Её королевство грёз

— Опять ты? — проворчал Рэд и вновь уткнулся в дверь автомобиля, пытаясь скрыться от солнца. — Что надо? Зачем ты меня преследуешь? И грудь у тебя маловата, если хочешь знать мое мнение!

Он захрапел.

Юния растерялась на секунду. Она посмотрела на свою грудь, а потом тихо-тихо проговорила:

— Уборная.

Но никакой реакции не последовало.

Юния вновь потрясла Рэда за плечо.

— Что? — спросил он, оглядевшись. Вроде бы они все еще находились в машине, и в этот раз он точно не упился настолько, чтобы вообразить, что «Порше» — это туалет, в котором он предположительно должен был блевать и ссать одновременно. Возможно, на спор.

— Нужно... мне, — пояснила Юния и развеяла ужас.

— А-а... — сказал Рэд и отмахнулся. Он посмотрел вправо и приметил отличное место, где можно справить любой вид нужды. — Вон, между домом и гаражом есть отличный проулок. Используй его с умом, Ниа, и ни в чем себе не отказывай. А вон там с деревца можешь листочков нарвать, чтобы сральник подтереть. Или нет, от тех сыпь... — он задумался и почесал щетину на лице, а потом и на голове. — Хотя, знаешь, лучше не пробуй.

Юния замотала головой и начала бормотать себе под нос, что она так не может. Это неправильно, так нельзя, так делают только животные и дикари.

Рэд застонал, подумав: «Почему все так сложно?» Он выбрался из машины, потянулся, зевнул и присел на колено перед лужей. Похоже, ночью шел дождь. Зачерпнув немного воды рукой, он умыл лицо, потом плюхнулся на бордюрный камень и полез в карман килта.

— Что ты делаешь? — спросила Юния.

— Умываюсь, — ответил Рэд, положив рядом с собой кусок мыла и бритву «Жиллет». Он намылил руки, а потом поводил ими по голове.

Юния наблюдала за этим действом с любопытством.

Рэд подошел к «Порше» и, стоя возле зеркала, начал брить щетину на голове. У него это ловко получалось. По крайней мере, лучше, чем игра на гитаре. Смыв остатки мыла водой из лужи, он отправился в проулок.

— Ты куда? — спросила Юния.

Но Рэд махнул рукой, как бы говоря «отвали». Вернулся он минут через семь весь хмурый и дерганный.

— Как же чешется, — бормотал он, забираясь в машину. — Все-таки не стоило вытирать жопу.

— Что? — спросила Юния.

Рэд посмотрел на нее.

— Опять ты? — спросил он. — Что тебе нужно?

— Уборная? — Юния слегка улыбнулась.

В ответ Рэд лишь вздохнул, но вскоре сдался, предложив заскочить позавтракать в ближайший «Макдональдс» на Южной Парк-авеню, что в пятнадцати минутах езды от лужи, в которой он умывался.

Без приключений не обошлось.

Пока Юния посещала туалет в заведении, Рэд ходил между серых конусов, предупреждающих о влажности пола, и попрошайничал, приставая ко всем со словами «мелочь есть?» и «а если найду?». В конце концов на завтрак он насобирал. Посетители оказались добрые.

— Там кнопка... и вжух, — Юния развела руками с каким-то безумным энтузиазмом. — Восхитительно!

— Э-э-э... — выдавил из себя Рэд. — Ты что будешь? — он указал на белый пластиковый терминал, на дисплее которого горела надпись «Заказывай и плати здесь». Он кликнул на экран, и перед их глазами возникли изображения сэндвичей.

Юния отскочила назад, чуть не столкнувшись с одним из посетителей.

— Прости, — сказала она ему.

— Понимаю, — заметил Рэд. — Дорого! Сраные капиталисты зарабатывают на простых работягах, как я.

Глаза Юнии расширились, хотя, казалось, больше уже некуда. Она пробежалась по меню и указала пальцем на «Чикен Фреш МакМаффин».

— А пить что будешь? — спросил Рэд.

— А ты? — спросила Юния.

— Кофе. Говорят, полезно для печени во время похмелья. У меня как раз и с печенью не очень, и похмелье обострилось.

— Полезно? Тогда мне тоже.

Заказав еду, почти случайные попутчики уселись в начале зала рядом с окном.

Любопытные глаза Юнии метались из стороны в сторону, изучая интерьер, словно ей все было в новинку. Она старалась молчать, но стоило ей попробовать сэндвич…

— Вкусно! — воскликнула она, собрав несколько любопытных взглядов.

Рэд приподнял левую бровь.

— Первый раз, что ли, здесь? — спросил он.

Юния кивнула, а потом попробовала кофе и тут же выплюнула — прямо в Рэда.

— Ты что делаешь?! — возмутился он, хоть гигиена и не была его лучшей стороной. Но зря, что ли, он умывался из лужи?

— Извини, — сказала Юния. — Горько.

— Добавь сахар, — Рэд указал на три пакетика, лежащих на сером подносе. Когда Юния сделала это, то признала, что да, так лучше, и все же кофе был явно не ее напитком.

Во время завтрака телефон Рэда постоянно издавал звуки. То ему кто-то писал, увы, не Кэнди, то кто-то звонил, увы, не Кэнди. Отвечать он не хотел. Но Юния каждый раз вздрагивала, когда из смартфона доносилась мелодия, и проливала кофе или давилась сэндвичем. Так что, чтобы уберечь ее, пришлось ответить на звонок.

— Да, — сказал Рэд. — Что значит «нет»?

Из динамика послышалось:

— Мы не проводим мероприятия с участием любительских групп.

— Да ты совсем охренел, сраный реднек! Мы профессионалы! Знаешь, сколько мы зарабатываем с одного концерта? Знаешь, сколько твой сраный клуб потеряет? Знаешь?!

Послышался гудок.

Рэд вздохнул, и телефон вновь зазвонил.

— Передумал, придурок? — спросил он, поднеся смартфон к уху. — Ой!

Юния держала стакан двумя руками и наблюдала за тем, как Рэд буквально вжимает голову в плечи.

«Как черепаха», — подумала она и отпила немного кофе, а потом поморщилась, но уже не так, как в первый раз.

— У моей группы турне по Америке! Нам нужна машина, — сказал Рэд, но как-то неуверенно. — Что? Ладно, я верну ее в течение суток. Пока. — он сбросил вызов. — Черт, — и уставился в потолок. — Запомни, подруга, семья — это как теплое пиво. Ты его пьешь, а потом оно просится наружу, и ты начинаешь его ссать. Но холоднее оно не становится.

— Что? — спросила Юния с набитым ртом.

— Напиток такой из хмеля и мочи.

— Не хочу.

— Я и не предлагаю. Маленькая еще. Да здесь и не продается.

Рэд вздохнул.

— Сейчас бы пива, — прошептал он.

— Группа, турне, — сказала Юния, но невнятно.

Рэд посмотрел на нее.

— Сначала прожуй, — заметил он. — Вас на севере не учат правилам этногенеза?

Юния проглотила пережеванный кусок сэндвича и посмотрела на Рэда.

— Группа, турне, — вновь сказала она с набитым ртом.

— А-а, — отмахнулся Рэд, показывая, что не хочет об этом говорить, но он хотел. — Я известный музыкант. Ну знаешь, даже великий. У меня есть группа. Называется The Do Again!, я ее сам создал, как Сид Вишес создал Sex Pistols.

— Ого! — кусочек сэндвича чуть не выпал изо рта Юнии. — Но тебя не узнают, почему?

Рэд указал пальцем на нее.

— Ешь и помалкивай, — заметил он, прищурившись. — Здесь просто нет моей аудитории. В эту сраную забегаловку ходят только говнари и отбросы.

— А ты спой, — сказала Юния и закивала.

— Что? Зачем?

— Чтобы у тебя было еще больше слушателей. Они, эти люди, начнут тебя узнавать потом.

— Э-э...

— Ну спой.

— Слушай, я не в голосе. Мне вчера гланды удалили, я даже говорю с тобой через боль, а уж петь точно не смогу.

— Не понимаю.

— Что?

— Не надо отвечать, если тебе больно.

— Э-э...

— Я не знала, извини.

Рэд прикрыл руками лицо и вздохнул.

— Тебе нехорошо? — спросила Юния. — Ой, не говори. Покажи жестами.

Рэд помассировал виски, почувствовав приступ головной боли. Он, конечно, винил в этом Юнию, а не похмелье и сомнительный образ жизни. Потому что чем ближе к тебе человек, тем виновнее он кажется.

— Что я могу сделать? — спросила Юния.

— Какая же ты надоедливая, — заметил Рэд. — С голосом у меня все в порядке. Но в этой сральне я петь не буду.

— Хорошо, я рада, — Юния улыбнулась.

— Ешь и помалкивай.

И она помалкивала.

После завтрака Рэд задремал прямо за столиком. Он называл это фиестой, в основном потому, что не знал значения этого слова.

— Эй, — окликнула его Юния, прервав молчание.

Рэд открыл глаза.

— Опять ты? — спросил он, не желая получать ответа. — Такой сон испортила.

— Извини.

Рэд отмахнулся, встал из-за столика и направился к выходу. Юния проследовала за ним.

— Запрыгивай, — сказал он, указывая на «Порше». — Такой сон испортила, — повторил он и зевнул. — Такой сон… а что в нем было?

И случайные попутчики — почти случайные — отправились дальше. Но не успели они проехать и нескольких миль, как их автомобиль остановился на обочине.

— Черт! Срань и Вельзевул! — завопил Рэд, распугав прохожих, спешивших на работу, двух голубей и одну маленькую злую собачку. — Бензин почти на нуле!

— Это помешает ехать? — спросила Юния.

— Э-э... Нет, нам помешает то, что у меня нет денег!

— Нужно тогда обменять на деньги что-то.

— Гениально! — Рэд развел руками и покачал головой. — И откуда ты такая умная только взялась, напомни?

Юния пожала плечами.

— С севера, — тихо проговорила она и легонько улыбнулась.

— И как на севере зарабатывают деньги?

— Там деньги не нужны, — Юния опять улыбнулась. Было непонятно, шутит она или нет.

К счастью, у Рэда была идея, где взять деньги. У него всегда была какая-нибудь идея. Обычно не очень хорошая, иначе он бы не вез неизвестно кого за рыцарем на другое побережье материка.

Но план все же был безупречным.

Рэд и Юния вошли в музыкальный магазин «Гитар Центр». Они осмотрелись, делая важный вид, словно находились в картинной галерее, а не перед стойкой с гитарными шнурами разной длины.

— Смотри, — Рэд указал вдаль помещения, где находилась целая стена, покрытая электрогитарами, в том числе и редкими подписными моделями, о которых грезят многие музыканты. Он облизнул губы, переведя взгляд на витрину, которую выделили для особенной гитары. Табличка указывала на то, что этот белый музыкальный инструмент принадлежал Джонни Рамону из Ramones.

— Идем, — сказал Рэд Юнии, и они зашагали к витрине. — Эй! — окликнул он продавца. — Хочу поиграть на этой!

К ним подбежал молодой парнишка в очках и объяснил, что это редкая гитара.

— Она не продается, — сказал тот.

— Эх, — вздохнул Рэд и, опустив голову, пошел к стенду с доступными инструментами. Он задумчиво маячил из стороны в сторону, осматривая гитары самых разных фирм и форм, пока не остановился возле черного «Гибсона Лес Пола».

На ценнике было указано: $6499,99.

Рэд протянул руку и взял гитару. Почуяв запах продажи, к нему подбежал все тот же молодой продавец, чтобы дать несколько советов и рассказать о гитаре.

— У нее корпус из махагони, — сказал он. — Это делает звук более мясистым, хорошо подходит для игры тяжелого рока и метала, а за счет накладки из...

Рэд слышал некоторые из этих слов раньше, все-таки он был гитаристом, но не таким, который бы знал, на что влияет накладка из черного дерева. Так что, стоя с гитарой в руках, он просто понимающе кивал.

— Да, да, черная прокладка, всевышние гармоники, аминь.

Продавец и так и эдак пытался угодить Рэду, но когда тот сел на стул и начал играть, он понял, что, возможно, не стоило так усердствовать.

Рэд сыграл четыре такта, зажимая простые квинт-аккорды. Затем он начал петь:

— Хей хоу, поехали!2

Получалось фальшиво.

Немногочисленные посетители начали сторониться того места, откуда доносились отвратительные звуки.

Рэд рассчитывал на обратное: что люди подкинут ему денег за неожиданный перфоманс. Не зря же он был самопровозглашенным лидером великой панк-рок группы The Do Again!

«Перед вами рок-звезда, сраные плебеи», — подумал он. Однако плебеи начали покидать магазин. Нужно было что-то делать. И он сделал.

Рэд посмотрел на Юнию, она — на него, но тут же отвела взгляд, словно бы они не были знакомы. Возможно, на нее так подействовала аура услышанной музыки. Кто знает, но посреди одной из песен она и вовсе отстранилась на несколько шагов от источника звука.

Чтобы выйти из ситуации героем, Рэд подозвал Юнию к себе и объяснил, что ей нужно прыгать в такт песни и трясти тем, что еще не выросло. Так и сказал:

— Тряси тем, что не выросло!

Идея была, конечно, глупая, потому что продавец уже начал подозревать, что Рэд такой человек, которому не по карману гитара за шесть тысяч четыреста девяносто девять долларов и девяносто девять центов, хотя девяносто девять центов у него могли и найтись. Но это неточно.

— Лондон зовет дальние города3, — пел Рэд, не попадая в ноты. — И как там дальше, что-то про макароны. Не помню.

Однако Юния не горела желанием прыгать и трясти тем, что не выросло. Ее смущенное лицо говорило скорее о том, что ей очень хочется убраться отсюда.

А денег между тем никто не бросал.

Песни сменялись. Трудно было понять, чьи они, потому что оригинальные записи звучали иначе.

В какой-то момент Юния вновь начала отдаляться от Рэда. Ему это не понравилось. И в песне, которую он пел, прозвучали строчки, которых в ней изначально не было: «Это Ниа, мы знакомы».

Между тем продавец уже стонал от происходящего. Чтобы закончить это безумие, он дал Рэду десять долларов и послал его к черту. Юния поблагодарила продавца. Не было ясно, за что — за деньги или за то, что тот прекратил импровизированный концерт, который распугал всех клиентов.

— Вот так нужно делать деньги, глупышка Ниа, — заметил Рэд, выйдя из магазина. Он посмотрел на ясное небо и заулыбался. А потом улыбка исчезла.

— Музыка нравиться должна, — заметила Юния.

— Кто сказал эту глупость? — спросил Рэд. — Я набью ему рожу. Музыка никому ничего не должна! Она свободна, трахается с кем захочет и когда захочет. Ты просто доносишь через нее свою идею, льешь прям потоком, как после двух кружек пива. Музыка — это тебе не банк, а банк — не полено. Запомни!

— Какая идея музыки? Твоей музыки.

— Дайте денег или я не уйду, скоты!

Рэд сжал руку в кулак.

— Ты достиг цели, — заметила Юния.

Рэд усмехнулся и сказал, что всегда достигает целей, потому что у него ген достижения целей в коде NHL.

* * *

На десять долларов, конечно, не разживешься, но три галлона бензина залить можно, и еще останется мелочь. Этого должно было хватить на сто миль, а там Рэд собирался придумать что-то еще. Есть много легальных способов заработать деньги и еще больше нелегальных.

— Грязно и воняет, — сказала Юния, выйдя из туалета на заправке «Мобил». — Не работают. Кнопки.

— Ты всегда можешь делать это на заднем дворе, в кустах, под деревом, — заметил Рэд, и она замотала головой. — Или в поле. Знаешь, как-то, работая на ферме, я обоссал смеркающуюся на солнце рожь...

— Сверкающую?

— Не перебивай! — Рэд улыбнулся и закрыл глаза — Помню, как легкий ветерок обдувал мои мохнатые яйца, и несколько капель моей струистой мочи попали мне на ботинки и на подол платья девушки, которая оказалась у меня на пути.

— Отвратительно!

— Да, это же сказала дочь фермера, на которого я работал. В тот же день меня уволили. Мораль: не стой на пути мочи.

— За такое изгоняют навсегда, — Юния прикрыла рот рукой. — На некоторое время. Не навсегда.

— У тебя на севере, что ли? Вот дикари.

— Да как ты смеешь!

Юния уставилась на Рэда. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

— А ты дерзкая, хоть по виду и не скажешь. Мне это нравится. Но будешь продолжать в том же духе, я оставлю тебя здесь. Вон с тем чудовищем, — он указал на жуткое изображение Микки Мауса на кирпичной стене супермаркета.

— Если я здесь, то кольца не будет у тебя, — ответила Юния.

— Поэтому я тебя не оставлю.

— Ты сказал...

— Запрыгивай в «Порше», северное чудо. И плюшевую мартышку прихвати.

От воспоминаний про опоссума Рэда аж пробрало.

— Господи, какой же урод, — произнес он.

Забравшись в салон автомобиля, Юния рассказала Рэду, что, пока они спорили, она заметила, что за ними кто-то пристально наблюдал на заправке. Кто-то в черном одеянии. Так и сказала — «одеянии».

— Если кто-то пьет кофе и глазеет на тебя — хотя было бы на что глазеть — это не значит, что он за тобой следит, — заметил Рэд. — Возможно, он просто хотел тебя трахнуть. К тому же... — он замялся. — Возможно, следили за мной.

— Ты сделал что-то? — удивилась Юния.

— Ничего, поехали отсюда. Просто у меня много поклонниц по всему миру, которые хотят от меня детей.

— Мужчина.

— Что?

— Это был.

— Ну... поклонников, завидующих моей славе, успеху и богатству, у меня тоже хватает.

В автомобиле заиграла музыка. Рэд вывернул ручку громкости на полную, чтобы прекратить надоевший разговор. Юнии ничего не оставалось, как закрыть уши руками.

— Тише, — пыталась сказать она, но пробиться через тяжелые гитарные риффы ей не удалось.

Рэд достал смартфон и уставился в экран. Кэнди все еще не посмотрела вчерашнее сообщение.

«Скучаю по тебе, детка», — написал он и отправил, а потом подумал и набрал еще одно: «В смысле не с членом в одной руке и твоим фото в другой, а по-настоящему скучаю».

Отправить.

Рэд провел большим пальцем по экрану, потом зашел в приложение «Карты» и проложил маршрут до Филадельфии. Город находился в сотне миль от Нью-Йорка. Бензина должно было хватить, а там...

— Что-нибудь придумаем, — уверенно сказал он. И придумал. Но это было позже. А пока из колонок доносился старый панк-рок, и, казалось, все схвачено.

— Боже, храни королеву! Она уже не человек...4

«Порше» выехал на 78-е шоссе, по краям дороги высились небольшие деревья, вдали виднелись дома. Через несколько миль слева показалась статуя Свободы. Рэд отдал ей честь. Эта поездка напомнила ему о первом турне, в которое он отправился со своей группой The Do Again! Правда, играли они не на стадионах и в клубах, а на школьных выпускных.

Одно из тех шоу было особенным.

— Насри в ведро! — пропел Рэд, вспомнив, как на выпускном Муна — вокалиста группы — ему пришлось стать временным фронтменом. Дело было в том, что Мун заблевал ступеньки, ведущие на сцену, и не смог по ним забраться. Все смеялись. То ли над юным блеволазом, то ли над тем, как Рэд не попал ни в одну ноту.

— А-а-а-а! — крикнула Юния, да так громко, что ей удалось на секунду стать вокалисткой Sex Pistols.

Рэд вернулся в реальный мир и увидел перед собой зад фуры.

— Воу! — он резко повернул руль вправо, чтобы избежать столкновения. — Чуть не встретились с Куртом!

— С кем? — спросила Юния.

— Я тебя не слышу, соплячка!

Рэд отпустил руль и заткнул уши, а когда понял, что это дурацкая идея, из динамиков зазвучали помехи вместо музыки.

— Как ты это делаешь? — спросил он, вытащив пальцы из ушей. — Ну как?

— Что? — уточнила Юния.

— Портишь мне настроение на ровном месте каждую секунду моего бесценного времени!

Но она лишь пожала плечами, на каждом из которых была вытатуирована небольшая черная точка. Это что-то значило? О да!

Спустя пятнадцать минут молчаливой езды, когда лишь звук мотора и редкие клаксоны создавали музыкальное сопровождение, Юния попросила рассказать что-нибудь, чтобы скрасить поездку.

— Только если потом ты заткнешься, — ответил Рэд.

— Хорошо, — согласилась Юния.

Рэд откинулся на спинку сиденья, завел руки за голову и... резко схватился за руль, потому что машину начало нести в сторону.

— Работал я как-то в закусочной «Ягодица буйвола», — сказал он. — К нам в кафе часто заглядывали известные люди и неизвестные тоже. Пару раз бомжи заходили и готы. Готов не люблю, какие-то они странные. Но это было уже после того, как меня уволили за то, что я насрал на гриль.

Юния прикрыла лицо рукой.

— А что было делать? — Рэд развел руками и опять резко схватился за руль. — Шеф не платил мне зарплату два дня. Так что никогда не бегай за женщинами.

— Что? — спросила Юния в недоумении.

— Я не помню, как там было дальше.

— Где?

— Да цитата из фильма. Крутого фильма, для настоящих мужиков.

— Я запуталась. Ты сказал про закусочную, потом все смешалось.

— Ах да, мой отец отправил меня туда, чтобы я учился зарабатывать деньги, потому что мне нужны были деньги, а он не хотел их давать. Я продержался неделю или месяц, — Рэд задумался на секунду. — Возможно, я там вообще не работал, но след в истории этой сраной забегаловки точно оставил я.

Он сделал паузу, а потом добавил:

— Справедливости ради, там подавали отличные стейки. А сраной эту забегаловку начали называть после моего визита туда. Так-то место было неплохое, если честно.

— История глупая, — тихо проговорила Юния.

— Заткнись! — рявкнул Рэд и ударил по приборной панели автомобиля, а потом схватился за руку. — Черт, как же больно!

В дальнейшем они ехали молча, пока не оказались в Филадельфии, штат Пенсильвания.