Галактика в её объятиях
— Не знаю.
Он сделал шаг.
Храм не ударил.
Ещё шаг.
Лианы у входа дрогнули, но не двинулись.
Селена подняла глаза.
— Вандо
— Скажи остановиться, и я остановлюсь.
Вот это было опаснее его прикосновений.
Не желание.
Выбор.
Селена всю жизнь принадлежала Эймаре: её голосу, её боли, её любви, её страхам. Никто никогда не спрашивал, хочет ли она. Никто не ждал разрешения у её сердца.
А он ждал.
Она могла сказать «нет».
Могла.
Вместо этого Селена протянула руку и коснулась его груди.
Под пальцами его кожа была горячей. Серебристые линии вспыхнули, будто узнали её. Вандо резко вдохнул, но не отступил. Его ладонь легла поверх её руки — осторожно, почти благоговейно.
Храм задрожал.
Не гневно.
Глубоко.
Как земля перед дождём.
— Ты слышишь? — прошептал Вандо.
— Что?
— Она не злится.
Селена закрыла глаза.
Эймара действительно не злилась.
Она смотрела.
Напряжённо. Ревниво. Боязливо.
Но не останавливала.
Вандо наклонился к ней медленно, давая время отстраниться. Селена не отстранилась. Его губы коснулись её губ сначала почти невесомо — вопросом, от которого по телу прошла дрожь. Потом глубже.
Селена не знала, что поцелуй может быть таким.
Не ритуалом. Не символом. Не частью чужой воли.
Живым.
Его пальцы скользнули к её щеке, вторая рука осторожно легла на талию. Её тело ответило прежде, чем разум успел испугаться: она прижалась ближе, чувствуя тепло его кожи, влажность его дыхания, силу, которую он сдерживал ради неё.
Внутри неё что-то распускалось.
И Эймара отзывалась.
По стенам побежал золотой свет. Вода в купели поднялась прозрачной дымкой. Лунные цветы осыпали их сияющей пыльцой. Где-то далеко, в ночной пустыне, алые бутоны раскрывались один за другим — уже не от боли, а от желания, впервые не похожего на цепь.
Вандо оторвался от её губ только для того, чтобы прошептать:
— Селена
Она услышала в его голосе просьбу.
И ответила новым поцелуем.
Смелее.
Горячее.
Его руки крепче обняли её, но всё ещё осторожно, словно он держал не женщину, а огонь. Селена провела ладонями по его плечам, чувствуя, как под кожей вспыхивают серебряные линии. Его дыхание стало неровным. Её — тоже.
На миг весь мир сузился до тепла между ними.
До стука двух сердец.
До того, как его губы скользнули к её виску, к щеке, к шее — не требуя, а спрашивая каждым касанием. Селена запрокинула голову, и храм наполнился низким певучим гулом.
Эймара чувствовала всё.
Каждую дрожь.
Каждое желание.
Каждое «да», которое Селена ещё не произнесла вслух.
И вдруг небо взорвалось.
Удар был такой силы, что храм качнулся.
Селена и Вандо отпрянули друг от друга. Цветы над ними захлопнулись. Вода в купели рухнула обратно, выплеснувшись через край.
Второй удар пришёл снаружи.
Красный свет прорезал стены.
Вандо резко повернулся к выходу.
— Они не могли прийти так быстро.
Селена всё ещё пыталась отдышаться. Губы горели от его поцелуев, кожа помнила его руки, но связь с Эймарой уже била тревогой.
В небе.
Чужое.
Острое.
Мёртвое.
— Это не корабль, — сказала она.
Вандо побледнел.
— Зонд.
Они выбежали из лечебной залы.
На этот раз храм не пытался остановить Вандо. Напротив — стены загорались перед ними, открывая короткие проходы, которых Селена раньше не видела. Каменные плиты раздвигались, лианы втягивались в ниши, корни подталкивали их вперёд, будто сама Эймара торопила их к выходу.
Когда они достигли террасы, Селена увидела небо.
И впервые за многие годы испугалась по-настоящему.
Над долиной висели три чёрных объекта.
Они не были похожи на корабли Вандо. Те хотя бы имели форму, назначение, след мысли создателя. Эти же казались кусками ночи, вырезанными из пространства: гладкие, без окон, без крыльев, без света — только тонкие красные разрезы по бокам.
Один зонд опустился ниже.
Из него вырвался луч.
Он ударил в лес у подножия храма.
Деревья не загорелись.
Они окаменели.
Листья почернели, стволы побелели, трава превратилась в серую пыль. На месте живого участка Эймары остался мёртвый круг.
Селена вскрикнула и схватилась за грудь.
Боль прошла через неё, как раскалённый нож.
Вандо подхватил её.
— Что с тобой?
— Они режут её.
Лицо Вандо стало жёстким.
— Это разведчики Ордена. Они проверяют реакцию биосферы.
Второй луч ударил в склон.
Камень треснул. Из земли вырвались корни, но, едва коснувшись красного света, начали чернеть и рассыпаться.
Эймара взревела.
Не звуком — всем миром.
Горы ответили гулом. Облака закрутились в гигантскую спираль. Из расселин поднялся зелёный туман, полный светящихся спор. Лианы на храме сорвались со стен и хлестнули в небо, пытаясь достать зонд.
Один почти задел его.
Зонд повернулся.
Красный луч нацелился на храм.
— Внутрь! — крикнул Вандо.
Селена не двинулась.
Она стояла на краю террасы, и знак жрицы на её руке горел белым.
— Селена!
— Если они ударят по храму, Сердце откроется.
— Тогда уходим!
— Нет.
Она подняла обе руки.
Ветер ударил снизу вверх. Её волосы взметнулись, платье облепило тело, кожа засветилась зелёными прожилками, как стены храма. Вандо на мгновение увидел не просто женщину — проводник целой планеты, живой узел между плотью и стихией.
И понял, почему Орден хочет её.
Через Селену Эймара могла стать богом.
Или оружием.
Красный луч сорвался с зонда.
Селена закричала.
Перед храмом выросла стена из корней. Толстые, тёмные, влажные, они сплелись в щит за долю секунды. Луч ударил в них, прожигая насквозь. Запахло горелой зеленью и кровью.
Селена пошатнулась.
Вандо бросился к ней, но земля под его ногами разломилась.
Из трещины поднялась чёрная металлическая капсула.
Она упала раньше — незаметно, вместе с первым ударом. Теперь её оболочка раскрылась, как яйцо. Изнутри выскользнуло существо.
Нет.
Не существо.
Машина.
Тонкая, многоногая, с гладким черепом без лица. На её спине пульсировал красный знак Ордена Пустых Солнц.
Она двинулась к Селене.
Вандо перехватил обломок каменной колонны и ударил.
Машина увернулась слишком быстро. Одна из её лап полоснула его по плечу. Кровь брызнула на ступени.
— Вандо! — Селена повернулась к нему.
Этой секунды хватило.
Зонд в небе выстрелил снова.
Луч попал в террасу рядом с ней. Камень взорвался. Селену отбросило к колоннам. Она ударилась спиной и упала.
Связь с Эймарой дрогнула.
Мир на миг стал глухим.
Вандо увидел, как машина бросилась к ней.
И в нём что-то сорвалось.
Серебряные линии под его кожей вспыхнули ослепительно. Боль в боку исчезла, уступив место холодной ярости. Он шагнул навстречу машине, уже не думая о ране, и протянул руку.
— Ко мне.
Селена, лежа у колонны, с трудом подняла голову.
— Что ты делаешь?..
Вандо не знал.
Но кровь знала.
Эймара знала.
Из трещин террасы вырвались тонкие синие корни — не зелёные, как обычно, а глубокие, древние, светящиеся изнутри. Они не послушались Селену.
Они послушались его.
Корни вонзились в машину, обвили её лапы, шею, корпус. Та заскрежетала, выпустила красные искры, попыталась освободиться.
Вандо сжал кулак.
Корни сомкнулись.
Машина разлетелась на части.
Селена смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Храм тоже смотрел.
Эймара тоже.
Вандо опустил руку и покачнулся.
— Кажется, — выдохнул он, — твоя планета всё-таки решила признать родственника.
Но времени удивляться не было.
Три зонда в небе развернулись одновременно.
Теперь они смотрели на Вандо.
— Они заметили реакцию, — сказал он. — Теперь им нужен не только храм.
Селена поднялась, держась за колонну.
— Им нужен ты.
— Нам обоим.
Небо над долиной вспыхнуло красным.
Три луча ударили одновременно.
Селена и Вандо бросились друг к другу.
Она схватила его руку.
Он — её.
В этот миг их знаки вспыхнули: её зелёный, его серебряно-синий. Свет смешался, ударил в землю, прошёл по ступеням, по стенам, по корням, по живым венам храма.
Эймара открылась.
Не полностью.
Но достаточно.
Из глубины храма поднялся звук — низкий, мощный, древний, как первое дыхание мира. Земля перед террасой раскололась, и из неё вырвалась гигантская лоза, покрытая кристаллами. Она взметнулась к небу и ударила по первому зонду.
Тот раскололся без взрыва — просто рассыпался чёрной пылью.
Второй попытался подняться выше.
Селена шагнула вперёд, не выпуская руки Вандо.
— Нет.
Ветер стал лезвием.
Он рассёк облака, ударил в зонд сбоку, швырнул его к скалам. Там из горного хребта выросли каменные шипы, пронзили корпус, и красный свет погас.
Третий зонд завис.
На мгновение казалось, он отступит.
Потом из его нижней части выдвинулся тонкий стержень.
Вандо узнал его.
И ужаснулся.
— Селена, вниз!
Но было поздно.
Стержень выпустил не луч.
Сигнал.
Беззвучная волна прошла по долине. Цветы закрылись. Лианы обвисли. Свет в стенах храма мигнул и стал тусклее.
Селена вскрикнула и рухнула на колени.
Вандо упал рядом, всё ещё сжимая её руку.
— Что это? — прошептала она.
Он смотрел на небо, где третий зонд уже поднимался выше, уходя за облака.
— Метка.
— Какая метка?
— Теперь они знают, что Эймара разумна. Знают, что ты управляешь реакцией. И знают, что я связан с планетой кровью.
Селена подняла на него лицо. На губах у неё была кровь. В глазах — страх, который она больше не пыталась скрывать.
— Он улетает.
— Да.
— Значит, мы победили?
Вандо посмотрел на мёртвый круг леса внизу. На расколотую террасу. На чёрную пыль первого зонда, оседающую на цветы.
— Нет, — сказал он. — Мы только ответили на стук в дверь.
Селена медленно встала.
Эймара вокруг них дрожала — раненная, разъярённая, но живая. Храм за их спинами снова загорался синим светом. Древние корни, послушавшиеся Вандо, не исчезли. Они ползли по ступеням, окружали его и Селену, будто признавали связь, которую невозможно было разорвать.
Селена повернулась к Вандо.
Между ними всё ещё горело то, что началось в лечебной зале. Но теперь к желанию примешалась опасность. К нежности — война.
Она коснулась его лица.
— Ты можешь управлять Эймарой?
Вандо накрыл её ладонь своей.
— Нет.
— Но корни послушались тебя.
— Не потому что я приказал. Потому что они узнали кровь.
Селена сглотнула.
— Тогда Орден захочет забрать тебя.
— И тебя.
Он приблизился. На этот раз без осторожности, почти отчаянно, потому что смерть только что прошла рядом и оставила после себя слишком ясное понимание: времени мало.
Селена сама потянулась к нему.
Их поцелуй был коротким, горячим, с привкусом крови и грозы.
Когда они отстранились, Эймара больше не ревновала.
Она слушала.
И ждала.
Селена посмотрела в небо, туда, где исчез третий зонд.
— Что будет дальше?
Вандо обнял её за плечи и тихо ответил:
— Дальше они придут не смотреть.
Он поднял глаза к звёздам.
— Дальше они придут за Сердцем.
Глава 5
Песнь Сердца
Утро на Эймаре не наступило.
После атаки зондов небо так и осталось тёмным — тяжёлым, низким, израненным красными всполохами. Две луны побледнели, будто их накрыли тонкой плёнкой пепла. Над долиной висел запах сгоревшей зелени и раскалённого камня.
Селена стояла на разбитой террасе храма.
Там, где раньше цвёл лес, теперь чернел мёртвый круг. Не просто выжженная земля — пустота. Даже Эймара не могла сразу прорасти в этом месте. Оно было вырезано из её тела чужой волей.
Селена чувствовала эту рану внутри себя.
Каждый вдох отдавался болью под рёбрами.
Вандо стоял рядом. Его плечо было перевязано полосой ткани, рана на боку снова открылась, но он держался прямо. Слишком прямо. Так держатся те, кто боится упасть, если позволит себе расслабиться.
— Сколько у нас времени? — спросила Селена.
Он смотрел в небо.
— Если метка ушла полностью, Орден сможет вычислить точные координаты за несколько часов. Может, за день. Зависит от того, где находится их ближайший корабль.
— А если он уже рядом?
Вандо не ответил.
Это и было ответом.
Селена опустила ладонь на каменную ограду. Храм под пальцами был горячим. В его стенах, корнях и подземных залах двигалась тревога. Эймара собирала силы, но не знала, куда ударить. Невидимый враг был хуже любого зверя.
— Мы должны спрятать Сердце, — сказала она.
Вандо повернулся к ней.
— Сердце можно спрятать?
— Нет.
— Тогда что ты имеешь в виду?
Селена посмотрела на вход в храм. За колоннами сгущался зелёно-синий полумрак. Там, в глубине, куда не ступал никто, кроме жриц, находилось Сердце Эймары — не орган и не машина, а место, где сознание планеты касалось материи. Если Орден доберётся до него, он не просто захватит мир.
Он перепишет его душу.
— Сердце нельзя унести, — сказала она. — Но можно закрыть путь.
— Как?
— Песнью Первой Жрицы.
Вандо нахмурился.
— Это оружие?
— Это просьба.
Он усмехнулся без радости.
— Против Ордена просьбы обычно не работают.
— Она обращена не к ним.
Селена закрыла глаза.
Храм услышал её.
Далеко внизу, под их ногами, что-то ответило низким звоном — будто огромная струна дрогнула в толще планеты.
— Песнь разбудит древние слои Эймары, — сказала она. — Те, что спят ниже корней, ниже камня. Если они поднимутся, храм станет лабиринтом. Живым. Непроходимым.
— Тогда сделай это.
Она открыла глаза.
— Для Песни нужны двое.
Вандо понял не сразу.
Потом посмотрел на синие корни, всё ещё обвивавшие края террасы. Те самые, что послушались его во время атаки.
— Нет.
— Да.
— Селена, я едва понимаю, что произошло. Я не жрец. Я не знаю ваших ритуалов.
— Эймара знает твою кровь.
— Это не значит, что я могу войти в Сердце и не разрушить всё случайно.
— А если мы ничего не сделаем, Орден разрушит точно.
Вандо хотел возразить, но земля вдруг дрогнула.
Не от гнева Эймары.
От удара извне.
Высоко над облаками вспыхнула тонкая сеть красных линий. Они разошлись по небу, как трещины на стекле, и исчезли. Через несколько секунд воздух над долиной зазвенел.
Вандо побледнел.
— Они сканируют атмосферу.
— Уже?
— Это не основной корабль. Передовой рой.
Селена посмотрела на горизонт.
Сначала она увидела только туман. Потом в нём появились точки.
Чёрные.
Маленькие.
Много.
Они двигались не как птицы и не как машины. Они плыли в воздухе рваным, невозможным строем, то исчезая, то появляясь снова. Десятки, потом сотни. Над стеклянной пустыней поднимался рой.
Храм взревел.
Лианы сорвались с колонн. Камень раскрылся, выпуская светящиеся корни. В лесах под долиной проснулись звери — их крики накладывались друг на друга, превращаясь в дикий хор.
Вандо схватил Селену за руку.
— Внутрь. Сейчас.
Они побежали.
За их спиной первый рой ударил по склону.
Небо рассыпалось чёрными искрами. Маленькие дроны Ордена падали вниз, а затем раскрывались в воздухе, выпуская тонкие красные нити. Нити касались земли — и там, где они проходили, растения застывали, превращаясь в серые хрупкие статуи.
Эймара ударила в ответ.
Из леса поднялись стаи крылатых ящеров с прозрачными перепонками, светящимися изнутри. Они взмыли к дронам, разрывая их когтями и клювами. В воздухе вспыхнули первые взрывы — без огня, только яркие белые сферы, после которых дождём сыпался мёртвый металл.
Но рой был слишком большим.
Дроны опускались ниже.
Один пролетел над террасой и выпустил красную нить прямо в Вандо.
Селена не успела крикнуть.
Вандо резко поднял руку. Синий корень вылетел из стены храма, перехватил нить и почернел. Вандо вскрикнул, будто удар пришёлся по его собственной коже.
Селена подхватила его.
— Ты почувствовал?
— Да, — выдохнул он. — И мне это очень не нравится.
— Добро пожаловать в мою жизнь.
Несмотря на ужас, он коротко улыбнулся.
Потом потолок над ними содрогнулся.
Храм закрыл вход.
Каменные створки сошлись за их спинами, отрезая грохот битвы. Но тишина не наступила. Теперь война звучала внутри стен: корни скребли камень, где-то рушились галереи, вода в подземных каналах кипела от тревоги.
Селена повела Вандо вниз.
Не по главным залам, где лунные цветы ещё недавно осыпали их светящейся пыльцой. Она выбрала путь, известный только жрицам: узкую лестницу за алтарной нишей. Ступени уходили в темноту так глубоко, что свет над головой быстро превратился в маленькое зелёное пятно.
Вандо шёл за ней, тяжело дыша.
— Насколько глубоко?
— До места, где храм перестаёт быть храмом.
— Утешительно.
Сверху донёсся удар.
Потом ещё один.
По стенам побежали красные жилы.
Селена остановилась.
— Они внутри.
— Невозможно. Храм закрылся.
— Орден не ищет двери.
В тот же миг камень слева вспучился, будто изнутри его выдавила чужая кость. Поверхность треснула. Из разлома просунулась металлическая лапа.
Вандо рывком оттащил Селену назад.
Стена взорвалась.
В проход вывалились две машины — узкие, многоногие, с гладкими безликими головами. Они были меньше той, что напала на террасе, но двигались быстрее. Их тела почти сливались с тенью, только красные знаки на спинах пульсировали, как злые глаза.
Селена подняла руки.
Корни ударили снизу.
Первая машина подпрыгнула, увернулась, прошлась лапами по стене и бросилась сверху. Вандо перехватил её в воздухе — не руками, а синим импульсом, сорвавшимся с его ладони. Машину отбросило о потолок. Она ударилась, но не сломалась.
Вторая уже неслась к Селене.
Та резко выдохнула.
Из камня перед ней выросли стеклянные шипы. Машина врезалась в них, раскалывая первые два, но третий пронзил её корпус. Красные искры брызнули Селене на лицо.
Первая машина спрыгнула за спину Вандо.
— Сзади! — крикнула Селена.
Он обернулся слишком поздно.
Лапа машины ударила его в грудь. Вандо отлетел на ступени и покатился вниз. Селена услышала его болезненный стон — и внутри неё что-то вспыхнуло.
Не страх.
Ярость.
— Не трогай его.
Её голос изменился.
Стал глубже.
В нём заговорила не только она.
Весь проход озарился зелёным светом. По стенам раскрылись десятки глаз-цветов — древних, слепых, чувствующих движение по теплу крови. Их лепестки дрогнули, и в воздух вырвались тонкие нити пыльцы.
Машина замерла на долю секунды.
Этого хватило.
Камень под ней стал мягким, как плоть. Лапы провалились. Стена раскрылась и сомкнулась вокруг металлического тела, перемалывая его без звука.
Селена бросилась к Вандо.
Он лежал на ступенях, сжимая грудь. Из уголка губ текла кровь.
— Вандо!
— Жив, — прохрипел он. — Всё ещё плохая привычка.
Она помогла ему подняться.
— Ты не дойдёшь.
— Дойду.
— Ты упрямый идиот.
— А ты собираешься петь с живой планетой под обстрелом. Не тебе судить.
Селена почти рассмеялась — коротко, нервно, сквозь слёзы, которых не позволила себе пролить. Потом обняла его за талию, принимая часть его веса на себя, и они продолжили спуск.
С каждым шагом становилось жарче.
Стены уже не были каменными. Они дышали. Под поверхностью двигались светящиеся жилы, как реки под тонкой кожей. Лестница закончилась, и перед ними открылся огромный подземный зал.
Селена знала его по снам.
Но наяву он был прекраснее и страшнее.
Зал Сердца не имел потолка — или потолок был так высоко, что терялся в темноте. В центре висела сфера из света, корней и воды. Она не стояла ни на чём, но от неё во все стороны расходились тысячи живых нитей, уходивших в стены, землю, небо, океаны и леса Эймары.
Сердце планеты.
Оно билось медленно.
Каждый удар отзывался в костях.
Селена опустилась на колени.
Вандо рядом замер.
На его лице не было страха. Только потрясение.
— Я видел звёздные колыбели, — прошептал он. — Чёрные дыры. Рождения лун. Но это
Сердце вспыхнуло синим.
Оно узнало его.
И вместе с этим узнаванием пришла боль.
Селена увидела обрывки памяти: Лиара, мать Вандо, стоящая в этом зале; слёзы на её лице; первая жрица, открывающая путь к звёздам; младенец, ещё не рождённый, но уже отмеченный песней Эймары.
Вандо пошатнулся.
— Она звала меня сюда.
— Да.
— Почему?
Селена смотрела на Сердце.
— Потому что Орден уже приходил.
Тишина стала тяжёлой.
— Когда? — спросил Вандо.
Сердце ответило вспышкой.
И зал превратился в прошлое.
Они увидели небо Эймары много лет назад.
Зелёное.
То самое, о котором говорила мать Вандо.
Тогда атмосфера светилась иначе. Леса были выше. Храм — моложе. А над долиной висел корабль Ордена: огромный, чёрный, похожий на затмение, которому придали форму.
Красные лучи вонзались в землю.
Жрицы стояли кругом у Сердца. Их было двенадцать. Они пели.
И среди них — Лиара.
Не жрица.
Носительница крови, способной связать Эймару с теми, кто рождён вне её.
Селена увидела, как Орден пытался переписать Сердце. Не уничтожить — подчинить. Сделать из живой планеты узел управления, оружие, которое могло бы гасить флоты и менять биосферы целых миров.
Жрицы не смогли победить.
Они смогли только спрятать Эймару.
Переплели её сознание глубже. Закрыли память. Отрезали часть песен. Изменили само небо, чтобы Орден потерял след.
А Лиару отправили прочь.
С ребёнком в крови.
С ключом, который однажды должен был вернуться.
Видение оборвалось.
Вандо стоял неподвижно.
— Значит, я не случайность.
Селена тихо ответила:
— Никто из нас не случайность.
Сверху донёсся грохот.
Зал Сердца дрогнул. Одна из живых нитей над головой почернела и оборвалась. Селена вскрикнула, будто ей перерезали нерв.
Вандо подхватил её.
— Рой пробивается глубже.
Из дальних проходов послышался металлический стрёкот.
Селена поднялась.
— Нужно начинать Песнь.
— Что делать?
Она взяла его руки в свои.
— Не борись с тем, что услышишь.
— А если оно захочет забрать меня?
— Эймара не забирает.
Слова прозвучали слишком быстро.
Слишком привычно.
Вандо посмотрел на неё мягко, но прямо.
— Селена.
Она опустила глаза.
— Она учится.
Он сжал её пальцы.
— Тогда и я попробую.
Селена подошла к Сердцу. Свет от сферы ложился на её лицо, превращая кожу в полупрозрачную, почти неземную. Вандо встал напротив. Между ними билось Сердце планеты — огромное, древнее, раненое.
Селена запела.
Это была не песня в обычном смысле. В ней не было слов, но Вандо понял каждый звук. В первом тоне звучала земля после дождя. Во втором — боль дерева, срубленного чужой рукой. В третьем — дыхание ребёнка, впервые уснувшего на груди матери. В четвёртом — одиночество жрицы, которая всю жизнь слушала планету и почти забыла собственный голос.
Вандо закрыл глаза.
Синий свет поднялся по его рукам.
Он услышал ответ внутри себя.
Не голос матери.
Глубже.
Эймара пела его кровью.
Сначала он не мог повторить мелодию. Она была слишком огромной, слишком живой. Но потом в ней открылся второй путь — не жреческий, не земной. Звёздный. Лиара оставила его в нём, как спрятанный огонь.
Вандо запел.
Сердце вспыхнуло.
Снаружи храм содрогнулся так сильно, что с потолка посыпались сияющие капли минералов. Из проходов вырвались первые машины Ордена.
Пять.
Десять.
Двадцать.
Они ползли по стенам, потолку, полу, обходя корни, перепрыгивая через разломы. Красные знаки на их спинах замигали быстрее: цель обнаружена.
Селена не прервала Песнь.
Вандо тоже.
Машины бросились к Сердцу.
И тогда зал ожил.
Из-под пола поднялись древние стражи.
Не звери и не растения — что-то между. Огромные тела из коры, кристаллов и костяного белого камня. У них не было лиц, только светящиеся углубления, в которых горели зелёные звёзды. Они спали веками под храмом, ожидая Песни.