Нежеланная невеста. Наследница Черного дракона. Книга 1

— Не решилась потревожить, зато решилась подглядывать, да? — Губы Даррела искривились в усмешке.

— Я не хотела, простите меня, ваше высочество! Это действительно случайность!

— Простить? Как легко вы все просите прощения. Будто оно спасет вас от собственной глупости.

По моей коже поползли мурашки — так холодно стало.

— Что ты видела? — продолжил он допрос.

Рядом с его высочеством я ощущала себя ужасно беспомощной и, самое главное, виноватой. Хотя не сделала ничего плохого! Мне не нравилось это состояние, но я даже объяснить ничего толком не могла.

— Она опять молчит. Великолепно. Адептка, у тебя действительно со слухом плохо?

— Да, ваше высочество… то есть нет! Я хорошо вас слышу!

— Да неужели? Вот радость. Тогда отвечай: что ты видела?

Да я все видела! Абсолютно все! Неужели непонятно?

— Ничего не видела, — пискнула я.

Соврала, хотя редко это делала. И Даррел все мгновенно понял.

— Знаешь, что я ненавижу больше трусости? — спросил он, разглядывая свои ногти. — Ложь. А знаешь почему? Лжецы — слабые люди. А я не люблю слабых.

Даррел явно имел в виду меня. Значит, я слабая? Болезненный удар по моему самолюбию.

— Ты солгала своему принцу, — продолжал он.

— Нет, ваше высочество… то есть да… Я все слышала, но уже все забыла! — воскликнула я. — Я ничего, совсем ничего не помню!

Снова ложь. Я помнила все. Особенно хорошо — как принц нежно целовал Еву. Как она плакала. Как потерянно он смотрел в одну точку, прижимая ее к себе. Я теперь ходячий компромат, и мы оба это понимали.

— И почему я тебе не верю, адептка? Может быть, потому что ты продолжаешь лгать? — насмешливо поинтересовался Даррел. — Ну-ка скажи, откуда на территории темных взялась стихийница? Или думаешь, я поверю, что занятия по стихийной трансформации проводят в аудитории по теории темной магии?

Для того, кто только вчера прилетел в академию, принц крайне осведомлен. Хотя наверняка он просто очень внимательный — заметил книги по темной магии и нашивку на моем пиджаке.

— Я все объясню, ваше высочество! — воскликнула я, чувствуя, как горят щеки. — Я на час раньше пришла на экзамен и решила попрактиковаться в пустой аудитории, но нашла только эту — остальные были заперты! Я не темная, я действительно стихийница! Огневик! У меня и в мыслях не было…

— Замолчи, — велел принц. — Из-за твоих воплей у меня заболела голова.

— Но, ваше высочество…

— Я сказал, замолчи.

Почему он не хочет выслушать до конца? Почему его высокомерие так и льется на меня, как помои на голову нерадивого прохожего? Говорили, что он идеальный… А идеальные люди понимающие.

Даррел перестал наконец рассматривать свои ногти и шагнул ко мне. Я инстинктивно отступила, но уперлась лопатками в полки. Принц приблизился, так что между нами почти не осталось расстояния, заставляя мое сердце болезненно сжиматься. И вдруг взял меня за подбородок, больно задрав голову. В этом жесте не было ничего романтического или милого. Это просто унижение. Даррел сильнее и выше — я доставала ему лишь до плеча, — а самое главное, он принц. Я не могла ему возразить. Все, что мне оставалось, — крепко сжать зубы, чувствуя на подбородке его прохладные пальцы.

— Я достаточно наслушался твоего бреда, адептка, теперь ты меня послушай, — зашептал Даррел, и его глаза опасно засветились. Он смотрел на меня, как на жалкое насекомое, которое нужно прикончить, дабы не мешало.

— Слушаю, ваше высочество, — едва выговорила я, тотчас отведя взгляд.

— Ты видела все. Слышала все. Знаешь секрет, который не должна знать. Я не могу оставить это просто так. Посмотри на меня! — властно велел принц, сжав мне подбородок до легкой боли, но я отчего-то знала, что не должна поднимать на него взгляд. — Я теряю терпение. Смотри. Мне. В глаза.

В какой-то момент я все же сдалась — и поняла, какие невероятные у него глаза. Ярко-аквамариновые, светящиеся в полутьме комнатки. С вертикальными зрачками. Немигающие. Полные ярости. Драконьи. Я знала, что, когда драконы перестают себя контролировать, их зверь вырывается наружу. Знала — и все равно зачарованно смотрела на принца.

Цвет его глаз был похож на южное море в погожий день. Я была на побережье лишь однажды, но запомнила море именно таким — ярко-аквамариновым, переливающимся под солнцем. В тот самый день я едва не утонула, а потом долго еще просыпалась от ощущения, что морская соль разъедает легкие.

— Ты все забудешь, адептка. — Принц обронил эту странную фразу и свободной рукой коснулся моей головы. На волосы опустилась невидимая вуаль, и меня накрыло. — Ты все забудешь. Все, что произошло в этой аудитории. — Голос принца доносился словно издалека, сквозь вату. Был теплым и ласкающим, такому с радостью хотелось подчиняться. А в его глазах я просто растворялась.

Глаза, море, аквамарин… Все изменилось. Я перестала слышать звуки, цвета разом поблекли, и даже стерильный запах пропал. Внутри запорхали огненные искры.

— Забудешь…

Я закрыла глаза, готовая полностью подчиниться. Но, покачиваясь на невидимых волнах, вдруг поймала себя на мысли, мимолетной и какой-то совершенно дикой, что хочу коснуться руки принца. Запустить пальцы в темные растрепанные волосы. На миг прижаться к груди. И забыться. Навсегда.

Что со мной? Откуда эта глухая тоска в сердце и невосполнимая нежность в душе? Я распахнула глаза. Это еще что за дела?! Что он творит?

— Да что с тобой не так, а? — выдохнул Даррел.

Его злой голос окончательно вернул меня в реальность. Звуки, краски и запахи тоже моментально возникли вновь. А наваждение в виде Даррела пропало. Наш дорогой наследник престола — да чтоб он никогда на трон не взошел — использовал ментальную магию! Хотел стереть мне память! Только у него ничего не вышло!

Это вызвало во мне волну злости.

— Почему не подействовало? Проклятье! — Принц по-прежнему не понимал, что происходит.

— Потому что вы плохо владеете ментальной магией? — хрипло предположила я, глядя ему в глаза с дерзостью, явившейся вместе со злостью.

Стирать чью-то память насильно вообще-то запрещено! Лишь менталисты с лицензией могут позволить себе подобное, но и то по специальному разрешению!

Даррел рассмеялся и отпустил мой подбородок.

— Я владею ей неплохо. Это с тобой что-то не то, адептка. — Он не хотел признавать поражение.

— Вы нарушили закон, ваше высочество. Никто не имеет права вмешиваться в чужой разум.

— Было бы во что вмешиваться, — ядовито улыбнулся Даррел.

Вот зараза. Это намек на то, что у меня разума нет? Ну держись, маг криворукий — наверняка из тех, у кого всегда виноваты все, кроме него.

— Может быть, было бы чем вмешиваться, а? Менталист из вас не очень.

— Вздумала дерзить? — сощурился он.

— Констатирую факт. Стереть воспоминания-то не получилось, — ответила я.

— Ты права, не получилось. Что ж, значит, поступим иначе, — задумчиво протянул он. — Слушай меня внимательно. Если ты откроешь свой очаровательный ротик и хоть кому-нибудь расскажешь о том, что видела сегодня, у тебя будут проблемы. Я сделаю твою жизнь невыносимой. Поняла? Отвечай, когда спрашивают.

— Я поняла, — тихо ответила я.

— «Ваше высочество». Или забыла?

— Я поняла, ваше высочество. Я никому не расскажу. Даю слово чести.

Принц весело рассмеялся — это был обидный смех, неприятный. Теперь у меня горели не только щеки, но и все лицо.

— Слово даешь, значит. Неужто высокородная?

— Нет, ваше высочество.

— А ты знаешь, что слово чести давать могут только высокородные? Не бросайся громкими фразами, адептка. Звучит глупо и пошло. Твои слова ничего не стоят.

Его пренебрежительно замечание вызвало еще одну волну — уже не злости, а гнева, хоть и хорошо контролируемого. Он-то и позволил мне взять себя в руки.

— Честь есть и у простых людей, ваше высочество. Я всегда держу свое слово, хоть сама и неблагородных кровей, — смело заявила я. — Вы ошибаетесь, думая, что такие, как мы, низкородные, не знаем, что такое достоинство.

Принц обжег меня взглядом — его глаза наконец перестали светиться, а зрачок вновь стал прежним.

— Не забывайся. Помни, с кем разговариваешь.

— Простите, ваше высочество, — повторила я сердито. Забудешься тут, как же!

— Знаешь, я и словам высокородных не верю, — вдруг сказал принц. — Верю только поступкам.

Он крепко схватил меня за запястье, поднял мою руку и неслышно прошептал что-то. Я и опомниться не успела, как внешнюю сторону предплечья обожгло льдом. От острой боли я вскрикнула — казалось, будто сотни мелких ледяных осколков впились в руку, проникли сквозь кожу и попали в вены.

Я пыталась вырвать руку, но не могла.

— Что вы делаете?! — выкрикнула я.

— То, что поможет тебе хранить мою тайну.

Боль пропала так же резко, как и началась, а Даррел, довольно улыбаясь, наконец отпустил меня. Чуть выше запястья, где остались следы его пальцев, сиял замысловатый голубой знак — овал, внутрь которого были заключены символы древней магической клинописи. Мы проходили лишь самые ее основы, но ради интереса я прочитала несколько книг и знала некоторые знаки. Узнала и этот. Его высочество поставил на мне печать клятвы. Заклеймил своей волей.

— Это что… Это печать клятвы? — недоверчиво спросила я, рассматривая руку. Знак вспыхнул и пропал. В следующий раз он появится только тогда, когда я нарушу клятву, которой не давала. Если нарушу.

— Она самая. Ты поклялась, что никому и никогда не расскажешь о том, что видела сегодня в этой эйховой аудитории, — спокойно подтвердил Даррел. Его глаза потухли и стали обыкновенными — голубыми.

— Но я не клялась! Я не давала никакой клятвы!

— Ты дала слово чести, этого более чем достаточно, особенно если печать немного модифицирована. Кстати, за язык я тебя не тянул, адептка, — насмешливо ответил принц. — Нарушишь клятву — гореть от боли будет не только рука, а все тело. Каждое мгновение твоей жизни. Так что не советую. Что ж, мне пора. Надеюсь, мы никогда больше не встретимся.

Принц развернулся ко мне и хотел было выйти.

— Ваше высочество! Вы дважды нарушили закон! Вы использовали ментальную магию и запрещенные символы клинописи. Заставили меня принести клятву против воли, — твердо сказала я ему в спину, чувствуя, как подступает еще одна, третья волна — на этот раз ярости. Обжигающей и горячей, такой же, как моя стихия.

Как он только посмел поставить на мне клеймо! Я и не думала, что наследный принц империи может быть таким… отвратительным! Он совершил преступление, пусть и мелкое. Но не понесет за него наказания, как обычные маги. Потому что он принц. Потому что ему можно делать все, что запрещено другим. Потому что имеет власть. Проклятье! Терпеть не могу несправедливость! Идеальный образ принца, который и так дал трещину, рассыпался на множество осколков.

Даррел повернулся и одарил меня выразительным взглядом. Опять смотрит как на насекомое!

— Сама виновата, — пожал он плечами. — Кто заставил тебя сидеть в этой конуре?

— Нашей вины в этом поровну, ваше высочество, — ответила я, изо всех сил сдерживая эмоции. — Если ваш разговор был таким конфиденциальным, могли бы для начала проверить, одни вы в аудитории или нет.

Даррел приподнял бровь. Он знал, что тоже виноват, но не собирался признавать это. Терпеть не могу таких людей!

— Не советую разговаривать со мной в таком тоне. Я не твой дружок.

— Что вы, ваше высочество, вам показалось. Я разговариваю с вами со всем уважением, на которое способна. Своему дружку я бы голову открутила за такое, — дрожащим от злости голосом сказала я. — А после повела бы к ректору. И его наказали бы, поверьте. Но вас и пальцем не тронут. Вы же принц. Наследник короны. Второй после императора. Вам можно все. Не думаете, что это несправедливо?

Его ответ был прост:

— Да мне плевать.

— Жаль, что будущему правителю империю плевать на закон. Ваш дед говорил, что закон — истинный трон императора.

— Как ты надоела, — поморщился принц. — Приставучая, как комар. Сказала бы сразу, что хочешь компенсации. Извини, у меня нет денег, чтобы заплатить тебе за неудобства. Возьми это и успокойся.

Он стянул с указательного пальца кольцо с россыпью алых камней и небрежно кинул на стол. Кольцо перекатилось через край и со звоном упало на каменный пол, прямо к моим ногам. Так нищим у храмов кидают монетки. И тогда меня все-таки накрыло четвертой волной — безрассудства. Страх пропал, вместо него появилась решимость — дать отпор. Пусть он хоть трижды принц, но оскорблять себя я не позволю!

— Мне не нужны подачки, ваше высочество, — процедила я и носком ботинка пнула кольцо, так что оно откатилось в угол. — Ваше предложение оскорбительно.

Мои слова прозвучали глухо, я сжала ладони в кулаки, чтобы сдержаться и не ударить его.

— Что, думаешь, не продашь его? — развеселился Даррел. — Это редкие рубины, из Маира.

Огонь обжигал сердце. Да как он смеет?..

— Думаю, наследный принц не должен так себя вести.

— Слышал, что огневики смелые и глупые. Оказалось, это действительно так.

— Слышала, что водники хитрые и трусливые. Но ведь это всё слухи, ваше высочество? — парировала я. — Вы ведь совсем не такой.

Мы оба понимали, что я имела в виду совсем другое. Он именно такой.

— Дерзишь? — усмехнулся принц, и в его глазах впервые промелькнул интерес. — Не люблю дерзких. Мне по нраву послушные.

— Вы уверены, ваше высочество? Ева никогда не была послушной, — ответила я вежливо, пряча в голосе насмешку. — Мы называем ее Железной леди.

Услышав имя своей любимой, Даррел буквально окаменел. Его глаза снова вспыхнули аквамариновой яростью, в комнатке стало холоднее, чем прежде. Изморозь с пола поползла по стенам.

— Не смей произносить ее имя, — процедил сквозь зубы принц. — Пошла вон. Не то пожалеешь.

— Да, я уйду, ваше высочество. Но позвольте небольшой совет от вашей верной подданной — перестаньте срывать злость на тех, кто рядом. Никто не виноват, что Ева вас бросила, — дерзко ответила я. — И если вам интересно мое нижайшее мнение, я бы на ее месте поступила точно так же. Быть любовницей унизительно.

Да, тут меня занесло, но я ни на секунду не пожалела, что сказала это.

Его зрачки вновь стали вертикальными, а по моим рукам поползли мурашки. Даррел окинул меня тяжелым взглядом. От него исходил холод — еще больший, чем прежде, и я невольно сжалась, ярость моя поутихла. А вот его — лишь набирала обороты. Из-за силы этой ярости на полках стали лопаться банки. Стекло со звоном осыпа́лось. Жидкость, в которой плавала забальзамированная нечисть, зашипела, оказавшись на каменном полу. Тотчас повалил едкий пар, от которого я закашлялась.

Даррел выругался — да так виртуозно, будто всю жизнь работал сапожником или грузчиком на пристани. Прошипев еще пару проклятий, принц схватил меня за запястье и быстро вытащил из злополучной комнатки, после чего раздраженно взмахнул рукой, и едкий пар, который уже начал проникать в аудиторию, куда-то пропал.

У него так много силы, неужели он не может сдерживать себя?! Какой же он отвратительный! Я хотела сбежать под шумок, но мне не дали.

— Стоять, маленькая дрянь. Тебе придется ответить за наглость, — перегородил мне путь принц. — За каждое свое слово.

Он не простит мне упоминание Евы. Не простит. Я видела это по его горящим глазам. Ну хоть зрачки больше не вертикальные…

— Мне пора на экзамен, ваше высочество.

Я попыталась обогнуть его, но не получилось. Даррел не собирался отпускать меня.

— Я же сказал — стоять. Ты будешь делать все, что тебе говорит твой принц.

— Вы, конечно, принц, но и я свободный гражданин империи, — дрожащим голосом ответила я, обжигая его своей ненавистью, но зная, что не могу высказать все, что накипело. — Рабство отменили пять веков назад. Или вы забыли? Вы говорили, что ваша невеста должна быть достойна вашего народа. Но достойны ли вы сами?

Если слова о Еве были пулями, летящими в принца, то эти — гранатами, начиненными взрывной магией. На мгновение в аудитории повисла звенящая тишина, которую сменил его хриплый смех. В этом смехе не было радости. Только злость.

— Достоин ли?.. — повторил Даррел. — Ты считаешь меня недостойным?

— Сами ответьте на этот вопрос, ваше высочество, — ответила я. Сердце пылало в огне и стучало громко-громко.

Даррел убрал со лба прядь растрепавшихся темных волос. Коснулся подбородка. Ухмыльнулся. Сделал шаг ко мне.

— Да кто ты такая, чтобы говорить со мной так непозволительно? — неожиданно спокойно спросил он, разглядывая мое лицо, будто запоминая каждую черточку. — Кто ты такая?

— Изабелль Бертейл, адептка первого курса факультета стихийной магии, — ответила я, расправив плечи.

Свое имя я скрывать не собиралась. Хватит, и так уже солгала, что ничего не слышала.

— Что ж, Изабелль Бертейл, ты пожалеешь, что посмела открыть при мне свой маленький очаровательный ротик.

Я гневно взглянула на принца.

— Главное, чтобы вы ни о чем не жалели, ваше высочество.

Он подошел еще ближе — все такой же высокий, яростный и холодный. От исходящей от него силы покалывало виски.

— А ты любишь говорить загадками, Изабелль Бертейл. Теперь пришло мое время говорить так же. — Даррел положил ладони на мои плечи — без грубости, неожиданно мягко, даже нежно.

Такие прикосновения обычно предназначаются любимым девушкам… Меня словно ледяной молнией пронзило, и сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Только огонь внутри не погас — вспыхнул еще ярче. Я хотела вырваться, но, несмотря на обманчивую мягкость прикосновений, его руки с легкостью меня удержали. Даррел был сильным, очень сильным.

— Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — прошептал принц, склоняясь ближе, втягивая носом воздух у моего виска и выдыхая его, обжигая мне щеку. — Отгадай. Что я хочу сейчас сделать?..

Даррел повернул ко мне лицо. И в какой-то момент я решила, что он хочет меня поцеловать. Откуда-то я знала, что губы принца мягкие и настойчивые. И поняла, что от него приятно пахнет снегом, горькими сушеными травами и вереском. Так в моем понимании пахла сама зима — мороз, немного горечи и мед.

Я вдохнула этот запах и замерла, увидев перед собой заснеженную долину в морозный день, когда снег, легкий как перья, искрится под золотистым солнцем. Я словно смотрела на долину с высоты, радуясь полету и свободе. А когда опустила глаза, увидела под собой тень. Тень дракона.

Наваждение прошло в то же мгновение. Я зажмурилась, отгоняя странные то ли видения, то ли фантазии, зная, что, как только Даррел посмеет коснуться моих губ, я оттолкну его, а после запущу в него файерболлом. Уж их-то создавать я умею на отлично! Наверное, он потом в порошок меня сотрет, но плевать. Никто не смеет прикасаться ко мне. Никто.

— Не смейте, — гневно прошептала я. Меня и тянуло к нему, и отталкивало одновременно, и это было странно и дико.

Он рассмеялся мне в лицо.

— О нет, глупая, это не то, о чем ты подумала. Я не целую других женщин, кроме своей. За такую дерзость я выпью до дна твою никчемную магию, — прошептал принц, не отрывая взгляда от моего лица. — Нарушу закон в третий раз, и никто не посмеет осудить меня, раз я недостойный своего народа принц. Знаешь, как драконы пьют магию, Изабелль Бертейл?

Он склонился еще ниже, и его дыхание обожгло мне щеку. На кончиках моих пальцев вот-вот должно было вспыхнуть пламя, готовое полететь в принца, но… Не знаю, что произошло бы дальше, если бы нам не помешали.

— Оставь ее в покое, — раздался вдруг мужской голос. Низкий, чуть приглушенный. И смутно знакомый…

Даррел тотчас забыл обо мне — резко отстранился. И его взгляд, и мой были устремлены на парня с платиновыми волосами до плеч. Того самого темного, который однажды приглашал меня на танец. Темного! Чернокнижника!

Парень, нисколько не смущаясь, зашел в аудиторию и уселся на последнюю парту, закинув ногу на ногу. Принц не сводил с него глаз. Повисла искрящаяся от напряжения тишина, полная ненависти и презрения.

Какое-то время принц и темный смотрели друг на друга. Взгляды их были тяжелыми, мрачными, полными непонятной мне решимости уничтожить противника. И я вдруг подумала, что если они сейчас начнут драться, то разнесут крыло. Поэтому сделала несколько шагов назад. На всякий случай. Я девушка хрупкая, не хочу в эпицентре событий оказаться. И вообще, мне на экзамен надо, он совсем скоро начнется.

Молчание затягивалось.

— Здравствуй, кузен, — наконец проронил Даррел.

— Здравствуй, — ответил парень спокойно.

Я едва рот не открыла от удивления. Кто бы мог подумать, что темный, который клеился ко мне, — двоюродный брат принца! Наверняка какой-то высокородный, герцог или граф! Надо же, дурная кровь бывает и в таких семьях… А говорили, что только в простых семьях такие, как он, рождаются. Снова ложь. Как и то, что принц — идеален.

— Надо же, какая неожиданная встреча. Столь неожиданная, сколь и неприятная, — заметил Даррел.

— Не люблю с тобой соглашаться, но ты прав. Неприятная. Увидел тебя, и дурно стало, — согласно кивнул темный.

— А это я еще с тобой даже не разговаривал. Может быть, после беседы тебе станет совсем плохо, — мечтательно вздохнул Даррел. — А ты вырос. Подтянулся. Когда мы виделись в последний раз? Лет в четырнадцать или пятнадцать?

— В шестнадцать, если быть точными. На балу в честь дня рождения Алианы. Помнится, я выкинул тебя из окна второго этажа в бассейн, — любезно напомнил темный. — Ты кричал как девица, пока летел. Было очень смешно.

Не удержавшись, я хихикнула в кулак. Принц так на меня посмотрел, что я подавилась и закашлялась.

— Ты забыл добавить, дорогой кузен, что после этого я вморозил тебя в этот самый бассейн, превратив воду в лед, — улыбнулся Даррел. — Ты забавно трепыхался и дергал ножками.

— Вообще-то я задыхался. Так странно — в нашей семье темный я, — коснулся линии подбородка его брат, — а боль всегда нравилось причинять тебе, светлому от ногтей до кончиков волос. Удивительный факт.

— Удивительный факт, что ты все еще жив, — процедил принц. — Свет не бывает идеальным. К идеалу стремится лишь тьма. Так говорил наш дед. Что ты тут делаешь, Эштан?

Эштан… Вот как его зовут. Это имя ему подходит. С древнемагического языка оно переводится как «полнолуние». Интересно, как переводится имя принца? Не припомню в учебнике по древнемагическому слова «козел». Оно в трактатах не использовалось.

Хотя… *** — вот перевод его имени.

— Учусь, — пожал плечами темный. — Скоро здесь начнется мой экзамен. А ты, я чувствую, банки в лабораторной побил? Все развлекаешься? Говорят, ты приехал искать невесту. Неужели твоя невеста — эта милая девушка?

Он кивнул в мою сторону, и я почему-то покраснела.

— Нет, конечно! — выкрикнула я. — Я не его невеста!

— Нет. Думай, что говоришь. И кому, — с затаенной угрозой сказал Даррел брату. Тот, впрочем, не испугался.

— Твоя заносчивость все еще с тобой. Как печально. Надеюсь, ты все же избавишься от нее и станешь нормальным.

— Таким, как ты, дорогой кузен? — уточнил Даррел.

— Таким, как я, лучше никому не быть. Особенно наследнику императора.

Темный легко спрыгнул со стола, вдруг подмигнул мне и повторил, не глядя на принца:

— Что ж, рад, что она не твоя невеста. Не трогай ее.

Даррел рассмеялся, скрестив руки на груди.

— Ты так за нее переживаешь. Неужели она твоя подружка?

Их взгляды снова скрестились, как шпаги. И ответ темного обескуражил меня:

— Я первый ее заметил. И уже ухожу. Идем, Белль, я провожу тебя. Его высочество должен побыть наедине с собственной тенью, чтобы умерить пыл и подумать о вечном.

С опаской поглядывая на Даррела, я быстрым шагом направилась к Эштану. Он галантно открыл передо мной дверь, и я оказалась в коридоре.

— Я запомнил тебя, Изабелль Бертейл, — услышала я вдруг тихий зловещий голос Даррела, оставшегося в аудитории, и обернулась. Он смотрел на меня со странной улыбкой. И в глазах его была настоящая бездна.

— А я вас и не забывала, ваше высочество, — гордо ответила я и подумала: когда это я его не забывала? Я вообще вся в мыслях об экзамене была! Но надо же оставить за собой последнее слово. Даже если передо мной принц. Главное, сделать это изящно.

Для наглядности принц коснулся своего предплечья, явно намекая на печать клятвы, но я ничего не ответила — лишь изловчилась и захлопнула дверь ногой прямо перед его носом. Получилось эффектно и громко — помог откуда-то взявшийся сквозняк.

Эштан позволил себе коротко рассмеяться, а я — улыбнуться, однако улыбка тотчас померкла, едва я снова услышала знакомое: «Наследница…»

На мгновение все потемнело перед глазами, и я покачнулась. Однако Эштан не дал мне упасть — подхватил за талию, и каким-то чудесным образом моя рука оказалась на его предплечье. Ну, как — чудесным… Я просто автоматически схватилась за него, чтобы не рухнуть. Предплечье оказалось стальным — под пиджаком скрывались крепкие мышцы.