.
Селена пошла быстрее.
Стеклянная пустыня встретила её резким холодом. Здесь жизнь Эймары отступала. Не исчезала полностью — нет, планета присутствовала везде, даже под мёртвым песком и расплавленными камнями. Но после падения корабля земля здесь стала чужой, порезанной, отравленной. Металл впился в неё, как заноза.
Корабль Вандо лежал в неглубокой воронке. Его корпус был разорван почти пополам. Чёрные пластины обшивки местами светились изнутри красным, будто судно всё ещё горело, хотя огня уже не было. Вокруг торчали искривлённые ребра металла, похожие на кости погибшего зверя.
Селена подошла ближе.
Корабль не нравился Эймаре.
Земля под ним пульсировала тревожно и глухо. Светящаяся трава, приведшая Селену сюда, остановилась у края воронки и не стала расти дальше.
— Боишься? — прошептала она.
В ответ пустыня зазвенела.
Нет.
Не боюсь.
Ненавижу.
Селена спустилась в воронку одна.
Едва она коснулась корпуса, по металлу пробежала синяя искра. Внутри что-то щёлкнуло. Она отдёрнула руку, но тут же заставила себя снова прикоснуться к обшивке.
— Покажи, где сердце.
Эймара молчала.
— Не его сердце, — устало сказала Селена. — Корабля.
Тогда под ладонью дрогнул металл. Нет, не металл — корни. Тонкие, почти невидимые, они уже успели проникнуть в трещины корпуса. Эймара изучала чужую машину по-своему: не приборами, а жадным живым касанием.
Корни потянулись к разлому в боку корабля.
Селена вошла внутрь.
В кабине пахло гарью, озоном и кровью. Мерцали разбитые панели. В полумраке вспыхивали незнакомые символы. Некоторые из них пульсировали красным, другие медленно гасли, словно у корабля закрывались глаза.
Селена не понимала языка машин.
Но она понимала боль.
Судно было не живым, как Эймара, но в нём тоже оставался след хозяина. Вандо сидел здесь, когда падал. Его ладони касались этих рычагов. Его кровь впиталась в трещину у кресла. Его страх — короткий, сдержанный, почти задавленный — всё ещё висел в воздухе.
Он боялся не смерти.
Он боялся не успеть.
Селена медленно подошла к панели, которая светилась чаще остальных. Внутри неё бился ровный импульс: свет — тишина — свет — тишина. Слишком похоже на сердце.
Маяк.
Она не знала, как отключить его.
Зато знала, как заставить замолчать то, что вредит Эймаре.
Селена положила обе ладони на панель и закрыла глаза.
— Помоги мне.
На этот раз планета ответила сразу.
Корни скользнули по полу корабля, поднялись к панели, проникли в щели между пластинами. Чужой металл застонал. Искры посыпались на пол. Красный свет замигал быстрее, будто машина испугалась.
Селена почувствовала сопротивление — холодное, точное, бездушное. Маяк продолжал посылать сигнал вверх, за облака, за атмосферу, в глубину пустоты.
Сигнал был тонким, но упрямым.
Как крик.
— Замолчи, — прошептала Селена.
Корни сжались.
Панель взорвалась белым светом.
Селену отбросило назад. Она ударилась плечом о стену кабины и упала на колени. На мгновение мир исчез — остался только звон в ушах и вкус крови на губах.
Потом она услышала голос.
Не Эймары.
— Идентификация сигнала завершена.
Слова прозвучали из разбитой панели на чужом языке, но браслет-переводчик, всё ещё закреплённый на руке Вандо и связанный с кораблём, передал смысл прямо в воздух. Голос был женским, ровным, пустым.
— Аварийный маяк повреждён. Передача прервана.
Селена выдохнула.
— Хорошо.
Пауза.
Затем голос добавил:
— Первичный пакет данных отправлен.
Кровь в её жилах стала холодной.
— Нет.
— Ожидаемое время прибытия ближайшего принимающего судна: неизвестно.
Селена поднялась, держась за стену. Красный свет погас. Но теперь в кабине мигал другой — белый, едва заметный, как далёкая звезда.
Сигнал ушёл.
Не весь, возможно. Не полный. Но достаточно, чтобы кто-то услышал.
Селена бросилась к выходу, но в проёме вдруг застыла.
Снаружи стеклянная пустыня светилась.
Сначала она решила, что это отражение лун. Потом поняла: свет шёл из-под земли. По трещинам, по осколкам, по песку расползались алые линии. Цветы — те самые, что раскрывались только во время сильных чувств жрицы, — пробивались сквозь мёртвое стекло.
Один за другим.
Сотни.
Ты подвергла нас опасности, сказала Эймара без слов.
— Я пыталась остановить маяк.
Ты принесла его сюда.
— Он упал сам.
Ты хочешь ему верить.
Селена молчала.
Пустыня дрогнула. Вдалеке поднялись тёмные силуэты — не звери, не деревья. Корни, толстые, как башни, медленно выходили из-под земли и тянулись к кораблю.
Эймара собиралась раздавить его.
— Нет! — Селена выбежала из кабины и встала перед разломанным корпусом. — Там могут быть данные. То, что поможет нам понять, кто идёт.
Корни остановились.
Планета колебалась.
Селена чувствовала её ярость. Эймара хотела уничтожить всё чужое: корабль, металл, следы Вандо, саму возможность вторжения. Так она защищала себя. Так она защищала Селену.
Но защита, ставшая клеткой, всё равно оставалась клеткой.
— Если они придут, — сказала Селена, — нам понадобится он.
Ветер стих.
Нам?
Селена закрыла глаза.
Она не хотела произносить это. Не хотела признавать перед Эймарой, а значит — перед собой.
Но ложь больше не помогала.
— Да, — сказала она. — Нам.
Пустыня ответила тишиной.
А потом где-то далеко, у храма, ударил гром.
Вандо не должен был вставать.
Он знал это. Его тело знало это ещё лучше: каждый вдох отдавался болью в боку, лечебная вода Эймары жгла рану изнутри, а мышцы дрожали от слабости. Но когда храм содрогнулся, когда зелёные прожилки в стенах вспыхнули красным, он понял: Селена в опасности.
И остаться было невозможно.
Он выбрался из купели, опираясь на стену. Лианы у входа тут же напряглись.
— Я знаю, — хрипло сказал он. — Мне велели не выходить.
Лианы медленно поползли к нему.
Вандо поднял ладонь.
— Но если с ней что-то случится, вы ведь тоже будете жалеть.
Храм замер.
Он чувствовал себя безумцем. Мужчина, говорящий с растениями на планете, которая могла убить его за лишний шаг. Но Селена говорила с ней. Значит, Эймара слушала. Значит, можно было попытаться.
— Я не враг ей, — сказал Вандо тише. — И не враг тебе.
Стены ответили низким гулом.
Вандо стиснул зубы и сделал шаг.
Лианы хлестнули по полу перед ним, предупреждая.
— Хорошо, — выдохнул он. — Не веришь. Разумно.
Он опустился на одно колено, потому что стоять больше не мог, и приложил ладонь к влажному камню.
— Тогда проверь.
Это было рискованно. Возможно, глупо. Но Вандо устал бороться с тем, что не понимал. Он закрыл глаза и позволил себе вспомнить всё: падение, горящий корабль, лицо Селены над ним, её голос, её руки, свет её знака.
И ещё — секретные архивы.
Планету, отмеченную как биологический ресурс.
Жрицу, названную «ключом к управлению».
Приказ, которого официально не существовало.
Если бы Совет добрался сюда первым, они не стали бы разговаривать с Эймарой. Они вскрыли бы её, измерили, подчинили, а если не смогли бы — сожгли.
Вандо показал храму это.
Не словами. Памятью.
Камень под его ладонью стал горячим.
На миг Вандо почувствовал чужое присутствие — огромное, древнее, внимательное. Оно вошло в его сознание, как корни входят в землю. Осторожно и беспощадно. Эймара увидела его страх. Его вину. Его одиночество. Увидела то, что он скрывал даже от себя: он прилетел не только предупредить.
Он хотел найти место, которому ещё можно помочь.
Мир, который не успели купить, разделить и назвать собственностью.
И женщину, которую он не ожидал встретить.
Храм отступил из его мыслей.
Вандо открыл глаза.
Лианы больше не преграждали путь. Они расступились, оставляя узкий коридор.
— Спасибо, — сказал он, едва дыша.
На стене рядом с ним вспыхнули зелёные жилы, указывая направление.
Но в этом жесте не было доверия.
Скорее предупреждение.
Иди. Но помни: я смотрю.
Вандо криво улыбнулся.
— Я уже понял.
Селена возвращалась из пустыни, когда небо раскололось.
Не громом.
Светом.
Высоко над облаками вспыхнула тонкая белая линия. Она появилась всего на секунду — как царапина на тёмном стекле космоса — и исчезла. Но Селена почувствовала, как вся Эймара застыла.
Планета узнала чужой след.
Кто-то был далеко.
Но уже смотрел в их сторону.
Селена ускорила шаг. Светящаяся тропа под ногами теперь горела тревожным алым. Цветы вокруг закрывались при её приближении, будто прятались. Даже туман стелился ниже обычного.
У подножия храма она увидела Вандо.
Он стоял, держась за колонну, бледный до серости. На его плечи был наброшен разорванный верх костюма, рана на боку снова темнела.
Селена бросилась к нему.
— Ты сошёл с ума?
— Возможно, — сказал он. — Но это не главная проблема.
— Я велела тебе оставаться в купели.
— А я велел своему кораблю не падать. Как видишь, у нас обоих сложности с приказами.
Она хотела рассердиться. Правда хотела. Но он выглядел так, будто следующий порыв ветра мог сбить его с ног.
Селена подхватила его за руку.
— Ты снова открыл рану.
— Маяк?
Её лицо изменилось.
Вандо понял ответ раньше, чем она сказала.
— Часть сигнала ушла, — прошептала Селена. — Я остановила его, но слишком поздно.
Он закрыл глаза.
— Значит, у нас есть время. Но мало.
— Кто придёт?
Вандо молчал слишком долго.
Селена отстранилась на полшага.
— Вандо.
Он посмотрел на небо, туда, где исчезла белая линия.
— Не Совет. Хуже.
— Что может быть хуже тех, кто хочет превратить живую планету в оружие?
— Те, кто уже умеет превращать живое в оружие.
Селена почувствовала, как Эймара под её ногами задрожала.
Вандо продолжил:
— Их называют Орденом Пустых Солнц. Официально их нет. Они появляются там, где находят редкие формы жизни, энергию, разумные биосферы. Они не завоёвывают миры. Они их переписывают.
— Переписывают?
— Меняют так, чтобы они служили. Убирают всё лишнее. Волю. Память. Боль.
Селена похолодела.
Для Эймары это было хуже смерти.
Планета, лишённая боли, перестала бы быть живой.
Ветер поднялся резко, яростно. Лианы на храме зашевелились. В небе над долиной начали собираться облака, чёрные снизу и алые по краям.
Селена положила ладонь на колонну.
— Тише.
Но Эймара не слушала.
Она уже представляла врага.
И хотела ударить первой.
— Если она поднимет бурю сейчас, — сказал Вандо, — её заметят быстрее. Энергетический всплеск выдаст координаты точнее любого маяка.
Селена повернулась к нему.
— Тогда скажи, что делать.
Он встретил её взгляд.
— Мне нужен доступ к кораблю. К памяти навигации. Я смогу понять, сколько данных ушло и кто мог их принять.
— Ты едва стоишь.
— Значит, пойду медленно.
— Нет.
— Селена
— Нет, — повторила она жёстче. — Ты вернёшься в купель. Я принесу всё, что нужно.
— Ты не поймёшь интерфейс.
— Тогда научишь.
Он хотел возразить, но вдруг поморщился и согнулся. Селена удержала его, и в этот раз Эймара не ударила корнями. Только воздух вокруг стал плотнее.
Вандо поднял глаза.
— Она разрешает тебе касаться меня?
— Не обольщайся. Она просто решила, что ты пока полезен.
— А ты?
Селена замерла.
Вопрос был тихим. Почти неуместным — среди угрозы, боли, неба, которое могло скоро принести врагов. И всё же именно этот вопрос пробил её сильнее остальных.
Она могла бы сказать: «Ты тоже полезен».
Могла бы сказать: «Ты чужак».
Могла бы сказать: «Не спрашивай».
Но Эймара слушала.
И Вандо смотрел так, будто от её ответа зависело больше, чем его гордость.
Селена медленно выдохнула.
— Я ещё не знаю, кто ты для меня.
На его лице появилась усталая, почти нежная улыбка.
— Это честнее, чем я заслуживаю.
Селена помогла ему подняться по ступеням. Храм раскрыл перед ними вход, но внутри его свет изменился. Зелёные прожилки в стенах теперь мерцали с примесью красного, как кровь в траве.
Эймара была напугана.
Впервые за всю жизнь Селена почувствовала это так ясно.
Не ревность.
Не гнев.
Страх.
Планета боялась не потерять жрицу.
Планета боялась стать чужой себе.
Когда они дошли до лечебной купели, Вандо сел на каменный край и тяжело опустил голову. Селена снова помогла ему погрузиться в воду. Светящиеся нити потянулись к ране, но теперь делали это осторожнее, словно тоже помнили его недавнюю попытку открыть свои мысли храму.
— Она видела тебя, — сказала Селена.
Вандо не стал спрашивать, откуда она знает.
— Да.
— И не убила.
— Я стараюсь считать это началом хороших отношений.
Селена слабо улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.
— Ты показал ей правду?
— Часть.
— Почему не всю?
Он посмотрел на неё.
Вода отражала свет лунных цветов, и серебристые линии под его кожей казались продолжением этих отражений.
— Потому что есть правда, которую я должен сначала сказать тебе.
Селена почувствовала, как воздух в зале стал неподвижным.
— Говори.
Вандо медленно вдохнул.
— Я нашёл записи об Эймаре не случайно. Я искал их. Много лет.
— Зачем?
Его взгляд дрогнул.
— Потому что моя мать родилась здесь.
Тишина обрушилась на зал.
Селена отступила на шаг.
— Это невозможно.
— Я думал так же.
— На Эймаре не было чужих поселений. Жрицы помнят родословные. Храм помнит кровь.
— Тогда спроси его.
Селена не хотела.
Но храм уже услышал.
Стены вспыхнули.
Сначала зелёным. Потом золотым. Потом глубоким, почти забытым синим — цветом древних ритуалов, которые Селена видела только в снах прежних жриц.
Вода в купели поднялась вокруг Вандо светящимися кольцами.
Эймара узнала кровь.
Селена смотрела на него, не в силах произнести ни слова.
Чужак, упавший с неба, оказался не совсем чужим.
Вандо сжал край камня.
— Я прилетел не только предупредить вас, — сказал он тихо. — Я прилетел узнать, почему Эймара отпустила её. И почему потом всю жизнь звала меня во снах.
Селена услышала, как где-то в глубине храма раскрываются цветы.
Медленно.
Один за другим.
И впервые их аромат не был ревностью.
Он был памятью.
Глава 4
Кровь под звёздами
Селена долго не могла пошевелиться.
Синий свет древнего ритуала медленно тек по стенам лечебной залы, отражался в воде, ложился на лицо Вандо неровными бликами. Храм не просто признал его кровь — он откликнулся так, как не откликался даже на неё в дни великих праздников.
Память.
Эймара вспоминала.
И это пугало Селену сильнее, чем приближение врагов.
— Твоя мать — начала она и замолчала.
Вандо смотрел на неё снизу вверх. Вода доходила ему до груди, светящиеся нити обвивали рану на боку, но сейчас он будто не чувствовал боли. В его лице было что-то обнажённое, уязвимое.
— Я почти не знал её, — сказал он. — Она умерла, когда мне было семь. Но перед смертью всё время говорила о зелёном небе, живых храмах и песнях под землёй.
Селена сжала пальцы.
— На Эймаре небо не зелёное.
— Я знаю.
— Значит, она была здесь не при рождении.
— Или помнила Эймару иначе.
Храм ответил низким гулом.
Селена медленно повернулась к стене. Под её ладонью зелёные прожилки дрожали. Где-то глубоко, за камнем, за корнями, за слоями времени, просыпалась старая боль.
— Покажи, — прошептала она.
Свет вспыхнул.
Мир исчез.
Перед Селеной возникла женщина.
Она стояла в этом же храме — моложе Вандо, с тёмными волосами, заплетёнными у висков, и глазами цвета холодного серебра. На её руках светились тонкие линии, похожие на те, что сейчас мерцали под кожей Вандо.
Рядом с ней была жрица.
Не Селена.
Другая.
Старшая. Гордая. С лицом, которое Селена видела в ритуальных снах, но никогда не могла рассмотреть до конца.
Женщина плакала.
Жрица держала её за плечи.
— Ты должна уйти, — сказала жрица из прошлого. — Если останешься, они найдут путь к Сердцу.
— А мой ребёнок?
— Он будет слышать Эймару даже среди звёзд.
— Это проклятие.
— Нет, Лиара. Это возвращение.
Видение оборвалось.
Селена отшатнулась, тяжело дыша.
Вандо поднялся из воды, забыв о ране. Светящиеся нити попытались удержать его, но он вырвался и шагнул к ней.
— Что ты увидела?
Она смотрела на него так, будто видела впервые.
— Её звали Лиара.
Вандо замер.
Вся зала стала беззвучной.
— Да, — сказал он хрипло. — Мою мать звали Лиара.
Селена вдруг почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Всё, во что она верила, треснуло. Эймара хранила тайну. Храм хранил тайну. Предыдущие жрицы хранили тайну.
А она, последняя, ничего не знала.
— Почему мне не показали раньше? — спросила она у стен.
Ответ пришёл не словами.
Страх.
Стыд.
Потеря.
Вандо подошёл ближе. Вода стекала по его плечам, по груди, по серебристым линиям под кожей. Он был ранен, измучен, но в этот миг казался частью храма — чужой и родной одновременно.
Селена отступила на шаг.
Не от страха перед ним.
От того, что ей слишком сильно захотелось прикоснуться.
Эймара это почувствовала.
Лунные цветы раскрылись над ними с тихим влажным шелестом. Воздух наполнился сладким ароматом, густым, тёплым, почти опьяняющим. Свет стал мягче. Тени на стенах поплыли.
Вандо остановился.
— Если я сейчас подойду ещё ближе, храм снова решит меня убить?
Селена хотела ответить резко. Хотела вернуть себе власть над голосом, над дыханием, над предательским сердцем.
Но получилось только шёпотом: